Скрывая улики

– …а потом я забиваю их тебе в пасть, если ты немедленно не расскажешь мне, как продвигается наше дело.

С упорством, достойным лучшего применения, он продолжал называть эту затею «делом».

– Ах, вот ты о чем… Мне удалось вычислить преступника. Это некий господин Плюм из библиотеки, который с помощью канделябра…

Винс бросил трубку. Мы миллион раз общались с ним по телефону, и, если я когда-нибудь услышу, как он говорит «до свидания», это будет из ряда вон выходящее событие.

– Думаю, тебе будет интересно взглянуть на это, – сказала Эдна и поманила меня к экрану компьютера.

На всякий случай она никогда не выходила из программы со сводками деловых новостей. Очередное сообщение было посвящено тому, что одна из телекоммуникационных компаний разорилась и была поглощена другой, более крупной; сообщение было любезно разослано всем держателям подобных акций. Мои акции упали еще на полтора пункта.

– Спасибо за сочувствие, – сказал я.

Она улыбнулась.

– Хочешь, я сварю кофе? Это тебя взбодрит. Ты же знаешь, сейчас все постоянно пьют кофе.

Задыхаясь от желания немедленно придушить Эдну голыми руками, я покинул офис и направился к Уилли. Тот, буквально светясь от восторга, радостно меня обнял и крепко пожал руку. Неужели он тоже в курсе, что цены на мои акции упали? Однако причина его радости, как выяснилось, была совсем иной.

– Черт возьми, я только что распрощался с Кэрри!

Кэрри была одним из наших питомцев – милейшим одноглазым существом породы британский спаниель, семи лет от роду. Уилли в красках описал мне, как только что отдал ее в хорошие руки, и теперь собака будет жить на личном катере вместе с новыми «родителями» – пожилой супружеской четой.

Сознавать, что ты спас собаку и теперь вместо одинокого прозябания в приюте ее ждет новая счастливая жизнь, – величайшая радость, которая была мне хорошо знакома. Услыхав эту новость, я тотчас пришел в прекрасное расположение духа, чего не смог испортить даже коварный вопрос, который задал мне Уилли.

– Хочешь кофе? – спросил он. – У нас есть колумбийский, с ванилью, с корицей, с лесным орехом и еще три сорта без кофеина. Я заказал специальный автомат, чтобы готовить латте, но его пока еще не привезли.

Слово «латте» в его устах прозвучало особенно мерзко.

По некоторым причинам я отказался от кофе и поехал в аэропорт встречать Лори, хотя знал, что придется проторчать там в ожидании самолета не меньше двух часов. Разумеется, я был не в восторге оттого, что потерял двести тридцать семь баксов, но, с другой стороны, двумя сотнями больше – двумя сотнями меньше…

На протяжении многих лет аэропорт в Ньюарке служит монументальным воплощением амбиций жителей Нью-Йорка. Он прекрасно оборудован, но не слишком загружен, и потому самолеты садятся и улетают всегда вовремя. К тому же здесь имеется большая и удобная парковка для автомобилей. По сравнению с ним здание аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке кажется тесным сараем, где терминалы расположены без всякой системы, самолеты вечно опаздывают, а припарковаться поблизости вообще не представляется возможным. Долгое время многим умникам из Манхэттена даже в голову не приходило воспользоваться аэропортом в Ньюарке: бытовало убеждение, что по дороге на посадку можно угодить ногой в коровью лепешку. Со временем этот предрассудок несколько подзабылся, однако, если вы увидите человека, который на ходу приглядывается к собственным подошвам, можете не сомневаться: это обитатель Манхэттена.

Как коренного жителя Нью-Джерси меня не удивишь коровьей лепешкой, поэтому я вообще не смотрю себе под ноги. Хотя кроме этого заняться здесь абсолютно нечем, и приходится маяться от скуки, потому что бдительная охрана не подпускает ни к ресторану, ни к газетному стенду, ни даже к креслам. Все эти маленькие радости находятся в зоне ее пристального внимания.

До прибытия рейса из Чикаго ждать оставалось еще минут двадцать, когда зазвонил мой мобильный телефон. Я уже было обрадовался, решив, что это Лори прилетела раньше и теперь разыскивает меня. Однако звонок был от Винса.

– Ты где?

– В аэропорту Ньюарк.

– За сколько времени сможешь добраться до Истсайд-парка?

– Полагаю, вопрос риторический.

– Не понял…

– Как тебе понравится, если я скажу, что подъеду через неделю после вторника?

– Энди, ты обязательно должен быть здесь. Произошло еще одно убийство.

Разумеется, я очень сожалею, что это случилось, однако в настоящий момент я никак не мог покинуть аэропорт.

– Винс, пойми, я адвокат. Мне совершенно не обязательно лично присутствовать на месте происшествия. В любой момент я смогу взять фотографии в участке.

– Энди…

Я был непреклонен.

– Винс, я завтра прочитаю об этом в твоей газете. Дело в том, что с минуты на минуту прилетает Лори, и я должен…

Но он меня не дослушал.

– Имя жертвы – Линда Падилла.

В ту же секунду я сорвался с места.

* * *

Спустя пять минут я уже летел по трассе, оставив Лори на произвол судьбы. Убийство Линды Падилла означало настоящую катастрофу. А поскольку Куммингз находится в эпицентре событий и я являюсь его адвокатом, то должен немедленно убедиться в том, что мой клиент в этой катастрофе не пострадал.

Четыре года назад Линда Падилла занимала скромную должность чиновника в администрации штата. Будучи специалистом в области хозяйственного и налогового права, она хорошо разбиралась в том, что правильно, а что нет. И вот в один прекрасный день она решила, что тайком присваивать бюджетные деньги, выделенные на жилищное строительство, это неправильно. Разобравшись в схеме мошенничества и опасаясь, как бы дело не замяли, она пошла на крайнюю меру: выступила с громким публичным разоблачением. В результате кое-кто отправился в тюрьму, кое-кто сумел выкрутиться, что же касается самой Линды, то она проснулась знаменитой.

Суперзвезда и гроза мошенников, она, естественно, больше не хотела оставаться скромной чиновницей и решила посвятить себя правозащитной деятельности. Вдохновленные ее блестящим примером и наслышанные о ее кристальной честности, к Линде Падилла потянулись ходоки всех мастей, как государственные служащие, так и представители частного бизнеса. Каждый доверял ей свою историю, рассказывая о всякого рода должностных преступлениях и злоупотреблениях властью, а она, в свою очередь, страстно и со знанием дела доносила эти истории до широкой общественности. Нельзя сказать, чтобы власть предержащие всерьез боялись Линды Падилла, но никто не горел желанием превратиться в ее очередную мишень.

Неподкупная правозащитница сумела правильно распорядиться своей славой и неплохо преуспела в финансовом плане. Она стала одним из самых востребованных ораторов, и ходили слухи, что за одно свое выступление она берет не меньше пятидесяти тысяч долларов. Удачные инвестиции в жилищное строительство сделали ее еще богаче.

Три месяца назад Линда Падилла объявила о своем намерении в ходе следующих выборов баллотироваться на должность губернатора штата. Безграничное доверие избирателей было ей обеспечено, и опросы общественного мнения убедительно свидетельствовали о том, что у этой претендентки есть все шансы утвердиться на политическом олимпе.

Однако известие, которое сообщил мне Винс, ставило жирную точку в этой истории. Похоже, убийца вознамерился произвести настоящее землетрясение в средствах массовой информации. Я включил радио в машине и вскоре убедился, что сообщение об этом убийстве уже попало в выпуск новостей. К настоящему моменту было известно лишь то, что Линда Падилла убита и что она стала очередной жертвой серийного маньяка, который промышляет в наших краях.

До Истсайд-парка я добрался меньше чем за двадцать минут, и еще десять ушло на попытки попасть непосредственно на место происшествия. Будь я грабителем, я бы сейчас как следует разгулялся по всему Нью-Джерси: можно было не сомневаться, что буквально все полицейские штата собрались сейчас на небольшом пятачке Истсайд-парка. И хотя еще не рассвело, от света автомобильных фар и блеска мигалок было светло как днем.

По мнению полицейских, у меня не было права находиться на месте происшествия, и, чтобы решить эту проблему, мне пришлось искать знакомых из числа копов. Вскоре я увидел Винса, который говорил с одним из офицеров, указывая в мою сторону. Офицер кивнул, подошел ко мне и помог пробраться через оцепление. По дороге я поискал глазами Дэниела Куммингза, но его нигде не было видно.

– Давай сюда! – сказал Винс, хватая меня за руку и втягивая в водоворот толпы.

– Где Куммингз? – спросил я.

– С полицейскими.

– Убийца выходил с ним на связь?

– Да, можно и так сказать, – Винс издал короткий смешок.

Несколько мгновений спустя я понял, что означала эта загадочная реплика. Куммингз полулежал на стуле, в то время как санитар бинтовал его голову: на левой стороне черепа была рана.

Покончив с повязкой, санитар молча кивнул капитану Миллену. Это был тот самый коп из полицейского управления, который накануне организовал пресс-конференцию и сам же успешно ее провалил. Миллен подошел к пострадавшему и спросил:

– Итак, господин Куммингз, вам уже лучше?

Судя по всему, он не слишком-то сочувствовал раненому, потому что, не дожидаясь ответа, потребовал:

– Расскажите мне обо всем, что произошло сегодня вечером. Как можно подробнее.

Куммингз был явно не в восторге от такой перспективы.

– Капитан, я уже все рассказал офицеру. Не могли бы вы…

– Нет, не мог бы. Я намерен услышать этот рассказ именно от вас.

В этот момент я решил вмешаться и, стараясь придать голосу должную глубину и важность, сказал:

– Капитан Миллен, меня зовут Энди Карпентер, я здесь представляю господина Куммингза.

– Рад за вас.

Похоже, мои слова не произвели ровным счетом никакого впечатления.

– Совершенно очевидно, что мой клиент в настоящий момент не в состоянии отвечать на ваши вопросы.

– А Линда Падилла в настоящий момент совершенно очевидно мертва. Поэтому советую не вмешиваться, иначе я со всей очевидностью выставлю вас отсюда вон.

Обращаясь ко мне, он взял совершенно недопустимый тон, как будто я был не адвокатом, а надоедливым зевакой. Это было возмутительно, но, тем не менее, я счел нужным проглотить обиду и сделать вид, будто и в самом деле боюсь, что он меня выдворит.

Что же касается Куммингза, то он оказался достаточно здоровым, чтобы сообразить: помощи ждать неоткуда, и придется рассказывать свою историю. Звонок преступника застал его за рулем автомобиля, примерно в пятидесяти минутах езды от этого места. Маньяк сообщил ему о своем намерении убить еще одну женщину и назвал место: Истсайд-парк, возле павильона.

– Как он догадался, что вы находитесь не дома и у вас при себе этот мобильный телефон? – вмешался Миллен.

Куммингз пожал плечами:

– Могу только предположить, что сначала он пытался позвонить мне домой.

Из их разговора я понял, что полиция поставила на прослушку все телефоны журналиста, кроме того сотового аппарата, по которому убийца и позвонил. Это был не личный мобильный телефон, а трубка, которую Куммингзу выдали в редакции. Он держал ее в машине и использовал очень редко, а потому ему и в голову не пришло рассказывать о ней полицейским. Откуда убийца узнал номер, которого, кстати, не помнил даже сам владелец, оставалось загадкой.

– Что вы сделали потом?

– Само собой, помчался сюда. Я старался держать его на связи как можно дольше. Я надеялся, что мне удастся предотвратить убийство… ведь пока он говорит со мной… ну, он не сможет ничего сделать.

Он покосился в сторону павильона, где лежал накрытый простыней труп госпожи Падилла.

– Когда я наконец добрался сюда, связь прервалась. Я попытался набрать ваш номер, но сотовый здесь не принимает. И я пошел внутрь… я надеялся, что успею его остановить…

В этот момент, словно в насмешку над его словами, заверещал мой мобильник.

– Алло?

Звонила Лори из аэропорта.

– Ты где?

– В Истсайд-парке… Здесь произошло убийство.

Миллен взглянул на меня, затем медленно перевел взгляд на Куммингза.

– Почему же этот телефон здесь работает?

– Откуда я знаю! – с ненавистью прошипел Куммингз. – И вообще… какая мне разница.

– Кого убили? – спросила Лори.

– Линду Падилла, – ответил я. – Возьми такси. Я тебе потом перезвоню.

Закончив разговор, я понял, что совершил блестящий маневр, который наглядно продемонстрировал всем, что мой клиент – обманщик.

– Молодец, хвалю, – буркнул Винс.

Я пожал плечами. Миллен тем временем продолжал терзать Куммингза вопросами, привязывался к каждой подробности, уточнял, какие именно слова и с какой интонацией были сказаны, и так далее. В конце концов Куммингз сообщил, что больше ничего не помнит. Помнит только, что получил по голове и на какое-то время отключился. А когда пришел в себя, то сразу же позвонил в полицию, поскольку сотовый телефон опять каким-то образом заработал.

– Получается, что вы вообще его не видели?

– Нет.

– А его машину?

– Нет.

Куммингз болезненно поморщился и дотронулся пальцем до повязки на голове.

– Капитан, – сказал я. – Его нужно отвезти в больницу.

Миллен, похоже, опять собрался возразить, но потом передумал:

– Ладно, свяжемся завтра.

Санитары уложили изнемогшего Куммингза в машину скорой помощи. Когда они уехали, мы с Винсом отошли в сторонку, чтобы обменяться впечатлениями с глазу на глаз.

– Что ты обо всем этом думаешь? – поинтересовался Винс.

– Насколько хорошо ты знаешь Куммингза?

– Прекрасно знаю, – заверил Винс как-то чересчур поспешно. – То есть достаточно хорошо. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что он врет. Вся эта история с телефоном – просто чушь собачья. Я постоянно гуляю здесь с Тарой, и ни разу такого не случалось, чтобы сотовый телефон не принимал сигнала. Да я и сейчас отлично слышал Лорин голос.

– Ну, может быть, твой телефон…

– Можешь сам убедиться. Попробуй позвонить со своего, ну, хотя бы в редакцию.