М - значит молчание

— И все же поговорите с ней…

— Не вижу смысла…

— Вот что, — перебила меня Тэннье, — приходите ко мне в бар, и я сделаю вам сандвич. Совершенно бесплатно. Только выслушайте ее.

Я представила аппетитный сандвич — фирменное блюдо «У Сники Питса». По словам Долана, только его там и стоило заказывать — салями со специями на булочке с расплавленным сыром, посыпанным перцем. Нововведением Тэннье была еще и яичница сверху. Стыдно признаться, как легко меня соблазнить. Я посмотрела на часы: 11.15. Ужасно хотелось есть.

— Когда?

— Может быть, прямо сейчас? Я живу в полуквартале от бара. Дейзи придет туда раньше, чем вы доедете на машине.

Я решила пройти шесть кварталов до бара пешком, придумывая, как бы отвертеться от этого дела. Стояло солнечное сентябрьское утро. В небе застыли редкие кучевые облака. Птицы, готовящиеся к отлету, недоумевали, глядя на не по-осеннему яркое солнце, и опускались на землю, описывая V-образную траекторию. Хорошая погода — большой плюс Южной Калифорнии. Ее минус — монотонность жизни. Даже прекрасная погода надоедает, когда, кроме нее, нет ничего другого.

Местное отделение полиции готовилось к конференции по предупреждению правонарушений, которая должна была пройти со среды по пятницу, и я знала, что Чени Филлипс, заместитель начальника полицейского департамента Санта-Терезы, обязательно там будет. Это вполне меня устраивало. Будучи женщиной неприступной, я тем не менее с нетерпением ждала возможности остаться с ним наедине. Мы с Чени встречались последние три месяца, хотя это слово не совсем отражает суть отношений между двумя разведенными людьми, которым под сорок. Мы не строили никаких далеко идущих совместных планов. Зачем? Нам и так неплохо. Совместное проживание может здорово действовать на нервы.

Даже еще не дослушав длинный печальный рассказ Дейзи, я прикинула шансы на успех. Я не имела ни малейшего представления о том, как и где искать женщину, которая пропала более тридцати лет назад. Если она жива и просто не давала о себе знать, значит, у нее должны были быть серьезные причины для этого, иначе она не сбежала бы от собственного ребенка. Кроме того, муж Виолетты был еще жив. Он что, не искал ее? Если бы он хотел, чтобы ее нашли, то нанял бы частного сыщика, вместо того чтобы спустя столько времени свалить это на Дейзи. С другой стороны, если он тогда уже точно знал, что она мертва, к чему было делать вид, что он озабочен поисками, когда можно сэкономить баксы?

Но мне понравилась Тэннье, и если Дейзи была ее подругой, то и она автоматически тоже. Не так чтобы очень, но достаточно для того, чтобы ее выслушать. Поэтому как только нас представили друг другу и передо мной оказался сандвич, я сделала вид, что всецело занята им. Технология приготовления сандвича была следующей: булочка смазывалась маслом и поджаривалась на гриле, пока хлеб не становился коричневым, с хрустящей корочкой. Кружочки салями покрывались расплавленным сыром «Монтерей Джек», посыпанным красным перцем. Сверху булочки лежала яичница с еще жидким желтком, и я представила, что, когда откушу от него, он потечет, пропитывая хлеб. Я чуть не застонала в предвкушении такой вкуснятины.

Тэннье и Дейзи сидели за столом напротив друг друга. Тэннье была немногословна, так что у нас с Дейзи была возможность общаться. Глядя на эту женщину, было трудно поверить, что она всего на два года моложе Тэннье. В сорок три года кожа Тэннье была покрыта мелкими морщинками от чрезмерного курения и долгого пребывания на солнце. У Дейзи было бледное худое лицо, небольшие светло-голубые глаза. Гладкие светло-каштановые волосы уложены в тяжелый узел и заколоты «спицей», как у японок. Несколько прядей выбились из прически и так и просились, чтобы их подобрали, подколов к остальным. Она сутулила плечи, возможно, потому что с детства рядом с ней не было матери, которая бы следила за тем, чтобы она держалась прямо. Ногти были искусаны настолько, что я испугалась, как бы она не принялась за мои.

Пока я с удовольствием поедала сандвич, она нехотя клевала свой, разломив его на кусочки. Один из трех кусочков она сунула в рот, а остальные отодвинула в сторону. Я недостаточно хорошо ее знала, а то попросила бы кусочек. Я дала ей возможность выговориться, но после тридцати минут болтовни она так и не перешла к главному — исчезновению своей матери. Мой обеденный перерыв заканчивался, и я решила взять быка за рога. Вытерев руки бумажной салфеткой, я подсунула ее под край тарелки.

— Тэннье сказала мне, что вы хотите узнать, что же случилось с вашей матерью.

Дейзи взглянула на свою подругу, словно ища у нее поддержки. Покончив с едой, она принялась грызть ноготь на большом пальце.

Тэннье улыбнулась ей:

— Дейзи, расскажи все, что знаешь. Кинси пришла сюда, чтобы выслушать тебя.

— Я не знаю, с чего начать. Это длинная и запутанная история.

— Я это поняла. Почему бы вам не начать с того, чего вы хотите лично от меня?

Взгляд Дейзи скользнул по комнате, словно она искала, где бы спрятаться. Я не сводила с нее глаз, пока она собиралась с духом. Терпение мое подходило к концу — у меня появилось желание кого-нибудь укусить.

— Так чего же вы хотите? — спросила я.

— Я хочу знать, жива она или мертва.

— Интуиция вам ничего не подсказывает?

— Ничего, в чем я была бы уверена. Не знаю, что лучше — иногда мне кажется, что я хочу, чтобы она была жива, а иногда — наоборот. Если она жива, я хочу знать, где она и почему все это время не давала о себе знать. Если мертва — очень жаль, но неопределенность еще хуже.

— Это займет много времени.

— Я знаю, но не могу больше так жить. Я всю жизнь мучилась вопросами, что же с ней случилось, почему она исчезла, хотела ли она вернуться — может быть, не могла…

— Не могла?

— Тюрьма или что-нибудь в этом роде.

— О ней не было абсолютно никаких сведений за эти годы?

— Нет.

— Никто не видел ее и не слышал о ней?

— Насколько я знаю, нет.

— Вы понимаете, что она, возможно, мертва?

— Тогда почему нам ничего не сообщили? Она взяла сумочку, когда ушла из дома. У нее были с собой водительские права. Если произошел несчастный случай, наверняка кто-нибудь бы сообщил нам.

— Предположим, ее нашли, — сказала я. — Но в этом мире случается всякое: она могла упасть со скалы или оказаться на дне озера, время от времени кто-то попадает в расщелины. Список можно продолжить.

— Я все время думаю, что ее могли убить и похитить, она могла внезапно заболеть. Заболела какой-нибудь страшной болезнью — вот и ушла из дома. Я знаю, выдумаете, что теперь то, как она погибла, уже не имеет значения, но для меня — имеет.

— Вы действительно считаете, что ее могут найти?

Она наклонилась ко мне:

— Послушайте, я хорошо работаю и хорошо зарабатываю. Я заплачу, сколько бы это ни стоило.

— Дело не в этом. Я могу потратить массу своего времени и ваших денег, но, к сожалению, не могу гарантировать успех.

— Мне не нужны гарантии.

— Тогда что?

— Попытайтесь мне помочь, пожалуйста!

Я посмотрела ей в глаза. Что я могла сказать ей? Эта женщина была со мной откровенна, и мне захотелось ей помочь. Я посмотрела в свою тарелку, указательным пальцем подобрала капельку сыра и положила ее на язык. Все еще вкусно.

— Позвольте мне задать вам один вопрос. Кто расследовал исчезновение вашей матери?

— Департамент шерифа.

— Прекрасно. Что они предпринимали?

— Я надеюсь, что об этом у них спросите вы. Мне только известно, что отец писал заявление о том, что она пропала. Я видела его копию, так что уверена, что отец разговаривал по крайней мере с одним детективом, хотя не помню его имени. Я думаю, он сейчас уже на пенсии.

— Это легко выяснить.

— Не знаю, говорила ли вам Тэннье, но отец считает, что мама сбежала с любовником.

— Почему он так думает?

— Моя мама была очень привлекательна… по крайней мере так говорят все, кто ее знал.

— Предположим, был какой-то мужчина. По вашему мнению, кто бы это мог быть?

— Не знаю, но у нее было достаточно припрятанных денег, чтобы продержаться некоторое время.

— Сколько?

— Сама она говорила, что пятьдесят тысяч долларов, но этого никто не проверял.

— Откуда у нее было столько денег?

— Страховка. Роды у нее были сложные, когда я появилась на свет. Врач что-то сделал не так, и ей пришлось удалить матку. Она наняла адвоката и предъявила иск. Не знаю, сколько она получила, но она подписала бумагу о неразглашении подробностей.

— Понятно.

— Да, но никто ей не поверил. Она хранила какие-то деньги в ячейке, которую арендовала здесь в банке, и сняла их перед тем, как исчезла. Она уехала на «шевроле», который папа купил ей за день до этого.

— Тэннье говорит, что машину тоже не нашли.

— Именно так. Как будто они обе испарились.

— Сколько ей было лет, когда она исчезла?

— Двадцать четыре.

— Значит, сейчас ей было бы примерно пятьдесят восемь?

— Правильно.

— Как долго ваши родители были женаты?

— Восемь лет.

— Значит, когда она вышла за него замуж, ей было шестнадцать.

— Пятнадцать. Ей исполнилось шестнадцать, когда я родилась.

— А ему?

— Девятнадцать. Им пришлось пожениться. Она была беременна мной.

— Можно было догадаться. — Я пристально посмотрела на нее. — Тэннье говорит, что люди в Сирина-Стейшн думают, что он убил ее.

Дейзи бросила взгляд на Тэннье. И она сказала:

— Дейзи, это правда. Ты должна быть с ней откровенна.

— Я знаю, но мне трудно об этом говорить, особенно когда папы здесь нет и он не может изложить свою версию.

— Вы можете мне доверять или нет. Это зависит от вас. — Я выдержала паузу и продолжила: — Я стараюсь принять решение, но не могу действовать вслепую. Мне нужна вся информация, понимаете?

Она слегка покраснела.

— Извините. У них были сложные отношения. Я помню драки с громкими криками, пощечины, битье посуды, хлопанье дверьми, обвинения, угрозы. — Она сунула в рот указательный палец и начала грызть ноготь. Это так действовало мне на нервы, что я еле сдерживалась, чтобы не ударить ее по руке.

— Кто-нибудь из них когда-нибудь бил вас?

Она отрицательно замотала головой.

— Я обычно сидела в своей комнате, пока все не заканчивалось.

— Она когда-нибудь вызывала полицию?

— Два или три раза, насколько я помню, хотя, возможно, и больше.

— Давайте я попробую угадать. Она угрожала подать на него в суд, но в конце концов наступало примирение, а потом все начиналось сначала?

— Думаю, что человек из департамента шерифа занимался ими. Я помню, как он приходил к нам в дом. Помощник шерифа в желтовато-коричневой форме.

— Стараясь убедить ее предпринять какие-то действия?

— Да. И ему, наверное, это почти удалось. Кто-то мне говорил, что она просила арестовать его, но произошло какое-то недоразумение, и судья не подписал ордер.

— Зная об их отношениях, после того, что случилось, представитель департамента шерифа беседовал с вашим отцом, думая, что тот мог быть причастен к ее исчезновению?

— Ну да, но я в это не верю.

— А что, если выяснится, что это все-таки он? Тогда вы потеряете обоих родителей. Сейчас у вас по крайней мере есть отец. Хотите рискнуть?

— Я хочу знать. — На ресницах Дейзи заблестели слезинки. Она приложила ладонь ко рту, чтобы унять дрожание губ. Щеки ее покрылись красными пятнами, словно от внезапного приступа крапивницы.

Должна признать, что ей нелегко было решиться ворошить прошлое. Большинство людей предпочли бы замести «старую пыль» под ковер.

Тэннье достала из джинсов носовой платок и протянула Дейзи. Та вытерла глаза, высморкалась и быстро взяла себя в руки:

— Извините.

— Вы могли заняться этим давным-давно. Почему сейчас?

— Это мучает меня. Пока еще остались люди, которые знали ее, но их разбросало по свету и их становится все меньше. Если я не займусь этим немедленно, то не останется ни одного свидетеля.

— Ваш отец знает о ваших планах?

— Его это не касается. Только меня.

— Тем не менее это может коснуться и его.