— Привет. Меня зовут Фила. — Она подумала, что самоуверенность мальчика говорит сама за себя.

Этот ребенок купался в любви и заботе, он знал, какое место занимает в своей семье, и поэтому был уверен в добром отношении со стороны своих близких. Дети, с которыми она обычно работала, редко проявляли такую уверенность в себе. Филадельфия поймала себя на последней мысли: ей больше не придется работать с такими детьми. С ее карьерой покончено.

— Ты любишь водоросли? — спросил мальчик.

— Да, в общем, люблю, — с готовностью ответила Фила. — Мне очень нравятся водоросли.

— У меня есть немного в моей комнате. Хочешь посмотреть?

— В другой раз, Джордан. — Виктория взяла сына за руку и оттащила в сторону. — Фила и Ник сейчас хотят поесть.

— По-моему, гамбургеры готовы, — ровным голосом заметила Элеанор Каслтон. Она взяла две тарелки и передала их Нику и Филе. — Возьмите себе салат и приправы.

— Спасибо, Элеанор. — Никодемус взял свою тарелку и повел Филу к столу с картофельным салатом.

— Какая искренняя печаль по поводу смерти Крисси, — пробормотала она. — «Какое несчастье», — передразнила она равнодушный тон Элеанор.

Ник положил картофельный салат ей на тарелку.

— Послушай, будь реалисткой. Не нужно надеяться, что она будет особенно горевать по Крисси. Пока твоя подруга находилась здесь, жизнь Элеанор превратилась в ад.

— Крисси не виновата, что двадцать шесть лет назад Бэрк Каслтон изменил своей жене.

— Конечно, ты абсолютно права, — произнес новый голос позади Филы. Подошедшая женщина говорила с легким акцентом уроженки Новой Англии. — Это была совершенно не ее вина. Но не жди, что Элеанор когда-нибудь это признает. Она приложила столько усилий, чтобы образ Каслтонов был безупречным.

Фила сразу же поняла, кто это. Повернув голову, она увидела шикарного вида породистую женщину с каштановыми волосами и изумрудно-зелеными глазами. На ней были превосходно сшитые брюки цвета верблюжьей шерсти, подчеркивающие длинные ноги, и белоснежная шелковая блузка. Этот элегантный наряд в совершенстве оттенял ее черты. На руке было золотое обручальное кольцо.

— Здравствуйте, — произнесла Фила.

— Здравствуй, Фила. Я Хилари Лайтфут. — Женщина протянула ей руку с безупречным маникюром на длинных ногтях. — Хочу, чтобы ты знала, как мне жаль Крисси. Она была замечательным человеком, ярким и полным жизни. Мне не хватает ее.

Филадельфия пожала длинные пальцы.

— Спасибо, миссис Лайтфут. Рада познакомиться. Вы очень нравились Крисси. — Фила помнила, что Хилари была единственным членом клана, к которому ее подруга хорошо относилась. И по этой причине она была готова к тому, что эта женщина понравится ей тоже.

— Называй меня Хилари. — Она отняла у Филы руку и повернулась к Нику, который сосредоточенно жевал картофельный салат. Взгляд ее был безмятежным, но до странности непроницаемым. — Здравствуй, Ник.

Ник кивнул. И не протянул руки.

— Здравствуй, Хилари.

— Я была удивлена, когда услышала, что ты решил вернуться.

— Вот как? — Ник откусил соленый огурец и бросил взгляд на толпу. — В этом году здесь так много людей.

— С каждым годом все больше и больше. Нам скоро придется сократить количество приглашений и принимать только друзей семей. — Хилари проследила за его взглядом. — Приглашать весь город становится неудобно, не говоря уж о том, что очень дорого.

— «Каслтон и Лайтфут» могут себе это позволить. — Ник сохранял нейтральную интонацию, но Филе почудилась в его голосе легкая нотка раздражения.

— Могут, но вряд ли в этом есть смысл.

— Пикник по случаю Четвертого июля — это традиция Каслтонов и Лайтфутов. Не представляю, чтобы отец мог от нее отказаться. — Он откусил гамбургер, не сводя глаз с толпы.

— Последнее время Рид возложил на меня принятие всех важных решений, — спокойно сказала ему Хилари. — Собственно говоря, тебе, наверное, будет интересно узнать, что на предыдущем годовом собрании он передал мне право голоса и по своим, и по твоим акциям. Он доверяет мне и знает, что я поступлю так, как лучше для фирмы.

— Он всегда тебе доверял, правда, Хилари?

— Почему бы ему мне не доверять? Я всегда блюла интересы «К и Л», в отличие от тебя.

Фила отошла к столу с пряностями и начала сосредоточенно намазывать свой гамбургер горчицей и добавлять солений. Она ощущала, что чувства этих двоих накалены до предела, отчего у нее по позвоночнику бежали мурашки. Возникло и несколько интересных вопросов. Она спрашивала себя, в каких отношениях Ник раньше находился с Хилари. Последние годы он явно не тратился на поздравительные открытки жене своего отца.

К ним подошел Дэррен с банками пива в руках. рн передал одну из них Нику. Хилари кивнула Филе и отошла к гостям.

— Держи, — произнес Дэррен. — Я подумал, что тебе это не помйшает.

— Ты правильно подумал. — Ник взял у него банку пива и дернул за кольцо.

— Поскольку ты здесь, — бодро сказал Дэррен, — ты можешь нам помочь с фейерверком.

— Конечно. Почему бы и нет?

— Я так и знала, что будет фейерверк, — пробормотала Фила себе под нос. Никодемус взглянул на нее.

— А у тебя нет предчувствия, что сегодняшний фейерверк далеко не последний?

Первая вспышка пиротехнического снаряда осветила ночное небо ровно в десять часов вечера. Скрестив ~ноги, Филадельфия сидела на лужайке перед одной из крытых галерей с колоннами. Ее окружали женщины семей Лайтфутов и Каслтонов. Единственным представителем мужского пола среди них был маленький Джордан, который пребывал в состоянии такого возбуждения, что не мог усидеть на месте.

Широкая лужайка была заполнена городскими жителями. Кто-то допивал пиво, кто-то пытался припрятать последний кусок яблочного пирога. Неподалеку разлеглись сытые собаки. Каким-то образом одной из них, по кличке Фифи, удалось пристроить свою голову на коленях у Филы.

Ник исчез в компании своего отца, Тека Шерма-на и Дэррена.

— Все мужчины Каслтоны и Лайтфуты занимаются фейерверками? — спросила Фила у сидящей рядом Вики.

— Это традиция, — резко пояснила та. Она взглянула на своего жизнерадостного сына. — Через несколько лет Джордан тоже будет помогать им с фейерверками.

— Помогать, помогать, помогать, — пропел мальчик и завизжал от восторга, когда ночное небо озарила очередная вспышка света.

— Фейерверки очень опасны, — нахмурившись, сказала Фила. — Это же, по сути дела, взрывчатые вещества, маленькие бомбы. Этим должны заниматься специалисты.

— И Рид, и Дэррен, и Ник — специалисты. И Бэрк был специалистом.

— Правда? Где же они этому научились? — Фила смотрела, как над ее головой рассыпаются красные звезды.

— О, все мужчины Каслтоны и Лайтфуты проходят военную службу, — ответила Вики. — Когда Джордан окончит колледж, он, вероятно, будет некоторое время служить в морской пехоте или в воздушном флоте.

— Еще одна традиция? — сухо поинтересовалась Филадельфия.

— Ты не поверишь, сколько традиций установили эти семьи за два поколения. Мой род живет в Виргинии с начала восемнадцатого века, и у нас нет такого количества обрядов и ритуалов, как у Каслто-нов и Лайтфутов.

— Ник и Дэррен проходили военную службу?

— Если бы они этого не сделали, отцы вышвырнули бы их из бизнеса. Не волнуйся. Они прекрасно знают, как обращаться со взрывчатыми веществами и огнестрельным оружием.

— Это очень успокаивает.

Справа от Филы послышался тихий голос Хилари:

— Я собираюсь пойти и принести попить. Кто-нибудь хочет?

Фила покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Я тоже не хочу, Хилари, — пробормотала Виктория.

— Я пойду с тобой, Хилари, дорогая. — Элеанор Каслтон встала с крыльца и последовала за ней в дом.

Несколько минут Виктория и Фила молчали. Над их головами гремели взрывы фейерверка. Фила рассеянно играла с ушами Фифи. Собака трепетала от удовольствия.

— Ты собираешься продолжить то, что начала Крисси? — наконец спокойно спросила Виктория.

До этого Филадельфия Фокс спрашивала себя, почему Вики разговаривает е ней таким напряженным тоном, и, поняв наконец причину ее недружелюбности, почувствовала облегчение.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты собираешься причинять нам неприятности?

— Ты думаешь, я могу это сделать?

— Крисси уж точно смогла.

— Я не Крисси.

— Да, ты другая. Совсем другая. Я это поняла в ту же минуту, как тебя увидела. Но ты в состоянии доставить нам большие неприятности. У тебя сейчас акции. Зачем Ник привез тебя в Порт-Клакстон?

— Чтобы я смогла сама выяснить, что произошло, пока Крисси находилась здесь. Я хочу знать, что ваша семья сделала с ней, Вики.

— Скорее, вопрос в том, что она с нами сделала, — выпалила Виктория Каслтон. — Я соболезную тебе, что Крисси умерла, но за то короткое время, что она была с нами, твоя подруга причинила много зла, Фила. Надеюсь, ты так не поступишь. Наши семьи и без того уже много перенесли.

— Что, собственно говоря, перенесли ваши семьи?

— Не важно. Ты к этому не имеешь отношения. Я просто считаю, что тебе следует знать: Крисси внесла свой вклад в произошедшее.

— Возможно.

Они помолчали еще несколько минут, после чего Виктория снова заговорила:

— Ведь Ник вернулся из-за тебя, не так ли? Ты не представляешь, как все поражены, кроме, может, Элеанор. Она всегда верила, что он рано или поздно вернется. Интересно, — что он задумал?

— Как и все остальные, он задумал прибрать к рукам мои акции. — И Фила подумала, что ей следует быть умнее и не забывать об этом ни на минуту.

Над их головами сова раздался грохот, и в свете фейерверка Вики с холодным интересом взглянула на нее.

— Я видела эту сценку сегодня у ворот. Мы все видели. Довольно забавно. Фила усмехнулась:

— Ну, это была не моя идея.

— Я бы сказала, что и не идея Ника тоже. По крайней мере не того Ника, которого я знала три года назад. Бьюсь об заклад на последний доллар, что тот Никодемус Лайтфут никогда не перекинул бы женщину через плечо и не понес ее сквозь толпу людей.

— Может, он слишком долго живет в Калифорнии.

— Какой бы ни была причина, это, конечно, новое его качество. То, что наверняка Хилари не знакомо. Не могу представить, чтобы Ник мог ее перекинуть через плечо. Никогда в жизни.

— Хилари? — Фила застыла. — С какой стати ему перекидывать ее через плечо?

Некоторое время Виктория изучала ее при свете очередной вспышки.

— Разве ты не знаешь?

— Что?

— Извини. Мне не следовало ничего говорить. Но я считала, что Ник тебе уже все рассказал.

— Что рассказал, ради всего святого?

— Хилари — бывшая жена Ника. Они развелись три года назад. На следующий день после развода она вышла замуж за Рида.

Глава 5

В библиотеке стояла гнетущая тишина. Ник сидел на одном из кресел-качалок красного дерева, вытянув перед собой ноги, и смотрел, как его отец наливает бренди на столике начала девятнадцатого века. Старинный хрусталь мелодично позванивал. Ник спросил себя, чем сейчас занимается Фила.

Он решил, что она, вероятно, крепко спит. Полчаса назад он проводил ее до дома Джилмартена. Женщина была подозрительно молчалива. Он подумал, не отважиться ли на поцелуй, но решил не рисковать. Эта ее задумчивость могла бы моментально улетучиться.

Пока Рид готовил бокалы с бренди, Никодемус перевел взгляд на знакомые стены этой комнаты с высокими потолками, заставленной полками с книгами. Он знал, что интерьер библиотеки является замечательным образцом федералистского периода. Ее дизайн продумала Элеанор Каслтон. Она же выбрала мебель для нее, как, впрочем, и для всех остальных

Комнат домов на побережье и главных резиденций на Бейнбридж-Айленд, И, если Элеанор утверждает, что комната оформлена в федералистском стиле, значит, так оно и есть на самом деле.

«Я уверена, что комната безупречна, Ник, — сказала однажды его мать с кривой усмешкой. — Элеанор умеет все делать безупречно. Она была воспитана как истинная леди».

Тематика книг на полках варьировалась от «Моби Дика» до последних расследований ЦРУ. Они стояли за стеклом в книжных шкафах из красного дерева, сосны и тополя. В самом незаметном углу Одного из шкафов между серией по американской истории в трех частях когда-то был засунут старый номер «Плейбоя». Ник полагал, что он все еще там. Давным-давно он спрятал журнал между книгами, когда ему послышались в коридоре приближающиеся шаги матери. Нику так и не выдался потом случай достать его оттуда.

Насколько он помнил, все женщины в этом журнале были в высшей степени крупными. Не то что Фила, с ее деликатной, крепкой маленькой грудью и аккуратным, точеным задиком, который (он был абсолютно уверен) может уместиться в его ладонях.

Ник перевел взгляд на зеркало с украшением в виде американского орла. Перед камином все еще стояла антикварная резная заслонка. Как обычно, рядом с его стулом располагался круглый библиотечный стол, покрытый зеленым сукном.

Каждый уголок комнаты напоминал Лайтфуту как о его детстве, так и о недавнем прошлом. Он давно не был здесь и сейчас чувствовал себя неуютно.

— Эти чертовы фейерверки становятся все хитрее с каждым годом, верно? — заметил намеренно беспечным тоном Рид, передавая сыну бокал. Он уселся напротив него в синее кресло со спинкой в форме крыльев.