Джентльменов нет - и привет Джону Фаулзу!

Но Пульсатилла вывалилась навстречу из створок раскрывшихся дверей вовсе не как прекрасный мифологический персонаж. Своим необычно бледным, растрепанным видом она напомнила Нине переварившуюся по недосмотру невнимательной хозяйки крупную рыбу.

– Что с тобой? – спросила она у Татьяны, чувствуя, что произошли какие-то неприятности.

В свои сорок два года Пульсатилла тянула на восемьдесят пять килограммов. И всем своим грузом повалилась подруге в руки.

– Держись за меня и пошли! – Нина поволокла Пульсатиллу в квартиру.

Хорошо, что соседи теперь не имеют привычки подсматривать друг за другом в замочную скважину. В противном случае они могли бы подумать, что перед ними разворачивается сцена из остросюжетного фильма: одна подруга спасает другую от преследования киллеров.

Как только Таня оказалась внутри квартиры, Нина быстро закрыла за ними дверь. Все-таки в ее доме теперь жили не какие-то там алкоголики, а все сплошь добропорядочные господа, которые не приветствовали, если в подъезде появлялись подозрительные люди, пускай и женского пола. Старорежимная добропорядочность тупой и прочной викторианской эпохи часто стремится к возрождению в околобуржуазной среде.

– Двигай сюда, на скамейку! – Пульсатилла плюхнулась на диван в прихожей, и ее растрепанный затылок тоже отразился в странном обрамлении букета гербер. – Вода, туалет, валериановые капли – что в первую очередь? – Нина присела на корточки и стала снимать с Пульсатиллы ботинки.

– Веревку, чтобы повеситься.

«Хорошенькое начало», – подумала Нина, но виду не подала.

– Руки сама вынимай из пальто! Я ведь не маньяк, чтобы прямо в прихожей бросаться на женщин и их раздевать!

Пульсатилла шумно вздохнула, подняла Нину с корточек, поднялась сама и усадила ее на свое место. Потом самостоятельно стянула с себя пальто и криво намотанный на шею платок, повесила их на плечики. После чего вернулась на скамейку, стащила с ног шерстяные носки и стала ими томно обмахиваться. В коридоре запахло домашней, чуть влажной шерстью.

– Пойдем займемся чем-нибудь более приятным! Например, выпьем чаю! – Нина обняла подругу за талию и попыталась ее приподнять. – Бросай носки и перемещайся в кухню!

– Дай отдышаться! – Пульсатилла не собиралась вставать. – Если бы не вспомнила о тебе, ей-богу, померла бы на дороге! Выскочила из дома в таком состоянии, что себя плохо осознаю!

– Скажи хоть, что случилось! – Нина и сама теперь почувствовала дрожь в коленях.

Пульсатилла ответила с плаксивыми старческими нотками в голосе:

– Давно уже случилось! С тех пор как эта ненормальная, старшенькая моя, родилась! И теперь вот на радость мне выросла! Руки можно на себя наложить от такой радости!

– Ты лучше их помой, – отозвалась Нина, знавшая, что Пульсатилла обожает обеих дочерей. Проблемы родителей и детей присутствовали теперь в Таниной жизни постоянно, но уж если что на самом деле было способно привязать ее к жизни, так это дочери. Нина успокоилась. – Вот тебе чистое полотенце.

– Ну и отлично! Прямо в ванной и повешусь, – капризно пригрозила Пульсатилла, заметив, что ее жалобы на Вику не произвели на Нину должного впечатления. – Ванная – очень удобное для этого дела место. А если трубы хлипкие, – она открыла дверь и с сомнением осмотрела никелированный полотенцесушитель, – могу еще выброситься из окна. Ты на каком этаже живешь, я что-то забыла?

– На двадцать седьмом, – ответила Нина.

– Достаточно высоко. Больно не будет.

Нине надоел этот разговор.

– Чего в жизни не бывает? – сказала она. – Тебя вдруг спасут, а меня посадят. Скажут, что это я тебя выкинула. К примеру, из ревности. Лучше подумай, что тебе налить? У меня есть коньяк, ликер, виски, мартини и сухое вино. Если хочешь посидеть в обнимку с унитазом, но зато из башки окончательно выветрится дурь, из всего этого можно сделать коктейль. Выбирай!

– Лучше водки!

Нина развела руками:

– Чего нет, того нет. Правда, ко мне собирался зайти Кирилл, могу ему позвонить, чтобы купил по дороге. Позвонить?

При упоминании о Кирилле Пульсатилла поморщилась.

– О-ой, если он придет, значит, не удастся с тобой поговорить по душам, – вздохнула она. – Ну что за ерунда! Видимся раз в полгода. Такая оказия произошла – и тут опять Кирилл. Без него никак нельзя обойтись?

– Заранее нужно предупреждать, что придешь, – пожала плечами Нина. Выбирая между Кириллом и Пульсатиллой, она, пожалуй, предпочла бы подругу. – Я его не звала, он сам напросился. Что же касается тебя, откуда я знала, что у тебя что-то случится? Просто так ты бы ведь не зашла?

– Что ж, если его визита избежать нельзя, лучше расслабиться и попытаться получить удовольствие, – философски вздохнула Пульсатилла. – Звони насчет водки! Заодно уж предупреди, что я здесь, а то он еще в обморок грохнется, когда меня увидит!

Нина привычно набрала знакомый номер.

– Смотри-ка, не забыла еще его телефончик! – ухмыльнулась наблюдательная Пульсатилла. Как бы плохо ни было ей самой, такие вещи по врожденной бабской привычке она всегда подмечала. – Часто ему звонишь?

– Нечасто. – Пульсатилла, видимо, уже пришла в себя, и Нина стала с ней разговаривать обычным голосом, не так, как сразу после ее прихода – будто с маленьким ребенком. – Его номер телефона – сочетание числа основания натурального логарифма и числа пи. Очень просто запомнить.

Пульсатилла размашисто перекрестилась на микроволновку, стоявшую в углу на тумбочке, и закатила глаза к потолку.

– Бог с вами, с математиками, – сказала она. – Я такие слова и выговорить не могу!

Нина, засмеявшись, произнесла в телефонную трубку:

– Кирилл! Ты не надумал отменить свой визит?

Густой баритон что-то проклекотал ей в ответ.

– Ну хорошо. Тогда я уточняю, – она со значением посмотрела на подругу, – у меня сейчас в гостях Таня. Поэтому зайди, пожалуйста, в магазин и купи бутылку хорошей водки. Что значит – зачем? Потому что надо. И приезжай на машине. Потом отвезешь Таню домой.

– Почему это я должен ее куда-то везти?! – Нина отошла в коридор, чтобы Пульсатилла не слышала. – Может, я хотел по старой дружбе остаться у тебя ночевать?

Нине не понравился его игривый тон.

– С чего бы это?

– Давно мечтаю еще разок переспать с бывшей женой, – хихикнул в трубку Кирилл.

«С первой бывшей женой, – Нина тут же вспомнила Лизу. – А есть еще и вторая».

– Если ты шутишь – то неудачно, – сказала она вслух. – В конце концов, я и сама могу сбегать за водкой.

(О, милые дамы в темных платьях на кринолинах с кружевными воротничками и нарукавничками, скромно сидящие в креслицах у камина в каменных домах, увитых розами, где-нибудь в старой Англии. Как хорошо, что вы не слышите телефонные разговоры современных молодых женщин! Ваши горничные не успевали бы расшнуровывать вам корсеты и подавать нюхательные соли.)

– Ладно уж, сидите с Танькой дома, – смилостивился Кирилл. – Я сам привезу.

– Договорились! – Нина отключила телефон и стала тормошить Пульсатиллу. Та опять сидела, уставившись в одну точку, будто в ней выключили мотор. Нина тронула ее за плечо. Черт побери! Как моментально проносится жизнь! Еще недавно они бегали с Пульсатиллой в одну школу, и вот теперь сидит здесь на кухне вместо подружки-девчонки сорокалетняя расплывшаяся тетка. Нине вдруг стало жалко и себя, и Татьяну. – Давай пока чайку или кофейку?

– Чего он сказал про меня? – Пульсатилла вдруг встрепенулась, взмахом головы указывая на телефон.

– Поинтересовался, давно ли ты здесь.

– А при чем здесь дурацкая шутка?

– Какая шутка? – Нина уже забыла собственные слова.

– Ну, ты ему ответила: «неудачная шутка». Это про что?

– А, ерунда! Он сказал, что не прочь бы остаться у меня ночевать.

– Это он серьезно? – Пульсатиллу хлебом не корми, только дай узнать подробности чьей-нибудь личной жизни.

– Ты что, Кирилла не знаешь? Вагон апломба, хотя ему уже давно пора спуститься с небес.

Пульсатилла задумалась.

– Жаль. Он, в общем, был неплохой парень.

– Был. Пока удача его не испортила. И я еще не подкузьмила. Неправильно себя вела. Вместо того чтобы установить в семье паритет, жила только для него. Вот ему и стало казаться, что он единственный мужчина в целом свете. Крыша поехала.

Уютно зашумел электрический чайник. Нина достала конфеты, варенье, коробку печенья.

– Тебе с бергамотом?

– А-а! Все равно.

Пульсатилла потянулась к коробке с конфетами:

– Сладкая жизнь!

Она, так же, как и Нина, как тысячи других женщин, регулярно с утра каждого понедельника снова и снова садилась на диету, но к концу недели как-то незаметно для себя с нее соскакивала, и не всегда с минусом в килограммах. Чаще даже оказывалась с прибавкой в весе. В данный же момент она и не задумалась о фигуре.

– Настоящая женщина, к твоему сведению, и должна вот так! Жить только для своего единственного мужчины!

– Ты это о ком? – удивилась Нина.

– Да все о тех же. О мужьях.

– А-а! Понятно. – Жалость исчезла, и вместо нее Нина почувствовала раздражение. – Не помнишь, значит, как считала единственным и неповторимым своего собственного муженька и чем он тебе на это ответил? Или забыла, как пять лет назад самолично трахнула Кирилла по башке коньячной бутылкой?

– Не забыла. Но может, Кирилл с тех пор изменился? Жизнь его кое-чему научила?

– Научила, вот он немного и поутих. А приподнимется снова, так и опять будет точно таким же хамом.

– Можно провести опыт и посмотреть, – широко раскрыв глаза, взглянула на Нину Пульсатилла.

– Пусть любители ставят опыты на мышах, – ответила Нина. – Это безопаснее.

– Для мышей?

– Для всех. Опыты иногда бывают смертельными. Я, во всяком случае, пробовать не хочу! – Нина вздохнула. И пока Пульсатилла машинально накладывала себе полную ложку клубничного джема, Нина почему-то подумала вовсе не о Кирилле, а о совсем малознакомом ей человеке по имени Юрий, приходившем в их контору сегодня утром. Интересно все-таки, есть ли у него семья? Наверное, есть. – Как говорят, от добра добра не ищут. Твой-то бывший муженек еще не созрел для проведения экспериментов?

– Финита ля комедиа. – Пульсатилла беззаботно запихнула в рот ложку джема. – Не заходил и не звонил уже больше года. Даже девчонок с днем рождения в этом году не поздравил. Видно, решил, что они уже взрослые и им отцовское внимание ни к чему.

– Ты говорила, у него в новом браке кто-то родился?

– Родился. – Пульсатилла криво усмехнулась. – После того как у нас младшая дочка появилась, он еще все пыжился, все лапшу мне на уши вешал, что хочет сына. А сам опять только на девку и смог сподобиться. Теперь у него три дочери. – Пульсатилла вздохнула. – Три сестры. Правда, матери у них разные. – Она горестно подперла голову рукой. – Уже семь лет прошло с тех пор, как он от нас ушел.

– Ничего, воспитает и третью дочку. Последыши всегда самые любимые, – задумчиво сказала Нина.

У Пульсатиллы от обиды задрожали губы:

– Настолько любимые, что о детях от первой жены он даже забыл. Пластайся, дорогая, как хочешь! На нем я поставила жирный крест. Жаль, что нельзя изменить у девчонок его гены. Вытравить бы их серной кислотой! Видно, они-то теперь и дают о себе знать.

Нина вспомнила, в каком состоянии явилась подруга.

– Да расскажешь же ты наконец, что случилось?

У Тани при воспоминании о собственных невзгодах расслабились, опустились плечи, и вся ее крепко сбитая фигура приняла мешковатый вид. Ей, казалось, уже и не хотелось говорить о себе. В душе перегорел огонь возмущения, теперь в ней наступила усталая тишина.

– Все старшенькая моя! – произнесла она вяло. – Оказалась вся в папашу! Упрямая – просто как черт! Утром сказала мне, что ночевать домой не придет. А час назад обрадовала тем, что решила выйти замуж. А когда я попыталась донести до ее сознания, что в таком случае уж тем более можно спокойно ночевать дома, она просто расхохоталась и отключила телефон. – Пульсатилла замолчала с трагическим видом. Нина тоже молчала, помешивая чай.

Пульсатилла потянула к себе еще одну конфету и начала снова:

– Замуж она, видите ли, выходит! За мальчишку-однокурсника. Ей еще два года в институте доучиваться, а уже не терпится грязные носки стирать и с пеленками возиться.

– Может, этот парень и есть ее единственный в целом свете? – заметила Нина, ставя чашку на стол. – Насчет пеленок не беспокойся, сейчас есть памперсы.

– Их еще надо на что-то купить!

– Ну уж она пусть сама и думает об этом.

Таня только махнула рукой.

– О чем они думают в этом возрасте! Только о том, как им выскочить замуж. Видишь ли, она у меня устала бороться за жизнь! – Огонек возмущения снова загорелся в глазах Пульсатиллы. – Так она сама и сказала. В девятнадцать лет уже устала!

– И ты из-за этого тут металась как сумасшедшая?

– Попадись она мне под руку, я бы ее просто убила! – посмотрела на Нину Пульсатилла. – Я во всем себе отказываю, чтобы она получила высшее образование, а она мне заявляет, что ей все надоело и она хочет замуж! А меньшая, Катька, все это слушает, развесив уши!

– В девятнадцать лет трудно понять, что хорошо, что плохо. – Нина подлила себе еще чаю. – Я ведь тоже после третьего курса замуж выскочила за Кирилла. Да и ты, если не ошибаюсь, тоже старухой не была, когда Викой забеременела... Разве не помнишь?

– Ну и чем все закончилось? И у тебя, и у меня? – Таня подумала, что Нина рассуждает так спокойно, потому что у нее нет детей и она не может себе представить, что значит днем и ночью за них волноваться и беситься оттого, что они не понимают, казалось бы, элементарных вещей.

– Тем же, чем и у тех, кто выходил замуж и раньше, и позже нас, и даже вообще никогда не выходил. Большинство моих знакомых сидят в одиночестве в своих квартирах и, скучая, гоняют чаи или мучаются, в одиночку воспитывая детей. Счастливых пар, по моим наблюдениям, на свете не так уж много! – заключила Нина, как точку поставила.

Пульсатилла почувствовала, что зря она со своими тревогами пришла к Нине. Успокоить ее могла любая другая женщина, пусть гораздо менее умная, чем Нина, но зато понимающая ее в полной мере, то есть любая женщина-мать, но не холодная, вполне довольная своим положением Нина. Пора было сменить тему разговора.

– Ой, как мужичка хорошего хоц-ц-с-са! – вдруг совершенно вроде бы не к месту сказала Таня и вальяжно потянулась всем телом, сразу превратившись в привычную с детства подружку – хохотушку и красавицу. Тут же, словно ей в ответ, раздался пронзительный сигнал домофона.

– Вот мужичок и пожаловал собственной персоной. – Нина пошла в коридор открывать. – Коньячную бутылку для самообороны на всякий случай возьми! – крикнула она уже от двери.

Таня вышла в коридор следом за ней.