Сильнее жизни

— Твоя задача — выполнять мои приказы, а не обсуждать их, Палач.

— Прости, Данталион, — бесстрастное лицо Родгара не изменило своего выражения, когда он склонил голову главой клана.

Я сидела, забившись в угол в своей новой комнате, изо всех сил стараясь не разрыдаться и понять — как такое могло произойти со мной? Неужели они действительно способны на подобную жестокость? Ведь Лариса одна из них! И ответила сама себе — да, способны. Даже не известно, кто был опаснее — Валар, сделавший такое с моей сестрой, или ее собственный клан, готовый в любой момент от нее отказаться.

Но мне до сих пор было не понятно — зачем им нужна я? Что нужно сделать чтобы спасти сестру? Я готова была отдать за нее жизнь, но почему-то мне казалось, что моей жизни будет не достаточно.

X

Сегодня как никогда хотелось спать. Глаза слипались, буквы сливались в одну сплошную линию, но я упорно борясь со сном, продолжала читать, подолгу всматриваясь в каждую строчку.

По-турецки скрестив ноги и обложившись подушками, я сидела рядом со своей спящей сестрой, благо кровать было достаточно большой, чтобы вместить нас обеих. Меня все еще пугал этот сон, больше похожий на смерть, и каждую ночь с маниакальной настойчивостью приходила сюда, чтобы быть рядом с Ларисой, читать ей в слух, разговаривать, чувствовать, что несмотря ни на что я не одна в этом чужом доме. Иногда мне казалось, что она не дышит, и я в страхе припадала к ее груди, надеясь расслышать мерные удары сердца. Зная, чем будет грозить ее пробуждение, нечто внутри меня не могло поверить, что сестра превратилась в обезумевшего, жаждущего завладеть чьей-нибудь жизнью демона.

Я вообще мало верила в то, что мне здесь говорили, стараясь не замечать неприязненных взглядов и перешептываний. Кто бы мог подумать — оказывается, демоны так же подвержены сплетням, как и мы, обычные смертные. Хотя сейчас, официально принятая кланом, я считалась одной из них. Вот только как Данталион смог объяснить демонам, почему та, кого он назвал своей дочерью, всего-навсего смертный человек, вынужденный смириться со своим положением в этом доме? Что может быть хуже, чем жить, чувствуя презрение окружающих, которых сдерживало лишь то, что я зачем-то нужна Данталиону живой. Пока живой.

Не сводя взгляда с мертвенно бледного лица своей сестры, я незаметно для себя уснула.

— Я принял решение, — Данталион остановился посреди огромного зала для таинств на нижнем уровне.

Родгар стал позади, терпеливо дожидаясь, когда отец посвятит его в свои планы.

— Что ты намерен с ней сделать?

— Показать всему миру чудом обретенную дочь, — демон повернулся к сыну, и тот на миг уловил вспыхнувшую в его глазах ярость.

— О ней знает клан.

— Этого мало! Слишком мало, — возразил Данталион, — новость должна достигнуть слуха того, кто в этом заинтересован больше всего.

— И что будет с ней потом? — спросил Родгар.

— Не важно. Ее жизнь ничего не значит, — развернувшись, Данталион покинул зал.

Я всегда старалась жить, повинуясь чему-то необъяснимому во мне. Внутренний голос? Совесть? Голос разума? Знаю лишь одно — все, что со мной происходило, делилось на то, что я могу принять, и то, с чем не смогу смириться. Но разве можно всю жизнь избегать ошибок, обходить острые углы и делать лишь то, что готова принять?

Жизнь рядом с теми, кто нас любит и окружает заботой не может подготовить к дальнейшим потерям и разочарованиям. И нередко столкнувшись с проблемой, мы оказываемся в тупике, не способные найти выхода мечемся в надежде на спасение и помощь. Мы ждем ее от других, толком не сознавая, как же в сущности одиноки. Особенно среди тех, кто нас окружает. Являемся в этот мир на миг и тут же исчезаем, едва успев оставить бледный след.

След же, который оставил после себя этот бедолага был довольно ярким. Едва увидев на полу еще не успевшую остыть кровь, я поспешила отвернуться. Все, что происходило сейчас казалось нереальным, безумным. Ночь, мертвый человек и кровь… много крови.

— Не хочешь мне помочь, неженка? — язвительно проворковала Лера, на миг прерывая свое жуткое занятие.

— Если я не смогла тебе помешать, — слегка поморщившись, невольно поднесла руку к саднящей коже на шее, — это еще не значит, что собираюсь помогать.

Захохотав, демоница снова склонилась над телом, и до меня донесся звук ломающихся костей.

— Ты любишь сюрпризы? — не понимаю, как она могла заниматься этим, и говорить со мной. Не понимаю…да и не хочу понимать…

— Не всегда, — сглотнув, ответила я, думая только о том, как бы не упасть в обморок.

— Тогда представь, каким нежданным сюрпризом для меня стал приказ Данталиона. Всю жизнь мечтала таскать за собой его великовозрастное чадо, не способное ни на что иное, как скулить и просить сохранить жизнь этому отребью. Кстати, в следующий раз тебе будет намного больнее.

С этими словами Лера извлекла из груди несчастного еще теплое сердце.

— Зачем оно тебе? — я закрыла глаза, поняв, что если потеряю сознание прямо сейчас, то мне придется выбираться отсюда самой.

— Люблю сувениры, — в ее голосе мне послышалось нескрываемое торжество, — у меня их больше сотни.

Спрятав ужасный сувенир в карман, и нисколько не заботясь об испачканном платье, она протянула мне окровавленную руку, приглашая следовать за собой.

— Разве мы не исчезнем прямо отсюда? — забеспокоилась я, избегая ее прикосновения.

— Вечер еще не закончен, — с какой-то маниакальной страстью ответила Лера, с силой вытолкнув меня за дверь.

Спускаясь вниз по лестнице, я только сейчас осознала, насколько огромен дом, в котором мы находились. Наши гулко раздававшиеся шаги и вой ветра на улице окончательно довершали мрачную картину. Нужная комната находилась на первом этаже, и Лера, толкнув дверь, стремительно ворвалась внутрь, таща меня за собой.

Не знаю, почему я не крикнула, не предупредила? Возможно, на меня подействовали угрозы демоницы, а может быть где-то глубоко внутри я знала — не стоит вмешиваться в то, что я никогда не способна буду понять, чему не смогу противостоять.

С тех пор как Данталион поставил меня перед выбором — полное подчинение или смерть моей сестры, я ждала, что случиться нечто пугающее. Вот только не подозревала, что мне придется переступить через себя и стать свидетелем жестокой расправы. Десятка жестоких расправ. Лера, а точнее Лериана, демоница из клана Похитителей душ. Женщина с лицом ангела, не уступающая по силе и коварству высшим демонам клана. Она была одной из тех, кто собирал щедрый урожай, пользуясь страхом, жадностью или похотью своих жертв.

Я никогда не задумывалась, что может заставить человека рискнуть всем, и пойти на сделку с собственной совестью. В отношении себя ответ я получила, что же до тех, за кем демоница приходила изо дня в день…

Каждый раз, перед ночной охотой, она не без удовольствия посвящала меня в то, что собиралась сделать с несчастным. Она любила растягивать процесс, наслаждаясь ужасом своей жертвы, давая надежду и тут же ее отнимая.

Они не стоили жалости, они преступили закон в глазах людей. Но заслуживают ли они такой смерти? Демоны всегда находили свою жертву, идя за ней по следу, куда бы та ни скрылась. В них не было сострадания, они всегда были на шаг впереди не оставляя ни малейшего шанса на спасение.

Еще недавно мне казалось, что я никогда не смогу забыть ужас в мертвых глазах того первого, чью смерть увидела в темном переулке на окраине небольшого городка, куда меня перенесла злая воля демоницы. Для меня подобный способ передвижения был непривычен, но я не сразу решилась спросить Лериану об этом. До сих пор я никогда не сталкивалась с подобной способностью демонов. И, похоже, это было единственным прямым ответом, который соизволила мне дать демоница — перемещения такого рода вполне обычны для высших демонов. Но в таком случае не давал покоя вопрос — почему и Кристоф и Родгар скрывали эту способность от меня? Не хотели посвящать в свои тайны? Или что-то другое?

Быстро поняв, что на некоторые вопросы не скоро получу ответы, я смирилась, пытаясь научиться засыпать по ночам, не просыпаясь от собственного крика с лихорадочно бьющемся сердцем. Каждый раз я говорила себе, что смогу, выдержу и найду способ выбраться отсюда вместе с сестрой, понимая в душе собственную ничтожность и неспособность противостоять демонам ни физически, ни морально.

Иногда казалось, что мое собственное воображение играет со мной злую шутку, и я видела, нет, скорее, чувствовала всю ту мерзость, которую жертва успел привнести в этот мир. Грех должен быть наказан, все чаще слышала я глумливый голос Леры, вот только я отчаянно боялась того, что однажды ее жертвой станет невиновный, а я просо буду стоять рядом, не способная ей помешать.

Время, которое я провела рядом с демоницей вплотную подвело меня к черте, за которую не мог бы переступить ни один смертный. Все что я узнала о жизни падших и о клане Данталиона ни на йоту не продвинули меня на путь разрешения проблемы, но все же теперь я многое узнала об этих существах. До сих пор я старалась стереть из памяти виденное мною убийство, совершенное сестрой. Теперь мне приходилось прилагать куда больше усилий, чтобы забыть десятки подобных убийств. Хотя, вскоре я поняла что не все убийства были подобны друг другу. Каждый демон клана использовал ему одному присущий способ лишения жизни несчастных, что, как это ни дико звучало для меня, составляло особый предмет их гордости. Лариса была Искусителем — демоном, охотящимся за Anima, жизненной сущностью жертвы. Она сама толкала их к греху, пользуясь плодами своих усилий, чтобы насытиться и продлить собственное существование. И как бы это не было дико, но я приняла и смирилась… наверное смирилась. Лериана, убивала голыми руками, пронзая грудь жертвы, без усилий дробя хрупкие кости и вырывая сердце. Последнее она всегда забирала с собой, каждый раз наслаждаясь моим ужасом. И каждый раз, наблюдая за очередной расправой, в голову упрямо вкрадывалась мысль — по-прежнему ли я испытываю шок от того, что она совершает? Не является ли подобная реакция данью моей человеческой сущности? И насколько глубоко нужно погрузиться в пучину зла, чтобы оно тебя поглотило безвозвратно?

В комнате царил полумрак, поэтому я смогла лишь догадаться о том, что здесь происходит. Лера не теряя ни секунды, метнулась к разобранной постели. Буквально кожей почувствовала ее возбуждение и охотничий азарт. Совсем скоро все закончится смертью еще одного злосчастного грешника.

Я привычно отвернулась, хоть и знала, сколько злости изольет на меня за это Лера, стараясь думать о чем-то постороннем, не слышать шума, мольбы о пощаде, предсмертных криком, и того звука, который я больше ни с чем спутать не могла. Иногда мне казалось, что я способна почувствовать затихающий стук чужого сердца и момент, когда оно смолкает навсегда.

Но в этот раз… Крик ярости разорвал комнату, заставив меня резко обернуться и тут же в ужасе застыть. Буквально за несколько секунд, под влиянием неконтролируемой силы, комната изменилась. Кровать превратилась в груду дерева, несколько стульев лежали на полу. Тяжелое зеркало, висевшее над декоративным камином треснуло, расколовшись на несколько частей, устлав пол неровными осколками. Один из них, застряв над камином, угрожающе торчал острым концом.

Я не могла поверить своим глазам — демоница лежала на полу, схватившись обеими руками за горло, из открытой раны хлестала кровь. Над ней с торжествующим видом склонился невысокий крепкий мужчина, видимо, намеченный Лерой на роль жертвы. Но роли поменялись, и я с недоумением наблюдала за предсмертной агонией демоницы, отчего-то полностью игнорируя пресловутый инстинкт самосохранения. Наконец, убийца отвел взгляд от замершей на полу Леры, и посмотрел на меня, в руках его был зажат средней величины нож с изогнутым лезвием. В этот момент мое больное воображение подсказало мне дальнейшее развитие событий ближайших нескольких минут. Невольно вскрикнув, я сделала шаг к двери, вызвав улыбку нападающего.

— А я ведь ждал вас, демонические отродья, — нарушил тишину комнаты его бас. Повертев в руках оружие, он двинулся ко мне, — ждал и готовился. Мои новые друзья, Охотники, просили совсем немного.

Прислушавшись к чему-то, казалось, слышимому им одним, он остановился:

— Сообщить, когда вы появитесь. И они скоро будут здесь, — удовлетворенно закончил мужчина.

Лихорадочно соображая, я поняла, что путь отрезан, и помощи мне ждать неоткуда. Между мною и дверью не скрывая улыбки, стоял убийца. Поблескивающее в полумраке лезвие сулило быстрое избавление от всех невзгод, впрочем, то же сулило и появление Охотников. Хотя, раз он не убил меня сразу, значит, о скорой смерти мечтать рано. Но я же не демон! — запоздало вклинилась мысль, — зачем я нужна Охотникам? Через мгновение пришло запоздалое понимание — не я нужна! Любой демон!

Движимая скорее инстинктом, а не разумом, я бросилась к окну, понимая, что у меня нет ни единого шанса достигнуть его раньше. Резко схватив меня за волосы, мужчина намотал их на ладонь, развернув лицом к себе. Перед глазами замаячило тонкое лезвие. Странно улыбаясь, не сводя с меня маленьких черных глаз, он неожиданно заявил:

— Подумать только! Да ты человек! С трудом могу в это поверить, однако, у меня нюх на демонов. Жаль будет отдать тебя им, но что поделаешь!

— Отпустите меня! — сама себя презирая за слабость попросила я, — я исчезну и никому ничего не скажу.

— Предложение, конечно, заманчивое, — мужчина претворился, что задумался, — но, видишь ли — я не знаю, что конкретно тебе известно обо мне. Поэтому не хотелось бы рисковать. Мои новые друзья весьма щепетильны в этом вопросе. Так что сейчас тебя постигнет трагическая случайность. Жаль, у меня нет времени заняться тобой вплотную, как я люблю.

Внезапно я поняла, что мне конец — демона он бы отдал Охотникам не задумываясь, зная, что те попросту не станут вести с ним долгие разговоры. Но я человек — у меня был шанс заронить в них подозрения. О чем? Что я, по предположению этого человека могла о нем знать? Поверит ли он, если я поклянусь, что мне неизвестна его тайна, его грех? Хотя, после его слов нельзя было этого утверждать. Я чувствовала в нем зло, но разве мои чувства могли что-то решить?

На меня снизошло странное спокойствие, будто все, что происходит сейчас меня не касается. И кто-то совершенно мне чужой занимает теперь мое тело, смотрит в глаза ухмыляющемуся убийце, сжимавшему в руках нож, способный уничтожить даже демона. Словно вынырнув из глубины своего сознания, я услышала крик, отстраненно понимая, что кричу сама. Обе руки убийцы были не свободны. Движимая чем-то необъяснимым я воспользовалась этим, не задумываясь, не сомневаясь. Удар ребром правой ладони пришелся в кадык, и мужчина, выпучив глаза, натужно, с хрипом попытался вдохнуть. На его лицо проскользнуло непередаваемое удивление, сменившееся страхом, смешанным со злостью и мукой. Звук упавшего клинка и внезапно прекратившаяся боль в голове дали понять, что я свободна и, похоже, мне больше ничего не угрожает.

Именно в этот момент на лестнице раздались шаги. Совсем скоро они будут здесь! Снова развернувшись к окну, я дернула раму, и в комнату ворвался свежий ветер.

— Сука! — прохрипел раненный, снова делая попытку меня схватить.

Стараясь избавиться от него, я изо всех сил оттолкнула мужчину как можно дальше от себя, с ужасом наблюдая, как он, не удержавшись, всем телом насаживается на торчащий осколок зеркала. Пару раз дернувшись, он замер, остановив на мне свой остекленевший мертвый взгляд.

Нож! Я должна его забрать…

Еще не успев прийти в себя от шока, я повернулась к открывшейся двери, встретившись уже с другим взглядом — живым и яростным.

— Ты! — охотник бросился ко мне, но прежде чем ему удалось меня схватить, я выпрыгнула из окна, мысленно надеясь, что меня не постигнет участь моей жертвы, и я не окажусь насаженной на изгородь.

Упав на землю, я только сейчас поняла, что сжимаю в руках нож, и что часть лезвия больно впивается в мою ладонь. Эта боль позволила рассеявшемуся сознанию собраться, а мне вскочить на ноги и побежать, надеясь, что темная ночь скроет от Охотника мои следы.

Теперь, у меня есть оружие! Эта мысль не давала мне впасть в отчаяние. Она была куда лучше той, другой, упрямо проскальзывающей сквозь все преграды, что я для нее воздвигла — ты убийца! Ты только что убила человека! И чем ты отличаешься от тех, кого осуждала до сих пор?

Не пытаясь спорить с собой, постаравшись не думать ни о чем, я ехала в стареньком автобусе, уносившем меня из города, где совсем недавно я совершила убийство. Я лишь надеялась, что сумела ускользнуть до того, как меня выследил тот Охотник, вот уже третий раз встречающийся на моем пути. Надеюсь, он все еще надеется найти меня в городе, отыскивая места, где можно долго скрываться, не боясь быть обнаруженным. Лера показывала мне их все, словно готовя к тому, что может со мной произойти. Вот только я никогда не думала, что когда-нибудь придется воспользоваться ее уроками. Мне понадобилось несколько минут, чтобы туда добраться, сменить изодранную одежду и запастись деньгами. Оружие я оставила при себе, боясь выпустить его из рук даже на минуту. Но использовать его я хотела не против Охотника. Он делал то, что считал нужным, не смотря ни на что. Возможно, поступай я так же, и сейчас у меня было бы куда меньше проблем, а угрызение совести не жалило мою душу раскаленным жалом.

Я возвращалась домой, в резиденцию клана Похитителей душ. К своей сестре. Не знаю, как долго я смогу продержаться, чтобы не впасть в отчаяние, но сегодняшняя ночь многое во мне изменила. Я устала быть жалкой и беззащитной, у меня появилась цель. Когда-то моих предков сбросили с небес, теперь настал мой черед спуститься с облаков на грешную землю и понять — терпение не всегда есть благо, а красоту, призванную спасти мир, нужно еще уметь защитить. И поможет в этом сила. Сила и сталь.

XI

Чертыхнувшись в очередной раз, водитель открыл дверцу автобуса и, взяв из бардачка какую-то железку, вышел на улицу. Была глубокая ночь и пассажиры, ничего не подозревая о неожиданной задержке, мирно посапывали на своих местах. Меня же не смогла сморить даже смертельная усталость. Стоило закрыть глаза, как снова оказывалась в темной комнате, шум ветра заглушал предсмертный крик демоницы, запах крови сводил с ума. Странно, но вопреки опасениям, я совсем не думала о том, что на моих руках человеческая кровь… фигурально выражаясь. Он нападал — я защищалась и не желала ему смерти. Или желала? На миг память услужливо воскресила миг, навсегда отделивший меня от той, прежней Регины, простой, миролюбивой и беззащитной. Но даже сейчас, убив человека, я не была уверена, что слишком изменилась. По крайней мере, я надеялась. Может быть, это был просто шок?

* * *

Глеб внимательно просматривал результаты экспертизы. Благодаря его связям в правоохранительных органах, он мог иметь доступ к месту расследования, хотя толком никто из сотрудников милиции не мог с уверенностью сказать — кто же он такой и какие цели преследует, появляясь время от времени на месте убийства, иногда делая непонятные манипуляции с телами жертв, и так же неожиданно исчезая. На этот раз им повезло — убийца оставил отпечатки пальцев. И хотя в базе их не было, теперь у Глеба было хоть что-то, что связывало девушку с демонами и убийствами. Совсем скоро он выйдет на ее след, и тогда Охотник позаботится, чтобы ей не удалось уйти.

* * *

Наверное, я все-таки уснула, потому что когда открыла глаза, он уже стоял прямо передо мной. Подавив невольный вскрик, я откинулась на спинку сидения, едва не потревожив соседнего пассажира. К счастью, это его не разбудило.

— Нам пора, — дернув вверх, Родгар потащил меня к выходу. Водитель все еще возился с мотором, да я и не рассчитывала на его помощь, прекрасно сознавая — стоит кому-то вмешаться, и на моей совести окажется еще один мертвец.

— Как ты меня нашел? — отойдя на несколько метров от автобуса, я остановилась, ожидая ответа.

Родгар неспешно обернулся ко мне. Сделав пару разделявших нас шагов, он прикоснулся к ссадине на виске:

— Ты ранена, — невзначай заметил он, и добавил — я почувствую тебя, где бы ты ни была, сестричка.

— Ты знаешь, что произошло? — схватив меня за руку, он потащил прочь от автобуса, стараясь побыстрее скрыться между высоких деревьев.

— Знаю не только я, — резко ответил он.

— Куда ты меня ведешь? — я постаралась, чтобы голос не выдавал смятения и страха.

— Мы возвращаемся домой.

— Но именно это я и делала, пока ты не вытащил меня из автобуса, — напомнила я.

— Как далеко ты на нем уехала? Думаешь, Охотникам не хватит ума выяснить в какую сторону ты направляешься? Особенно после того, как тебе удалось убить того, кого они защищали и сбежать?

— Я не хотела, — понимая, как жалко звучит это оправдание, я замолчала.

— Это ты скажешь тем, кто сейчас идет по твоему следу, — остановившись, Родгар притянул меня поближе к себе, — и еще — когда мы окажемся дома, не думаю, что тебе стоит говорить Данталиону, будто ты убила жертву случайно.

Перемещение заняло не больше минуты, снова вызвав нехорошее чувство, что я слишком мало знаю о демонах и о том, что ими движет. Если Родгар может за секунду оказаться в другом месте, почему он не делал этого при мне раньше? Почему наша дорога сюда заняла больше трех дней? Возможно ли, что мне просто давали время привыкнуть и смириться со своим положением? Но сомнения уже давно подтачивающее меня изнутри подсказывало совсем другой ответ. Возможно, дело и было во времени, вот только не из-за меня, вернее, не только из-за меня.

Я по-прежнему старалась избегать кабинета Данталиона, да и вряд ли когда-либо была здесь желанной гостьей. Только на этот раз глава клана встретил нас совсем по-другому.

— Значит, Лериана оказалась слабее, чем я полагал, — еще не совсем придя в себя после появления в новом месте, я растеряно уставилась на стоящего в шаге от меня Данталиона, — занятно.

— Мы не ожидали нападения, — почему-то в этот момент мне хотелось оправдать демоницу в его глазах. Странно, но только сейчас я осознала, что успела привязаться к этой сумасшедшей стерве.

— Демон всегда должен быть готов к нападению, — возразил Данталион, — мы — хищники! И позволить на себя охотиться, значит признать свою слабость и бессилие. Смерть демона ослабляет нас, но если он умирает от руки человека — это позорит клан.

— После того, что сделала Регина, сомнения в силе клана отпадут. Не часто демону удавалось вырваться из подобной ловушки. А учитывая, что девчонка человек…

— Вот именно! Человек, — глаза Данталиона недобро сверкнули, — простой человек смог пойти против охотников и выжить? Тогда как столетнему демону перерезали горло? Как такое могло произойти?

Демон схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе:

— Скажи, дитя мое, — его голос сочился гневом и сарказмом, — как такая бесхребетная тварь как ты смогла убить вооруженную жертву и уйти от охотников? А может быть, они сами тебя отпустили?

— Я убила этого человека, — напомнила я демону, понимая, насколько он мне не доверяет. Пробуя найти поддержку, я посмотрела на Родгара, и наткнулась на его холодный оценивающий взгляд. Интересно, он разделял подозрения Данталиона? Считал, что я была способна вступить в сговор с охотниками и вывести их на клан? Если да — то жить мне осталось не так долго, как я рассчитывала.