Зов крови

— Оставь свои грязные мысли при себе! — сердито крикнул Лучиано.

Естественно, Алиса, Иви и даже Сеймоур смотрели на них и внимательно следили за каждым словом.

Лучиано опасно зарычал, но венский вампир только язвительно рассмеялся.

— Это твои грязные мысли, не мои.

Лучиано почувствовал, как по его телу волнами прокатился огонь, а глаза застлала красная пелена. Он сейчас нападет на него, вгрызется в глотку, вопьется когтями в его шею и расцарапает красивое высокомерное лицо!

Но тут ему на плечо легла рука. Холодная и успокаивающая. Он опустил взгляд на белые, тонкие пальцы с чистыми ногтями.

— Тебе не нужно продолжать, Франц Леопольд. Я знаю мысли Лучиано и не считаю их грязными!

Это, наверное, было еще хуже, чем все, что мог сообщить Франц Леопольд. Тогда у Лучиано, по крайней мере, оставалась бы возможность отговорки, что все сказанное рождено лишь злой фантазией Франца Леопольда! Но теперь ему лучше было провалиться сквозь каменный пол церкви.

— Ах, так! Твой тайный почитатель снискал милость в твоих глазах. Но тогда ты можешь отблагодарить его за внимание к твоей особе!

И пока еще никто не догадался, что он собрался сделать, Франц Леопольд вытащил маленький нож и отрезал одну серебряную прядь Иви. Он свернул ее в локон, затем склонился в поклоне перед Лучиано.

— Вот символ твоей возлюбленной. Береги его и всегда носи у сердца.

Ошеломленный Лучиано уставился на серебряный локон и поэтому не сразу заметил, как изменилась сама Иви. До сих пор ее лицо, как и всегда, было невозмутимо дружелюбным, чуть расслабленным, глаза сияли, а на губах играла тонкая улыбка. Теперь же в ее взгляде появилась паника, лицо исказилось в немом крике. Она закрыла рот руками и, потрясенная, замерла. Сеймоур зарычал и хотел схватить Франца Леопольда, который быстро опустил локон в руку Лучиано.

Алиса и Франц Леопольд тоже посмотрели на Иви, ничего не понимая. Никто не ожидал такой реакции.

— Иви, что с тобой такое? Ну, успокойся. Он хотел лишь немного подразнить тебя. Волосы снова отрастут.

Алиса хотела положить руку на плечо подруги, но Иви отшатнулась от нее и забилась в истерике. Она затрясла головой так сильно, что волосы поднялись в воздух.

— Нет! — воскликнула она. — О нет!

— Иви, он сделал тебе больно? Скажи, что с тобой?

Но Иви не ответила. Она развернулась и побежала через неф прочь от них. Сеймоур завыл, подскочил к двери и открыл ее, навалившись телом. Потом Иви и Сеймоур исчезли в ночи. Три юных вампира смотрели друг на друга с открытыми ртами. Что же на нее нашло?

Это захотел узнать и профессор, который поспешил к ним из хора, скрипя своими туфлями. Другие ученики тоже с любопытством уставились на троицу.

— Что здесь произошло?

Ругуччио окинул их пронзительным взглядом своих черных глаз и при этом слегка наклонил голову, отчего еще больше обозначился его двойной подбородок.

— Мы точно и сами не знаем, — осторожно сказал Лучиано, спрятав локон Иви в карман брюк.

— Она просто потеряла самообладание, — добавила Алиса.

— Давайте я поищу ее, — предложил Мэрвин.

Профессор покачал головой.

— Нет, вы все остаетесь здесь и заканчиваете свои упражнения.

Вместо него он послал за девочкой двух теней, Франческо и Хиндрика. Они должны были позаботиться о том, чтобы Иви в целости и сохранности добралась до Золотого дома. Обо всем другом можно будет позаботиться позже.

После этого синьор Ругуччио подозвал к себе учеников, оборвав тем самым перешептывания, вызванные необъяснимым поведением ирландки.

— Подходите все сюда. Я хочу показать вам кое-что. Посмотрите внимательно на вон те каменные плиты. В них можно заметить углубления. Это отпечатки колен Петра и Павла. Согласно легенде Симон-чародей попытался доказать двум апостолам свое превосходство, подняв себя в воздух. Петр и Павел пали на колени на эти плиты и стали молить Бога, чтобы тот подал им знак. И Бог сделал это, сбросив Симона с небес. Вот такая занимательная история о святых.

Некоторые ученики рассмеялись, другие с недоверием посматривали на безобидно выглядевшие плиты.

— Так, а теперь я хочу, чтобы вперед вышел один доброволец и, хорошо рассмотрев святой предмет, сказал нам, какова его сила.

Юные вампиры сразу перевели взгляд на своды нефа, поверхность каменных плит, различные предметы в церкви, — лишь бы не смотреть на профессора.

Наконец вперед вышел Маурицио:

— Я сделаю это. Никто не сможет выдержать такое.

Но Ругуччио остановил его:

— Спасибо, но мне больше хотелось бы, чтобы это был тот, кто не играл здесь уже бесчисленное множество раз.

Лучиано почувствовал облегчение и расслабился. Значит, он тоже выбывал из игры. Маурицио пожал плечами и выглядел даже немного разочарованным.

Синьор Ругуччио еще раз обвел учеников своими маленькими темными глазами.

— Как насчет того, чтобы свои силы попробовала Ровена?

Малколм тут же встал рядом с ней, словно хотел защитить маленькую девочку, но, тем не менее, промолчал. Лучиано услышал, что она тихо напевала.

— Ровена?

— О да, что такое? — Она наморщила свой нос в веснушках. — Я должна исследовать отпечатки колен? С удовольствием, профессор.

Ровена решительно направилась к плитам, все еще тихо напевая себе под нос. Другие ученики затаили дыхание. Вот-вот что-то произойдет! Ей лучше бы замедлить шаг, иначе ее лицо исказится от боли. Но ничего из того, что все они ожидали, не произошло. Ровена подошла к плите, опустилась рядом с ней и погладила углубления. Потом девочка вопросительно посмотрела на профессора Ругуччио.

— Что дальше, синьор?

— Это ты скажи мне.

— Ничего, я ничего не чувствую. Только старую неровную поверхность плиты.

— И какой вывод ты делаешь из этого?

Ровена встала, отряхнув пыль со своей простой твидовой юбки.

— Это были не апостолы — или они вообще не были святыми!

Она презрительно фыркнула и снова подошла к Малколму, который, судя по его виду, испытал явное облегчение.

— Петр и Павел были святыми, это подтверждают другие реликвии, фрески и статуи, но Ровена права в первом предположении: апостолы не преклоняли свои колени на эти плиты. Эти отпечатки не принадлежат им!

Вскоре после этого упражнения профессор закончил лекцию и повел учеников через мрачные руины Римского Форума. Это место когда-то было политическим сердцем Рима, а сейчас превратилось в заросший бурьяном пустырь с отдельными фрагментами колонн и разваливающихся фигур. На большой триумфальной арке Тита тоже рос редкий кустарник. Днем на этом поле паслись коровы и козы, а ночью их загоняли в маленькие загородки. Животные пугливо жались друг к другу, чувствуя, как мимо их ограды бесшумно проходили вампиры. Профессор показал им базилику Максентия, которая когда-то давно точно была впечатляющим строением.

— Я уже снова проголодался, — вздохнул Маурицио, остановившись на небольшом расстоянии от пары коз.

— Нет, пойдем, — прошипел Лучиано и потащил кузена дальше, хотя был вынужден согласиться с ним.

Лучиано тоже не отказался бы сейчас от чаши с кровью. Он с трудом подавил вздох. Носферас всегда пили больше, чем другие. И это, к сожалению, было сразу заметно по ним.

С некоторой завистью он посмотрел на стройные тела перед собой, движения которых были полны грации. Он никогда не станет таким. Ему стало очень грустно. Он еще не знал таких мыслей и чувств, пока в Риме не появились другие. А теперь ему вдруг тоже захотелось быть красивым, элегантным и, может, даже обожаемым.

Тут он почувствовал взгляд на своем лице. Слишком поздно!

— Толстячок, ты же это несерьезно, не правда ли? — Франц Леопольд злорадно усмехнулся.

— Ты ведь не думаешь, что такое создание потратит на тебя хоть одну мысль? Да она сможет использовать тебя разве что в роли тени, которая будет носить ей сумку. Но, судя по твоим ощущениям, ты был бы доволен и тем, чтобы с тобой обращались как со слугой, лишь бы оставаться рядом с ней.

— Может быть, она и не особого мнения обо мне, — прошипел в ответ Лучиано. — Тебя же в любом случае она считает отвратительным, каким бы красивым ты ни был. И она никогда не будет чувствовать к тебе ничего, кроме презрения!

Франц Леопольд немного приподнял брови.

— Ты так уверен? А я прочитал в ее мыслях совсем другое.

Весь оставшийся путь домой Лучиано чувствовал себя пустым и жалким, и причиной тому была не жажда крови. Да, он совершенно забыл про голод. Он нащупал в кармане локон Иви, и на сердце стало еще тяжелее.

Едва они зашли в Золотой дом, Алиса поспешила в спальню. Она почувствовала несказанное облегчение, увидев подругу, которая сидела на краю своего саркофага. Сеймоур преданно лежал у ее ног.

— Я так рада, что с тобой ничего не случилось, — сказала она и села рядом с ирландской вампиршей.

Иви закрыла лицо руками. Серебряные волосы упали ей на лицо. Одна прядь, спадая лишь до подбородка, была заметно короче остальных.

— Ах, Иви, что же тебя так расстроило? Я не понимаю. Франц Леопольд просто отвратительный. Но Лучиано переживет обиду. Ты постарайся забыть обо всем этом.

Иви медленно опустила руки. В ее взгляде было столько отчаяния, что Алиса даже испугалась. Она положила руку ей на плечо.

— Твои волосы все еще чудесны, а прядь скоро отрастет!

— В этом я не сомневаюсь! — с горечью воскликнула Иви.

Сеймоур подскочил и сердито зарычал, грозно оскалив клыки и ощетинившись. Иви встала, положила руку между его ушей и произнесла несколько слов по-гэльски.

— Ты права, — сказала она после паузы. — Забудем обо всем.

Когда она снова повернулась к Алисе, выражение ее лица было таким же, как и всегда, — светлым и расслабленным, словно ничто в этом мире не могло вывести ее из равновесия. Алиса заморгала и спросила себя, не ошиблась ли она в своих наблюдениях? Можно ли изменить состояние души за одно мгновение?

— Пойдем. У тебя есть еще какая-нибудь интересная книжка для меня? Я прочитала «Вокруг света за 80 дней» и хочу еще. Это было замечательно! — Иви взяла Алису под руку.

— Что, уже прочитала? Но ведь у нас почти не было времени. Если так, то ты читаешь с бешеной скоростью.

Иви отмахнулась.

— Да нет, я просто не могла заснуть.

Сеймоур завыл.

— Это, наверное, была шутка. — Алиса рассмеялась. — Только не говори, что ты не впадаешь в оцепенение на восходе солнца, как все другие.

— Поймала, — весело сказала Иви. — Я тайно читала ее на занятиях.

— Ты? Нет, никогда бы не подумала, что ты способна на такое! — Алиса в наигранном возмущении подняла палец. — Но тебе повезло, что Франц Леопольд не выдал тебя.

— Ах, он, вообще-то, совсем не такой плохой, каким пытается казаться, — вздохнув, произнесла Иви.

— Ты уверена? — Алиса с сомнением посмотрела на нее.

— Да, просто он еще об этом не знает!

СТАРЕЦ ДЖУЗЕППЕ

Когда на следующий вечер они вошли в класс, то, к своему большому удивлению, перед учительским пультом увидели старца Джузеппе на кушетке. Он поднял костлявую руку и дал знак, чтобы они занимали свои места. Конечно, в любом случае это было лучше, чем занятия у синьоров Летиции и Умберто, которых ученики между собой называли «палачами». Но Алиса почувствовала некоторое разочарование, сообразив, что сегодня упражнений по защите от церковных сил, по всей видимости, не будет.

Старый вампир откашлялся.

— Я хотел бы поговорить с вами о политике. Однако не о той политике, что у людей. — Он тихо захихикал, а потом продолжил: — Ах, какое удивление я вижу на ваших лицах! Вы спрашиваете себя, каким образом это касается вас, не так ли? Больше, чем вы думаете. Хороший политик в первую очередь внимательно изучает противника, чтобы оценить свои шансы и возможную опасность. Кого вы считаете нашим самым опасным противником?

Старец посмотрел на учеников. Некоторые пожали плечами.

— Ну, Фернанд? Как ты думаешь? — спросил Джузеппе неуклюжего юного вампира из Парижа.

Прежде чем ответить, Фернанд некоторое время задумчиво почесывал брюшко своей крысы.

— Люди, — наконец вымолвил он.

Кое-кто из одноклассников рассмеялся.

— Ты можешь объяснить, почему ты так считаешь? — поинтересовался старец.

— Но это же очевидно. Мы — охотники, а они — наши жертвы. Естественно, им это не нравится, поэтому они становятся нашими врагами. Среди них, в свою очередь, появляются охотники на вампиров, которые вооружаются и пытаются бороться с нами.

Для Фернанда это была невероятно длинная речь, и теперь он устало замолчал.

Джузеппе повернулся к симпатичной венке, сидящей рядом с ним:

— Мари Луиза, если Фернанд прав, тогда, наверное, не все люди одинаково опасны для нас, не правда ли? Но кто же наш худший враг?

— Охотники на вампиров, как уже сказал Фернанд.