Охота на Клариссу

— А может, вы просто отпустите меня?

— В таком виде? — презрительно рассмеялся викинг, — да вас примут за бродяжку, а еще вероятней — за дешевую потаскушку, и ваша доля может оказаться намного хуже той, которую я вам предлагаю.

Девушка взглянула на свое платье и постаралась отодвинуться подальше от наглой жесткой руки.

— И что, вы сами будете полоскать мое платье?

— Да, мы, викинги, сами стираем себе одежду в походах.

Наступила пауза. Кларисса не знала, что предпринять. А тем временем Дагни уже вынес охотника с его добычей на песчаный берег реки. Солнце поднялось уже довольно высоко и согревало все вокруг своими ласковыми лучами. Викинг легко соскочил с коня и аккуратно спустил девушку на землю. Кларисса, лишь оказавшись на надежной земле, обратила внимание на своего спасителя. Прикрыв глаза ресницами, она стала украдкой рассматривать рослого широкоплечего норманна. Пленница испытывала двойственное чувство. С одной стороны, викинг был причиной ее страданий, но, с другой стороны, как не крути, он не побоялся полезть в трясину, чтобы спасти ее. К тому же она не могла не признать, что северянин оказался весьма привлекательным мужчиной. Графиня никогда раньше не видела норманнов вблизи, только издалека, когда свирепые захватчики атаковали их замок. С высоких крепостных стен они казались ей грубыми и безобразными, со своими широкими лицами и злобным ухмылками во всклокоченных рыжих бородах.

Увидев, что мужчина отвлекся, девушка пошире распахнула глаза и теперь уже вовсю стала рассматривать красивого варвара. Он был намного выше Клариссы — она лишь доставала до плеча норманна. Спутанные пшеничные волосы, добела выгоревшие на южном солнце, обрамляли суровое лицо с широко расставленными голубыми глазами, опушенными густыми ресницами цвета темного меда. У него был прямой точеный нос, слегка приподнятые скулы, резко очерченные чувственные губы, искривленные в неприятной усмешке, сильный, волевой подбородок с коротко подстриженной бородой… Варвар оказался не рыжий, и не уродливый, а совсем напротив…графиня так засмотрелась на язычника, что невольно вздрогнула, когда услышала его низкий, приятного теплого тембра, голос.

— Ну что, мадмуазель, сами снимете платье или помочь? — нетерпеливо осведомился нахальный чужеземец.

Кларисса оглянулась. На другом берегу Сены виднелись родные кирпичные стены замка Мелан. Стражники, конечно, видят ее в компании викинга. Но оттуда дружинники вряд ли узнают свою хозяйку, да еще в таком грязном наряде.

— Нет, — сказала девушка, — лучше я вернусь домой и сама постираю свою одежду.

— Увы, мадмуазель, без благодарности я вас не отпущу, — викинг ступил, было к девушке, но она отпрянула в сторону.

— Хорошо, хорошо, я сама — вспыхнула пленница и стала распутывать ленты мокрого платья.

В глазах хевдинга блеснул хищный огонек. Его руки стали ловко развязывать завязки промокших во время спасения Клариссы штанов. Несчастная графиня конвульсивно сглотнула, бросив взгляд на облепленные промокшими штанами мощные бедра норманна. Его восставшее мужское достоинство красноречиво свидетельствовало об его гнусных намерениях.

— Я знала… Мне говорили, что вы, викинги, — насильники!

— Что вы, мадмуазель! — светлые брови викинга поднялись с деланным изумлением, — у нас на родине за насилие над девушкой грозит смертная казнь. Но я думаю, что вы, конечно, не девушка?

Лицо Клариссы залила алая краска гнева.

— Нет, я дракон, — ехидно процедила она.

— Ну, тогда ладно. С драконом я как-нибудь справлюсь, — ухмыльнулся Ингмар. — Но все же, я не насильник, вы просто обещали отблагодарить меня.

— Я обещала?

— Мне, наверное, надо было заставить вас клясться еще тогда, когда вы сидели в трясине. Тогда бы вы мне что угодно пообещали.

— Хорошо, — с трудом проговорила Кларисса, — но вы мне хоть дадите спокойно снять платье? Или будете сверлить даму своими бесцеремонными глазками?

— Ладно, — вынужден был согласиться возбужденный Ингмар и нехотя отвернулся к лесу. У него не было женщины уже более двух недель, а погоня и красота пленницы распалили до последнего предела.

Девушка быстро скинула грязное платье и осталась в нижней рубашке. Она повернулась спиной к реке и, наблюдая за норманном, стала тихонько заходить в воду. Через пару минут беглянка уже отошла от берега на добрый десяток ярдов, а вода еще не поднялась выше колен. Тонкая, вышитая зеленым шелком рубашка трепетала на ветру. Ингмар хотел повернуться…

— Нет, нет, — воскликнула Кларисса, — я еще не готова!

Графиня знала, что в этом месте, на повороте большая песчаная отмель простирается до самой середины реки. Дальше глубина русла реки резко увеличивается, там фарватер, за которым недалеко и противоположный берег. Девушка все пятилась назад, а бесстыжий насильник все стоял спиной к реке. Наконец она упала и почувствовала холодную струю мощного течения.

Ингмар обернулся и увидел, что его пленницы нет. Викинг окинул все взглядом и заметил, что темная головка девушки уже барахтается у противоположного берега Сены. Рассвирепевший мужчина с ревом бросился бежать по песчаной отмели вслед за беглянкой. Во все стороны летели тучи брызг из-под могучих ног. Последний раз Ингмар увидел девушку, когда провалился в холодную стремнину. Изящная фигурка в мокрой нижней рубашке мелькнула в кустах на другом берегу. Через тонкую ткань были хорошо видны округлые ягодицы и узкая талия. В следующее мгновение одетый в тяжелую кожаную тунику, с мечом на поясе, Ингмар резко пошел на глубину. Холодные тугие струи охватили его тело. Викинг стал отчаянно грести руками и ногами, пытаясь достигнуть поверхности. Прошло несколько минут, прежде чем Ингмар, совсем выбившись из сил, смог вдохнуть воздух полной грудью. Хевдинг оглянулся. Сильным течением его снесло далеко вниз от места, где раздевалась пленница. Самой девушки нигде не было видно. Незадачливый охотник тяжело вылез на берег и зашагал в сторону мирно пасущегося Дагни. Жеребец взмахивал длинным хвостом, отгоняя надоедливых мух. Когда хозяин подошел к коню, тот поднял длинную морду и с удивлением посмотрел на приближающегося мужчину. С одежды Ингмара стекали струи воды, сапоги чавкали, как две лягушки. Викинг снова посмотрел по сторонам. Никого! Лишь изорванное грязное платье, лежащее бесформенной кучкой, напоминало об его непроходимой глупости.

— О, коварная дочка Хель! И я тоже хорош, простодушный осел! Чтобы я когда-нибудь их послушал! Вечно обманут!

— Ушла красотка! — воскликнул Магнус, выезжая на берег.

Его взору предстал обозленный и совершенно промокший хевдинг, а в качестве добычи — мокрое и грязное бордовое платье.

— Наша тоже ушла, — сообщил друг, — выскочила в поле, а там крестьяне. Не будем же мы ловить ее у всех на виду!

— Это правильно, — буркнул Ингмар. Он не стал рассказывать, как позорно упустил свою пленницу. Пусть лучше думают, что он ее вообще не догнал.

— Ну, а как там наши охотники? Будет у парней мясо на обед? — спохватился хевдинг.

— О, а они с хорошей добычей! Двух лосей подстрелили.

Измученная девушка, наконец, добралась до подвесного моста, который был переброшен через глубокий ров, окружающий замок Мелан. Не обращая внимания на потрясенные лица стражников, графиня спросила, вернулась ли домой Бланка. Получив утвердительный ответ, быстро пробежала по широким дубовым доскам. С этим мостом у Клариссы были проблемы.

Проходить по массивному подвесному мосту ей всегда было страшно. Особенно в детстве. Там, внизу, во рву, окружающем высокую толстую стену из красного кирпича, таинственно поблескивала вода. Оттуда тянуло запахом тины, и слышалось веселое кваканье лягушек. Мост вздрагивал от топота копыт и тяжелых ударов колес груженых повозок, и девочка спешила побыстрее ступить на твердую землю. Маленький Ричард, ее братец, которого она обычно тащила за руку, капризничал и сопротивлялся — он хотел подойти к краю дубового помоста и кинуть что-нибудь вниз. А си хотя трогая сестра настойчиво увлекала малыша подальше от опасного места. Кларисса знала, что там, в глубине зеленых вод, погребены сотни скелетов. Замок графа Мелан был расположен на небольшом острове в реке Сене и последние годы постоянно привлекал внимание викингов, этих морских разбойников. Несколько раз быстроходные драккары северян подплывали к высоким стенам замка. Пока Мелан был для них неприступен. В прошлом многие викинги сложили свои головы под высокими стенами замка. Девочка вздрагивала, когда вспоминала отчаянные крики защитников крепости, звон мечей, тяжелые удары бревна в ворота. Запах дыма с тех пор всегда напоминал ей пожар, вспыхнувший в замке во время осады. Но все кончалось хорошо, замок успешно оборонялся, викинги уплывали восвояси, и дети, Кларисса, Бланка и малыш Ричард, под бдительным присмотром слуг, весело бегали по теплой гальке, возле реки, где еще недавно стояли боевые корабли варваров. Здесь было много интересного: мелкие рыбки серебристыми стайками грелись на солнце, на отмели; вдали проплывали небольшие лодки, в зарослях на противоположном берегу реки пила воду пугливая косуля.

Прошли годы. Всякий раз, когда Кларисса выходила на высокую крепостную стену и бросала свой взгляд на дорогу, она вспоминала теплую влажную ручку брата в своей ладони. Судьба непоседы оказалась трагичной. Мальчик упал с коня и повредил позвоночник. Травма зажила, но ходить Ричард уже не мог. Тогда в один из пасмурных осенних дней родители Клариссы поехали в аббатство попросить бога о выздоровлении наследника. Старшая дочь графа обладала особым даром — она могла предвидеть будущие события. Точно Кларисса не могла сказать, что произойдет, но если она ощущала непонятную тревогу — значит, жди неприятностей. Она помнила, как сжалось ее сердце в тот памятный день при виде родителей, уезжающих сквозь пелену серого холодного дождя. Она отчаянно просила перенести поездку, но граф был непреклонен. Отец Клариссы, Эдмонд де Мелан, отличался жестким и своенравным характером. А в глазах матери девушка увидела те же чувства. Но мужчины редко меняют свои планы из-за женских просьб и тревожных предсказаний. И беда не заставила себя долго ждать. Аббатство, куда поехали родители, подверглось нападению викингов. Морские разбойники не пощадили никого. Люди рассказывали, что норманнские мечи оставили кровавое месиво в стенах монастыря, а потом все подожгли. Никто не вышел оттуда живым, а тяжелый запах паленой плоти еще долго отравлял воздух вокруг аббатства. С тех пор юная девушка осталась сиротой, с мальчиком-калекой на руках. На хрупкие девичьи плечи легла ответственность за судьбу графства. Хорошо еще, что в замке были верные семье графа Мелан люди, да и начальник стражи — честнейший и преданный человек. Но все же Кларисса испытывала острое одиночество. Не с кем было посоветоваться в сложных вопросах, никто не мог поддержать ее в трудную минуту.

Сватовство

В этот солнечный летний день юная графиня взошла на стену замка с тяжелыми мыслями. Ее опять посетило предчувствие. Вскоре должно будет произойти что-то нехорошее …. И она с ужасом увидела на плесе острова, прямо у замка, несколько больших драккаров — кораблей викингов, освещенных лучами восходящего солнца. При виде высаживающихся на берег крепких мужчин в латах, с длинными мечами и круглыми разукрашенными щитами, Клариссу охватила нервная дрожь. Сзади неслышно подошел Эд де Беньот, начальник стражи. Мужчина оперся локтями на край ограждения стены и внимательно следил за действиями норманнов.

— Это визит, а не нападение, — наконец вздохнул с облегчением воин.

Графиня вопросительно изогнула тонкие изящные брови.

— Да, мадмуазель, — пояснил Эд, — воины одеты в парадную одежду — это свита нашего соседа, герцога Нормандии Роберта Первого.

Кларисса стала напряженно вглядываться в лица непрошенных гостей.

— А вон и сам главный визитер, — указал де Беньот рукой на крупного молодого мужчину, вылезающего с корабля. У Роберта была рыжая, бесформенная шевелюра и круглое, красное от веснушек лицо. Герцог бросил невидящий взгляд своих маленьких синих глаз в сторону крепостной стены и стал поправлять парадное платье. В отличие от услужливых франков, никто из викингов не бросился помогать своему высокопоставленному соплеменнику. Роберт отряхнул рыжую бороду и провел рукой по короткой кольчуге, состоящей из небольших пластин. На груди и по нижнему краю кольчуги пластины были позолочены, и на них виднелся сложный орнамент. Только богатой кольчугой, а еще золоченным высоким шлемом герцог отличался от остальных воинов. Наконец норманны построились и быстрым шагом направились к воротам замка. Кларисса быстро убежала в свои комнаты — надо было переодеться. По приказу Эда тяжелый подвесной мост медленно поплыл вниз.

Когда викинги вошли в парадный зал замка, Кларисса сидела на стуле с высокой спинкой у большого камина. Девушка успела переодеться — на ней было новая туника из изумрудного китайского шелка, рукава которой имели разрезы от плеча и до самых манжет. Множество небольших серебряных пуговичек скрепляли разрезы, из-под которых виднелась дорогая, вышитая нежным светло-зеленым шелком рубашка. Каштановые локоны обрамляли бледное лицо графини, большие зеленые глаза с тревогой смотрели на вошедших в зал мужчин. Кларисса вежливо встала и присела в изящном реверансе, приветствуя могущественного герцога. Роберт неуклюже поклонился и изобразил улыбку, оскалив ряд крупных белых зубов. Графиня и герцог опустились на стулья; норманны из свиты герцога продолжали стоять, с интересом рассматривая убранство главного зала замка Мелан.

— Мессир, — первая начала графиня на правах хозяйки, — чем обязана столь неожиданному визиту?

Несмотря на молодость, девушка держалась довольно надменно.

— Я объезжал свои владения, — ответил ей Роберт с холодной улыбкой, — и не отказал себе в удовольствии посетить одного из своих добрых соседей, да и еще столь приятной наружности.

Кларисса вежливо улыбнулась, но в душе девушки все сжалось от неприязни к своему грозному гостю. Норманны убили родителей графини, захватили ее родной край, и вот теперь их герцог, тоже норманн, приехал к ней в замок.

— К тому же, по праву соседа, я могу воспользоваться вашим гостеприимством, мадмуазель, — как бы в шутку добавил герцог. По-видимому, викинг понял сложное настроение хозяйки замка. Грубому норманну нельзя было отказать в чувствительности.

— Мой дом всегда к вашим услугам, мессир, — как-то вяло ответила Кларисса, предвидя неладное, — не изволите ли позавтракать?

— Честно говоря, не откажусь.

Вскоре расторопные слуги уже накрыли длинный стол белой расшитой скатертью и расставили на нем всевозможные блюда. Дружинники из свиты герцога стали с удовольствием рассаживаться на скамьях. Ставни на окнах зала были открыты, и в помещение врывался свежий утренний ветерок. Вдали виднелась серебристая излучина Сены, зеленели поля и сады на противоположном берегу реки, а среди них выглядывали соломенные крыши домов. Роберт расправился с копченой куропаткой, отдал должное отлично приготовленному бараньему рагу, и вновь обратил свой взор к прелестной хозяйке замка.

— Мог бы я поинтересоваться, мадмуазель, а не трудно ли вам, такой юной и хрупкой, одной управлять и замком, и графством?

Кларисса сделала паузу, делая вид, что очень занята кубком с виноградным соком, но ее яркие зеленые глаза внимательно посмотрели на гостя.

— Я еще могу поверить, что женщина может управлять хозяйством замка, но стоять во главе графства, командовать воинами, организовать в случае нападения защиту замка…. - продолжил герцог, так и не дождавшись ответа.

— У меня очень хороший начальник стражи, мессир. Шевалье де Беньот вполне справляется со своими обязанностями, — наконец ответила графиня, — к тому же мое графство находится среди могучих соседей, под их надежной защитой.

— Да, конечно, вы правы. Я всегда готов прийти вам на помощь, если вы меня об этом попросите. И все же, я думаю, графству не хватает твердой мужской руки.

— К сожалению, мой отец… — начала Кларисса, но герцог, слегка склонив голову, перебил ее.

— Мне очень жаль, Кларисса, но война не щадит никого.

— Аббатство не представляло военной угрозы. И вы должны понять мои чувства — ведь у меня есть брат. Он и унаследует титул.

— Еще раз приношу свои соболезнования, мадмуазель, — опять перебил Роберт, — но мертвых не оживить, и всем нам надо думать, как жить дальше. А брат ваш, как мне известно, к сожалению, инвалид, и вряд ли когда-нибудь сможет управлять графством.

Девушка ничего не ответила и стала дрожащими руками накладывать себе на тарелку землянику. Разговор явно перешел не в то русло, к тому же норманн был не искушен в тонкостях светской беседы. Викинг привык все говорить прямо и коротко. Слуги принесли вторую перемену — жареного угря под укропным соусом. Уделив внимание и рыбе, Роберт прямо перешел к делу.

— Мадмуазель, мой визит, скажу прямо, связан с некоторой деликатной миссией, — проговорил он.

Кларисса умела делать удивленный вид. Тонкие дуги темных бровей изогнулись на округлом лбу.

— У меня для вас есть жених.

Самые тревожные подозрения девушки начинали сбываться.

— Хевдинг Ингмар Дагфинсон, — добавил герцог.

— Хевдинг?

— Да, хевдинг — это граф. Ингмар знатного норвежского рода, из Олесунфьорда, его отец… — Роберт Первый взглянул на графиню — девушка сидела молча, бледная как полотно.

— Да вы не переживайте, — круглое лицо расплылось в улыбке. — Ингмар красивый мужчина, двадцати восьми лет, любая девушка была бы рада назвать его своим мужем.

— Но я его даже ни разу не видела. К тому же вы ведь знаете, что мне было бы тяжело выбрать себе в мужья норманна. Мои родители были убиты именно вашими соотечественниками.

— Увидите вашего жениха и будете приятно удивлены, — отрезал герцог. — А по поводу смерти ваших уважаемых родителей… Даю вам честное слово, что мой протеже не участвовал в этом нападении на аббатство. Так что я жду вашего ответа!

— Когда я могу дать ответ?

— Ответ вы можете дать прямо сейчас, а можете — через неделю, — сказал герцог Роберт, вставая из-за стола и поправляя кольчугу, — я ставлю лишь одно условие — ответ должен быть положительным.

— Но…

— Никаких но, графиня де Мелан, — уже твердым голосом добавил мужчина. По его знаку дружинники все дружно встали из-за стола и стали покидать помещение зала. Кларисса оставалась сидеть за столом, все еще не в силах придти в себя. Норманны уже почти все вышли из зала, и на крутой лестнице слышались их тяжелые шаги. Последним к дверям шел герцог. В проеме Роберт остановился и оглянулся на девушку. Кларисса застыла за столом в странной позе. Одна рука поддерживала белый лоб, обрамленный блестящими локонами, а другой она придерживала готовый упасть серебряный кубок.

— Значит, свадьба — через две недели, — жестко произнес герцог и исчез в арке дверного проема.

— Благодарю за завтрак, — раздался его низкий голос уже из коридора.

Сладкоголосый скальд закончил свою балладу, и герцог Роберт Бесстрашный отставил большой серебряный кубок с недопитым вином в сторону. Его раскрасневшееся лицо, освещенное всполохами догорающих углей в большом камине, застыло в отрешенной истоме. Молодой хевдинг нетерпеливо вздохнул, напоминая владыке Нормандии, что он давно ожидает, когда же, наконец, герцог скажет, зачем попросил его зайти после ужина.

— Подыскал я тебе невесту, Ингмар, — наконец повернул он свой взор на молодого мужчину.

Ингмар удивленно приподнял пшеничные брови.

— Да, да, друг мой, я считаю, что тебе надо жениться, — добавил герцог умиротворенным голосом. Великолепные северные баллады всегда улучшали настроение нормандскому правителю.

— Да я как-то и ничего не думал по этому поводу, — осторожно начал возражать Ингмар, — нет особой нужды влезать в хомут. Да и не дома мы, а на чужой земле… Мы здесь посторонние, а для франкских женщин — враги …

— А я вот не считаю, что земля Нормандии чужая! Вот когда мой дед Роллон впервые ступил на эту землю — да, она была чужая для нас, викингов! А сейчас она даже называется Нормандией! Это значит — страна норманнов, северных людей. Мы пришли сюда и по праву сильного взяли себе эту благодатную землю.

— Я слышал о тех временах — скальды поют песни о его подвигах — с уважением сказал Ингмар. — Рассказывают, что вашего деда звали Пешеходом, так как он был таким громадным, что ни одна лошадь не выдерживала его веса. Потому и ходил он всегда в бой пешком. Правда ли это?

— Это правда, Ингмар. А еще правда, что Роллон создал здесь новую страну. Теперь здесь, в Нормандии, жить стало намного легче и безопасней, чем при прежних правителях. Подлые франки привыкли лгать и изворачиваться! Из-за воровства и обмана в Нейстрии честному человеку невозможно было жить. Землевладельцы творили что хотели, в провинции царил сплошной беспредел. Законы были растоптаны, никакого справедливого суда для простых людей не было. За одно мгновение можно было лишиться средств к существованию в результате произвола или воровства! — герцог сурово сжал губы.

Выслушав герцога, Ингмар задумался. На родине знали о подвигах Роллона Пешехода, первого завоевателя Нормандии. Правда, в основном это были рассказы о боевых сражениях славного вождя. Под его предводительством викинги оттеснили франков с их земель в устье Сены, и король вынужден был признать Пешехода герцогом новой провинции Нормандии. Дед Ингмара рассказывал, что согласно ритуалу, после посвящения в герцоги, Роллон должен был поцеловать сапог короля. Гордый вождь поручил это сделать своему дружиннику. Но и простой воин не был лишен чувства собственного достоинства. Викинг схватил ногу короля и, подняв ее до уровня своего лица, изобразил насмешливый поцелуй. Естественно, кресло короля опрокинулось, и незадачливый сеньор упал, вызвав у северян гомерический хохот — желая унизить других, сам король был вынужден испытать позор.

— Моего деда еще звали дьяволом, — продолжал рассказывать Роберт, — в бою он действительно был таким, но в мирное время не было лучшего правителя. Через несколько лет он навел в Нормандии полный порядок. Воров беспощадно казнил. Как-то однажды даже приказал повесить женщину вместе с ее мужем, попробовавших его обмануть.

Герцог опять внимательно посмотрел на хевдинга. Было видно, что внук любил рассказывать про своего знаменитого деда. Но и Ингмару стало интересно — куда же клонит Роберт?

— Так вот. Роллон приказал оставлять в поле все сельскохозяйственные орудия, чтобы доказать, что воровства в провинции нет. Так и повелось в Нормандии с тех пор. Кончился рабочий день — плуг остается на пашне, до следующего утра. Дед ввел закон: если что-нибудь будет украдено — все вернут пострадавшему из казны самого герцога. Но вора, если попадется, конечно, ожидало жестокое наказание. Одна глупая и жадная женщина захотела получить из казны деньги за свой якобы украденный плуг. Она уговорила мужа увезти его с поля и спрятать, а затем объявила о пропаже.

— И что? — Ингмар явно заинтересовался рассказом.

— Ей вернули стоимость плуга, но, когда обман вскрылся, Роллон приказал казнить их обоих.

— В наших краях в древности тоже были такие законы.

— Верно. Так вот, после этого случая в Нормандии вообще не стало никакого воровства. Дед сам повесил на ветку на опушке леса золотую цепь. Так она провисела там три года, и никто не посмел ее взять.

— Да, я слышал про эту цепь… И думал — сказка! — Улыбнулся Ингмар.

— Сказка? Вот она!

И герцог с удовольствием показал изумленному хевдингу большую золотую цепь, висевшую у него на груди.

— Теперь многие франки хотели бы жить в нашем герцогстве. У нас закон и порядок. Каждый знает, что он защищен, сеньор тоже несет ответственность перед вассалами. Но у франкской знати наши успехи вызывают злобу и ненависть! Ты ведь знаешь, что эти подлецы коварно, на переговорах, убили моего отца герцога Вильгельма! Мне тогда было всего двенадцать лет…