Клятва амазонки

— Буки! — угадала вторая.

— Тоже правильно, Белояр, награди ее! — прохрипел Всеслав, двигая волосатыми мускулисты-ми ягодицами.

— Веди!

— Нет, неправильно, — воскликнул доволь-ным голосом Радко, — я ей буки рисовал.

— Так, тебе удар по заднице ремнем, — зая-вил уже кончивший к этому моменту Всеслав и со всего размаху ударил концом ремешка по белым пух-лым ягодицам. Кожа на заднице женщины затряслась и моментально покраснела.

— Что творит, гад! — прошептала Данута.

— Дальше, рисуй.

— Глагол!

— Опять не угадала, — с удовольствием отме-тил Всеслав.

Таким образом, они проверили на грамотность всех наложниц. Трое из них не смогли угадать буквы и, получив множество ударов ремешком, так и оста-лись стоять на четвереньках. Другие, более грамот-ные, хихикали, сидя на скамье. Наконец, обучение грамоте надоело. Сын воеводы придумал новую заба-ву. Всем девкам завязали глаза, а мужчины стали по-середине комнаты. К этому времени их детородные органы были опять изрядно возбуждены.

— Угадай, чей член, — приказал хозяин — к мужчинам подводили наложницу с завязанными гла-зами. Для этого понадобился слуга, который выпол-нял эту роль с заметным удовольствием. Подвели первую девку.

— Всеслав! — воскликнула она, внимательно ощупав член руками.

— Это Радко! — возмутился хозяин налож-ниц, — ты что, член хозяина не помнишь? Надо тебе память освежить!!

И он подскочил к ней и сзади вошел в нее.

— Ну как, теперь узнаешь?

— Узнаю, узнаю, господин.

Всеслав огрел на всякий случай непутевую де-ваху, и приказал подвести следующую. Так как мно-гие наложницы ошибались, то и были таким же обра-зом наказаны. Те, кто хорошо различал своего хозяина и его гостей, были отправлены на широкую кровать с балдахином, способную вместить и десять человек. Непутевых учили узнавать хозяина уже в другой позе, а в случае непонимания тоже охаживали ремнем. На-конец, вся компания завалилась на кровать. Всеслав приказал намазать свое хозяйство медом и заставил двух наложниц одновременно слизывать этот мед с него.

— А мы? — спросил обиженно Радко,

— И вам пусть лижут — задыхался от удо-вольствия Всеслав.

Гости тоже заставили наложниц облизывать у них самую главную часть их тела — на кровати обра-зовалась странная груда из мужских и женских пере-плетенных тел.

Пока куча голова — ноги кувыркалась на крова-ти, амазонки рискнули пробраться мимо окон.

— Что творят, похабники! — плюнула под ноги Данута, когда ступила на землю, — наши варяги — воробышки, по сравнению с этими русскими.

— Страшно было бы остаться у него в гареме, — согласилась Милана, и беглянки исчезли в темно-те.

Помогая друг другу, молодые женщины спус-тились на ограду, окружавшую терем. Воеводские со-баки были такие же ленивые, как и челядь, и лаяли только тогда, когда хотели выслужиться. Толстая ка-менная стена, ограждающая забор, была покрыта той же деревянной черепицей, и амазонки пробрались по ней к улице, не спускаясь во двор. До восхода солнца подруги переждали в укромном уголке, а когда рас-свело, отыскали княжеское подворье.

Гостеприимный Славутич

— Ты кто, баба или мужик? — заревел на Дануту бо-родатый стражник с секирой на плече.

— Я — женщина, — резко ответила та, и так посмотрела на него, что дружинник немного умерил свой пыл, — мне надо князя повидать.

— Ну, ты простая, — усмехнулся воин, — а еще чего тебе надо? Много кто князя видеть хочет…

Амазонка сняла с мизинца колечко и показала мужчине внутреннюю поверхность.

— Видишь, что там написано? — спросила она.

Дружинник протянул свою громадную лапу с крючковатыми пальцами, но Данута мгновенно спря-тала кольцо.

— Да все равно ты неграмотный, я тебе про-читаю, видишь, там надпись «Святослав». Я дочь тмутараканского наместника.

— Хе, дочь! — ухмыльнулся в густые сивые усы стражник.

— Говорю тебе, боярская дочь я. Из варяжско-го плена мы бежали.

Спор этот мог бы продолжаться еще довольно долго, да и кончиться неизвестно чем, если бы не по-дошел к воротам молодой мужчина. Был он среднего роста, голова гладко выбрита, и лишь длинный клок из светлых волос ниспадал на плечо. Его широкая грудь и все другие части тела были вполне соразмер-ные. Выглядел он хмурым и суровым. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одет он был в белую рубаху и красные штаны, его наряд был простым и отличался от одежды других людей, сновавших по двору, только заметной чисто-той. Верхняя губа была прикрыта густыми пшенич-ными усами. Дружинник при виде подошедшего весь подтянулся, амазонки тоже замерли.

— Святослав Игоревич, — тихо напомнила молодая женщина, — я Данута, дочь тмутараканского наместника, Градимира Смелого.

Синие глаза князя стали внимательно разгля-дывать красавицу, в них блеснул какой-то огонек. Да-нута развернула ладонь и показала свое колечко. Свя-тослав взял в руки поцарапанный золотой ободок, и лицо его растянулось в улыбке.

— А, непокорная красавица, юная амазонка, — приветливо сказал он, — пошли в терем ко мне. Вы ведь не просто так пожаловали.

Святослав повернулся к терему и амазонки увидели, как перекатываются бугры мышц под про-сторной белой рубахой. Женщины поднялись вслед за князем по широкому крытому крыльцу и дальше по каменным ступеням прямо в палаты. Пото-лок княжеского зала опирался на массивные каменные своды. Все было тщательно выбелено и хорошо осве-щено распахнутыми настежь окнами, которые двумя рядами шли вдоль обеих стен палат. С улицы в поме-щение врывалось щебетание птиц, гомон людей, ржа-нье лошадей. Занавески на окнах полоскал свободно гуляющий ветерок. Наверное, из-за этого или потому, что удалось все-таки добраться до самого князя, но на душе у молодых женщин все пело.

Святослав не стал садиться на свой высокий резной трон, а устроился вместе с амазонками у длин-ного стола. Милана во все глаза смотрела на знамени-того князя. Он оказался совсем молодым человеком, ее сверстником на вид, но смотрел на них вниматель-но и серьезно, как умудренный возрастом зрелый мужчина. Он выслушал, не перебивая, долгий рассказ беглянок, и задумался.

— Сколько выпало на долю твою, Данута, — Святослав положил свою руку на запястье молодой женщины. — А я тогда, будучи отроком семнадца-тилетним, влюбился в тебя, когда приезжали с мате-рью к отцу твоему. Чего греха таить, понравилась очень ты мне тогда, а сейчас еще краше стала! Ну, да ладно! Это, наверное, судьба, что сберегла ты это простенькое колечко.

Святослав одел обратно на мизинец Дануте свой подарок.

— Пусть и дальше оберегает тебя, хотя не дай бог еще таких приключений.

— Позвать воеводу! — закричал он кому — то.

Не прошло и нескольких минут, как в зал во-шел крупный пожилой мужчина. Широкими шагами он прошел через все палаты и остановился, поодаль, ожидая указаний.

— Глеб Ростиславович, — обратился к нему князь, — вот боярышня Данута, наместника тмутара-канского Градимира Любояровича дочка, и ее подру-га Милана — прошу любить и жаловать.

Воевода поклонился гостьям.

— Так вот, сынок твой милостиво оказал гос-теприимство ей и Милане. А сейчас нужно побыстрее отправить их домой. Родители там, думаю, извелись совсем. Так вот, ты распорядись, чтобы принесли сю-да из дома твоего сына вещи этих девиц, да еще двое их деток у вас там остались под присмотром.

— Будет исполнено, — ответил изумленный воевода.

— А еще вот что! Собери отряд в пятьдесят человек, да еще и коней им в три смены. Так, чтобы до устья Славутича напротив Хортицы в четыре дня добрались. Там посадишь их на корабль, который пойдет на Тмутаракань, да кормчему передай мой строгий наказ, чтобы девицы эти к дому в целости были доставлены. Иначе больше моим княжеством ему и его роду не ходить.

— Какие у тебя планы, Исгерд? — спрашива-ли дружинники своего вождя на подходе к столице княжества.

Но что мог ответить им старший Эриксон, ес-ли сам не знал, где искать бежавших пленниц. Одна надежда, что на киевском торжище удастся что-нибудь узнать о приметных амазонках. А если они поехали другим, более длинным путем? Конечно, та-кой вариант менее вероятен, но нельзя исключать и его. Тогда поиски надо вести в самой Тмутаракани. О том, что с молодыми женщинами с детьми в дороге может что-нибудь случиться, викинг старался не ду-мать, хотя сердце было полно тревоги.

— Эй, на причале, держи конец! — закричал один из мореходов и кинул увесистую веревку на бе-рег. Неказистый мужичонка с куцей бородкой не ус-пел среагировать, и тяжелая петля угодила прямо ему на плечи. Но все же он спохватился и под дружный смех викингов все-таки сумел освободиться от конца, словно от удава, накинувшего на него свои толстые кольца. Застучали по сосновым доскам тяжелые сапо-ги, и викинги дружно подтянули драккар к месту сто-янки.

— Слушай, вопрос у меня к тебе есть, — сразу же напал Исгерд на русака, принимавшего веревку, — может, видел тут двух пригожих женщин с мальцами двухлетними?

— У тебя, варяг, с головой нелады, что ли, — киевлянин покрутил пальцем у виска, — да тут баб с детьми ходит знаешь сколько? Конечно, видел, и мно-го.

— Да нет, они приметные, красивые такие.

Швартовный мужичонка только удивленно посмотрел на викинга, да и зашагал прочь.

— Так просто не получится, — подошел к не-му брат, — придется побродить по всему порту, по-искать. А может, они на корабле спрятались, до устья Славутича договорились.

И Эриксоны зашагали вдоль причала. Целый день ходили они по киевскому торжищу, расспраши-вали местных и проезжих купцов. Но ни русские, ни варяги, ни греки на женщин с детьми не обращали никакого внимания, и вопросы братьев вызывали у них только недоумение. Чтобы не выглядеть дураками Исгерд пояснял, что они ищут беглых рабынь.

— И ты за рабыней отправился на другой край света? — спросил один из купцов, — да эти поиски тебе обойдутся дороже, чем три таких, как она.

К вечеру братья утомились и сбили все ноги. На всякий случай они прошли и по киевским улицам. Но, конечно, ожидать, что Милана и Данута праздно шатаются по городу, было смешно.

— Надо было бы и на окраины заглянуть, — неуверенно предложил Торкель.

Брат только раздраженно посмотрел на него и пошел в сторону корабля.

— Ба! Известные рожи! — подходя к дракка-ру, услышали викинги знакомый голос и поверну-лись.

Около их корабля стоял тот самый воеводский сын, с которым сцепились они как-то за Дануту и Ми-лану. Эриксоны даже на минуту растерялись, не зная как повести себя.

— Ну что, опять в наши края? Что привезли? — вполне дружелюбно спросил Всеслав, и лица братьев тоже потеплели.

— Да не торгуем мы ничем, дело у нас тут есть одно, — с надеждой начал Исгерд, — ищем баб своих.

— Смотри ты как, за наложницами в Киев приперлись, — засмеялся сын воеводы, — а у нас тут этого добра хватает. И у меня с десяток имеется. Ху-до, видно, дела в Норвегии, что варяги по торжищам девок ищут. Это, каких же вы баб выискиваете?

— Да тех самых, если помнишь, что в про-шлый раз везли.

— Этих — да, хороши были, — согласился Всеслав, — особенно та, что повыше. Так что, убежа-ли они от вас? Видно, плохо трудился ты, варяг, по ночам. Я всегда говорил, что после гребли не до…! Ну, шучу, имею сведения — не в этом дело, — русак понимающе кашлянул.

Исгерд и Торкель виновато опустили головы.

— А я, грешным делом, подумал, что отпус-тили вы их.

— Так что, ты видел наших наложниц?

Широкое лицо Всеслава стало еще шире от нахальной улыбки.

— А как же их не заприметить? Бабы видные, только вот потаскали вы их малость, ну да ничего, еще сгодятся.

— А где ж они? — В голосе Исгерда послы-шалась надежда.

— Я отправил их домой, — лицо у Всеслава стало таким самодовольным, что по нему нестерпимо захотелось вмазать, — были они у меня в гостях, по-том к князю Святославу наведались. Оказывается, твоя сероглазая, — русак ткнул жестким пальцем Ис-герду в грудь, — боярышня! Сам князь в юности был в нее влюблен. А ты ее в рабыни, эх ты.

Исгерд удивленно замолчал, не зная, что ска-зать.

— Святослав снарядил дружину, пятьдесят всадников! Родитель мой возглавил! И повезли ваших наложниц степью, как княжон, на Хортицу.

— Может, нам тоже к князю обратиться?

— Не стоит, я думаю. Ваши наложницы рас-сказали о плене, и про то, как захватили их, и как сил-ком тащил ты ее к себе на север. Зол был Святослав за Дануту. Знакома она ему еще с детства. Перстенек даже князь подарил ей. Так что, молодцы, не знаю, как вам и быть. В рабство вы их уже не вернете, это как пить дать, Если честно сказать, я сам бы их за-брал, если бы не защита князя. Такой нагоняй роди-тель мне устроил, за девок ваших! Гордые, однако! Никому не даются! — Всеслав с уважением поцокал языком:

— Надоели покорные, чуть рявкнешь, ноги целуют! Скука! А вам совет — возвращайтесь вы на свой север, — Всеслав снисходительно посмотрел на братьев, — как бы вам самим там, в Тмутаракани, в рабство не попасть.

— Ну, это ты уж загнул, — возмутился Ис-герд, — у меня два десятка дружинников!

— Два десятка? Потешил ты меня! Вот два де-сятка и будет рабов. Ты с дочкой наместника иметь будешь дело, балда, — Всеслав постучал пальцем по лбу, — лучше двигайте обратно, мужики. Купите се-бе новых баб, может, и другие понравятся, а еще я вам скажу: чем одну за тыщу, так лучше три по триста взять. Это я вам со знанием дела говорю.

— Да ты ничего не понимаешь, — лицо Ис-герда исказила гримаса, как от зубной боли, — сын у нее мой. Мальца увезла.

— А мальца…видел двоих, хорошие варяги вырастут, — понимающе кивнул Всеслав, — это по-нятно. Ну, ничего, новых наплодишь, — воеводский сын примирительно хлопнул викинга по могучему плечу, — бабы-то народят, только сам не ленись.

И Всеслав похабно заржал.

Остров Хортица встретил варяжские корабли крутым скалистым берегом. Высокие изогнутые носы драккаров воткнулись в мягкий песок песчаного пля-жа, что раскинулся подле отвесной каменной стены и затихли, отдыхая после долгого перехода. Как только погасла вечерняя заря, звезды начали меркнуть, и не-бо стало заволакиваться не то тучами, не то туманом. Прохладный ветерок потянул с суши на море. Высоко на горе шумел лиственный лес, а внизу было тихо. Викинги быстро развели свои костры, чтобы пригото-вить ужин. Яркое, трепещущее пламя взвилось кверху и красноватым заревом осветило песчаный пляж и прибрежные скалы.

— Горячее любите, варяги! А не Святослав, не Олег котлы с собой не возят, — услышал Исгерд дребезжащий голос и, повернувшись, увидел седобо-родого старца, подходящего к стоянке норманнов.

Дед подошел к огню и сел без приглашения. Все знали, что этот старик — хозяин Хортицы. В дав-ние времена был он отважным воином, ходил в соста-ве дружины на Болгарию и Константинополь. А по-том, получив тяжелое ранение, осел здесь, на Славу-тичском острове, месте обязательной остановки на пути из варяг в греки. Где жил старец, толком никто не знал, видно, была где-то потаенная землянка или пещера. Но не трогал его ни печенег, ни варяг, ни грек. Все уважали бывалого отважного воина и при-знавали его как хозяина острова. В качестве платы за остановку на острове дед отведывал от стола путеше-ственников, а если не угощали, то не имел ничего против. Однако каждый проезжий отряд считал своим долгом и залогом удачного похода накормить хозяина Хортицы и выслушать его рассказы.

— Спору нет, — продолжил старик, приняв от Исгерда кусок жареного на костре мяса, — вкусно поесть хорошее дело. Но в походе от этого толькж обуза получается. Вот, например, князь Святослав. Славнейший воин! Обозов за собой никогда не гонит, провиант не берет. Идет по степи с отрядом налегке. Может и сырой кусок мяса перед сном съесть или черствого хлеба краюху. Под голову седло, на плечи плащ и спит прямо в степи.

— Прямо так со всеми? — удивился Торкель.

— Все невзгоды делит со своей дружиной, — поучительно продолжил хозяин Хортицы, — это не то, что византийского скриба везут, словно вазу или бабу на сносях. Вот и получается: сегодня Святослав здесь, а завтра там, где его и не ждали. Внезапность!

— А ты и с ним ходил?

— Да ты что, я старый. Святослав еще совсем молод, но начинает знатно, правильно начинает. Да-леко пойдет. А я с Олегом еще на Бердаа хаживал, слыхал про такой город?

— Где-то в Кавказской Албании?