Советский порядок

Теперь коснемся подробнее творческой вторично-сти интеллигенции. Большинство гениальных вещей, созданных в культурном поле, создавались отнюдь не благодаря интеллигенции, а как бы вопреки ей. Поясню свою мысль. Многие великие люди, большинство из которых так или иначе соприкасается с интеллигентской средой, после осознания своего Дара, после творческого взросления, прямо или косвенно, сознательно или бессознательно, открещивались от своей принадлежности к этой среде. Выше я уже приводил примеры Ленина и Бердяева. Теперь процитирую любимца интеллигенции Б. Пастернака.

«Гордон и Дудоров принадлежали к хорошему профессорскому кругу. Они проводили жизнь среди хороших книг, хороших мыслителей, хороших композиторов, хорошей, всегда, вчера и сегодня хорошей, и только хорошей музыки, и они не знали, что бедствие среднего вкуса хуже бедствия безвкусицы.

Гордон и Дудоров не знали, что даже упреки, которыми они осыпали Живаго, внушались им не чувством преданности другу и желанием повлиять на него, а только неумением свободно думать и управлять по своей воле разговором. Разогнавшаяся телега беседы несла их куда они совсем не желали. Они не могли повернуть ее и в конце концов должны были налететь на что-нибудь и обо что-нибудь удариться. И они со всего разгону расшибались проповедями и наставлениями об Юрия Андреевича.

Ему насквозь были ясны пружины их пафоса, шаткость их участия, механизм их рассуждений. Однако не мог же он сказать им: «Дорогие друзья, о как безнадежно ординарны вы и круг, который вы представляете, и блеск и искусство ваших любимых имен и авторитетов. Единственно живое и яркое в вас, это то, что вы жили в одно время со мной и меня знали». Но что было бы, если бы друзьям можно было делать подобные признания! И чтобы не огорчать их, Юрий Андреевич покорно их выслушивал» (Б. Пастернак. «Доктор Живаго»).

Ни для кого не секрет, что под маской доктора Живаго Пастернак описывал себя. И если мы внимательно прочтем его биографию, то увидим, что Борис Леонидович по происхождению, образованию, кругу общения — типичнейший интеллигент, но он быстро перерос эту среду и, несмотря на свою природную скромность, даже робость, заявил интеллигентам, что единственное в них живое и яркое, — это то, что они знали его.

Кстати, не каждая интеллигентская группировка имеет своего Пастернака. Да и те, что имеют, зачастую начинают отторгать, выталкивать великих людей, чтобы потом, после их смерти, сделать из них икону. Общеизвестен пример А. Блока, которому после написания «Двенадцати» интеллигенты руки не подавали, а та из них, которая подала, — поэтесса 3. Гиппиус — подала лично, но не общественно. Интеллигенты отторгали Есенина и Маяковского, за границей в эмиграции устроили обструкцию М. Цветаевой, когда она захотела вернуться на родину.

Одна из интеллигенток, писательница Н. Берберова, в автобиографии «Курсив мой» с какой-то иезуитской гордостью описывает, как она не поздоровалась в это время с Цветаевой:

«М.И. Цветаеву я видела в последний раз на похоронах (или это была панихида?) кн. С.М. Волконского 31 октября 1937 года. После службы в церкви на улице Франсуа-Жерар (Волконский был католик восточного обряда) я вышла на улицу. Цветаева стояла на тротуаре одна и смотрела на нас полными слез глазами, постаревшая, почти седая, простоволосая, сложив руки у груди. Это было вскоре после убийства Игнатия Рейсса, в котором был замешан ее муж С.Я. Эфрон. Она стояла, как зачумленная, никто к ней не подошел. И я, как все, прошла мимо нее».

Те из крупных писателей, кто по идеологическим причинам не хотел порвать с интеллигенцией, порою тонко подшучивали над ней. Половину стихов позднего Бродского, я имею в виду его длинную, зарифмованную и расставленную в столбик прозу, можно рассматривать как тонкий «стеб» над своими фанатичными почитателями. Поэт знал, что все, что он напишет, им придется по вкусу, так оно и стало. Сейчас половина интеллигентов (из тех, что пишут стихи) творят в стиле «а-ля Бродский».

Интеллигенты, как правило, не в состоянии распознать гения, пока им не укажет на это их среда. Механизм здесь таков. В среде интеллигенции вращается несколько крупных личностей. Эти личности за свои прошлые заслуги пользуются у интеллигенции авторитетом. Когда кому-то из этих авторитетов попадается на глаза талантливое произведение, он им говорит: «Это круто!». Вся интеллигенция с восторгом повторяет: «Да, это круто!!!» (хотя до этого могли сто раз прочитать это произведение и ничего в нем не найти). После этого интеллигенция сооружает престол и водружает на него своего нового кумира. Начинается мода.

Многие читатели, наверное, обратили внимание, что с определенного времени почему-то перестали рождаться великие (и просто крупные) поэты. Начиная с XVIII века, каждое поколение имело своих поэтических кумиров. Г.Р. Державин, А.С. Пушкин, Т.Г. Шевченко, М.Ю. Лермонтов, Ф.И. Тютчев, А.А. Фет, А.А. Блок, М.И. Цветаева, С.А. Есенин, В.В. Маяковский, О. Э.Мандельштам, Б. Л.Пастернак, А.А. Ахматова. После Серебряного века поэты перестали идти сплошной чередой, входили в информационное поле как бы со скрипом, но все же появлялись имена — М. Светлов, Я. Смеляков, А. Вознесенский, В. Высоцкий, И. Бродский. Естественно, мой перечень не полный.

После успеха Бродского в поэзии образовалась некая пустота. В чем дело? Неужели перестали появляться заслуживающие внимания новые имена? Нет, конечно. Великие поэты не перестали рождаться, о них просто не знают. В среде самой интеллигенции новых крупных поэтов сейчас нет, а раскручивать кого-то постороннего (не из своей среды) интеллигенты не хотят.

* * *

Вообще-то интеллигенты очень «чутки» ко всяким извращениям, особенно после того, как их признает Запад. Они добились отмены смертной казни для маньяков, уголовного наказания для гомосексуалистов, потом потихоньку стали внушать обществу, что гомосексуализм — это хорошо, что нужны однополые браки. А тут еще на Западе политкорректность созрела. Стали интеллигенты еще и политкорректными, по крайней мере по отношению к «голубым». Только политкорректность какая-то странная получилась. Для Америки она еще понятна — избирателями политиков и потребителями продуктов корпораций наряду с белыми являются и представители темнокожего населения — отчего же не «подлизаться» к таким нужным людям. А в том, что политкорректность — чисто потребительское изобретение, может убедиться всякий. Сравните хотя бы нашумевшую книгу Д. Толкина «Властелин колец» и не менее нашумевший одноименный голливудский бездарный фильм. У Толкина властелину зла служат негры, режиссеры же заменили почти всех негров… арабами. Почему? Да потому, что США во время съемок фильма вторглись в Афганистан и Ирак. Только один этот пример показывает, что политкорректность — чисто конъюнктурное коммерческое изобретение и никаким уважением к людям других рас здесь и не пахнет.

Но тем не менее уже дана директива — в любом фильме, в любой книге одним из положительных героев обязательно должен быть негр, кроме того, в качестве положительного героя приветствуется и гомосексуалист. Я бы предложил политкорректным упростить задачу — совместить оба варианта. То есть сделать положительным героем «голубого» негра (гомосексуального афроамериканца) и директивно закрепить за этими личностями треть мест в парламентах всех стран и половину президентских кресел.

Я здесь немного утрирую. На самом деле я и без всякой политкорректности хорошо отношусь к неграм, а двух из них — Мартина Лютера Кинга и Патриса Лумумбу — не задумываясь, причислю к сонму великих людей. Я просто критикую политкорректность (которая, по-моему, прежде всего, унижает самих негров) и попугайничанье нашей интеллигенции.

Еще интеллигенты любят заумность и перегружают все свои писания мудреными терминами. Многие интеллигенты терминологию лепят не к месту, для того, чтобы придать написанному более глубокомысленный вид. Появилась целая сфера литературы и кино, обслуживающая подобные «увлечения», начиная с «Улисса» Д. Джойса.

Но для интеллигентов важно не содержание, а тусовочное умничанье. Это как в сказке про голого короля: все видят, что король голый, но признаться в этом — значит признать себя глупцом. Поэтому любой интеллигент (он хоть и интеллигент, но прежде всего человек) видит, что фильмы А. Тарковского скучны, что учение З. Фрейда не более чем воспаленный бред помешавшегося на сексе человека, а сюрреализм С. Дали — механическое смешение классики и авангарда. Но интеллигент не признается в этом. Ему не важно произведение искусства, ему важен процесс его обсуждения, среда таких же, как он, ему важно «поумничать». Вы не поверите, но я встречал интеллигентов, на полном серьезе обсуждавших художественные достоинства (!) фильмов «Калигула» и «Прирожденные убийцы».

Вообще, когда интеллигенты появлялись на экранах при советской власти, они казались умными и культурными. Когда им дали волю во время перестройки, они показали всю свою убогость. Никогда не забуду, как в одной телевизионной программе на эротическую тему голова очень известного и солидного советского диктора появилась… на причинном месте античной статуи. Тогда я осознал величие того же Суслова, который держал интеллигенцию в узде и заставлял их петь и говорить по заданному сценарию. Тогда они хоть выглядели умными. Хотя все их эротизмы не более чем наивные подростковые фантазии, и выйти в этих фантазиях за пределы Фрейда, или того, что писали о римских цезарях, у интеллигентов не получается. Они во время перестройки даже маркиза де Сада умудрились на щит поднять и, самое главное, подавали его порнографию, написанную в скучнейшем вольтерианском духе, как откровение, которое советская власть по злобе своей в массы не пускала. Идет смакование матерщины, в моду входят писания В. Сорокина («Голубое сало»), насыщенные физиологизмами и перверсиями. На щит поднимаются публично испражняющиеся художники, которые режут свиней на своих «перфомансах». Такие эффекты призваны под внешним «новаторством» скрыть духовную немощь интеллигенции.

Вот наглядный пример. «Отдел культуры газеты «Сегодня» объявляет лучшим художником сезона А. Бренера. Что сделал А. Бренер? Сначала он бегал голый на открытии выставки в присутствии министра культуры и дипломатов. Потом он испражнялся в Музее им. Пушкина под картиной Ван Гога. Третья его акция была в бассейне «Москва». Бренер поднялся на вышку и стал изображать половой акт. Его сняла милиция. И критики газеты «Сегодня» объявили его лучшим художником сезона. Через неделю после этого я получаю приглашении галереи Марата Гельмана. На пригласительном билете фотографии критиков из этой же газеты, Ковалева и Луниной, он голый, она голая, и она держит в руках его гениталии. Такие критики, конечно, могут объявить Бренера лучшим художником…»

Если рассмотреть соотношение творца и интеллигенции, то это будет соотношение имени с порожденным им «измом». Имя всегда выше «измов». Ленин круче ленинизма, Есенин — имажинизма, Толстой — «толстовства».

Разновидностью интеллигенции является богема. От прочих интеллигентов представители богемы отличаются более раскованным образом жизни. Хотя большая часть богемы, кроме этого самого образа жизни, ничего общего с творчеством не имеет. Но все же богема рождает больше талантов, чем остальная часть интеллигенции. И еще — она более чутко распознает талант, то есть представители богемы могут обнаружить талант в своем кругу, даже если остальная интеллигенция этот талант не признает.

* * *

Мне так легко писать об интеллигенции потому, что когда-то в «глубокой» молодости, еще в те времена, когда власть КПСС казалась незыблемой, я сам прошел через это. Как и многие, не любил бюрократов-партократов, по ночам слушал «Голос Америки» и Би-би-си. Но почти все, что поставляло пищу для диссидентских интеллигентских споров, я нашел самостоятельно, а не принял на веру с чужих слов. И когда столкнулся с интеллигентской средой в Москве в 1984 году, был во всеоружии. Начиная с 12 лет (с 1979 г.), попадая в какой-нибудь крупный город, я скупал в букинистических магазинах дореволюционные книги и газеты. Задолго до перестроечной лихорадки в Полном собрании сочинений Ленина я сам, без чьей-либо указки, нашел широко цитируемые позже записки о «красном терроре» и о «беспощадных арестах».

Вот некоторые цитаты из В.И. Ленина:

«В Нижнем явно готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п. Ни минуты промедления»

(Тов. Федорову, председателю Нижегородского губисполкома, 9 августа 1918).

«Дорогие товарищи! Вынужден по совести сказать, что ваше постановление так политически безграмотно и так глупо, что вызывает тошноту. Так поступают только капризные барышни и глупенькие русские интеллигенты.

Простите за откровенное выражение своего мнения и примите коммунистический привет от надеющегося, что вас проучат тюрьмой за бездействие»

(В Президиум Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов, 12 октября 1918).

«Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно»

(15 сентября 1919 г.).

Цитаты из Ленина, собранные вместе, производят сильное впечатление, но на самом деле их нельзя рассматривать в отрыве от общей атмосферы Гражданской войны. Если их проанализировать комплексно, то окажется следующее: а) среди всего массива текстов, написанных вождем большевиков в то время, слишком резких не так уж много, большинство гораздо корректнее и мягче; б) это были текущие записки, часто в виде резолюций на документах, поэтому их нужно рассматривать, не как общий теоретический подход, а как телефонные (устные) распоряжения командира воюющей армии, и если тот же Жуков кричит майору: «Не удержишь участок расстреляю», добавляя при этом мат-перемат, это не означает, что на практике реальный Жуков обязательно расстреляет реального майора. Такие призывы делаются для усиления эмоционального воздействия на подчиненных. «Не выполнишь домашнее задание — я тебе голову оторву!» — может сказать в сердцах отец сыну-двоечнику, но при этом и отец, и сын знают, что никто никому голову отрывать не будет. Поэтому то, что написано Лениным, надо делить на десять, а не принимать за чистую монету, во всяком случае, даже недоброжелатели Ленина не упоминают о массовых расстрелах проституток, спаивающих солдат, с последующим их вывезением в неизвестном направлении; в) реальный палач старается скрыть свои черные дела — и то, что Ленин не прятал своих записок и после его смерти они были напечатаны в СССР, означает, что Ленину и его продолжателям не приходилось краснеть за свои дела. Многие вещи были найдены и напечатаны уже в спокойные послесталинские времена в полном собрании сочинений. Неужели не понятно, что советской власти нетрудно было сжечь эти записки, а не печатать их миллионными тиражами в ПСС. А вот противникам большевиков — тому же Деникину — приходилось оправдываться за зверства своей контрразведки. Цветаева еще в эмиграции, узнав о реальных действиях, воспеваемых ею «белых лебедей», отказалась от своих восторженных стихов, посвященных Белому движению. Многие белогвардейцы причинами своего поражения называют грабежи (их армию даже прозвали «грабь-армией»), порки мирного населения и зверства той же контрразведки.

Да и вообще эту шутку с Лениным сделали издатели ПСС (Полного собрания сочинений): то, что другие страны о своих вождях хотят скрыть, наши «умники» вывалили наружу, своими руками сделали компромат на Ленина и не удосужились даже написать, что все здесь надо, как уже было сказано, делить на сто — ну не расстреливали большевики этих проституток.

В результате, когда через несколько лет все вокруг меня стали вдруг ярыми антиленинцами, я понимал что к чему. Тогда я уже знал из советской пропаганды (которой вначале не верил), какие жестокие действия предпринимала и противоположная сторона, что для победы надо напрячь все силы, иначе — поражение.

* * *

Начиная с 1984 г. в вузе и армии я вплотную сталкивался с интеллигенцией, побывал на интеллигентских прокуренных кухнях, на портвейных тусовках. И меня с самого начала поразила одна мысль: «Боже… Как они безнадежно вторичны… Я-то думал…». В перестройку часть интеллигентов решили, что они консерваторы — за белогвардейцев, за царскую Россию против «диких» революционеров (в общем, «Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…», «Корнет Оболенский, надеть ордена!») — такие себе благородные аристократы. Но они не могли понять, что консервативными силами в их время были именно единомышленники революционеров начала века. Интеллигента манит лишь внешняя новизна, он не видит внутренней сути. Была в XIX веке мода на Дарвина — интеллигент стал дарвинистом, пришла в XX веке мода на антидарвинизм, интеллигент — антидарвинист. Была в XIX веке мода на марксизм, интеллигент — марксист, началась в XX веке мода на антикоммунизм — интеллигент тут как тут — уже антикоммунист. Поверхностность интеллигента хорошо продемонстрировала Н. Берберова в своих писаниях, когда о модных в ее время (ныне забытых) мелких писателях говорила, что они эталон, а классики, мол, устарели.

В 1987 году я с радостью встретил известие о реабилитации Бухарина&Ко. Но вскоре (почти сразу) я ощутил, что телега вновь едет не туда. Телегу подталкивали толпы восторженных интеллигентов. И уже в 1988 году я создал в своем институте политклуб «Здравый смысл». Создал в противовес всем модным тогда «Мемориалам» и студенческим братствам, создал наперекор деканату, ректорату и парткому. В зараженной «перестройщиной» студенческой среде подобная организация была абсолютным нонсенсом. Одним из направлений деятельности моего политклуба была пропаганда здравого, спокойного подхода к истории. Ведь перестройка началась с постепенного очернения практически всей отечественной истории: сначала взялись за Сталина, потом — за Ленина, а в итоге выяснилось, что вся история у нас какая-то не такая. И уже в конце 1988 года, ко дню рождения Сталина, мы вывесили в институте огромную стенгазету с его нарисованным портретом, что в те времена было дерзостью. В стенгазете Сталина отнюдь не восхваляли, просто дали объективную информацию. Сталинистом я никогда не был, но в то время оборонять надо было именно этот участок фронта. Было в одной из наших стенгазет и интервью с директором музея К.Е. Ворошилова, в котором он рассказал, как не проходит в СМИ никакой объективной информации о Ворошилове, пропускают только ругательные статьи…

В завершение я хочу сказать, что не все в интеллигенции так плохо. Естественно, интеллигенция имеет большие социальные и культурные заслуги. Интеллигенты создали ту среду, без которой развитие культуры было бы затруднительным. Из интеллигенции вышли многие великие люди. Да и сама интеллигенция не однородна, среди интеллигентов во все времена встречались глубоко порядочные люди, патриоты своего отечества. Но все же интеллигенции многое дано, ее претензии масштабны, поэтому и спрос с нее должен быть строже.

Приложения

Социализм и капитализм с точки зрения экономической эффективности

Во время реставрации капитализма в нашей стране было внедрено в общественное сознание, в вузовские учебники и научные книги множество штампов о имеющемся якобы превосходстве капиталистической экономики перед социалистической, или, как они предпочитают говорить, «рыночной экономики» перед «командно-административной». Это и доводы о преимуществах конкуренции, и стоны об отсутствии стимулов к труду при социализме, и наукообразные рассуждения о «неэффективности» централизованного планирования, и многое другое. Правда, любой разумный человек мог сравнить, чем был Советский Союз, мировая индустриальная и научно-техническая держава, прочно удерживающая второе место в мире, после США, по объемам производства и уже стремившаяся к первому, и чем стала буржуазная Россия, превратившаяся в рынок сбыта и источник сырья для развитых капиталистических стран и которая до сих пор не достигла ни советского уровня производства, ни советской производительности труда, несмотря на все годы эфемерного путинского подъема, хотя в мире сменилось за это время уже несколько поколений технологии. Но долгое сидение перед телевизором не способствует развитию умственных способностей, к тому же апологеты капитализма в таких случаях любят говорить, что это в России все всегда не так, а вот на Западе, там действительно рыночный рай. Поэтому имеет смысл разобрать теоретические доводы сторонников «рыночной экономики».

Сравним эффективность социалистической и капиталистической экономики по некоторым ключевым пунктам, особенно часто являющимся предметом спекуляций. Надо сразу сказать, что понятие «эффективность» можно использовать как угодно, чем зачастую и занимается буржуазная пропаганда для протаскивания своих выводов, поэтому заранее уточняю, что под эффективностью здесь понимается отдача с точки зрения роста производительности труда и вообще развития производительных сил общества, а также полноты удовлетворения потребностей общества и его членов. Это сущностные экономические критерии, по которым только и возможно определять преимущество той или иной экономической системы, в отличие, например, от показателя прибыли, который является вторичным показателем, пригодным к тому же только для рыночного (товарно-денежного) хозяйства.

Социалистическая экономика, как известно, основана на общенародной собственности на средства производства и централизованном планировании в масштабе всего народного хозяйства. Все члены общества являются тружениками и сособственниками одновременно, действует принцип распределения «От каждого — по способностям, каждому — по труду». Главная цель производства — удовлетворение общественных потребностей, а не максимизация прибыли, отсутствует эксплуататорский класс буржуазии.

В плановой социалистической экономике в масштабе всего общества воспроизводится система управления, напоминающая отношения внутри отдельного капиталистического предприятия, с той разницей, что собственником выступает трудовой коллектив (т. е. все общество). Отдельные предприятия можно сравнить с цехами фабрики. Органы общественного управления хозяйством (в основном в практике СССР и других социалистических стран, в этой роли выступали государственные органы) определяют основные цели развития экономики на тот или иной период, распределение ресурсов между отраслями и отдельными предприятиями, спускают предприятиям плановые задания по выпуску продукции по количеству и номенклатуре, определяют связи между крупными предприятиями (кто является поставщиком, а кто потребителем продукции, и в каком количестве), устанавливают цены и ставки заработной платы, осуществляют текущее руководство производством. Приоритет принадлежит натуральным показателям, стоимостные показатели (или, точнее говоря, показатели рабочего времени) не играют ведущей роли, но используются для определения общественных трудозатрат на производство различных видов продукции с целью получения базы для установления потребительских цен и сравнения различных технологий производства. В целом же целью производства является не стоимость, а потребительная стоимость (полезность) продукта.

* * *

Против плановой экономики часто приводится возражение, что единый центр не в состоянии осуществлять эффективное управление деятельностью народного хозяйства. Т. к. в экономике каждую минуту необходимо принимать огромное количество решений, касающихся отраслей, отдельных предприятий, членов общества. Но это невозможно качественно сделать из одного центра, который в таком случае должен определить точный объем производства каждого вида продукции на каждом предприятии, способ, каким это нужно делать, виды товаров и услуг, которые должен потреблять каждый член общества. Госплан не в состоянии определить индивидуальные потребности каждого члена общества и соизмерить их с производственными возможностями.

Но данное возражение основано на враждебном и карикатурном представлении о плановой экономике как о некоем «тоталитарном» обществе, где все обязаны подчиняться всемогущему Центру, который контролирует самые мелкие детали производства и даже личной жизни. На самом же деле для плановой социалистической системы хозяйства, по ее сущности, характерны не только централизованное планирование, но также демократичность и гибкая система распределения полномочий между различными уровнями управления. В СССР, например, даже при определенных объективно обусловленных перекосах в сторону централизма, никогда все предприятия не получали заданий из одного центра. Существовали предприятия союзного, республиканского и местного подчинения. Соответственно, первые подчинялись Верховному Совету СССР и его Совету Министров, а последние — местным Советам и их исполнительным органам.

Ясно, что Госплан не указывает сельской швейной фабрике, носки какого цвета ей производить и кому с кем спать и в какой позе. Задачи центральных органов — определение приоритетов и общее распределение ресурсов между сферами экономики (например, между производством средств производства и производством предметов потребления), непосредственное руководство стратегическими предприятиями, внешней торговлей, а также установление общегосударственных цен и сетки ставок заработной платы. Руководство же предприятиями местного значения и решение иных вопросов входят в компетенцию местных органов и напрямую трудовых коллективов. К тому же для экономики, основанной на общественной собственности, характерно активное участие работников в управлении производством, да и сами центральные органы планирования (как и местные) избираются на демократической основе. Поэтому повлиять на принятие решений даже на центральном уровне у большинства населения возможностей значительно больше, чем в рыночной капиталистической экономике, когда все решения принимаются немногочисленным слоев собственников.

Плановая экономика, основанная на собственности всего общества на основные средства производства, позволила нашей стране в XX веке добиться гигантского социального и технического прогресса. Основные преимущества плановой социалистической экономики перед рыночной с точки зрения развития производительных сил и удовлетворения общественных потребностей:

1. Отсутствие эксплуатации, паразитического потребления за счет права собственности, а не труда.

2. Возможность направлять максимум ресурсов в нужное место, обеспечивая в сжатые сроки решение таких масштабных задач, как индустриализация страны, создание новых отраслей промышленности, освоение новых территорий, мобилизация экономики на нужды обороны в военное время, решение социальных проблем.

3. Сохранение пропорций между отраслями экономики, а также между производством продуктов и фондом заработной платы, отсутствие разрушительных циклических кризисов.

4. Ориентация не на прибыль, а на удовлетворение потребностей, что позволяет осуществлять крупные долгосрочные инвестиционные проекты, ведущие к технологическому прорыву, но не дающие немедленного эффекта, могущего заинтересовать частный капитал, а также производить те продукты, которые необходимы обществу, но соотношение цена-себестоимость на которые при рыночной экономике могло бы быть неблагоприятно для их производства.

5. Отсутствие безработицы. Директивное планирование пропорций народного хозяйства обеспечивает полную занятость, а если какое-либо производство более не целесообразно, то, поскольку ресурсы общества велики, а цель производства — не получение частной прибыли, а общественные потребности, то работники все равно не будут выброшены на улицу, а будут предприняты меры по перепрофилированию данного производства и трудоустройству людей.

* * *

Но если социальная защищенность человека является несомненным плюсом социалистической экономики, то она же является и фактором, в определенной мере тормозящим рост производительности труда. Гарантия от безработицы, гарантированный минимальный уровень оплаты труда, пользование общественными фондами потребления (медицина, образование, спорт, культура), предоставление жилья и т. д. позволяют человеку «расслабиться» и работать не с таким сверхнапряжением, как работник капиталистического предприятия, над которым постоянно висит угроза потери работы и нищеты. В СССР было сложно уволить с работы человека, даже лодыря или алкоголика. На этом основании некоторые буржуазные экономисты делают вывод о преимуществе капиталистической системы с точки зрения стимулирования к труду, оставляя в стороне моральные вопросы. Другим фактором в пользу рыночной экономики является конкуренция между предприятиями, вынуждающая предпринимателей совершенствовать производство, повышать качество продукции и снижать затраты. Т. е. борьба за выживание (людей и фирм) ведет к постоянному совершенствованию и работе в полную силу.

Но если руководствоваться такой точкой зрения, то самой передовой и прогрессивной экономической системой окажется общество первобытных охотников, где борьба за выживание была наиболее острой. Мы же знаем, что на самом деле это не так, и искать людоедские оправдания для сохранения эксплуатации — не самое хорошее занятие. Прогресс человечества все-таки идет от дикости в сторону больших гарантий для членов общества и гуманизма на базе роста производительных сил. Вдело вступают другие факторы, вместо примитивной войны всех против всех.

В частности, это положительный эффект от объединения производительных сил в масштабе всего общества, от централизованного планирования, который намного перекрывает исчезновение конкуренции. Если провести аналогию с военным делом, то в XVIII–XIX веках регулярная армия европейского типа обычно легко разбивала дружины азиатских феодалов и африканских племенных вождей, даже собранные вместе, но не умеющие сражаться как одно целое и под единым командованием, хотя каждый отдельный воин в этих дружинах мог превосходить по своим индивидуальным качествам европейского солдата. Да и в современной рыночной экономике идет процесс централизации производства и капитала, господствуют монополии и олигополии, в тесном союзе с государством, т. е. централизация и подавление конкуренции — это объективный процесс, вызванный состоянием производительных сил современного общества (крупное производство, сложная техника, международное разделение труда, информационные технологии).

К тому же поскольку в плановой экономике система оплаты труда как отдельных работников, так и целых коллективов привязана к результатам их работы, то в плановой экономике также идет соревнование между коллективами («социалистическое соревнование», как это называлось в СССР), но только проигравший, в отличие от рыночной системы, не погибает, и поэтому не происходит потерь ресурсов. Нельзя сбрасывать со счетов и такой фактор, как энтузиазм работников, вызванный общественной формой собственности.

Если же говорить о лодырях и пьяницах на производстве, то ведь общим правилом любой общественной системы являются определенные гарантии и преимущества для господствующего класса. В капиталистической экономике точно так же владелец фирмы может не интересоваться ее делами, а прожигать жизнь в казино и ресторанах на заграничных курортах. Однако есть «священное право частной собственности», и никто с таким хозяином ничего сделать не может, разве что он сам разорится и погубит заодно и свое предприятие. Также вполне естественно, что в социалистической экономике существуют определенные гарантии для трудящихся. При этом плохой и ленивый работник, хоть ему умереть с голоду и не дадут, все равно, т. к. действует принцип «каждому — по труду», будет зарабатывать намного меньше, чем хороший работник, не говоря уже о том, что он будет лишен уважения в коллективе, перспектив профессионального и карьерного роста. Так что плановая экономика вполне обеспечивает необходимое материальное стимулирование в виде более высокой оплаты за более высокий результат в труде.

Кроме того, конкуренция порождает громадные непроизводительные затраты труда, связанные с ее обслуживанием, а также с самим существованием большого числа самостоятельных предприятий — огромный штат маркетологов, юристов, бухгалтеров, аналитиков, рекламистов, аудиторов, охранников и т. д., как на предприятиях, так и в специализированных фирмах, дублирование одних и тех же функций в разных фирмах (в каждой самой мелкой фирме должен быть свой директор, которому хочется к тому же хорошо зарабатывать, свой главный бухгалтер, своя финансовая служба, свои снабженцы), гигантский банковско-финансовый сектор, биржи, рынок ценных бумаг и т. д., а также значительное число людей, занятых обслуживанием владельцев собственности (всевозможные заведения для отдыха и развлечения «элиты»). Ликвидация конкуренции и переход к плановой экономике означает переход всех этих человеческих ресурсов, фактически растрачиваемых впустую, в сферу материального производства или в иные полезные для общества сферы. Не говоря уже о том, что в условиях конкуренции разные фирмы по отдельности бьются над решением одного и того же вопроса (например, производство нового продукта), вместо того чтобы объединить ресурсы и усилия.

Так что, хотя конкуренция (как среди фирм, так и на рынке рабочей силы) и является одним из стимулов прогресса в рыночной экономике, ее роль далеко не однозначно положительна. В то же время плановая экономика имеет множество плюсов, перекрывающих отсутствие конкуренции в ее рыночной форме, а также свои собственные стимуляторы, как материальные, так и моральные.

* * *

Другим минусом плановой экономики и общественной собственности часто называют «отсутствие хозяина», т. е. одного владельца предприятия, который бы был лично заинтересован в его результатах. Но такой аргумент был бы более обоснован в XIX веке, в период капитализма «свободной конкуренции», когда размеры предприятий были сравнительно небольшими и владельцы часто лично руководили ими. В эпоху же гигантских корпораций с сотнями тысяч работников один или несколько владельцев, даже если они сами занимаются управлением, а не поручают это наемным директорам, все равно мало за чем могут уследить лично, а все остальные работники не имеют оснований считать бизнес своих хозяев своим собственным, поэтому в крупных компаниях обычно процветают бюрократизм, кумовство, раздувание штатов, откаты и другие подобные явления. Это проблемы любой крупной системы, тем не менее будущее (и настоящее) именно за крупным производством, и к мастерским с полутора десятками рабочих человечество вряд ли вернется. В условиях же плановой экономики эти объективные недостатки крупных систем во многом компенсируются тем, что собственником является не один или несколько человек, а все, поэтому все работники заинтересованы в результатах предприятия.

К тому же совсем не факт, что владелец будет днем и ночью жить заботами предприятия, он может просто поселиться где-нибудь на Лазурном берегу, а управление передоверить наемным менеджерам. А ведь и в плановой экономике должности руководителей тоже никто не отменял, а также оплату их труда в зависимости от результата. И если директор предприятия в плановой социалистической экономике получит в награду за хорошие результаты предприятия, премию в 20 тыс. руб. к зарплате в 30 тысяч, то это будет для него ничуть не меньшим стимулом, чем для собственника аналогичного предприятия при капитализме, у которого на счету и так лежит 20 млн. долларов, получить дополнительную прибыль еще в 2 миллиона. Скорее наоборот, человеку, у которого уже есть $20 млн., два дополнительных миллиона мало что добавят, а получить 50 тысяч рублей вместо 30, или даже 20 вместо 15 — это вполне реальное улучшение жизни, можно, например, на Алтай съездить в отпуск. К тому же если этот директор не просто наемный управленец, а сознательный представитель социалистического общества, что будет, естественно, общим правилом, то он и без всякой оплаты будет стремиться управлять как можно лучше. Мы и видим, что советские руководители, которые обычно получали не больше хорошего рабочего, сделали страну сверхдержавой, а нынешние «эффективные менеджеры» с миллионными зарплатами все развалили, и если что и умеют хорошо, так это воровать.

* * *

Таким образом, рассмотрев механизмы эффективности социалистической и капиталистической экономик, мы увидели, что большинство штампов и «доводов», внушаемых буржуазной пропагандой, о преимуществах «рыночной экономики» при проверке оказываются мифами, ä социалистическая плановая экономика является куда более эффективной системой, чем капиталистическая рыночная. Именно социализм обеспечивает наибольший рост производительности труда, рациональное использование материальных и трудовых ресурсов и максимальное удовлетворение потребностей общества и его членов.

Данный теоретический вывод целиком подтверждается историей СССР, в сравнении не только с капиталистической Россией до 1917-го и тем более после 1991 года, но и с передовыми странами Запада.

Алексей Шмагирев

Преимущества методов государственного управления и планирования

Вся наша [японская] экономическая система почти полностью скопирована с вашей. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры. Но мы ничего не можем понять у вас сегодня. Мы в свое время взяли ваш план, наполнили его гибкими инструкциями, и он у нас заработал. А теперь мы видим, что вы от планирования отказались. Вы были умны, а мы, японцы, дураки. Но мы поумнели, а вы?..

Японский миллиардер X. Теравама

Сегодня отношение к Госплану, который на протяжении более чем семидесяти лет являлся центром экономического планирования в СССР, неоднозначно. Это связано в первую очередь с тем, что Госплан функционировал в условиях политической системы советского общества, в труднейших условиях постоянной внешнеполитической и внутриполитической борьбы. Однако в самой идее Госплана, его деятельности очень много и такого, что выходит за рамки советской политической системы и является общемировым достоянием. К сожалению, сегодня это обстоятельство тщательно замалчивается. Большинство публикаций на эту тему слишком политизировано, и только немногие подходят к ней без предубеждений и политических пристрастий…

История Госплана начинается в 1921 году, когда в условиях жесточайшей разрухи и острой внутриполитической борьбы был принят ряд решений, ознаменовавших переход к новой экономической политике. Первым среди таких решений был декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР от 22 февраля 1921 года, которым была образована Общеплановая комиссия для разработки единого хозяйственного общегосударственного плана.

Госплан не сразу после своего образования приступил к задаче построения многолетних перспективных планов. Заботы текущего дня, связанные с тяжелым неурожаем 1921 года, кризисом топливоснабжения, транспортной разрухой и прочими хозяйственными затруднениями того этапа, не оставляли времени для сколько-нибудь серьезных работ по многолетнему перспективному планированию. В первое время Госплану редко удавалось уделять внимание даже годовым планам.

Лишь в конце 1924 года были подготовлены экономические и организационные предпосылки для перехода к составлению единого текущего плана развития народного хозяйства. К этому времени плановая работа охватила всю государственную промышленность, транспорт, экспорт и импорт, государственные и кооперативные заготовки хлеба и сельскохозяйственного сырья, поступление и распределение значительной доли промышленных товаров, государственный бюджет, кредит и ряд других элементов народного хозяйства. В результате создались условия для разработки во второй половине 20-х годов реальных годовых и среднесрочных (пятилетних) народнохозяйственных планов.

Принятые в начале 1921 года решения означали попытку России найти новую в мировом опыте модель управления экономикой, которая во многом и предопределила будущее развитие страны. После России в необходимости новой модели рынка убедились Соединенные Штаты Америки, во времена Великой депрессии в начале 30-х годов прошлого века. Тогда президент США Франклин Рузвельт перешел к новой экономической политике, основанной на элементах государственного регулирования экономики. После Второй мировой войны почти во всех развитых государствах под различными названиями возникли экономические ведомства, аналоги нашего Госплана, в той или иной степени выполняющие функции государственного воздействия на экономику. Вслед за Россией Япония, а затем и Китай продемонстрировали всему миру возможности государственного подхода к плановой экономике в различных политических и экономических системах.

К идее государственного планирования Россия пришла, переходя от политики военного коммунизма и продразверстки к новой экономической политике, сразу же поставив для свободного рынка управляемые государством рамки, а Рузвельт ввел такие рамки, когда безраздельно хозяйничал свободный рынок. Понятно, что такие решения возникли не на пустом месте. В дискуссии 20-х годов ученые-экономисты предлагали не противопоставлять план и рынок, а сочетать их и таким образом обеспечивать более высокую эффективность экономики.

В дискуссии тех лет столкнулись разные школы, представляющие интересы различных политических сил. Одни видели в идее государственного планирования продолжение в новом виде политики военного коммунизма и продразверстки, другие — построение новой корпоративной модели рыночных отношений, регулируемых государством. Любопытно, что и в дискуссии наших дней заметно прослеживаются обе эти тенденции.

* * *

В 1924–1925 годах началась работа по подготовке первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, которому предшествовало составление сводных обзоров хозяйственного развития и расчетных контрольных цифр на год.

Контрольные цифры на 1928–1930 годы в отличие от предыдущего периода носили уже директивный характер. Структура контрольных цифр была близка к структуре годового плана. Она включала сводный обзор, капитальные вложения, промышленность и соответствующие разделы по другим отраслям, труд, товарооборот, цены, бюджет, кредит и денежное обращение, процессы обобществления, социально-культурное строительство, экономику районов СССР, а также мировой обзор.

Работа над первым пятилетним планом создала прочный фундамент всех будущих хозяйственных планов. Впервые в истории была разработана и затем успешно осуществлена единая программа развития всех отраслей народного хозяйства, всех районов страны. Она охватывала как развитие производства и капитальное строительство, так и решение крупных социальных задач. Без преувеличения можно сказать, что весь мир внимательно следил, чем же закончится этот эксперимент.

Первый пятилетний план предусматривал общий рост народного хозяйства в 2 раза, продукции промышленности — в 2,4 раза, объемов капитальных вложений — в 2,5 раза, в том числе в государственном секторе — более чем в 4 раза. Первая пятилетка была с блеском и досрочно выполнена.

В результате выполнения первого, второго и части третьего пятилетних планов в кратчайший срок были решены гигантские по своим масштабам задачи индустриализации страны и укрепления оборонной мощи нашего государства, социалистического переустройства сельского хозяйства. Советский Союз превратился в высокоразвитое индустриальное социалистическое государство. В стране произошла подлинная культурная революция. Среднегодовые темпы роста народного дохода составили за 1929–1940 годы 14,6 %, а промышленной продукции — около 17 %. Еще более высокими были темпы роста тяжелой промышленности. Особое влияние на этом этапе оказало развитие машиностроения и освоение производства многих новых видов продукции.

* * *

В годы Великой Отечественной войны советская система планового ведения хозяйства подверглась жесточайшим испытаниям и блестяще их выдержала. Оперативное управление перешло к ГКО (Государственный Комитет Обороны). Уже через неделю после начала войны был принят первый план военного времени — Мобилизационный народнохозяйственный план на III квартал 1941 года. В августе 1941 года был принят Военнохозяйственный план на IV квартал 1941 года и на 1942 год по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии. То есть по тем районам, куда предстояло эвакуировать промышленность и трудовые ресурсы, с тем чтобы в кратчайшие сроки развернуть производство для нужд войны.

На протяжении всей войны ГКО наряду с годовыми народнохозяйственными планами рассматривал и утверждал квартальные и месячные планы, которые занимали основное место в текущем планировании в условиях военного времени. В особых случаях рассматривался и утверждался даже декадный план. При этом для ГКО составлялись отчеты о ежедневном выполнении плана с предложениями по корректировке следующих периодов. Излишне говорить, что Госплан продемонстрировал в те годы фантастическую мобильность и оперативность.

Плановый механизм руководства народным хозяйством имел решающее значение в создании экономики военного периода. Более того, война потребовала усиления централизованного прямого планирования производства и распределения. Ясно, что создать такую систему управления на пустом месте было невозможно. С помощью государственного плана регулировались все важнейшие экономические процессы: переключение гражданской промышленности на производство военной продукции, распределение всех экономических и трудовых ресурсов страны в интересах фронта, организация системы снабжения продовольствием в городах.

Война нанесла неисчислимый материальный ущерб народному хозяйству нашей страны. Полностью или частично были разрушены или сожжены 1710 городов и поселков, свыше 70 тысяч сел и деревень, 32 тысячи промышленных предприятий, большое количество сооружений транспорта и связи, было разграблено громадное количество имущества. Общая сумма потерь и издержек Советского Союза в Великой Отечественной войне составляла астрономическую цифру — 2,6 триллиона рублей (в ценах 1941 года), из них стоимость уничтоженного имущества — 679 миллиардов рублей, прямые и дополнительные военные расходы — 1,9 триллиона рублей.

Ни одно государство мира в одиночку не могло бы вынести столь тяжелых материальных потерь. Многие считали, что пройдет не одно десятилетие, прежде чем Советская страна залечит раны, нанесенные войной. Однако и в этот период государственная система планирования блестяще доказала свои возможности.

Восстановление народного хозяйства началось уже в годы войны. Огромная работа была проделана в 1943–1944 годах по восстановлению и вводу в действие промышленных предприятий и железных дорог на освобожденных территориях. Возрождалось разоренное сельское хозяйство. Продолжалось быстрое развитие восточных районов страны.

В результате выполнения четвертого (послевоенного) плана (1946–1950 годы) национальный доход по сравнению с довоенным уровнем 1940 года увеличился на 64 %, объем продукции промышленности — на 73 %, грузооборот всех видов транспорта — на 46 %, капитальные вложения — в два раза, розничный товарооборот — на 10 %.

* * *

Успешное восстановление народного хозяйства позволило приступить в пятой пятилетке (1951–1955 годы) к решению более широких задач в области развития экономики и повышения народного благосостояния. Для этого периода характерно развертывание огромного строительства, в том числе комплекса гидростанций на Волге и Каме, новых предприятий-гигантов тяжелой промышленности, сооружение крупнейших оросительных систем, создание единой глубоководной транспортной системы в европейской части страны, строительство ряда железных дорог.

В результате в 1955 году национальный доход увеличился в 2,8 раза против 1940 года, продукция промышленности — в 3,2 раза, розничный товарооборот — в 2,1 раза, реальная заработная плата рабочих и служащих — в 1,8 раза. В этот период была осуществлена огромная программа капитального строительства, объемы капитальных вложений увеличились по сравнению с 1940 годом в 2,5 раза. Задачи, поставленные перед Госпланом в послевоенные годы политическим руководством, были успешно выполнены, что еще раз доказало эффективность плановой экономики для решения масштабных задач восстановления и развития страны.

За 1955–1985 годы был создан ряд высокотехнологичных отраслей промышленности, таких, как атомная промышленность, ракетная и космическая техника, современное судостроение. Для создания этих отраслей потребовалось преобразовать на совершенно ином качественном уровне металлургию, химию, машиностроение. Были созданы новые для нас отрасли, такие, как микроэлектроника, вычислительная техника, основы современного топливно-энергетического комплекса. Госплан СССР уделял большое внимание развитию нефтегазовой отрасли. В результате добыча нефти выросла с 50 миллионов тонн в начале 60-х до 624 миллионов в 1988 году. Добычу газа мы довели до 815 миллиардов кубометров.

Страна стала экспортировать больше сырья и закупать продовольствие. Его внутреннего производства не хватало для обеспечения потребностей населения. Уделялось большое внимание использованию валюты, получаемой от продажи нефти и газа. Страна получала необходимое оборудование для комплектации строящихся предприятий, таких, как ВАЗ, КамАЗ. Эти и другие предприятия во многом способствовали развитию национальной промышленности. Так что нефть и газ не только кормили, но и развивали производительные силы внутри страны. Деньги шли также на строительство трубопроводов. СССР смог обеспечить нефтью и газом не только социалистические страны, расположенные в Европе, но и некоторые капиталистические государства.

Одновременно с решением задач в области создания современных систем вооружения и поддержания стратегического паритета перед страной стояло множество важнейших задач в гражданском и социальном секторах экономики. Это те отрасли, которые, собственно, и отвечали за качество жизни наших людей, обеспечивали им социальную защиту на протяжении всей жизни.

Для решения задач повышения обороноспособности и поддержания стратегического паритета методы планирования, отработанные в период 1921–1955 годов, были эффективными. Ежегодные темпы роста национального дохода в период с 1960 по 1970 год составляли от 6,5 % до 7,8 %. С 1970 по 1980 год сохранялись высокие темпы роста экономики — на уровне 5 % в год.

* * *

Внешнеэкономические связи Советского Союза развивались динамично и очень продуманно, в первую очередь во внешней торговле. Весь период, вплоть до перестройки, Госплан планировал закупки за рубежом именно того, в чем действительно нуждалась страна, — высокие технологии, новейшее оборудование для развития отечественной промышленности. За 1960–1985 годы внешнеторговый оборот страны вырос в 14 раз — с 10 до 148 миллиардов валютных рублей. Это явилось следствием того, что при разработке пятилетних и годовых планов, перспективных программ одно из главных мест отводилось внешней торговле. Это способствовало ускорению научно-технического прогресса, развитию таких перспективных отраслей экономики, как химическая, нефтяная и газовая промышленность, машиностроение, электроника и информатика, черная и цветная металлургия, автомобилестроение, легкая и пищевая промышленность, сельское хозяйство.

На импортном оборудовании начали работать такие предприятия, как Оскольский электрометаллургический комбинат, завод по выпуску меди и никеля на Норильском горно-металлургическом комбинате, Волжский завод по производству нефтяных труб, Костомукшский ГОК по производству окатышей, Волжский, Ижевский автомобильные заводы, «Атоммаш». В кооперации с фирмами Италии и Финляндии были построены «под ключ» четыре завода по производству обуви и две фабрики по производству верхнего трикотажа.

В 1949 году был создан Совет Экономической Взаимопомощи социалистических стран, в который первоначально входили страны Восточной и Центральной Европы, а позднее — страны Центральной и Юго-Восточной Азии и Республика Куба. Развитие экономических связей между странами — членами СЭВ вызвало необходимость к 1965 году создания новых форм и методов сотрудничества для решения крупных народнохозяйственных задач на многосторонней и двусторонней основе.

С этой целью в рамках Совета был создан Комитет СЭВ по сотрудничеству в области плановой деятельности в составе председателей центральных плановых органов стран-участниц. В результате деятельности комитета были построены на многосторонней основе первые нефте- и газопроводы до западной границы СССР: магистральный газопровод «Союз» от Оренбурга с уникальным газоперерабатывающим комплексом, магистральный газопровод от Ямбурга, освоены новые месторождения газа на севере европейской части России. Для решения энергетических проблем СЭВ построены Западная и Южноукраинская АЭС, а также при техническом содействии СССР атомные электростанции на территории Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши и Чехословакии, линии высоковольтной электропередачи.