НОЧНАЯ СМЕНА. КРЕПОСТЬ ЖИВЫХ.

- Погоди, перезаряжу. Аккуратно выдергиваю гильзу - пригодится переснарядить, загоняю патрон в ствол. Потом меняю магазин - три лучше чем два, как ни крути.

Приоткрываем дверь. Вроде пусто. Машины верещать перестали, да и собаки чтото угомонились. Пуделишко еще вякает, но без прежнего усердия, а лайка так и вообще заткнулась.

Заглядываю дальше. Вроде все спокойно. Хотя покойники как раз стоят спокойно, если вспомнить неподвижного дедушку у садика.

- Мне всегда не нравилась эта гнусная Альма, и хозяйка ее, сука пьяная - тоже не нравилась. - говорит Саша сзади. - Надо бы псину отсюда убрать, иначе дверь не закроем.

- А как? Руки и ботинки марать не охота.

- Сейчас ветку сломаю потолще - оттартаем.

- Стой, только вместе!

Аккуратно выбираемся из подъезда. Вокруг много кустов, но жидких. А псина - здоровая дворняга, покрытая грязной свалявшейся шерстью похожей на войлок, явно тяжелая - большая и толстая. Этакий цилиндр волосатый на ножках. Наконец попадается чтото подходящее. Оглянувшись, чтоб никто не помешал, Сан Саныч младший начинает выламывать подходящий сучок. Треску от его деятельности - как от танка в лесу. Наконец подходящий сук в руках. Со стороны смотреть на него смешно. Просто иллюстрация к тому, как и что сделало из обезьяны человека. С трудом, подцепив псину палкой за ошейник, Саша оттаскивает тушу в сторону от двери. Все это время для меня самое сложное не любоваться, как работают другие - а наблюдать за обстановкой. Взгляд все время возвращается к пыхтящему напарнику, а это нехорошо. Очень нехорошо. Не догляжу - обоим хана.

- А ктото Альму хорошо драл - бочина в крови, лапа перебита. - отмечает Саша, разглядывая тушу. - Так что тут возможно еще собачки такие же ходят!

Это прекрасно. От собачки драпать сложнее, чем от детишек. И зубки даже у этой дурацкой Альмы - куда как приспособленнее кусаться, чем человеческие. Меня дважды собаки кусали - и впечатление самое гадкое. Локоть после такого укуса месяц сгибался с трудом - а овчарка только прихватила, не было у нее тогда желания откусить кусок меня. Теперь же - такое желание у дохлых псов будет. А еще и крысок не забываем…

Теперь, когда железная дверь за нами закрылась - както даже и веселее - приятно, что за спиной никто не появится. Правда из подвала или мусоропровода крысаки могут выбраться, но тут уж смотреть надо внятно. Начинаем не торопясь подниматься. На первой площадке Саша начинает ломиться в обшарпанную дверь - лупит в нее ногой и кулаками. Видимо у него есть резоны. Поглядывая по сторонам вижу, что кровяная мазня как раз у двери и на двери - тут видно псина и обратилась. А Саше не терпится поговорить с хозяйкой. Немного недоумеваю, почему он не звонит, пока не убеждаюсь в том, что звонок у двери отсутствует как класс. Впрочем, никто ему не открывает, а наоборот распахивается дверь квартиры наискосок. Видна женщина в халате, за ее спиной долговязый парень и - мелкий пуделишко, который тут же начинает уже знакомо лаять. В другое время я бы сказал, что животина паскудная и пнул бы ее с чувством выполненного долга - а сейчас наоборот испытываю умиление и желание собачонку наградить, выручила она нас серьезно.

- А, это вы тут шумите, - облегченно говорит женщина. Видно, что она узнала Сашу и успокоилась. А вообще молодец, конечно - выперлась на площадку - кушайте меня мухи с комарами. Вот она - Я! И дверь нараспашку.

Напарник здоровается. От души благодарит за собачкусторожа. Женщина в халате весь день не выходила из дома, сын, судя по всему, рубился в «Линейку» - благо у него выходные - потому наши новости для них неожиданны… не знаю, поверили ли они в это, но соглашаются отзвониться Саше, если их собакса опять закатит истерику. Она оказывается лаяла так час - и никакие привычные меры на нее не влияли. Теперьто ясно, что собачонки на мертвячину реагируют истерикой. Это замечательно. Вопрос в том - вообще на обернувшихся, или токо на собак. Надо бы проверить. Прощаемся, идем на второй этаж - те же разговоры с владелицей лайки. Она правда так дверь не распахивает, осторожничает. Потом зовет мужа и дверь раскрывается на длину цепочки.

Смекаю что Саша пытается организовать примитивную сторожевую службу. А что - разумно. Почемуто он звонит не во все квартиры. Открывают в шести - на пять этажей. Вроде как верят, что в городе неладно. Но вот насколько верят и как себя поведут - один бог ведает.

Наконец - дома, разведка заняла добрый час времени - и Дарья Ивановна уже звонила сыну. Успокоил он ее или нет - не берусь судить, но перезванивать не стала. А я, пока Саша общался с соседями, звякнул в оружейный магазин - Николаичу. Подошел правда Андрей, выслушал про собак, выразил благодарность (какойто он немного чопорный и ходульный) и сообщил, что они нашли хорошую базу, где можно неплохо устроиться. Где это - он пока говорить не станет, утром сам увижу. В магазине они оставаться не будут, была еще одна попытка нападения неизвестных лиц, которую удалось отразить, но все равно место неудачное, они уже в этом убедились. Так что утром мне лучше прибыть на встречу со всем своим добром.

Спрашиваю, как быть - у меня двое спутников. Обещает уточнить у Николаича, когда тот вернется, но полагает, что скорее всего ответ будет положительный. По дороге неплохо бы еще разжиться едой - сколько сможем. Отвечаю - принято, даю отбой.

Рассказываем о том, что с нами происходило. В ходе рассказа правда гастеры становятся бЭднИми крестианами, которые попросили покушать, да и Альма предстает не такой жуткой скотиной. Вообщето говоря, мы сами устали как собаки.

Дарья замечает, что нам неплохо бы поспать. Она все равно не заснет и потому нам стоит сходить и принести часть хлеба из багажника - она сумеет до утра насушить сухариков. И нам полезно и ей отвлечься стоит. В этом есть смысл - тем более, что на лестнице вряд ли кто новый появился. Вздохнув - отправляемся уже знакомой дорогой. На этот раз я уже не так часто лезу спиной на Сашины стволы, а он не забывает контролировать заднюю полусферу. Немножко гордимся этим, хотя я прекрасно понимаю, что наши экзерциции насмешили бы любого бойца штурмовой команды до слез.

- Надо бы нам еще походить вместе, а то тут «френдлифайер» не отключишь. - замечает сзади Саша. Что верно, то верно. И не респауниться если что… И к слову вес ограничен, боеприпасы весят не подетски, не сейфануться, не говоря уже о том, что получив по башке палкой или пулей в ляжку не отделаешься моментально съеденной аптечкой, а будешь ковылять и лечиться, лечиться и лечиться… Мда, компьютерные игры куда как спокойнее…

Когда продвигаемся от подъезда к машине, ктото окликает сверху. Это Дарья Ивановна с «Гаубицей» решила нас подстраховать с лоджии. Ну что ж - это еще лучше. Забираем хлеб из багажника, обе упаковки яиц и без проблем, но подстраховываясь, возвращаемся. То ли мне кажется, то ли уже спаркой идем неплохо.

А вот гордыне предаваться не надо - как это у меня всегда выходит - только начнешь красоваться, так обязательно опозоришься - и тут нога у меня, такого героического и бравого неудачно встает на ступеньку, соскальзывает и я чуть не втыкаюсь носом и обрезом в бетон площадки, судорожно оттрепыхавшись руками и ногами. Хлеб веером вылетает из пакета по лестнице. Ай, молодца! Еще хорошо, что палец держал не на спусковом крючке, а то еще бы помпезнее вышло.

И ведь знаю за собой это - как токо начинаю бельмондовствовать - так черте что входит. И давно уже - начиная с шестого класса, когда захотел покрасоваться в автобусе перед тремя симпатичными девчонками и потому на своей остановке не вылез, а выпрыгнул, как молодой гепард. Ну и воткнулся гепард темечком в притолоку двери, а дальше уже вылетел ногами вперед. Устоять, правда устоял ценой нелепых телодвижений, только там лужища была по щиколотку. Вот я в нее и шлепнулся. С брызгами. Прежде чем двери зарылись я еще и обернуться успел. Девчонок этих аж скрючило от смеха. Так и уехали. Именно тогда я и понял что такое - героичная кинематографичность в реальности. В жизнито дублей не бывает, потому не выеживайся, дорогой друг.

С присловьем: «Пока не набежали…» Саша шустро начинает собирать буханки.

Не совсем понимая, уточняю: - Кто? Соседи?

- Не, микробы! Если упавшую еду быстро поднять с пола, то микробы набежать не успевают!

Понятно, шутка такая…

Дарья Ивановна тут же начинает бурную деятельность - варит яйца в луковой шелухе, достав угрожающих размеров кастрюли, рубит хлеб на аккуратные ломтики и вроде как успевает все одновременно. Ловко это у нее выходит. Глядя на женскую работу, вспоминаю, что перед сном желательно разобраться с мужской. Выгребаю в комнате все свои боезапасы, включая и те, что к «Хауде».

- У тебя сколько патронов к «Гаубице»? - спрашиваю у Сан Саныча - младшего.

- Пять. Крупная дробь. 12 калибр. Магнум.

- А у меня к «Приблуде» - 22 россыпью, да в магазинах 5, да один стреляный. А 12 калибра - гильз дюжина. Знаешь, мы вообщето могли бы сейчас тебе боезапас пополнить. Токо вот дроби нет, а эта - как маковые зерна. Я ее думал на крыс из «хауды», но пока не до того.

- Дробь мы сейчас сделаем - отзывается Саша вставляя в неполный магазин тускложелтый латунный патрон.

- Это как - лить расплавленный свинец с лоджии? - вроде как таким макаром как я слыхал дробь и делают - и пока капелька летит с высоты специальной дроболитейной башни, то остывает - получается круглый шарик. Токо вот не знаю, как они разные размеры дроби делают.

- Не, это хлопотно - проще лить свинец в холодную воду. Ну не вполне ровно выходит, капля такая получается, но нам тут не по тарелкам стрелять придется, а с малых дистанций, так что сгодится. Свинец у нас есть - папантий мне раньше оловянных солдатиков делал, так что есть запас.

- А пулелейки у вас нет?

- Зачем? Не на лося же ружье покупалось, для самообороны. А для самообороны хоть ты оловянный припой кусками наруби - еще и лучше будет. Жужжать, например, грозно. Да и порвет нехудо, если попадешь. Разумеется, все это профанация - тут любой охотник в лицо рассмеется, потому как неграмотно это, средневеково, ну да мы люди простые, нам сгодится.

Попросив Дарью Ивановну покинуть пока кухню, разворачиваем производство. Саша притаскивает старый фанерный посылочный ящик - там свалено в кучу самое разнообразное добро - обожженная жестяная банка с прикипевшими кусочками серого шлака, куски свинцовой оплетки кабеля, прутья оловянного припоя для паяния, какието тусклосерые слитки, и в коробочке чтото странное - приглядевшись понимаю, что это бракованные солдатики - безголовые рыцари в латах, одноногие французские гренадеры и безрукие английские стрелки… Прямо Андерсен, бумажной балерины не хватает.

Саша ставит банку на огонь, кидает туда по какимто своим соображениям различные куски и кусищи. Открываю форточку - не стоит нам свинцом дышать. Жарища! В двух кастрюлях кипят яйца, в духовке сухари пекутся. А тут еще и Саша свинец варит. По его распоряжению наливаю в кастрюльку воду. Тонкой струйкой Саша начинает лить свинец - металл, попадая в воду, шипит, както странно курлюкает, а на дно оседает горка одинаковых серебристых веретенец. Первый раз такое вижу. Саша примеряется, то поднимая банку выше, то опуская ниже - ага вот вместо веретенец пошли капельки - такие же блестящие, аккуратненькие. Вот еще б чутьчуть - и совершенно круглые, без хвостиков.

- А если встать на табуретку?

- Пробовали раньше - хвостики у капель все равно остаются. Ладно, проба получилась, не забыл еще. Теперь расплавим еще раз - и будет у нас эрзацдробь. Или недокартечь.

Следующий сеанс дает пару пригоршней свинцовых блестящих капель. Сливаем воду и литейщик ставит кастрюлю на плиту - тут такая жарища, что оставшаяся вода испарится быстро. Мы пока лезем в Инет - смотреть навески пороха и свинца для магнума 12 калибра и стандарта 20. Саша тут же распечатывает. Весов в доме нет, придется пользоваться хозяйственными, которыми раньше Дарья Ивановна взвешивала всякие ингредиенты для тайн кулинарных изысков. Пока сохнет свинец развешиваем 12 одинаковых кучек пороха побольше - и одну - отдельно - поменьше.

Вставляем в гильзы капсюля. Немного приходится повозиться со стреляной гильзой - никакого специального инструмента для переснаряжания у Сан Санычей нету, но голь на выдумки хитра и капсюль успешно выбиваем, использовав молоток, плоскогубцы и обычный гвоздь. Дальше засыпаем порох по гильзам. Встает вопрос - чем запыживать? Ну тут классика - конечно газетой. Саша притаскивает какуюто «из бесплатных» - с физиономией Шуфутинского на первой полосе. Подмигивает: - «Это подобрано для особо разрушительного воздействия! Сакральный смысл! Куски самой толстой звезды нашей эстрады рвут насмерть! Как тысячи астероидов!»

Это да. Зверев наверное не так страшен в виде пыжей. Или там другие менее весомые звезды… Считая в килограммах если. Со свинцом приходится повозиться, капли не очень удобны для укладки. Потом корячимся с тем, чтоб из патрона все не высыпалось, запыживаем, заминаем края гильзы, но получается коряво. Некоторое время думаем - а не заклеить ли гильзы сверху, но обходимся воском. Попутно Саша просит маму сшить из чего попрочнее самопальный патронташ - чтоб повесить на «гаубицу». Еще достает из оружейного жестяного ящика «пиротехнический сигнал охотника» и коробку с мортирками - ракетами. В принципе это государственно сделанная ручка - стрелялка. В 90 годы это оружие британских шпиенов времен 2 Мировой было популярно у наших бандюганов, токо делалось не под ракету, а под мелкашечный патрон. Зачем эта штука может пригодиться - неясно, но не бросать же.

Дарья Ивановна говорит, что постелила нам и потому нам стоит баиньки. Звоню Валентине. У нее работа в полном разгаре. Считает, что забирать ее можно будет часов в 11. Ага, приехали - забрали, пустяк делов… Андрей получает эту информацию и вроде как радуется - раньше 11 они готовы не будут, а так - милое дело. Спрашивает, пригодилось ли купленное. Напоминаю про собаку. Судя по всему, он мрачнеет - ято не собашник, забыл совсем, что утром питомцы своих хозяев вытащат на улицу. А там уже их будут поджидать… Ну хорошо левретказомби. А дог? Мастифф? Сейчас куча придурков напокупала самых страшных собакевичей - кто из чувства престижа, кто по скорбности главы. И каковы будут эти зомбАки, если живыето они страшны как смертный грех?

Утро второго дня Беды

Договариваемся с Сашей, что утречком он собаководов дополнительно предупредит. И валимся спать. Белье свежее, обалденно пахнет - чувствую, что я еще не раз вспомню как спал эту ночь поцарски. Ну может и не поцарски, но почеловечески… И проваливаюсь. Снов нет, но будят словно тут же - а нет, уже светает. И хотя дрыхать охота - усталость как рукой сняло. Дарья Ивановна встревожена - под окнами зверски лупцуют нижнего соседа. Нука. Что там? А там десяток черноголовых орлов лупят такого же черноголового. С толком, с расстановкой, не суетясь. Явно получая удовольствие.

- Это Поганов - снизу. - замечает Саша - Раньше с отцом приятельствовал. Потом смертельно обиделся - папантий его поддел изрядно. Оганов - Погановым его папантий стал позже звать, после ссоры, очень любил плакаться, как ему с семьей тут тяжело на чужбине и как он ностальгирует по своей родной деревне, которая в самом сердце гор, и как тут тяжело живется и какие тут холодные люди и тыры и пыры.

Вот мол денег накопит, тогда уж… ну папантий ему сочувствовал. Машины рядом стояли, присматривали вроде как вместе - мы его както предупредили, что к его «Фольксвагену» ктото лезет - оказалось действительно попытка угона была. Ну в общем - приятели, добрые соседи. А потом он возьми и ляпни - когда в очередной раз рассказывал про ностальгию по Родине и своей засунутой в самую жопу гор деревне, про то, какие тут холодные люди и как тут тяжело жить и про то, как мало у него денег, что вот хотел перебраться с бизнесом в Москву, ведь Питер такая дыра, тут не развернешься, нечего тут делать нормальным людям, да дорого четырехкомнатную покупать, а трехкомнатную - ему с женой тесно будет, они так жить не привыкли. Ну, тут папантий аж подпрыгнул - и залепил - а почем в твоей деревне квартиры? А что? Да ничего, прете сюда, в тюрьму народов, словно вам тут медом намазано и только все хаете, как вам тут худо. Чего домато не сидится, если тут дыра не для нормальных людей? Ну, тот и обиделся смертельно, здороваться перестал.

- Ладно, с ним понятно. Намто что делать? У них вон и милиционер в толпето - как раз соседушке вашему в физиономию с ноги пробил. Что они делят - то?

- Так этото понятно - Оганов - армянин. А эти - азеры из общежития. У них тут настоящая махалля - и магазинчик свой и кафе и клиника по всем хворям частная.

Пока все было тихо - и они тихо сидели, а тут видать поняли, что могут развернуться.

- И всетаки - нам что делать? Кидаемся его выручать или как?

- А мы своими стволами с парой сотен джигитов справимся?

- Сильно сомневаюсь. Тем более что у них и самих чтонибудь вполне огнестрельное найдется. Вон у мента какой - то автоматик болтается, «Кедр» что ли, или «Кипарис»?

- Мальчики, там ведь человека убивают. Какой - никакой, а ведь человек. Семья у него.

- Боюсь, Дарья Ивановна, что мы тут ничего не сможем. Нам бы самим ноги унести. Мы, конечно, можем сейчас из двух стволов по ним влепить, когото свалим. А дальше что? Это кавказцы, оружия у них у самих хватает. Запрут нас тут в подъезде - и будет веселье. А, кроме того, уж извините, напомню - сейчас уже погибли тысячи очень хороших людей, и еще больше погибнет. Потому я теперь спасаю токо тех, кто меня бы кинулся спасать. Как говорят на флоте - «Следую своим курсом.» И, между прочим, это не единственная группа - вон подальше - такие же. С автоматом я бы может еще и рыпнулся, а с берданками - несерьезно.

- О, а вон и третья - тож те же. Вон в промежутке видны.

- К слову сказать - прохожих чтото мало для этого времени.

- По радио было объявление, рекомендовали оставаться дома. Причину не объясняли. Мол, кто слушает наше радио - побудьте дома, послушайте наше радио…

- Не все же слушают это радио, чтото еще, наверное…

Видим, что редкие прохожие активно избегают общения с группками гостей города, обходя их стороной. Оганова оставили в покое, слабо шевелится. А нам надо отсюда выбираться. Выходить втроем почемуто не хочется - мы с Сашей уже както сработались, а вот как его мама себя поведет - неясно. Опять же чтото подсказывает, что подобрупоздорову уже не выберемся - тут кавказеры уже кровь почувствовали, теперь их остановить трудно. Подумав и посоветовавшись, принимаем такой план - Дарья Ивановна с «Хаудой» остается на лоджии. Если я подниму обе руки - она стреляет в белый свет как в копейку, а через секунду - еще раз. Это на случай, если южане к нам прицепятся, и я им втолкую, что они на прицеле и по моему сигналу напарник бабахнет. Мол, де в помпе еще шесть патронов, так что вам всем весело придется. Если южане не полезут - то подгоняем машину с улицы к подъезду, заходим, забираем вещи и Дарью Ивановну и едем к поликлинике. Вещей до смешного мало - чемодан и сумка на колесиках.

Звонит телефон - это та женщина - с первого этажа. Она в ужасе от того, что под ее окнами стоит пришедший непонятно откуда человек. Он в крови, выглядит странно, и собака брешет как заведенная. Собаку никак не удается угомонить, ей пора на прогулку, а там этот человек. Прикидываю, что это - не Оганов, окна выходят у женщины во двор, а Оганов сидит с другой стороны. Значит кадавр.

Хозяйка пуделя волнуется. Просит помочь. Переигрывая план, спускаемся все на первый этаж.

Идем смотреть - да, под окном стоит мужик - совершенно обычный, сильно окровавленный. И ему здорово досталось. Новое дело. Мало нам десятка возбужденных азеров рядом с машиной, так еще и у дверей кадавр. Собашница просит забрать ее с сыном и собакой отсюда. Куда угодно, только бы отсюда. Сын наоборот явно дрейфит бежать из дому.

А, семь бед - один ответ. В засаду на лоджию сажаем Сашу и его маму - если азеры меня пропустят к машине без зацепок - вызываю по мобиле Сашу с ключами. Если вижу, что они меня собираются щупать за влажное вымя - бегом назад. Вот тут по ним семейство Сан Саныча и влупит с близкой дистанции сбоку. На лоджию горцы вспрыгнуть не сумеют, а я постараюсь добавить. И либо они приссут и побегут за подмогой, а мы успеем смотаться, либо думать даже об этом неохота. Собашница совершенно растерялась, до нее с трудом доходит, что хоть документы и ценности она должна забрать. Долговязый сын ее сгребает в какойто чемодан диски, коробочки, вроде отсоединяет шнуры от своего компа, комп хороший, навороченный - самая ценная вещь в бедноватой, в общем - то квартире…

Так. На всякий случай - время у нас еще есть. Минут двадцать. За это время Саша и его мама тренируются перезаряжать свое оружие, а я навостряюсь выхватывать свой обрез изпод полы. Через 20 минут, хоть и не научились, как следует, но всетаки куда лучше, чем было. На улице ничего не поменялось - кадавр в кустах стоит. Кавказцев не видно, но оживленные переговоры слышны на лоджии. Вдохвыдох. Надо двигаться. Неохота. Но ничего хорошего не выждешь. Хероватый из меня герой - никакого восторга перед дракой. Ни малейшего азарта. Хоть бы жители гор повели себя спокойно, разошлись бы как в море корабли. Ну, никак не хочется устраивать выход бронепоезда с запасных путей - у нас, в конце концов, общая история, интернационалистами все были опять же… И музея оккупации в Баку вроде нет еще…

На лестнице никого. Выкатываюсь из подъезда, Саша, прикрывавший мой выход возвращается в засаду. А я придвигаюсь помалу к зомби. Он будет торчать как старичок в бахилах на одном месте, или двинется? Двинулся. Но медленно, как заржавевший. Так, у него на дороге низенькая оградка. Запнулся, упал уже на мою сторону. Э, а ведь его можно взять в компаньоны! Точно можно! Нука, вставай дорогой. Я подожду. Если кавказцы не освинели - я тебя сам упокою. А если они край не чуют - ты им будешь подарком от черствых жителей холодного северного города. Ага, встал, идет быстрее, но все равно голубчик - по сравнению с тобой я просто Гермес с крылышками! Так двигаем, хорошо.

Навстречу попадается деваха. Этакая вся из себя «Я Мисс Совершенство! Слышите, тупые свиньи!» как раз такие переходят дорогу в любом месте не глядя вправо - влево ибо мир крутится вокруг их персон. То, что она дура еловая подтверждает и голая поясница. Не, я не аскет и летом мне такое даже нравится, но вот зимой - да и такой весной, когда холодрыга - щеголять голым пузом и задницей, открытой до кобчика - признак ума невиданного. Потом ходят дуры тупые лечиться от бесплодия и цистита, сочувствия требуют. На нас с моим спутничком умершим деваха косится презрительно - брезгливо. Приходится притормозить, чтоб он не отвлекался. Но видимо от меня пахнет гуще, или слаще или просто я ближе - но на красотку мужичок не отвлекается, шкандыбает за мной следом.

Так, а вот сейчас я сверну направо за угол дома - и увижу кавказеров. А за ними - «Логанчик». Дистанция всегоничего - до кавказцев метров двадцать. Прохожу мимо нашей засадной лоджии. С виду все тихо, токо стекла чуток сдвинуты, давая две щели.

Оборачиваюсь - мертвяк тоже вышел и идет следом. До него метров восемь. Если жители гор будут спокойно трепаться друг с другом, то все в порядке… А они не треплются. Заметили и заинтересовались моей скромной персоной. И идут навстречу, расходясь грамотно в полукруг, охватывая и фланги. Ну да, сейчас возьмут в колечко и «Оганов» - дубль два. Разве что их теперь восемь - и мента с пуколкой нет. Это и хорошо и плохо одновременно. У тех, кто сейчас идет ко мне - какието палки, вроде арматура, у одного - бита. Улыбаются уроды… Весело им… Все, пора бежать! Разворачиваюсь, дергаю хромым галопом обратно, обходя мертвого спутника вне зоны его досягаемости, и проскакиваю еще десяток метров. Кавказеры практически неровной шеренгой добегают до засады…

Я люблю 12 калибр! Ей - богу! Засада выдает неровный залп - но это в узком пространстве проулка меж домами звучит величественно! Это впечатляет! И очень радует то, что Саша не попал по первым, бежавшим за мной - потому его дадан достался серединке шеренги. Взял он низко, получилось по ногам скорее, но один повалился с разбегу, трем досталось слабее, но они тут же скисли - четверо из восьми! Да ему цены нет! Крайний к лоджии горец неожиданно швыряет в стекло свою дубинку и под звон сыплющихся в лоджию стекол пытается туда забраться. Опа, а жена у Сан Саныча - бой баба! Храбрец отлетает от лоджии и шмякается об асфальт затылком так славно, что треск стоит - морда у него расквашена выстрелом из второго ствола «Хауды» в упор.

К моему удивлению обрез выдергивается изпод куртки легко, я даже не зацепился мушкой и рукояткой. Целиться некогда, надо обращать противника в бегство - и я луплю по оппонентам тремя бабахами подряд. Эхо и от «Приблуды» неплохо звучит. Храбрецы, вереща чтото несутся обратно - кто может. Я, похоже, промазал всеми тремя патронами, зато Саша успевает высунуться и еще раз бахнуть в спины улепетывающим и одного задевает очень качественно. Тот, кому не повезло, шлепается как подкошенный. Раненые орут со страшной силой - а, это мертвяк нашел себе забаву и сейчас насел на одного из уползающих от него подранков.

Итак, шли ребятки бить меня, а нашли себе полную приключений жизнь. Ну, как пожелали - так и получили. Один лежит почти не шевелясь. Другого дерет мертвяк, еще трое со всех сил култыхают к общаге, густо брызгая кровищей. Тот, который получил в морду пластиковую пулю вяло возит руками по земле… Поспешно заряжаю «Приблуду», отстегиваю приклад. Саша выпрыгивает из лоджии и поспешно идет к машине - ружье он видно матери оставил. Не бежим, но идем скорым шагом. Так, теперь он за руль, а я обратно - выходим из подъезда и двигаем ему навстречу - он объедет квартал и подберет нас в точке, удаленной от общаги. Это мы обговорили за те двадцать минут тренировки.

Машина трогается, дорога тут пустая и Саша мигом скрывается из поля зрения. Мне - назад, к беженцам.

Чуть не спотыкаюсь об Оганова. Он видно пришел в себя и как может, долбит по голове сбитого вторым Сашиным выстрелом парня куском асфальта. Руки слушаются плохо, удары получаются слабые. Тогда он бросает ком асфальта и со стоном переместившись чуть дальше подбирает брошенную полуметровую арматурину. Дальше мне становится тошно - он, наваливаясь всем весом, впихивает конец арматурины в глазницу недобитого азербайджанца. Получается не очень ловко, парень лежит ничком, а Оганов после избиения чуть жив…

- Брось его! Они сейчас вернуться - пытаюсь схватить мстителя за шкирку и оттащить за собой, в конце концов, в «Логане» большой салон. Он неожиданно ловко отмахивается арматурой и тяпает мне по голени. Уй, больното как! Отскакиваю, а он опять начинает пихать в расковырянную уже глазницу железяку. Да ну тебя к черту, мстительный дурень! Он поднимает голову, и я удивляюсь яростной ненависти на окровавленной бледносмуглой физиономии - «Нэ мэшай, ему мозыг надо праткнут! Анны тут своей кровьу захлэбнутса!» Озираюсь - за многими окнами бледные человеческие лица. Все смотрят. Никто не вышел.

Ладно, не до твоих тут речей - сейчас общежитские перегруппируются, соберут толпень человек в 50, да оружных - и мне не уйти. И остальным тоже. А нам как раз надо уйти. Не корчили бы из себя горные орлы Властителей Вселенной - все были бы целы и живы. На хрена вот это было? На хрена? Гордость чесалась?

Две женщины, парень и куча почемуто багажа уже у подъезда. Не было же кучи, всегото пара сумок… и еще пара сумок… и мой рюкзак! И вот она куча. И коробка этого компутерщика тут же! Ладно, отходим, отходим быстрее. Ружье - у Дарьи Ивановны. Обрез? Да и обрез с собой. Насколько позволяет весь этот бродячий цирк, двигаемся к точке рандеву. Медленното как! А чтото изменилось - не могу понять что… А! Пуделек не гавкает. Последнее время это было фоном для всей жизни - визгливый лай. Теперь эта мелочь семенит рядом, пытается чтото нюхать, но поводок тянет неотвратимо. Черт, времени столько прошло, а мы еще и до половины дома не добрались. Быстрее! Быстрее!

Уже легче - помойка нас закрыла. Оборачиваюсь - проезд вдоль дома пустой. Там где мы устроили засаду, сыплются стекла, орут и стреляют. Но орут както не воинственно, скорее испуганно. Вообщето по тактике они бы должны группу с другой стороны дома отправить - в обход направить, нам в тыл… Тут радуюсь, что мы уже за помойкой - изза угла дома выкатывается группа голов в пятнадцать сторонников лозунга «Кито нЭ с намы - тот пад намы!» и шустрым галопом несется туда, откуда мы явились только что.

Успеваю перехватить поднимаемое Дарьей Ивановной ружье - нас не видели - Бог в помочь! Бегите ребята, вы еще успеете захватить Мир. Удачи, Брейны и Пинки, старайтесь! С такими боевыми навыками, гопота деревенская, вы тут много наворочаете.

Наша вторая спутница на грани обморока. Парень тоже чуть жив. Ну да - настоящий компьютерщик. В «Линейке» небось, паладин или героический эльф, рубит врагов в капусту направо - налево - а тут веселуха куда как веселее… Кровьто небось вживую впервые видел. Но рассиживаться нам некогда - сейчас иерои возьмут штурмом пустую квартиру и рассыплются по окрестностям. Двигаем дальше, но пройти далеко не успеваем - Саша сверкая свежеободранным боком осаживает железного коня рядом. Погрузка и посадка носит такой же истерический характер, как и погрузка продуктов ночью, но только это уже крупногабаритно. В итоге багажник забит под завязку, а пассажиров на заднем сидении не видно под горой вещей. Трогаемся задом, потом Саша не без изящества разворачивается на пятачке и пропрыгав по ямам внутриквартальных дорожек выскакиваем на Дунайский. Почти выскакиваем, потому что тут нам на капот кидается та самая «Мисс Совершенство» но с уже квадратными от ужаса глазами. Машина суется носом - тормозит Саша от души. Деваха видимо утратила способность изъясняться членораздельно, от ее высокомерия и следа не осталось. Как и от курточки. Тычет пальцами в сторону ближайшего подъезда и дергает дверцу с моей стороны. А, вон в чем дело - зомбак. У, да не один, еще двое сзади. И шустрые, заразы. Ничего не остается, как открыть дверцу и получить на коленки эту дуреху. Саша неодобрительно смотрит на помятый капот. Птичка - невеличка толстожопая. Однако едем. В центр машин идет мало. А вот из центра прут потоком. Это особенно заметно на путепроводе. Но нам как раз практически в центр. Руки перестают трястись, но заряжать магазин, как собирался невозможно. Девка вроде б и не высокая, не крупная, а придавила серьезно. И колотит ее…

Прошу Сашу ехать помедленнее - нам торопиться некуда, а посмотреть что творится - очень важно. Признаки все больше не то что плохие - омерзительные. Сразу видно не меньше десятка дымных столбов. В городе пожары и их некому тушить. Милиция на улицах есть, но ведет она себя както странно. В двух местах попадаются патрули сопляков, на которых форма сидит как на корове седло - военнослужащие срочной службы из «Голубой дивизии». Никакого оружия не вижу - зато у них противогазные сумки и дубинки. И совершенно растерянный вид. Прэлэстно! На перекрестке с улицей Орджоникидзе косо завалившись рылом с мостовой стоит патрульная девятка с настежь распахнутыми дверцами - никого рядом. Не помню, чтоб менты вот так бросали машины. Зато есть зомби. Не так чтоб много, но глаз их уже схватывает быстро - и количество их ужасает. Здесь, в Московском районе новостройки, места много. Можно удрать - а вот если в старом городе та же частота, там совсем худо. А чем ближе к центру - тем больше зомбаков. И мне кажется - они двигаются вместе с нами - в центр города. Людей мало, куда меньше, чем мертвецов. Машины только напоминают мирное время - да и то - постоянно попадаются битые и брошенные тачки, которые грубо спихнуты с дороги. И на дороге то и дело - битое стекло, желтые и красные куски поворотников и стопов и очень характерные участки - с пластиковым крошевом и слоем грязи, который ссыпается с брюха машины при ударе. Аварий было много - и дорогу никто не убирал.

- Куда вы меня везете? - вдруг оживает деваха. Ее еще слегка колотит, но вроде пришла в себя.

- В «Смольный». Мы обычно в это время обедаем с губернатором, но изза тебя припозднились. Придется остаться без десерта.

Она всетаки дура. Минуты две переваривает сказанное, потом неуверенно спрашивает: «Прикол, да?»

Нет, не прикол. Нас только в «Смольном» и не хватало. А кстати - что с управлением городом? С одной стороны - вроде как в городе постреливают, но вот кто? Милиционеры скорее заняты охраной себя, чем наведением порядка. Порядкато не видно. Светофоры частью уже не горят. Частью мигают желтым. Минимум пять магазинов, попавшихся по дороге, обнесены - причем грубо и нагло - разбиты витрины, у булочной в грязи раздавленные батоны, стеклянное крошево.

Кто может - улепетывает на машинах прочь из города. Но я вижу людей в окнах - многие смотрят на улицы, ждут чегото, наверно помощи. Но помощь оказывать некому. Полнокровных частей - с бронетехникой, строевыми солдатами под Санкт Петербургом нет. Есть куча кадрированных частей. Что они из себя представляют говорит то, что на армейском жаргоне их величают кастрированными - горстка офицеров и прапорщиков и склады с имуществом советского производства. Да если б и были тут мальчишки срочной службы - много б от них было б проку. Это трудно - стрелять по людям. А когда поймут для чего стрелять необходимо - для большинства уже поздно будет.

- Так прикалываешься, верно?

- Ну а самато думать умеешь? Едем по своим делам. А вот ты нам на капот свалилась, помяла кстати. И что прикажешь с тобой делать?

- Домой меня отвезите!

- И где живешь?

- На Ивановской. Рядом с Ломоносовской.

- Ого! Это ж строго обратно, да еще и с походом. Ты чего раньше ждала?

- Ну вы ж на тачке, это пятнадцать минут езды!

- Ты шашечки на машине видишь? Нет? Правильно. Потому что это не такси. И времени тебя катать нет.

- Жлобье! Высадите меня здесь!

- Да с удовольствием! Нам дурных не надо, мы и сами на загляденье дурные - токо вот на метро ехать не рекомендую, частника лови.

- А почему это на метро нельзя?

- Когда милые упыри гнались за тобой по двору, тебе было куда бежать. А в метро - как считаешь - подвернется дежурный «Логан»? Саша, притормози у ближайшего зомби, девушка хочет продолжить общение не со жлобами!

- Этот сгодится? - мрачно спрашивает водитель, действительно притормаживая напротив вяло плетущегося бомжа. Сначала я не могу понять - это живой бомж или уже дохлый - грязен он сильно и морды синяковая. Но вот он поворачивает к нам харю, видны становятся его глазки и сомнения исчезают. Саша оглядывается, но зомбак поблизости один и открыв дверцу, водитель окликает труп ходячий:

- Эй, гражданин. Тут с вами девушка познакомиться желает!