Завтра будет война

«Это не мир воюет против Ирака, — говорилось в получившей широкую известность речи Сафара Аль Хавали, декана факультета исламистики университета Ум Аль Кура в Мекке, — это Запад воюет против ислама».

Переступив через соперничество между Ираном и Ираком, религиозный лидер Ирана аятолла Али Хомейни призвал к священной войне против Запада: «Борьба против американской агрессии, алчности, планов и политики будет считаться джихадом, и каждый, кто погибнет на этой войне, будет причислен к мученикам». «Эта война, — заявил король Иордании Хусейн, — ведется против всех арабов и мусульман, а не только против Ирака».

Хантингтон прав в том, что «Война в Заливе» вызвала сплочение арабского мира в поддержке Саддама Хусейна. Этот широкий фронт поддержки вынудил даже арабские правительства, вначале примкнувшие к антииракской коалиции, ограничить свои действия и постепенно выйти из нее. Арабские правительства выступили против дальнейших попыток Запада оказать давление на Ирак, в том числе против бомбардировки Ирака в январе 1993 г. В 1990 г. в антииракскую коалицию входили Запад, Советский Союз, Турция и арабские страны. В 1993 г. в ней остались практически только Запад и Кувейт. Правда, есть тут вопросик — а в цивилизациях ли тут дело?

«Сравнивая решительность Запада в случае с Ираком с его неспособностью защитить боснийских мусульман от сербов и применить санкции против Израиля за несоблюдение тем резолюций ООН, мусульмане упрекают Запад в двойной морали. Но мир, где происходит столкновение цивилизаций, — это неизбежно мир с двойной моралью: одна используется по отношению к «братским странам», а другая — по отношению ко всем остальным» — так объясняет смысл событий Хантингтон[10].

По его мнению, Турция поддерживает Азербайджан в конфликте с Арменией именно потому, что это страны исламские. А Россия, считает Хантингтон, поддерживает Армению потому, что она — христианская страна.

Причем «в последние годы своего существования советское правительство поддерживало Азербайджан, где у власти по-прежнему были коммунисты. Однако с распадом Советского Союза политические мотивы сменились религиозными. Теперь российские войска сражаются на стороне армян, а Азербайджан обвиняет российское правительство в том, что оно совершило поворот на 180 градусов и поддерживает теперь христианскую Армению»[11].

И уж, конечно, самая лучшая из возможных иллюстраций — это Югославия! Западные страны испытывали «ужас и отвращение к зверствам, творимым сербами. В то же время ее относительно мало взволновали нападения на мусульман со стороны хорватов и расчленение Боснии и Герцеговины».

ЕС признало Словению и Хорватию, «ведущие страны европейской цивилизации сплотились для поддержки своих единоверцев. А затем стали поступать сообщения о том, что Хорватия в большом объеме получает оружие из Центральной Европы и других стран Запада».

Россия Ельцина стремилась поддерживать сербов. Многие парламентарии требовали от правительства вести себя активнее, а «к началу 1993 г. несколько сот российских граждан служили в сербских войсках и, согласно сообщениям, в Сербию поставлялось российское оружие».

А со стороны исламского мира в 1993 г. в Боснии сражалось до 4000 мусульман более чем из двадцати исламских стран. Правительства Саудовской Аравии и других стран испытывают все более мощное давление со стороны фундаменталистских группировок, требующих более решительной поддержки Боснии. К концу 1992 г. Саудовская Аравия, по сути, финансировала снабжение боснийских мусульман оружием и продовольствием.

В общем, война в Югославии — прямое подобие гражданской войны в Испании 1936–1937 гг. Только тогда воевали коммунистический и антикоммунистический интернационалы. Теперь воюют цивилизации. А двойная мораль при этом, уверяет Хантингтон, дело житейское.

Внутри цивилизаций воюют меньше... Россия и Украина принадлежат к одной цивилизации, вот в 1991–1992 гг. и не дошло до войны из-за Севастополя и Черноморского флота, ядерных арсеналов и экономических проблем.

В это же самое время на территории бывшего Советского Союза шли серьезные бои между мусульманами и христианами; напряженность, доходящая до прямых столкновений, определяла отношения между западными и православными христианами в Прибалтике; но между русскими и украинцами дело до насилия не дошло[12].

Впрочем, Хантингтон не считает реальной большую мировую войну: все стороны конфликта располагают ядерным оружием. А вступать в войну, имея в арсенале ядерное оружие, равносильно принятию решения о самоубийстве одновременно с убийством своего противника. Так как количество накопленного оружия столь велико, что применение его в условиях относительно небольшого земного шара будет равносильно, по существу, самоубийству.

Что такое цивилизации и сколько их?

Теория Хантингтона логична, основана на хорошем знании истории и убедительно изложена. На первый взгляд даже кажется, что она уже начинает подтверждаться.

Сложность в том, что, во-первых, никто толком не знает, сколько на свете существует цивилизаций, и каких именно. В работах разных теоретиков цивилизации ведут себя, как амебы: сливаются, делятся, перемещаются.

Только для некоторых специалистов существует отдельная японская цивилизация. Для других она «слипается» в единую конфуцианскую цивилизацию вместе с Китаем, Кореей, Вьетнамом. Западная цивилизация существует в двух основных вариантах: европейском и североамериканском. Исламская цивилизация подразделяется на арабскую, тюркскую и малайскую.

Наша с вами цивилизация то объединяется в единую христианскую цивилизацию со всеми христианами, включая ирландцев и эфиопов. То объявляется православной. То объявляется славянской, но отделенной от православных неславян: грузин, армян, сирийцев.

В результате основатель цивилизационного подхода Данилевский насчитывал 10 цивилизаций за всю историю человечества. Освальд Шпенглер говорил то о 12, то о 16 цивилизациях. Арнольд Тойнби насчитал уже 21 цивилизацию, из которых только шесть существуют в современном мире.

Лев Гумилев насчитывал то 12, то 16, то даже 30 «суперэтносов».

В общем, темна вода во облацех.

Нужно ли считать, что Япония «неизбежно» будет враждовать с Кореей и Китаем? Да, если она отдельная цивилизация. В этом случае и войны Японии с Китаем в 1895, 1931–1945 гг. надо считать цивилизационными. Нет, если это одна цивилизация. Тогда все ее войны с Китаем — какая-то досадная случайность.

Неизбежны ли конфликты мусульман-шиитов и мусульман-суннитов? Если это разные цивилизации, то да. Тогда и война Ирана с Ираком в 1980–1988 г., — цивилизационная война. Ведь она и началась с того, что Иран пытался претворять в жизнь идеи Хомейни насчет экспорта исламской революции в другие страны региона. Шиитские боевики совершили множество вооруженных акций, направленных против правящей иракской партии БААС. Это резко обострило отношения между двумя странами и привело к росту пограничных столкновений. 17 сентября 1980 г. Саддам Хусейн формально денонсировал Алжирский договор 1975 г. и объявил восточный берег Шатт-эль-Араб территорией Ирака. 22 сентября начались военные действия.

Вообще-то партия БААС — это партия арабских социалистов, и никакого отношения к исламу она не имеет. В том числе и поэтому и на Западе и в СССР Саддама Хусейна долгое время считали «своим парнем» и надежным оплотом против исламской революции (несмотря на принадлежнось Ирака к миру ислама).

Но, конечно же, при желании можно объявить, что иракский социализм — это форма, которую принял суннитский ислам в наши дни. Хватает же совести некоторым историкам и политологам писать, что советская идеология прямо вытекает из ценностей православия и что Советский Союз — это та же самая цивилизация, что и историческая Россия[13].

Так же можно считать и неизбежными и нормальными войны суннитов и шиитов, если считать их разными цивилизациями. При этом социализм в суннитском Ираке надо считать явлением «чисто суннитским», а хомейнистскую революцию в Иране — чисто шиитским.

Как только мы сделаем эти достаточно произвольные заключения, мы получим простую и ясную схему происходящих событий. Знать бы еще наверняка, разные это цивилизации, или единая.

А сказать трудно, потому что всегда есть различные уровни самоидентификации: житель Рима может характеризовать себя как римлянина, итальянца, католика, христианина, европейца, человека западного мира. Цивилизация — это самый широкий уровень общности, с которой он себя соотносит (а бывает, что и не соотносит).

Примерно о том же сказал и Лев Гумилев: что в Москве человек может быть жителем Твери, в Лондоне он будет русским, а на Новой Гвинее — белым[14].

Похоже, тут и кроется важная проблема: пока мы смотрим на регион с большого расстояния, мы мало различаем множество внутренних различий. А стоит приблизиться — и мы видим не слепое пятно с надписью «православная цивилизация», а многие и разные народы, культуры и конфессии.

К тому же границы цивилизаций — этих культурных общностей наивысшего ранга, могут меняться. Жители Сибири и даже Урала еще в XVII в. ничего общего не имели с Россией.

Вся Латинская Америка не была Латинской до XVIII— XIX вв. Даже и сегодня темный это вопрос, в какой степени Латинская Америка принадлежит к одной цивилизации с Испанией. Вопрос еще менее простой: относятся ли к одной цивилизации мексиканские индейцы и народы кечуа и аймара из Южной Америки? И у тех, и у других — своя собственная духовная жизнь, свое социально-экономическое структурное формирование, свои религии, свои системы ценностей.

Испанский язык они понимают — по крайней мере, образованная часть индейцев. Но очень часто используют испанский язык для того, чтобы четко заявить о своей принадлежности индейскому миру[15]. И в какой степени эти люди составляют часть Латинской цивилизации — не очень понятно.

Не всегда цивилизации враждуют

Мало того, что мы толком не знаем, сколько же на земле цивилизаций и где проходят границы между ними. Похоже, Хантингтон очень преувеличил роль цивилизационной войны.

У Хантингтона получается, что вся мировая история сводится к борьбе цивилизаций, а все важнейшие исторические события как-то связаны с этой борьбой. В этом отношении теория столкновения цивилизаций очень похожа на расовую теорию и на классовую теорию К. Маркса: эта теория тщится объяснить абсолютно все, всю мировую историю, исходя из одной сверхидеи.

Внесу ясность: несомненно, и борьба рас, и классовая борьба — реальность истории. Но судя по всему, эти формы «борьбы» есть источник и первопричина событий мировой истории, а не следствия каких-то более фундаментальных причин.

Переселение нордической расы с Севера Европы на огромные территории вызвало борьбу рас за территории и природные ресурсы. Да и само расселение древних ариев по лицу Земли, их агрессия — только следствие, логический результат более раннего расселения людей с Переднего Востока. Оказавшись перед лицом вполне вероятного скорого уничтожения или ассимиляции, потомки древнейшей Европы переняли у пришельцев земледелие и скотоводство, создали общий язык, ответили своим расселением[16].

Так расовые столкновения оказываются не причиной событий мировой истории, а следствием перехода к новому типу хозяйства. В той же Латинской Америке, к примеру, расы очень даже мирно уживаются.

То же и с классовой борьбой. Она и правда необычайно обострилась при раннем капитализме, когда жажда личной наживы перестала сдерживаться обычаями и традициями, а закон еще не умел регулировать отношения найма и капитала. В XVII–XVIII вв., в Англии и других ведущих капиталистических странах был и 16-часовой рабочий день, и 9-летние дети в шахтах, и умирающие без пенсии старики, и прочий кошмар. Но стоило развиться трудовому законодательству, и к началу XX в. классовая борьба стала мрачным воспоминанием.

То же с враждой цивилизаций... Из истории мы знаем, что цивилизации могут враждовать, а могут и уживаться самым мирным образом.

То есть столкновения цивилизаций — несомненный факт мировой истории, но глупо было бы сводить к нему все исторические события.

В 1947 г., при разделении Индии на Республику Индию и Пакистан «линию разлома» захлестнула волна самого страшного насилия, погромов и стычек. Было убито до миллиона человек, число беженцев превысило 10 млн — и индусов, и мусульман.

Но и до этого, и после индусы и мусульмане могли мирно сосуществовать десятки и сотни лет на одной территории.

Всю историю ислама при желании можно трактовать как историю войн и захватов. Но даже в Османской империи периоды ведения войн с христианским миром сменялись периодами мирного сосуществования. Тем более не отмечены никакими волнами насилия проникновения мусульман в Африку и в страны современной Индонезии.

У Хантингтона как-то так получается, что цивилизации не могут не воевать. Суть их такова, и все тут! Но вроде очевидно, что китайская цивилизация не враждебна ни буддийской, ни мусульманской (коль скоро существует целый народ хуэй — китайцы-мусульмане. Китайцы, перешедшие в ислам. Около 5 млн человек). И индейцы кечуа как будто не собираются воевать с африканцами или с мусульманами.

Китайская цивилизация вряд ли будет воевать с миром ислама, а Индия — с Тибетом. Эти «стыки цивилизаций» вряд ли превратятся во фронты.

Вовсе не все цивилизации воюют со всеми остальными.

Если и возникнет война между некоторыми цивилизациями, может быть, стоит поискать причины этой войны? Как в Индии 1947 г.?

Не все цивилизации враждуют

... Внимание! Началось самое интересное! Хантингтон вовсе не считает, что войны будут вестись между ЛЮБЫМИ цивилизациями. Более того — большая часть цивилизаций не конфликтна между собой.

Хантингтон полагает, что «главный «фронт» войны цивилизаций пройдет между Западом и незападными цивилизациями.... Центральная ось мировой политики, вероятно, выразится в конфликте между Западом и всем прочим миром, в противостоянии незападных цивилизаций мощи и ценностям Запада.

Наиболее выразительный пример антизападного союза — совместный вызов западным ценностям и мощи со стороны конфуцианских и исламских стран»[17].

Тут, простите, уже полный бред: нет никакого «совместного вызова» Западу со стороны мусульманского мира и Китая. В конфликт с Западом, в первую очередь с США, втянута часть мусульманского мира. Китай вовсе не союзник Йемена, Ирана и Пакистана. Китай преследует свои, вполне прагматичные цели, которые только частично совпадают с целями этих исламских стран.

В какой-то степени Хантингтон — большой демократ. Он помнит о том, что до самого последнего времени народы Европы распоряжались судьбами всего мира. Он думает, что теперь народы и правительства незападных цивилизаций — уже не пассивные объекты западной истории, не мишень западной колониальной политики. Они вместе с Западом становятся активными и равноправными участниками исторического процесса.

Хантингтон даже отказывается от признания западных ценностей универсальными. Он справедливо видит, что «усилия Запада утвердить свои демократические ценности и либерализм в качестве универсальных ценностей, сохранить свое военное превосходство и расширить сферу экономических интересов порождают ответную реакцию других цивилизаций»[18].

Вводя войска в Ирак или в Афганистан, лидеры Западного мира «практически всегда ссылаются на то, что действуют от имени «мирового сообщества». Знаменательна, однако, оговорка, вырвавшаяся у британского премьер-министра Дж. Мейджора в декабре 1990 г. во время интервью программе «С добрым утром, Америка». Говоря о действиях, предпринимаемых против Саддама Хусейна, Мейд-жор употребил слово «Запад». И хотя он быстро поправился и в дальнейшем говорил о «мировом сообществе», он был прав, именно когда оговорился»[19].

Если это так, то можно объяснить происходящее и без всяких ссылок на войну цивилизаций. Скорее война цивилизаций становится объяснением для тех, кто ссылается на «мировое сообщество», но преследует свои эгоистические интересы.

Более того, — тезис «войны цивилизаций» лишает Запад последнего права на легитимность. Действительно, если Запад — естественный лидер мирового развития, если он несет в другие страны то, что им жизненно необходимо, к чему они сами неизбежно придут... Это одно.

Если Запад несет только ценности своей собственной цивилизации, как бы хороши они не были, это совершенно другое.

Впрочем, есть в этой теории и хорошая оправдательная струя. Если вражда цивилизаций неизбежна, снимается вопрос о виновниках конфликта. Цивилизации воюют потому, что так устроены. Двойной счет? Мир так устроен. Противно, но ничего не поделаешь. Можно с чистой совестью диктовать миру свои условия. Полный порядок.

Большинство аналитиков с этим согласны: конфликт, может, и не принимает формы открытого военного противостояния[20], но он существует и идет в виде вялотекущей, пока еще не всем заметной войны. Для такой войны типичны не громадные сражения, а локальные стычки в различных странах (в том числе и в России).

Некоторые ученые считают, что массовое переселение незападных народов в западные страны — тоже часть военных действий... Ведь переселяясь в Европу и США, люди иной ментальности, религии и культуры, получается, претендуют на овладение чужим экономическим, политическим и жизненным пространством.

Очень уж выгоден и удобен тезис «войны цивилизаций», чтобы от него так легко и просто отказаться.

Статья Хантингтона была выполнена в рамках исследовательского проекта «Изменения в глобальной безопасности и американские национальные интересы». Этот проект разрабатывался Институтом стратегических исследований им. Джона Олина при Гарвардском университете. Платили за осуществление программы государственный департамент США и Пентагон. А статья впервые появилась в мондиалистском журнале «Foreign Affairs».

По сути дела, концепция «войны цивилизаций» — это программная установка в программах мондиалистов в стремительно изменяющемся мире.

Она сразу же стала изучаться и истолковываться серьезными аналитиками во всех странах. Сегодня исходя из идей Хантингтона строят свою тактику и стратегию ведущие политические режимы Земли и наиболее крупные транснациональные корпорации.

Все, кто заинтересован в реализации идей мондиализма.

Глава 2. МОНДИАЛИЗМ — НЕИЗВЕСТНЫЙ, НО НЕ ЗАГАДОЧНЫЙ

В детстве я хотел стать тапером в борделе или политиком. Разница, по правде сказать, небольшая.

Президент США Гарри Трумэн

Мондиализм — социальное и общественное движение, очень влиятельное на Западе, особенно в США. В России о нем мало что известно.

Слово «мондиалйзм» происходит от французского «lе monde» (мир); французское слово в свою очередь образовано от латинского «mundus»: «мир, свет».

Согласно доктрине мондиализма, национальное и государственное как минимум второстепенно, как максимум — вообще не имеет права на существование. Мондиализм утверждает неизбежность полной планетарной интеграции, перехода от множественности государств, народов, наций и культур к «униформному миру».

Предельным случаем мондиализма можно считать утопию о создании «Пангеи» (всемирного государства). Эта абсурдная идея не пропагандируется и не становится предметом реальной политики. Но и эта идея обсуждается, порой весьма сочувственно. Так, коммунисты могли вполне сочувственно обсудать идею «мировой революции» даже после того, как стало очевидно: мировой революции не будет. Не будет, но ведь как хотелось бы...

Но «Пангея» — это теория, а стремление стереть, насколько возможно, различия между нациями, государствами, идеологиями — уже практика. Мондиалисты не стремятся уничтожить суверенные государства. Скорее они мирятся с ними как с «автономными и союзными республиками» неформально существующей Пангеи.

Во главу угла ставятся мировая экономика и торговля. По мнению мондиалистов, они должны быть абсолютно свободны от ограничений национальными правительствами. Значение же конкретной страны в мире определяется исключительно ее экономикой.

Национальные традиции не имеют права на существование или по крайней мере являются второстепенными. «Общечеловеческие ценности» всегда имеют приоритет над национальными. Суверенитет наций и государств менее важен, чем разного рода надгосударственные структуры: ООН, НАТО, ВТО, Евросоюз. Особую роль играют финансовые надгосударственные структуры — Всемирный банк и ВМФ, крупнейшие транснациональные корпорации и банки.

Национальное подчиняется наднациональному, чтобы обеспечить свободу торговли и «общечеловеческие ценности». Ну и чтобы решить все вопросы, связанные с применением силы и военных конфликтов.

Так формируется «новый мировой порядок» (le Nouvel Order Mondial, the New World Order). Страны Запада могут иметь свои конфликты и сложности... Надгосударственные структуры решат эти вопросы, избегая применения силы. В свое время Бисмарк говаривал, что «пушка — отличный инструмент уточнения государственных границ». Это мнение в мондиализме считается устаревшим. Мондиалисты ссылаются на печальный пример двух мировых войн...

Не все страны и народы в таком уж восторге от мондиализма? Тогда можно и двинуть войска. Хорошо, если войска ООН, уже чуть хуже, если войска НАТО. Но если нужно, сойдет и военная машина отдельной страны, лучше всего США.

Вообще-то и в случае международных конфликтов военная сила в «новом мировом порядке» применяется практически только в адрес стран, находящихся вне мондиа-листской системы («страны-изгои») или же нарушивших какие-то ее требования и упорствующих в нарушениях. К Китаю применить силу трудно, но к Ираку вполне получилось.

Да и зачем применять военную силу, если можно обойтись без сгоревших живыми детей в Багдаде 1990 г., живых и мертвых солдат, по которым идут танки, дымно-багрового зарева над городами? Война — это кровь и мозги на земле, не восполнимые ничем потери людей с обеих сторон, одичание и озверение.

Контроль над территориями земного шара можно устанавливать не только и не столько путем установления военной власти. Можно просто скупать все важные инфраструктурные объекты в стране или области. Такие объекты можно и строить, вкладывая собственные деньги и становясь их собственниками.

Воевать «приходится» только тогда, когда национальные правительства препятствуют такой скупке или такому строительству.

Вообще же мондиализм рекомендует национальным правительствам открыть широкие ворота для иностранной финансовой поддержки. В том числе для поддержки «своих людей» в этой стране. Вот если для этого создаются препятствия... Это же нарушения «прав человека»! Морские пехотинцы, вперед!

Свобода СМИ, в том числе иностранных — тоже требование мондиализма, которое обычно относят к числу «общечеловеческих ценностей».