Зов крови

Хиндрик снова кивнул.

— Да, мы все будем ехать подобным образом. Райнт и Аннеке приедут на вокзал и позаботятся о том, чтобы нас всех надежно погрузили и никто не мешал нам во время поездки.

Он направился к двери.

— Поторопитесь. Нам нужно выехать вовремя.

Алиса сразу же начала паковать вещи. В первую очередь она запихнула газеты, которые насобирала за прошлые ночи, потом свои самые важные книги: «Путешествие к центру Земли» и «Вокруг света за 80 дней» Жюля Верна, томик с историями Эдгара Аллана По, романы «Франкенштейн» Мэри Уолстонкрафт Шелли и «Едгин» Сэмюэля Батлера. Признаться, последняя книга нравилась ей меньше всего. Неужели можно быть таким пессимистом, особенно учитывая невероятные открытия и изобретения, которые люди делали год за годом?

— Ты действительно рада этой поездке? — стал возмущаться ее брат, стоявший со скрещенными руками перед своим пустым ящиком. — Ведь нам придется ходить в школу! Это тебе совсем ни о чем не говорит? Я слышал, как о школе рассказывали человеческие дети. Я знаю, что это значит. Нужно будет зубрить тексты, тихо сидеть, а еще получать удары палкой и стоять в углу. Наша свобода закончилась! И ты еще радуешься этому? Иногда я сомневаюсь, есть ли у женщин ум вообще.

Из предосторожности он немного отпрянул назад, но его сестра была слишком занята укладыванием в свой ящик пакета с одеждой и возней с узлом, который был перевязан веревками и подозрительно гремел.

— А что у тебя там? — спросил Таммо.

— Ничего, что касалось бы тебя, — ответила сестра и захлопнула крышку.

— Наверное, снова какой-нибудь бесполезный хлам людей, — презрительно произнес Таммо и скривил губы.

— О, он окажется не таким уж и бесполезным, — ответила Алиса и похлопала рукой по ящику. — В этом я абсолютно уверена.

На вокзале, скрытый от всех в тени, стоял мужчина и наблюдал за тем, как служащие железной дороги погружали в вагон несколько продолговатых ящиков. Эти деревянные ящики были почти два метра в длину и весили немало, судя по стонам грузчиков. Выполнение работы контролировала пара, мужчина и женщина. Модно одетые в неброские темные тона, они старались держаться подальше от газовых фонарей вокзальной платформы, но даже несмотря на это, он увидел, что их лица были неестественно бледными, а их телам не хватало теплой ауры людей.

Мужчина стоял абсолютно неподвижно, он даже ни разу не моргнул, когда следил за происходящим на платформе. Лишь однажды он поправил свою длинную черную накидку, и в этот момент на его пальце блеснуло кольцо в форме золотой ящерицы с глазами из изумрудов. Потом он снова слился с черной тенью.

Проводник в голубой униформе подошел к двум незнакомцам, стоявшим возле вагона, и они стали говорить о чем-то. Его золотые пуговицы поблескивали в свете фонарей. В завершение он кивнул им и закрыл тяжелую железную дверь. Служащие пошли на погрузку следующего вагона. А женщина, прикоснувшись ладонью к металлической двери, опустила голову и закрыла глаза, словно вела с кем-то немой диалог. Ее глаза были пленительного голубого цвета. Вообще-то, незнакомец стоял слишком далеко, чтобы разглядеть такую деталь, но он знал это. Когда она снова подняла веки, ее взгляд скользнул по навесу, в тени которого он стоял уже более двух часов. Ее спутник повернулся к ней и сказал что-то. Она еще несколько мгновений пристально вглядывалась в темноту, потом пожала плечами и отправилась вслед за проводником вагона и своим спутником в центральный зал вокзала.

Мужчина так и остался стоять в тени. Он увидел, как отсортировали и подцепили другие вагоны, как вокзальные служащие подвезли тележки и телеги с решетчатыми боковыми стенками и стали погружать в вагоны мешки и ящики. Потом подъехал главный паровоз и к нему подцепили все вагоны. Потеющие от тяжелой работы мужчины принялись загружать уголь в тендер. Мужчина в тени содрогнулся. Казалось, он впервые заволновался. Платформу осветили огни паровоза, когда истопник стал забрасывать лопатой уголь в топку. В паровом котле зашипело, после чего колеса медленно пришли в движение. Поезд выехал и остановился перед зданием вокзала, чтобы пассажиры могли подняться в вагоны по металлическим лестничкам. Наконец посадка закончилась. Около полуночи пробил колокол, машинист локомотива дернул за шнур и пронзительный свист прорезал ночь. Два истопника, согнувшись, взялись за работу, забрасывая все больше угля в топку, и из котла пошло еще больше пара. Машинист локомотива высунулся из окна и поднял вверх большой палец, а управляющий вокзала повторил его жест. Закрылась последняя дверь, после чего поезд тронулся с рывком.

Он стал быстро набирать скорость и отъехал от вокзала, оставив после себя лишь облако из пара и сажи, которое еще какое-то время витало над поблескивающими рельсами. Уже издалека послышался еще один свист, и на вокзале наконец воцарилась обычная тишина ночи. Незнакомец в тени подождал еще немного, пока на платформе не потушили фонари, затем покинул укрытие, пересек вокзал и вышел на улицу. После этого он вроде как бесцельно бродил по городу. Пару раз он подходил близко к газовому фонарю, и тот на мгновение освещал лицо с аристократическими чертами. Его большое тело было почти полностью закутано в широкий плащ. Внимательный наблюдатель заметил бы, что у этого мужчины нет тени. Но, кроме него, на улицах все равно больше никого не было.

Локомотив пронзительно просвистел. Потом пришли в движение колеса. По телу Алисы прокатилась вибрация, которая почти сразу превратилась в ощутимую тряску. Она лежала в ящике на спине, сложив руки на груди и закрыв глаза, но, несмотря на это, не спала. Уже скоро колеса стали вращаться еще быстрее и тряска немного уменьшилась. Через какое-то время установился размеренный ритм стука колес, который прерывался лишь коротким грохотом на стыке двух рельсов. Некоторое время Алиса пыталась сосредоточиться только на этих звуках. «Мы едем в Рим, мы едем в Рим», — словно говорили ей рельсы и делали особенно радостное ударение на слове «Рим» при каждом стыке. Собственно, эта размеренность должна была усыплять, но Алиса пребывала в состоянии такого радостного возбуждения, что ей было тяжело лежать, сохраняя спокойствие. У нее возникло ощущение, будто ей не хватало воздуха. Хотя, конечно, это был вздор. Вампиры дышали по привычке, а не по необходимости. Тем не менее она чувствовала себя запертой и, если бы у нее была возможность, с удовольствием открыла бы крышку. Но Хиндрик тщательно забил ящик гвоздями.

Алиса почувствовала, как поезд ускорил ход. Они точно уже выехали из города и теперь мчались по широким просторам. Она попыталась представить себе, как мимо проносятся пастбища и леса, освещаемые лунным светом. Как ей хотелось увидеть все это собственными глазами! Сидеть в удобном купе, высовывать голову из окна, чтобы волосы развевались от ночного ветра. Вместо этого ей оставалось лишь слушать звуки и запахи, ощущать и пытаться отгадать, где они сейчас находятся.

Утро постепенно приближалось, и поезд уже пару раз останавливался на станциях. Она даже почувствовала запах нескольких людей, которые проходили мимо ее закрытого вагона. Потом поезд продолжил путь. Когда он остановился в следующий раз, Алиса поняла, что их вагон отцепили. Когда же они снова тронутся? Время шло, ночь заканчивалась. Близость солнца становилась все ощутимее. Тело Алисы потяжелело, и вскоре она почувствовала усталость и впала в глубокий сон, похожий на смерть, как у всех вампиров.

Когда Алиса проснулась вечером, поезд снова двигался. Он ехал медленно, и она догадалась, что сейчас они поднимались в гору. Она больше не могла справиться с беспокойством, а любопытство, как известно, хуже неутоленного голода. И, кроме того, ей хотелось двигаться! Алиса стала рыться в узле, который спрятала в своем ящике.

«Бесполезный хлам людей», — сказал Таммо. Ну, сейчас он ей очень даже пригодится! Девочка нащупала холодную металлическую поверхность инструментов, которые она раздобыла во время одного из своих ночных походов на верфь. Молоток, кусачки, ломик и широкий клин. Это обязательно должно помочь! Стараясь шуметь как можно меньше, Алиса занялась гвоздями. Сначала инструменты все время выскальзывали из рук, так как она никак не могла приноровиться и подобраться к гвоздям. Но потом она все же вынула несколько гвоздей и смогла немного открыть крышку. Последние гвозди она легко вытащила с помощью ломика и полностью сдвинула крышку. Ее тут же встретил свежий ночной воздух.

Алиса уселась в ящике и осмотрелась. Рядом с ней стояли ящики Таммо и Серена, а еще три с их вещами. Ящики их спутников находились на некотором расстоянии от них. Алиса прислушалась, но ее ухо не уловило никаких звуков, кроме стука колес и работающего котла локомотива. Она перемахнула через край и скользнула к двери вагона. Широкая раздвижная дверь была закрыта с той стороны не только на замок, но и дополнительно на засов. Однако узкую дверь в переднем конце вагона ей, скорее всего, удастся открыть… с помощью правильного инструмента! Она поспешила назад, к своему ящику, и достала из узла два тонких железных штифта.

— Алиса? Это ты? — послышался голос Таммо, приглушенный ящиком.

Она замерла у ящика брата.

— Что ты делаешь? Отвечай! Я чувствую тебя!

— Да, это я, — тихо сказала она и провела пальцами по дереву.

Он постучал по внутренней стороне крышки.

— Как ты выбралась? Я здесь застрял! Они что, забыли заколотить гвоздями твой ящик?

— Нет, не забыли, — ответила Алиса, с большим трудом сдерживая смех. — Я была запечатана так же тщательно, как и ты.

— И как же ты тогда выбралась?

— Этого я тебе не скажу. Но могу дать подсказку. Это связано с «хламом людей», который ты так низко оцениваешь.

— И что ты собралась делать?

— Хочу посмотреть, где мы. И лежи тихо! А то другие услышат тебя.

— Я буду молчать только в том случае, если ты выпустишь меня, — ноющим голосом произнес Таммо.

— Забудь! Ты остаешься в своем ящике. Это слишком опасно. Что ты себе думаешь? Я не хочу быть ответственной за то, что ты будешь ходить где-то в поезде посреди пассажиров или вообще вылезешь на крышу. Я не смогу простить себе, что подвергла тебя такому искушению. Однако я… именно это сейчас и сделаю. Ночной ветер в лицо. Это звучит так заманчиво!

— Будь ты проклята! — рассердился Таммо и еще раз стукнул по крышке.

— Спи мирно, маленький братик, не напрягайся. Тебе еще понадобятся силы, когда мы прибудем к цели.

Алиса закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, и поспешила к узкой двери. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы открыть замок. Встречный поток воздуха разметал волосы, которые выбились из прически. Алиса вышла на платформу и посмотрела на крышу вагона. Один шаг на перила — и она смогла бы ухватиться за край крыши. Хороший размах. И это не было проблемой — вернее, это не было бы проблемой, если бы на ней были штаны и рубашка. Алиса посмотрела на свое несколько измятое платье и молча выругалась. В нем она не сможет даже ногу поднять, чтобы взобраться на перила и при этом не порвать юбок.

Недолго думая, она вернулась в вагон, расстегнула бесчисленное множество пуговиц на кирасе, развязала ленты и расстегнула крючки, после чего смогла наконец снять платье вместе с двумя длинными юбками. Алиса небрежно бросила свой наряд на дно ящика. За ним последовали и туфли. Босиком и в одной широкой сорочке, доходящей до икр, она взобралась на перила и без труда вскарабкалась на крышу поезда.

Если между вагонами было очень ветрено, то здесь, наверху, царил настоящий ураган. И это было так чудесно! Она закружилась, осматривая все вокруг. Сначала она увидела только очень много высоких елей. Локомотив с трудом поднимался вверх по склону горы, но потом бор остался позади. Алиса села скрестив ноги и с безграничным удивлением огляделась по сторонам. Сейчас колея шла совсем близко к отвесной скале, которая, казалось, поднималась к самому небу. Где-то в ущелье шумел водопад. С другой стороны открывался бескрайний вид на альпийские пастбища с мягкой травой, на которых, несмотря на позднее время, еще стояла пара коров. Луна вышла из-за облаков, осветив верхушки гор. Некоторые были даже покрыты снегом. В свете луны снег блестел так, словно был усеян бриллиантами. У Алисы невольно вырвался восхищенный возглас. Она и подумать не могла, что вершины Альп такие высокие и красивые! Воздух здесь пах совсем иначе, чем морской воздух дома. Запах Гамбурга менялся в зависимости от приливов и отливов: то он был тяжелым и вонял гнилой рыбой, то снова становился соленым и свежим. Когда ветер утихал, вокруг пахло дымом из печных труб, рыбьим жиром, смолой или газовыми фонарями в переулках — и, конечно же, большим скоплением людей.

Здесь, в горах, воздух был холодным и чистым. Алиса вдыхала запах мокрых скал, мха и лишайников. Альпийские луга добавляли ему пряную нотку трав. Единственными теплокровными, которых она почувствовала, были коровы и пара коз.

Пронзительный свист локомотива прорезал ночь. Алиса повернулась на звук. Над локомотивом поднялось маленькое облако пара. Когда же оно рассеялось и больше ничто не заслоняло ей поля зрения, она невольно вскрикнула от увиденного ужаса. Прямо на них неслась скала. Они же разобьются!

Потом она заметила черный портал, в котором исчез локомотив. Не раздумывая ни секунды, Алиса легла плашмя на живот, и гора тут же поглотила их. Девочка почувствовала горячий пар на лице, и снова ей показалось, что она могла задохнуться. Машинист дал сигнал, который многократно усилился от стен туннеля и превратился в такой оглушительный визг, что он еще несколько минут стоял у нее в ушах. В то же мгновение они выехали из туннеля.

Алиса со стоном села и замерла. Она почувствовала его присутствие, но не повернулась к нему. Конечно, она могла бы проигнорировать его, но знала, что это не поможет. Он не растворился в тумане, а подошел к ней и присел на корточки, педантично следя за тем, чтобы не запачкать свои шелковые бриджи сажей.

— Я думаю, тебе уже пора возвращаться в свой ящик, — спокойно произнес он, и по его тону совершенно нельзя было понять, какое у него настроение на самом деле.

Был ли он сердит? По-настоящему зол? Или всего лишь забавлялся? Возможно, последнее предположение было более верным, так как она, повернувшись, увидела, что Хиндрик смеется.

— Что такое? — рассердилась Алиса.

— Ты произведешь просто превосходное впечатление, когда мы прибудем в Рим!

— Почему?

Алиса осмотрела себя. Ее сорочка была вся в саже, а значит, и лицо должно быть таким же. Хиндрик провел указательным пальцем по ее щеке, и она ошеломленно уставилась на черный палец, а потом громко рассмеялась.

— О нет, теперь у меня будут проблемы.

Хиндрик кивнул.

— Да, посмотрим, что еще можно спасти.

— Это Таммо пустил тебя по моему следу?

Хиндрик покачал головой.

— Нет, в этом не было необходимости. Мы ведь тоже не глухие. Госпожа Элина поручила мне привести тебя назад.

Алиса закрыла лицо еще более грязными руками и тихо застонала.

— Мне кажется, она не очень сердита на тебя. Но теперь давай спускаться.

Алиса капризно надула губы.

— Ах, нет! Ты только посмотри вокруг! Разве здесь не чудесно? Что мне лежать там, в своем ящике? Еще почти вся ночь впереди — и я все равно уже грязная. Хуже просто быть не может.

Хиндрик вздохнул.

— Да, можно и так сказать. И я согласен с тобой. Пейзаж — восхитительный. Я тоже еще никогда не видел таких высоких, покрытых снегом горных вершин.

Хиндрик замолчал. Казалось, он уже и забыл, что требовал от нее возвращения в вагон. Они стояли рядом на крыше вагона и смотрели на вершины горного перевала, к которым неспешно приближался поезд.

— Это перевал Бреннер? — спросила Алиса.

Он кивнул.

— Да, это единственный перевал в Альпах, который можно пересечь на поезде. Есть еще один новый путь из Вены, по перевалу Земмеринг, но там дюжины туннелей и под горой нужно проехать полтора километра. Чудо техники!

Алиса с удивлением посмотрела на него. Хиндрик усмехнулся.

— Не только ты интересуешься последними изобретениями людей. Должен признаться, твои газеты временами бывают очень увлекательными.

Алиса кивнула.

— Да, это так. Мне будет не хватать этого в Риме. Хоть я уже немного знаю английский и французский, но итальянский мне совсем незнаком.

— Насколько я тебя знаю, ты и его быстро выучишь. К тому же мне сложно представить, что у тебя еще будет оставаться время на скуку после ночных лекций в школе.

— Будем надеяться, — ответила она с такой трагичностью в голосе, что старший вампир рассмеялся.

— Ладно, а теперь пора идти. Надо подумать, как привести тебя в более-менее нормальное состояние, чтобы нас не приняли в Риме за варваров.

Алиса скорчила гримасу, но последовала за ним в вагон. Сорочку она сможет постирать только в Риме, а лицо и руки Хиндрик кое-как вытер. Потом он помог ей расчесать волосы и сделать новую прическу.

— Как я выгляжу? — спросила Алиса и снова пожалела о том, что не могла проверить свое отображение в зеркале, как это делали люди.

Это спасло бы ее прежде всего от ежедневной борьбы с волосами.

— Довольно терпимо, — сказал Хиндрик и слегка ущипнул девочку за щеку. — А теперь в ящик. Я снова забью его гвоздями, и, пожалуйста, больше не используй своих инструментов.

— Посмотрим, — пробормотала Алиса и улеглась на ложе. Тут Хиндрик требовательно протянул к ней руку.

— Тогда я вынужден забрать их у тебя.

— О нет! — На ее лице появилось выражение ужаса. — Ты не можешь этого сделать!

— Почему, могу. Госпожа Элина наделила меня широкими полномочиями!

— Ну хорошо, я обещаю, что больше не воспользуюсь своими инструментами до самого Рима, — быстро произнесла Алиса и затолкала свои сокровища под подушку.

Хиндрик не стал настаивать, закрыл крышку и забил пару гвоздей. Потом он направился к своему ящику.

Вскоре в вагоне восстановилась полная тишина. Алиса вновь прислушалась к размеренному ритму колес, которые с каждым ударом хоть и немного, но неумолимо приближали их к Риму.

ЗОЛОТОЙ ДОМ НЕРОНА

Вечернее небо над Римом постепенно гасло, превращаясь из розовато-красного в темно-фиолетовое. Еще на несколько мгновений горизонт над морем ярко засиял, после чего поблек и ночь накинула тень на Вечный город.

Какое-то время в каменных комнатах под руинами терм эпохи царя Траяна царила тишина. В западном крыле у стены рядами стояли каменные гробы. Мраморные крышки некоторых блестели гладкой поверхностью, но почти все остальные были украшены искусными рельефами и позолоченными надписями. Внезапно раздался скрежет. Простая надгробная плита начала отодвигаться в сторону, пока не образовалась щель шириной в ладонь. Затем из саркофага появились короткие белые пальцы с обгрызенными ногтями и замерли на мгновение. Раздался стон, отразившийся эхом от каменных стен. Потом рука уперлась в каменную крышку и рывком отодвинула ее в сторону. После этого из гроба поднялся вампир. Он пробормотал пару итальянских проклятий и глубоко вдохнул влажный воздух старых стен, которым было уже почти две тысячи лет. Теперь скрежет послышался и из других помещений. Наступала новая ночь.

Лучиано от души зевнул и пригладил пальцами черные волосы, которые торчали у него на голове, словно иголки на ежике. Лицо вампира было круглым, как и его довольно упитанное тело.

— Франческо, где ты? Проклятие, как же мне надоело самому отодвигать эту тяжелую плиту! Зачем ты мне вообще нужен, если тебя никогда нет рядом?

Этот возмущенный вопрос остался без ответа, но где-то далеко послышались шаги. Лучиано повернул голову, насколько это позволяла ему коротковатая шея, и прислушался. Неужели прибыли гости? Он мгновенно позабыл о своем гневе на недобросовестного слугу. С неожиданным проворством для своих габаритов он вылез из гроба и так сильно толкнул плиту, что она отодвинулась еще немного и сползла на пьедестал, на котором стоял гроб. Но кого это сейчас волновало? Франческо потом поправит плиту. Лучиано пожал плечами и поспешил разгладить свою помятую одежду. На нем были коричневые брюки и зеленый сюртук, из-под которого выглядывали красный жилет с рисунком и желтый галстук. Как и большинство членов семьи Носферас, Лучиано любил сочные цвета и постоянно испытывал неутолимую жажду! Однако его слуга был, как всегда, неуловим, и Лучиано пришлось бежать в зал с золотым потолком, чтобы выпить там крови и заглушить невыносимую тянущую боль в челюсти.

— Гости уже прибыли? — спросил он у такой же упитанной седовласой женщины, служанки, простая серая одежда которой выдавала в ней нечистокровную.

Цита покачала головой.

— Нет, я не слышала, чтобы экипажи возвращались. В них запрягли лошадей еще до заката солнца, и, как только погас последний луч, они тут же отправились на вокзал.

В этот момент вошла молодая женщина с младенцем на руках. Лучиано просиял. Все любили веселую милую Рафаэлу, которая несколько лет назад пришла в этот дом вместе с Цитой и взяла на себя задачу кормить вечно голодного младенца, которого сделала для себя Мелита, кузина графа Клаудио, после того как по истечении долгих лет ей так и не удалось родить самой. Через пять лет ей надоело заботиться о маленьком мучителе, и она стала все чаще поручать его заботливой Рафаэле.

Лучиано обменялся парой шутливых фраз со служанкой, после чего снова повернулся к Ците.

— Ты не знаешь, куда подевался Франческо? — спросил он.

При этом он выпрямился во весь рост и сделал мрачное выражение лица, чтобы тем самым показать недовольство своим слугой, но, по крайней мере, на Циту это совсем не подействовало. Она улыбнулась и пригладила его торчавшие во все стороны волосы.

— Граф Клаудио позвал Франческо, чтобы он поехал на вокзал. Ты уже насытился, мой дорогой?