Мне казалось, что я уже видела страдание на ее лице. Я ошибалась.

Я спросила по возможности мягче:

— Где сейчас Дэниел и Джейн?

— Погибли. Биовирусная атака. Мне казалось, я не смогу после этого жить, но, конечно, смогла. Люди все могут. Ты замужем, Эми?

— Да. Я его ненавижу. — Я не планировала это сказать. Но что-то в ее страдании высвободило мое собственное. Кира не казалась потрясенной.

— Дети?

— Трое чудесных. Двойняшки-пятилетки и шестимесячный.

Она наклонилась вперед, словно растение, изголодавшееся по солнцу.

— Как их зовут?

— Люси, Лем и Робин. Кира… ты думаешь, как именно я могу тебе помочь?

— Напиши обо мне. Ты ведь журналист.

— Нет. Больше нет. Ты завершила мою карьеру. Неужели ты действительно не знала об этом?

— Тогда созови пресс-конференцию. Разошли сведения в отделения новостей. Напиши письма в конгресс. Только не дай мне гнить здесь до бесконечности только потому, что они не знают, что со мной делать!

Она действительно не имела никакого понятия, как делаются вещи. Все еще сама невинность. Я еще не была готова выпалить, что все ее страдания просто глупость. Вместо этого я сказала:

— Пришельцы хоть как-то общаются с тобой со своего корабля?

— Конечно, нет!

— Корабль ушел, ты знаешь?

По ее лицу было ясно, что она не знает.

— Они ушли?

— Две недели назад. Подошли не ближе Луны. Если б у нас имелась, хоть какая-то приличная космическая программа, если б она имелась хоть у кого-нибудь, мы могли бы попробовать войти с ними в контакт. Но она просто осмотрела нас с такой дистанции, а потом отвалили.

— Да пусть они катятся к черту! Я бы хотела, чтобы их сбили!

Она удивила меня: как языком — Кира, несмотря на свои сексуальные приключения, всегда была несколько жеманной — так и ненавистью. Должно быть, удивление проступило у меня на лице.

— Эми, — сказала Кира, — они испортили мне жизнь. Без того похищения, — слово, в действительности, не слишком-то подходило, — когда мне было десять лет, родители никогда бы не развелись. Я не стала бы отщепенкой в школе. Я никогда бы не встретилась с Чжоу, но вела бы себя, как… и, конечно, не оказалась бы теперь в этой трахнутой тюрьме! Они явились сюда, чтобы испортить мою жизнь, и это им удалось.

— Ты ни в чем не виновата, — сказала я ровным голосом.

Кира уставилась на меня.

— Не смей судить меня, Эми. Ты с твоими живыми детьми, с твоей жизнью, свободной от всякого подозрения, что ты в чем-то уродлива и опасна, потому что несколько часов в детстве, о которых ты даже ничего не можешь вспомнить…

— Не можешь вспомнить? А как насчет шлема, мелькающих картинок и наблюдающих пришельцев? Ты все это придумала?

В ярости она рванулась, чтобы ударить меня. Но там, конечно, ничего не было. Вместе мы были лишь виртуально. Я встала, чтобы унести с собой свою половинку фарса.

— Пожалуйста, Эми… пожалуйста! Скажи, что ты мне поможешь!

— Ты дура, Кира. Ты ничему не научилась. Ты считаешь, что тюремщики разрешили бы тебе встретиться со мной, если б хотели держать тебя здесь спрятанной ради блага государства? Думаешь, тебе позволили бы послать мне письмо? Тебя, считай, почти уже выпустили. И когда тебя выпустят, попытайся вести себя так, словно тебе уже не десять лет.

Мы расстались с презрением и гневом друг к другу. Я надеялась, что больше никогда ее не увижу и о ней не услышу.

* * *

2047

Когда пришельцы вернулись в следующий раз, они приземлились.

Я была в павильоне джунглей в плейленде со своей внучкой Лехани. Ей нравились джунгли. Я же была ими восхищена; после всех передряг, после долгой-долгой войны ВР в конце концов достигла такого коммерческого уровня, что Робин, Люси и Лем, отец Лехани, тоже играли там. Конечно, государственные приложения ВР, голо и ИИ — совсем другая материя, но с этим я не имела ничего общего. Я вела очень маленькую, замкнутую жизнь.

— Я пойду в Юнь Лань, — сказала Лехани, поднимая на меня глаза с сияющей, искренней надеждой юности на маленьком личике. Каждое исполненное желание рай, каждое сокрушенное — вечное разочарование.

— Да, в джунгли пойти можно, но нам надо дождаться очереди.

Поэтому она стояла в очереди рядом со мной, прыгая с ноги на ногу и держась за мою руку. Никто никогда не говорил мне, что быть бабушкой так приятно.

Когда, наконец-то, подошла наша очередь, я зарегистрировала ее, повесив на шею чип, который станет информировать меня о каждом ее шаге, как и о мельчайших изменениях в проводимости ее кожи. Если она испугается, или ей станет скучно, я об этом узнаю. Взрослых не пускают в джунгли плейленда, это испортило бы детские ощущения. Лехани широко улыбнулась и побежала сквозь виртуальную завесу. Я включила карту, связанную с ее чипом, и села за столик в вестибюле, окруженная цепочками детей постарше, регистрирующихся для других ВР-плейлендов.

Потягивая чай, я просматривала свою электронную почту, когда вдруг включился большой экран вестибюля.

«Новости! Новости! Замечен корабль пришельцев, направляющийся к Земле! Правительственные источники сообщают, что он напоминает те корабли, один из которых приземлялся в Миннесоте в 2002 году, а другой долетел до лунной орбиты в 2027, однако…»

Люди вокруг меня просто взорвались. Зажужжали, засигналили своим детям, а в случае одной глупой женщины — бессмысленно завопили. Под прикрытием этого гама я попробовала слинковаться с Центральной, прежде чем сайт безнадежно зависнет.

«Библиотека, — набрала я, — общий раздел, штат Мэн, поиск данных».

«Готов», — ответил крошечный экран.

«Свидетельство о смерти, имя Дэниел, та же дата, что и в свидетельстве о смерти на имя Джейн, года с 2020 по 2026».

«Поиск…»

Из плейлендов начали выбираться дети, с большой неохотой прерывая свое ВР-время. Кира не назвала мне фамилию Дэниела. У меня так же не было ни малейшего понятия, какой фамилией она пользуется сейчас. Но если она просто хочет остаться незамеченной среди обычных людей, то его фамилия сойдет, а Кира всегда была сентиментальной. Правительство, конечно, точно знает, где она, но они был знали вне зависимости от имени, которым она пользуется, или даже независимо от фальшивых документов. Записана ее ДНК. Пресса тоже может выследить ее, если решит озаботиться. Приземление пришельцев означает, что озаботятся обязательно.

Мой ручник высветил: «Дэниел Этан Пармани, умер 16 июня 2025 года в возрасте сорока двух лет, и Джейн Джулия Пармани, умерла 16 июня 2025 года в возрасте трех лет.»

«Второй поиск. Соединенные Штаты. Найти: Кира Пармани, возраст…» Каким может быть возраст, который, как Кира думает, сойдет для нее? Двадцать лет назад в тюрьме она выглядела гораздо старше, чем была. «…возраст от пятидесяти до семидесяти».

«Поиск…»

Лехани появилась в двери джунглей в полной ярости. Она высмотрела меня и подбежала.

— Леди говорит, что играть больше нельзя!

— Знаю, милая. Посиди-ка у бабушки на коленях.

Она взобралась ко мне, уронила голову мне на плечо и разразилась гневными слезами. Я мимо нее уставилась в ручник.

«Шесть совпадений». Все высветились. Шесть? С фамилией вроде Пармани и в паре с именем Кира? Я вздохнула и чуть передвинула Лехани.

«Позвонить поочередно».

Кира оказалась вторым совпадением. На звонок она ответила сама, голос не встревоженный. Она еще не слышала.

— Алло?

— Кира, это Эми, твоя кузина. Слушай, только что засекли подлетающий корабль пришельцев. Тебя снова станут искать. — Тишина на другом конце. — Кира?

— Как ты меня нашла?

— Удачные догадки. Но если ты хочешь спрятаться от федералов или от прессы…

Ее снова могут бросить в тюрьму, и кто на сей раз знает, когда она выберется? Самое меньшее — пресса превратит ее жизнь, какая она ни есть сейчас, в жалкое зрелище. Я спросила:

— Тебе есть куда уйти? Какой-нибудь не слишком близкий, но самый надежный друг со спальней в задних комнатах или странным строением на коровьем пастбище?

Она не засмеялась. У Киры никогда не было слишком развитого чувства юмора. Правда и время сейчас не очень подходит для розыгрышей.

— Да, Эми, есть. Почему ты меня предупреждаешь?

— О, господи, Кира, что мне на это ответить?

Может, она поняла. А, может, нет. Она просто сказала:

— Хорошо. И спасибо. Эми?..

— Что?

— Я снова вышла замуж. И счастлива.

Это сильно похоже на нее: выбалтывать личное, о чем никто не спрашивал. На секунду я тоже стала старой Эми, озлобленной и ревнивой. После моего ужасного развода с Дэвидом я не вышла замуж и даже больше не влюблялась. Подозреваю, что и раньше не любила. Но момент прошел. У меня есть Робин, Лем и Лехани и, время от времени, когда она в стране, Люси.

— Поздравляю, Кира. А теперь двигай. Они могут найти тебя за сорок секунд, если захотят, ты же знаешь.

— Знаю. Я позвоню тебе, когда все кончится, Эми. Где ты?

— Округ Принс-Джордж, Мериленд. Эми Сьютер Паркер. Прощай, Кира, — я оборвала линк.

— Кто был на линке? — спросила Лехани, очевидно решив, что слезами ничего не добьешься.

— Бабуля знала ее очень давно, дорогая. Ну, пошли домой, ты сможешь поиграть с кошкой мистера Гриндла.

— Да! Да!

Всегда так легко отвлечь неиспорченного.

* * *

Корабль пришельцев провисел на лунной орбите большую часть трех суток. Естественно, у нас там никого не было; ни у единой нации на Земле больше не было того, что можно было бы назвать космической программой. Но имелись спутники. Может, мы общались с пришельцами, или они общались с нами, может, мы пробовали их уничтожить, или приманить, или угрожать. Или даже все разом, только разными нациями разными спутниками. Простым людям, вроде меня, ничего не сообщали. И, конечно, пришельцы со своего корабля могли делать, что угодно: перехватывать радио, глушить военные сигналы, засеивать облака, посылать сообщения истинным верующим. Откуда мне знать?

На третьи сутки трое агентов из комиссии народной безопасности, последней политической реинкарнации этой конторы, прибыли, чтобы расспросить меня о местопребывании Киры. Я правдиво ответила, что не видела ее двадцать лет и не имею понятия, где она находится сейчас. Она вежливо поблагодарили меня и удалились. Ньюс-камеры стеной толпились у ее дома, скромного здания из затвердевшей пены в небольшом пенсильванском городке, и по косточкам разложили течение ее жизни, но фактически так ее и не нашли, что превратило это в историю о невезучести.

После трех суток на лунной орбите небольшое судно пришельцев приземлилось в предгорной саванне Восточной Африки. Каким-то образом оно проскользнуло мимо всей службы наблюдения, как словно бы ее у нас и не было вовсе. Судно приземлилось как раз в виду деревушки кикуйю. Два маленьких мальчика пасли овец и заметили его, один из них вошел внутрь.

К тому времени, когда мир узнал об этом после звонка, сделанного по единственному комлинку в деревне, ребенок уже был внутри корабля пришельцев. На сцену примчались люди из новостей и люди из правительства. Восточная Африка находилась в своем обычном состоянии запутанной гражданской войны, зарождающейся засухи и свирепствующих эпидемий. Границы теоретически были на замке. Но разницы никакой не было. Велся орудийный огонь, распространялась дезинформация, оглашались ультиматумы. Робокамы продолжали все записывать.

— Он похож на корабль, который видела ты? — тихо спросил Лем, глядя новости рядом со мной. Его жена Амалия была на кухне с Лехани. Я слышала, как они смеются.

— Он выглядит таким же.

Сорок пять лет улетучились, и я стояла на коровьем пастбище дяди Джона, глядя, как Кира заходит в оловянного цвета корабль и выходит из него самой знаменитой девочкой в мире.

Лем спросил:

— Как думаешь, чего они хотят?

Я уставилась на него.

— Ты считаешь, что я не думала об этом четыре с половиной десятилетия? И что все думали не об этом?

Лем молчал.

В небе над судном пришельцев появился вертолет. Это тоже было знакомо, пока он не снизился и я не поняла, какого он гигантского размера. Начали выбегать солдаты с оружием наизготовку, рявкали команды. Ньюсмен, может, живой, а может, и виртуальный, говорил: «Нам приказано прекратить все репортажи об этом…» И он исчез.

Черная туча дымовой завесы вырвалась из вертолета, но робокам успел показать выгрузку тяжелого вооружения. Лем сказал: «Боже мой! Это же бомбы!» Из черной тучи донесся огонь орудий.

Потом все новости полностью отключились.

* * *

Конечно, все сообщения дико противоречили друг другу. По меньшей мере шесть разных агентств в трех разных странах получили обвинения. Сто три человека погибли на месте и бесчисленное множество в последующих бессмысленных бунтах. Одним из погибших оказался второй маленький мальчик, который наблюдал приземление.

Первый ребенок взлетел с кораблем. Единственно это картинка появилась после введения правительством визуальной и электронной блокады: небольшой судно поднимается неповрежденным на черной тучей, устремляется в небо и исчезает в ярком африканском солнечной свете.

Мальчика кикуйю выпустили примерно в сотне миль, возле другой деревушки, но прошло много времени, прежде чем об этом узнали простые люди.

Кира не позвонила мне после того, как улегся фурор. Я поискала ее, но на сей раз ей посчастливилось в выборе союзников. Если правительство и установило, где она, а я предполагала, что так оно и есть, то никто меня об этом не проинформировал.

Да и зачем им?