Наполеон в России и дома. «Я – Бонапарт и буду драться до конца!»

Рано утром 14 ноября Наполеон вышел на берег Березины. Поставленная ночью сорокапушечная батарея в минуты снесла двенадцать русских орудий на другом берегу. Саперы бросились наводить заранее подготовленные мосты. По реке шел лед. По грудь в ледяной воде к вечеру саперы собрали два почти пятидесятиметровых моста. Семь тысяч воинов, все, кто остался в корпусе Груши, под огнем переправились через Березину и вынесли русский заслон. Недалеко от Борисова заслон соединился с дивизией Чаплица и вновь атаковал Удино, который не сдвинулся с места до глубокой ночи.

К полудню 15 ноября через Березину прошли Старая и Молодая гвардия, смешанные корпуса Нея, Даву, Богарне и Жюно. Тридцать тысяч запредельных бойцов Наполеона, почти двадцать лет не выпускавших оружия из рук, выстроились на правом берегу Березины, прикрывая переправу остальных пятидесяти тысяч солдат великой армии. Они ждали атаки, но их никто не трогал.

Чичагов получил донесение Чаплица о подходе к Студянке Наполеона уже днем 14 ноября. Чичагов послал проверить, что делается ниже Борисова. Поздно вечером адмиралу доложили, что французских войск там, конечно, нет. Тем не менее, армия Чичагова всю ночь простояла на месте, и только утром 15 ноября двинулась к Борисову, где и остановилась. Наполеону не мешали. Возможно, Чичагов уже слышал, как великолепная гвардия Наполеона несколько дней назад шла к Борисову.

На пути Наполеона к Березине со всех сторон дороги собрались почти все русские партизанские отряды. Бойцы понимали, что война заканчивается, и многие хотели взять в плен императора Франции. С обеих сторон дороги на Наполеона, шедшего со Старой гвардией, из леса бросились многие сотни всадников.

Колонна Старой гвардии даже не стала прибавлять шаг. Герои Наполеона только повернули головы на атакующих и взяли ружья на руку. Подпустив кавалерию на пистолетный выстрел, гвардейцы ахнули из ружей, и нападающих не стало. Из леса вынеслась вторая волна партизан, но после гвардейского залпа не стало и ее. Русские не испугались, но просто так умирать было бессмысленно. Смельчаки все еще рвались к императору, но их били на выбор. Очевидцы боя всю жизнь рассказывали, что у них было ощущение, как будто огромный гвардейский линейный корабль мерно плыл по морю, даже не замечая того, что вдребезги разносил множество атакующих лодок и парусников.

Мерным шагом великолепная гвардия Наполеона вышла из зоны атаки. Партизаны бросились к сотням лежавших товарищей. Раненых не было, а в каждом убитом была только одна пуля.

Двести лет после переправы через Березину великой армии Россия спорит, как и почему Чичагов упустил Наполеона. Чичагов его не упустил. Чичагов его пропустил. Жизнь дороже славы.

Днем 15 ноября к Борисову подошел корпус Витгенштейна. В городе оставались несколько тысяч безоружных солдат дивизии Портуно. Их взяли в плен. В ночь на 16 ноября у Борисова русские восстановили мост через Березину, по которому перешли казаки Платова. Чичагов и Витгенштейн договорились, что Дунайская армия, наконец, атакует французов на правом берегу у переправы, где давно уже развернулись тридцать тысяч французских воинов, а корпус Витгенштейна пойдет на Виктора, стоявший прямо у Студянки. В девять часов утра 16 ноября армия Чичагова подошла к дивизии Чаплица и по обыкновению остановилась. Вперед были двинуты только несколько полков, безрезультатно перестреливавшихся с французскими егерями. Вся регулярная армия Наполеона без выстрела переправилась через Березину. По двум мостам уже шли обозы и безоружные солдаты. Витгенштейн атаковал Виктора, но даже значительный перевес в людях результата не дал. Корпус Виктора весь день дрался с необыкновенным упорством. Вечером русские начали артиллерийский обстрел переправы, почему-то не сделав это с утра. На мостах и берегу начался хаос. Ночью корпус Виктора спустился к переправе, прокладывая дорогу через толпу прикладами, и перешел через Березину. 17 ноября утром последние воины арьергарда ушли на правый берег Березины и сожгли за собой мосты. После этого Витгенштейн взял в плен четырнадцать тысяч безоружных солдат и оставшийся обоз. За три дня через Березину перешли шестьдесят тысяч солдат, весь цвет армии Наполеона. Английский комиссар Вильсон был в ярости. Французский лев легко перепрыгнул Березину, и для Англии еще ничего не кончилось. Кутузов докладывал Александру I: «Из положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель неприятельскую. Незанятый мост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам подали неприятелю удобность перейти при Студянке». Нелепый план российского императора захватить Наполеона закончился как всегда.

24 ноября из Сморгони Наполеон уехал в Париж, оставив вместо себя Мюрата. Он понимал, что будет твориться в Европе после разгрома его великой армии. Ему необходимо было прибыть в Париж первым, до известий о проигранной войне с Россией. Он должен был собрать все свои силы в Европе и восстановить армию. Император понимал, что его могут просто не пропустить в Париж. Под именем графа Коленкура Наполеон с тремя спутниками без охраны летел по Европе. В Ошмянах его чуть не захватили партизаны, не знавшие, что это император Франции. Наполеон пронесся по Польше, Пруссии, Саксонии. Откуда-то уже шли слухи о поражении Франции в войне с Россией и императора начали ловить по всем европейским дорогам. Наполеон несся, не останавливаясь на ночлег, и ушел от погони. Его захватчики опоздали везде, где на сутки, где на день, где на час. 8 декабря, через две недели после выезда из Сморгони, император Франции Наполеон I Бонапарт влетел в Париж. Все. Теперь он может продолжить борьбу.

28 ноября русские войска заняли Вильно. 2 декабря французская армия переправлялась через Неман. 3 декабря казаки Платова заняли Ковно. Сильные морозы без боя растрепали французов, по пятам преследуемых русскими. Французы даже не успевали получать припасы и патроны с огромных складов, доставшихся Кутузову. С трех сторон атаковали русские войска. Через Неман перешли двадцать тысяч солдат, которые соединились с корпусами Макдональда, Ренье и Шварценберга. Остальные погибли, замерзли или группами пробирались в Париж. Впрочем, и Кутузов, вышедший из Тарутино во главе стотысячной армии, привел в Вильно только двадцать семь тысяч воинов и привез только каждое третье орудие.

Отечественная война закончилась и Кутузов объявил войскам: «Война окончилась за полным истреблением непрятеля». Через шесть месяцев после перехода через Неман в России больше не было вооруженных солдат неприятеля.

11 декабря 1812 года в Вильно прибыл император Александр I и тотчас приказал готовиться к заграничному походу. Вместе с ним, конечно, приехал английский агент Вильсон. 14 декабря русские войска начали переправляться через Неман. 21 декабря вся русская армия читала приказ фельдмаршала Кутузова из штаб-квартиры в Вильно:

«Храбрые и победоносные войска! Наконец вы на границах Империи. Каждый из вас спаситель отечества. Россия приветствует вас этим именем. Стремительное преследование неприятеля и необыкновенные труды, принятые вами в этом быстром походе, изумляют все народы и приносят вам бессмертную славу. Не было еще примера столько блистательных побед. Два месяца подряд руки ваши каждодневно карали злодеев. Петь их усеян трупами. Только в бегстве своем сам вождь их не искал иного, кроме личного спасения. Смерть носилась в рядах неприятельских. Тысячи падали разом и погибали. Не останавливаясь, среди геройских подвигов, мы идем теперь далее. Пройдем границы и постараемся доверить поражение неприятеля на собственных полях его.

Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата. Они жгли дома ваши, ругали святыни, и вы видели, как десница Вышнего праведно отомстила их нечестие. Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем. Справедливость и кротость в обхождении с обывателями покажут им ясно, что не порабощения их и не суетной славы мы желаем, но ищем освободить от бедствия и угнетений даже самые те народы, которые вооружились против России».

25 декабря 1812 года было объявлено «днем избавления от французов с двадцатью языки». Император Александр I подписал манифест «О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского:

Объявляем всенародно. Бог и вест свет тому свидетель, с какими желаниями и силами неприятель вступил в любезное Наше Отечество. Ничто не могло отвратить злых и упорных его намерений. Твердо надеющийся на свои собственные и собранные им против Нас почти со всех европейских держав страшные силы, и подвизаемый алчностью завоевания и жаждой крови, спешил он ворваться в самую грудь Великой Нашей Империи, дабы излить на нее ужасы и бедствия не случайно порожденной, но издавна уготованной им всеопустошительной войны.

Предполагая по известному из опытов беспредельному властолюбию и наглости его предприятий, приготавливаемую от него Нам горькую чашу зла, и видя уже его с неукротимой яростью вступившего в Наши пределы, принуждены Мы были с болезненным и сокрушенным сердцем, призвав на помощь Бога, обнажить меч свой и обещать царству Нашему, что Мы не упустим его в ножны, пока хоть один из неприятелей будет оставаться вооруженным на земле нашей. Мы это обещание положили твердо в сердце Своем, надеясь на крепкую доблесть Богом вверенного Нам народа, в чем и не обманулись.

Какой пример храбрости, мужества, благочестия, терпения и твердости показала Россия! Вломившийся в ее глубь враг всеми неслыханными средствами лютостей и неистовств не мог достигнуть до того, чтобы она хотя единожды вздохнула о нанесенных ей от него глубоких ранах. Казалось, с пролитием крови ее умножался в ней дух мужества, с пожарами ее городов воспалялась любовь к отечеству, с разрушением и поруганием храмов Божьих утверждалась в ней вера, и возникало непримиримое мщение. Войско, вельможи, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни, составили единую душу, мужественную и благочестивую, столько же пылающую любовью к Отечеству, сколько любовью к Богу.

От этого всеобщего согласия и усердия вскоре произошли следствия, едва ли возможные, едва и слыханные. Представьте себе собранные с двадцати стран и народов под одно знамя соединенные ужасные силы, с которыми властолюбивый, надменный победами, свирепый неприятель вошел в нашу землю. Полмиллиона пеших и конных воинов и около полуторы тысяч пушек следовали за ним. С такими огромными войсками проникает он в самую середину России, распространяется и начинает повсюду разливать огонь и опустошение.

Но едва проходит шесть месяцев от вступления его в Наши пределы и где он? Где войска его, подобные туче нагнанных ветрами черных облаков? Рассыпались, как дождь. Великая часть их, напоив землю кровью, лежит, покрывая пространство московских, калужских, смоленских, белорусских и литовских полей. Другая великая часть в разных битвах взята со многими военачальниками и полководцами в плен. После многократных и сильных поражений целые полки их, прибегал к великодушию победителей, оружие свое перед ним преклоняли. Остальная, столь же великая гонимая в стремительном бегстве своем победоносными Нашими войскам, и встречая морозами, устлала путь от самой Москвы до пределов России трупами, пушками, обозами, снарядами, так что оставшаяся от всей их силы ничтожная часть изнуренных и безоружных воинов, едва ли полумертвая может придти в свою страну, чтобы к вечному ужасу и трепету единоземцев своих возвестить им, сколь страшная казнь постигает дерзающих с бранными намерениями вступить в недра могущественной России.

Ныне с сердечной радостью и горячей к Богу благодарностью объявляем Мы любезным Нашим верноподданным: уже нет ни единого врага на лице земли Нашей. Или лучше сказать, все они здесь остались, но как? Мертвые, раненые и пленные. Сам гордый их предводитель и повелитель едва с главнейшими чиновниками своими отсюда ускакать мог, растерять все свое воинство и все привезенные с собой пушки, которых более тысячи, не считая зарытых и потопленных им, отбиты у него, и находятся в руках Наших! Зрелище погибели войск его невероятно! Едва можно собственным своим глазам поверить. Кто мог это сделать?

Не отнимая славы ни у Главноначальствующего над войсками Нашими знаменитого полководца, принесшего бессмертные заслуги Отечеству, ни у других искусных и мужественных вождей и военачальников, ознаменовавших себя рвением и усердием, ни вообще у этого храброго Нашего воинства, можем сказать, что содеянное ими есть превыше сил человеческих. Да познаем в этом великом деле промысел Божий. Повергнемся перед Святым его Престолом, научимся из этого великого и страшного примера быть кроткими и смиренными исполнителями законов и воли Его, не похожими на этих отпадших от веры осквернителей храмов Божьих, врагов наших, тела которых в несметном количестве валяются пищей псам и воронам! Велик Господь наш Бог в милостях и в гневе своем!»

После окончания эпохи наполеоновских войн английский агент при Александре I Р. Вильсон издал «Личный дневник компаний 1812, 1813, 1814 годов». Он писал, почему Наполеон смог уйти через Березину и продлить борьбу с Англией:

«Кутузов мне говорил: «Я вовсе не убежден, будет ли великим благодеянием для вселенной совершенное уничтожение Наполеона и его войска. Наследство после него не попадет в руки России или какой-нибудь иной из континентальных держав, но достанется той державе, которая уже завладела морями, и тогда ее владычество будет неоспоримым».

Это неправда. После битвы под Малоярославцем Кутузов преследовал отступавшего Наполеона со средней скоростью тридцать километров в день. Русская армия, которой после Вязьмы стала помогать природа, просто загнала великую армию. Добивали ее генералы Кутузов, Зима и Мороз. Сам фельдмаршал писал в конце октября: «Бонапарт, этот гордый завоеватель, этот современный Ахилл, этот бич рода человеческого бежит передо мной более трехсот верст, как дитя, преследуемое школьным учителем. Неприятель теряет пропасть людей. Говорят, что солдаты, офицеры, даже генералы едят лошадиную падаль. Я бы мог гордиться тем, что я первый генерал, перед которым надменный Наполеон бежит».

Отступавшая французская армия промчалась тысячу километров от Малоярославца до Ковно за пятьдесят дней. В России погибли и замерзли сотни тысяч солдат великой армии и сто пятьдесят тысяч лошадей. Наполеон позже не смог восстановить полностью военную мощь Франции. Когда император переправлялся через Неман, он подошел к берегу, долго смотрел на Россию и потом сказал: «От великого до смешного один шаг».

В Отечественной войне 1812 года погибли сто десять тысяч русских солдат и офицеров. Кутузов докладывал царю из Вильно в декабре:

«Главная армия, быв в беспрестанном движении от Москвы до здешних мест, на пространстве почти в одну тысячу верст, несколько расстроилась. Число ее приметно уменьшилось. Люди, делая форсированные марши и находясь почти день и ночь то в авангарде, то в беспрестанном движении для преследования бегущего неприятеля, в очевидное пришли изнурение, многие из них отстали и только во время отдыха армии догнать могут. В уважение этих обстоятельств чтобы войска привести в желаемое состояние и с лучшими успехами действовать на неприятеля, я положил дать здесь отдых главной армии до двух недель. Признаться должно, что, если бы не остановились, а продолжили действие еще верст на полтораста, тогда бы, может быть расстройка ее дошла до такой степени, что должно бы снова составлять армию».

У Кутузова было двадцать семь тысяч воинов, у Чичагова – двадцать пять тысяч, у Витгенштейна – тридцать пять тысяч. Всего – восемьдесят семь тысяч человек при пятистах орудиях, из которых триста легких. В центре России формировалась двадцатитысячная резервная армия. К лету 1813 года планировалось призвать еще около пятидесяти тысяч рекрут.

Наполеон за Неманом имел семьдесят тысяч солдат. Корпус Макдональда отошел в Восточную Пруссию, к Варшаве – корпуса Ренье, Понятовского и Шварценберга. Мюрат попытался организовать оборону по Неману и Бугу, но не смог. Маршал отвел войска за Вислу и усилил оборону Данцига, мощной немецкой крепости. Здесь Наполеон планировал остановить наступление русской армии. Он объявил, что скоро будет на Висле с трехсоттысячной армией: «Русские дорого заплатят за свои успехи, которым они обязаны не себе, а природе. Неудачи мои скоро будут заглажены». Император объявил две свои главные цели – создание армии и обеспечение нейтралитета Австрии и Пруссии. Тайлеран, многолетний наполеоновский министр иностранных дел, слуга двух господ, интриган, в парижских салонах определил ситуацию во Французской империи, как «начало конца». Слышали, как Наполеон говорил на своем корсиканском диалекте: «Судьба от меня отвернулась».

1 января 1813 года вся главная русская армия перешла реку Неман.

Часть IV

Я Бонапарт и буду драться до конца!

Всю зиму 1813 года в Европе шли дипломатические переговоры. Не было и речи, чтобы низложить Наполеона. Австрия и Пруссия просили о тактических уступках, Россия также была готова заключить мир при положительном для нее решении проблемы герцогства Варшавского. Наполеон не шел ни на какие уступки. Он несколько раз говорил, что на все вопросы ответит выигранное им сражение на Эльбе или на Висле.

Двести пятьдесят тысяч солдат Наполеона, не ходившие в Россию, составили костяк его новой армии. В нее вошли и более тридцати тысяч бойцов, вернувшихся во Францию из Москвы. Все ветераны занимались обучением ста пятидесяти тысяч новобранцев. В армию вошли и сто тысяч французских национальных гвардейцев. К апрелю 1813 года у Наполеона было полмиллиона солдат. Император воссоздал армию за три месяца. Это было неимоверно быстро и это было неотвратимо медленно. Узнав о том, что Наполеон не идет даже на малейшие уступки, Англия и Россия заявили, что пусть все решит война. Английская армия в Португалии была значительно увеличена и атаковала французские корпуса маршалов Сульта и Сюше. Русская армия вошла в Польшу и Восточную Пруссию. Александр I тут же заявил, что ему не нужна угроза на Немане. В начале января 1813 года армия Кутузова тремя потоками двинулась на Кенигсберг, Данциг и Варшаву. Фельдмаршал подписал воззвание к прусскому народу: «Движение наше есть только следствие военных действий. Призываю жителей Пруссии воспользоваться этим случаем и соединиться с русскими армиями для преследования неприятеля, бегство которого доказывает его бессилие».

На Кенигсберг из Вильно шли Третья армия, составленная из Дунайской армии, корпуса Витгенштейна и казачьего корпуса Платова. Шестьдесят тысяч воинов опять возглавил адмирал Чичагов. Армия должна была разгромить корпус Макдональда. Пятнадцатитысячный корпус Милорадовича из Гродно двинулся на Варшаву. Между своими армиями на Иоганнесберг с главной армией двигался Кутузов. Своей задачей он считал не допустить объединения всех французских войск.

Еще в декабре 1812 года из корпуса Макдональда ушли двадцать тысяч пруссаков генерала Йорка. 4 января 1813 года пятнадцать тысяч солдат Макдональда была выбиты из Кенигсберга. Казаки Платова вышли к Данцигу. Население Пруссии восторженно встречало русские войска: «Да здравствует великий старец Кутузов!» 24 января русские подошли к Висле. Австрийский корпус Шварценберга подписал перемирие с Кутузовым и из Варшавы ушел в Галицию. Корпус Понятовского отступил к Кракову, корпус Ренье – к Калишу. 26 января армия Кутузова вошла в Варшаву. Шестьдесят тысяч французских солдат сосредотачивались в Данциге, Торне, Модлине, Познани и Гнезно. Командующий войсками Богарне получил приказ держаться до тех пор, пока Наполеон не закончит формирование новой армии, которую император приведет к Эльбе.

Кутузов не собирался класть русских солдат на штурмах крепостей. Войсковые группы их блокировали, а Кутузов повел армию к Одеру. Десятки тысяч опытных французских солдат были надолго заперты в укреплениях. Фельдмаршал приказал идти с ними на переговоры только на условиях сдачи в плен.

Впереди русской армии шли бывшие партизанские отряды, совершавшие глубокие рейды, уничтожавшие отдельные воинские части противника. Кутузов приказал им «врезываться в неприятельские операционные линии, пресекать на продолжительное время всякое сообщение, окружать неприятеля со всех сторон, заграждать нашу армию и обманывать насчет наших действий».

К началу февраля русские войска выбили Богарне из Познани и французы отступили к Франкфурту. Корпус Ренье после упорного боя был отброшен из Калиша в Силезию. К середине февраля главная армия Кутузова вышла к Одеру, продвинувшись от Немана почти на восемьсот километров. Фельдмаршал решил атаковать Берлин. Это было нужно сделать очень быстро, до прихода Наполеона из Франции.

16 февраля из Берлина в Калиш тайно прибыл прусский король Фридрих-Вильгельм III. Между Россией и Пруссией был заключен секретный союз о совместных действиях против Наполеона. Началось создание новой, шестой антифранцузской коалиции. Стотысячная прусская армия во главе с Блюхером, Бюловым и Йорком уже к середине апреля перешла в подчинение Кутузова. Утром 20 февраля русские отряды с разных сторон ворвались в Берлин. К началу марта в столицу Пруссии уже вошли тридцать тысяч солдат Витгенштейна. Войска Наполеона прикрывали Эльбу. Лейпциг держал Богарне, Дрезден – Даву. Они ждали Наполеона.

Русские войска выдавили французские отряды с правого берега Эльбы. 7 марта был взят Гамбург, 15 марта – Дрезден. Полтора месяца в Калише Кутузов принимал пополнения из России. Без них двигаться дальше было невозможно. Силы противников были равны. В начале апреля Кутузов принял решение сосредоточить русские и прусские войска у Лейпцига. 6 апреля армия Кутузова вошла в селезский город Бунцлау. Сто тысяч русских солдат при семистах орудиях сосредоточились между Лейпцигом и Альтенбургом. Закончилось формирование антинаполеоновской коалиции в составе России, Англии, Пруссии и Швеции. Позднее, в августе, к коалиции присоединилась Австрия.

16 апреля в Бунцлау умер главнокомандующий русской армией Михаил Кутузов. Тело его было отправлено в Россию. От границы до Санкт – Петербурга гроб с телом Кутузова несли на руках и похоронили в Казанском соборе. В Бунцлау был поставлен обелиск с надписью: «До этих мест князь Кутузов – Смоленский довел победоносные русские войска, но смерь положила здесь предел славным дням его. Он спас отечество свое и открыл путь к избавлению Европы. Да будет благословенна память героя!»

Александр I находился в штаб-квартире русской армии. Новым главнокомандующим он назначит Витгенштейна. Наполеон знал о болезни Кутузова. 15 апреля он выехал из Парижа к войскам. При отъезде он объявил: «Я буду вести эту кампанию, как генерал Бонапарт!» Через четыре дня после смерти Кутузова император Франции провел кровопролитное сражение под Люценом.

Французская армия переправилась через Рейн и рванулась к Лейпцигу. Остатки старых корпусов его блестящих маршалов Даву, Нея, Богарне, Удино и Виктора стали основой новых формирований.

Дух императорской армии был очень высок. Старые воины рассказывали о славе и геройских походах молодым солдатам. Наполеон и Мюрат только не смогли полностью воссоздать великолепную французскую конницу. В эскадроны брали жандармов, почтальонов, лесничих, извозчиков, но у императора и великолепного маршала уже не оставалось времени восстановить былую кавалерийскую мощь.

Командовал армией Наполеон, говоривший, что никогда еще желание победить врага не было у него так сильно, как весной 1813 года. Он понимал, что только блестящие победы могли восстановить его пошатнувшееся влияние в Европе. Наполеон сдала все, что мог, чтобы победить. Он подвергал себя лишениям и опасностям. Весь 1813 год он лез под пули и ядра. Он понимал, что теперь сражаются не только и не столько армии, его любимые большие батальоны, а экономики государств. Экономическая мощь его империи была слабее экономической мощи стран шестой коалиции. Наполеон понимал это, но императору был все равно. Он Бонапарт и будет драться до конца. Да здравствует Франция!

Армия Наполеона шла к будущему полю боя в растянутых колоннах. На этот раз его конница не обнаружила находящуюся в опасной близости русско-прусскую армию Витгенштейна. 20 апреля 1813 года союзная армия под городом Люценом неожиданно появилась у правого фланга французской армии. Русские решили разбить разбросанные колонны Наполеона. План был хорош, но атаковать надо было быстро и решительно. Союзники развернули артиллерийские батареи и начали обстрел неприятеля. На канонаду прилетел Наполеон и сразу все понял. Десятки адъютантов понеслись с приказом всем войскам быстро двигаться к Люцену. У Витгенштейна было три часа и трехкратное преимущество в силах.

Семьдесят тысяч русских так и не атаковали тридцать тысяч французов. Стреляли только русские батареи. Наполеон стоял под огнем впереди гвардии и ждал свои дивизии. Ядро разнесло стоявшего ярдом с ним маршала Бессьера. «Смерть приближается ко мне», – сказал император и не двинулся с места. Императоры России и Пруссии находились в нескольких километрах от поля битвы, но, помня Аустерлиц, в управление сражением не вмешивались.

Французская армия быстро собралась к императору, который вихрем промчался с правого фланга на левый, отдавая приказы. Сто тысяч французов атаковали семьдесят тысяч русских. В яростном штыковом бое союзников вынесло с позиций. Русские и пруссаки потеряли убитыми и ранеными более двадцати тысяч человек, французы – менее десяти.

Впервые победивший Наполеон не разгромил неприятеля, который в порядке отступал к Дрездену. Русскую армию спас арьергард Милорадовича, вставший как вкопанный перед атакующим Наполеоном, и новая кавалерия императора ничего не смогла сделать. Люценская победа была не похожа на те молниеносные удары, которые гениальный полководец наносил своим врагам. Именно после Люцена нейтральная Австрия, понявшая незначительность победы французов, начала тайные переговоры с Россией.

Русская армия переправлялась через Эльбу и откатывалась на восток. Новобранцы, как рядовые так и офицеры, еще не стали той силой, которая полгода назад остановила железные когорты Наполеона при Бородино. Колонны торопливо переходили Эльбу. Русский офицер вспоминал:

«Войска переходили реку по лодочным мостам, выше и ниже Дрездена. Когда войска перешли через мост, защита которого была нам вверена, на той стороне реки оставался еще батальон Шлиссельбургского полка в редуте, служившем к прикрытию переправы. В то самое время, как я отвез ему приказ оставить укрепление, начальник понтонной роты, который по должности своей был обязан разрушить переправу после прекращения в ней надобности, обратился к генералу и спросил, не прикажет ли он подрубить канаты и зажечь мост. Батальон Шлиссельбургского полка в это мгновение только начал по нему переходить через Эльбу. Генерал заметил ему, что на мосту еще целый батальон пехоты, но понтонный штаб-офицер отвечал, что батальон успеет перейти, пока будут зажигать, и подал знак своим людям, чтобы они приступили к делу. Пусть себе представят зрелище, которое вдруг явилось нашим взорам. Я не в состоянии выразить нашего ужаса. Как только по зажжении моста канаты были подрублены, сила течения Эльбы привела понтоны в беспорядок. Доски переломались и разошлись сами собой. Огонь мигом охватил горючие вещества, расположенные вдоль по мосту, и батальон Шлиссельбургского полка был окружен пламенем. Положение несчастных воинов, осужденных на неминуемую гибель от огня или воды, было тем ужаснее, что никак нельзя было подать им помощи. Спасение казалось невозможным, и нам предстояло смотреть, сложа руки, на погибель этих несчастных воинов, которым оставалось только избрать род смерти, и предпочтительно утопиться, чтобы избавиться от адского мучения огня. В этой роковой крайности один солдат бросился с моста в воду, не бросив ружья, ни ранца. Вот, бездна так и поглотит несчастного, думали мы. Но нет. К нашему всеобщему изумлению вода дошла ему только до плеч. Неужели на этом самом месте Эльбы, столь быстрой и глубокой, есть брод? Вид солдата, который шел в воде и беспрепятственно приближался к берегу, изменил вопли ужаса на радостные восклицания. В одно мгновение целый батальон бросился в реку, и мы имели счастье быть свидетелями его спасения. Не только люди, но и сама амуниция уцелела вся без исключения. Мы предались радости, возбужденной чудесным спасением пяти сот храбрейших соратников наших. Начальник понтонной роты едва не сделался жертвой своей поспешности. Стоя на краю моста и облокотившись на перила, он покатился вниз головой на дно Эльбы, как только подрубили канаты, и его с трудом привели в чувство. Для чего было наводить мост там, где в нем нет никакой надобности, где можно было переходить вброд, и где само разрушение переправы не остановило бы неприятеля, преследующего нас?»

Через несколько дней Наполеон вошел в Дрезден и восстановил на троне саксонского короля. Австрийцы предложили императору посредничество при мирных переговорах с шестой коалицией. От императора требовали отказаться от герцогства Варшавского, Рейнского союза, Иллирии и ганзейских городов. Бельгия, Голландия, Италия оставались во Французской империи. Наполеон отказался. Он разделил свою армию на две части. Корпус Нея из шестидесяти тысяч солдат двинулся на Берлин. Сам император двинулся к Бауцену, где встала русская армия. Прусские войска не стали защищать Берлин и двинулись к Бауцену на соединение в Витгенштейном.

Корпуса Нея, Мармона, Удино и Бертрана подошли к Бауцену. От него было недалеко до австрийской границы, и союзники хотели подтолкнуть Австрию примкнуть к антифранцузской коалиции. Наполеон решил обойти правый фланг союзников, прижать их к горам Богемии и к границам Австрии, окружить и уничтожить.

Бауценское сражение началось в полдень 8 мая сильной канонадой французской армии. Союзный фронт прикрывала река Шпрее. Французские корпуса форсировали реку и ударили в центр и левый фаланг русских и пруссаков. Наполеон хотел, чтобы туда были переброшены войска с правого фланга, на который он наносил главный удар. К вечеру 8 мая Витгенштейн и Блюхер перебросили все свободные войска на левый фланг. На правом остался только корпус Барклая-де-Толли, растянувшийся по позиции тонкой линией.

Утром 9 мая сражение возобновилось. Корпус Удино ударил по левому флангу союзников, атакуя непрерывными волнами. К полудню все войска, кроме корпуса Барклая, дрались непрерывно. В это время по правому флангу союзников ударил огромный молот корпуса Нея и семь тысяч воинов Барклая стали отступать. Отдельная колонна французов врезалась в стык между Барклаем и Блюхером. В разрыв ринулся весь корпус Нея. Впервые в жизни маршал ошибся. Приняв корпус Блюхера за всю русскую и прусскую армию, он начал его уничтожение. Витгенштейн без разгрома отступил на восток. Удино понес большие потери и не мог продолжать преследование. Ней дрался с Блюхером в стороне от отступающих, а конницы у Наполеона почти не было. Русские ушли.

Обе армии потеряли убитыми и ранеными по пятнадцать тысяч солдат. Французы победили, но не взяли ни одного пленного, орудия, знамени. Когда Наполеону доложили о результатах сражения, он изумился: «Как? После такой резни и никакого результата? Нет пленных? Эти люди решились не оставлять мне ничего».

Весь день 10 мая французы преследовали русских и пруссаков. Пехота не могла догнать пехоту и бой вели пушки. Наполеон опять был в авангарде. Ядро ударило в стоящего рядом с ним его друга маршала Дюрока. Он умер на руках у императора, попросив его перед смертью заключить мир с коалицией: «Ты ненасытно ищешь битв. Конец всего этого не может быть счастливым». Император долго и неподвижно сидел на пне под артиллерийским обстрелом: «Прощай, Дюрок, может быть, мы скоро увидимся». Наполеон встал и поскакал в авангард, в передовую цепь, в самое опасное место. Пули и ядра его не брали, а лично участие императора не помогло делу. Отсутствие хорошей конницы сказалось: результаты преследования были ничтожны.

После Люцена и Бауцена Витгенштейн подал в отставку. Новым командующим союзными армиями стал австрийский фельдмаршал Шварценберг, участник вторжения Наполеона в Россию. Русской армией стал командовать Барклай-де-Толли. Союзные армии были истощены, полки были в половинном составе, ощущался значительный недостаток в боевых и продовольственных припасах, были изношены одежда и обувь. Меттерних, австрийский государственный деятель, предложил противникам заключить перемирие. О мирном договоре не захотели говорить ни Наполеон, ни Александр I. 23 мая 1813 года было подписано только перемирие. Материальные и человеческие ресурсы антифранцузской коалиции в несколько раз превышали возможности Наполеона. Со всех сторон в штаб-квартиру коалиции шли и шли подкрепления.

Наполеон согласился на перемирие, чтобы привести свои войска в порядок. Первые победы 1813 года не дали ему никаких выгод, а его армия была изнурена. Перемирие продолжалось с 23 мая по 18 июля. За это время к коалиции присоединились английские, шведские и австрийские войска.

Наполеон все силы бросил на организацию кавалерийских корпусов. Он не шел ни на какие территориальные уступки, хотя понимал, что вся его империя держится только на силе штыков. Его лучший маршал Даву вместо того, чтобы участвовать в сражениях, сидел в Гамбурге, пытаясь подавить народное неудовольствие, хотя этим могли заниматься многие другие сотрудники императора, не обладавшие такими военными дарованиями. Наполеон заявил Миттерниху: «Ваши государи, рожденные на троне, не могут понять чувств, которые воодушевляют меня. Они возвращаются побежденными в свои столицы, и это для них все равно. А я солдат, мне нужна слава, честь. Я не могу показаться униженным перед моим народом. Мне нужно оставаться великим, славным, возбуждающим восхищение».

Все маршалы, все министры Наполеона убеждали его заключить мир. «Пусть будет война» – ответил император.

К концу перемирия русская армия насчитывала в своих рядах сто семьдесят пять тысяч человек при шестистах орудиях. Между Вислой и Неманом формировалась семидесятитысячная армия Бенигсена, за ней – пятидесятитысячная резервная армия Лобанова – Ростовского. Пруссия выставила сто семьдесят тысяч солдат при четырехстах орудиях, Австрия – стотысячную армию. В Испании успешно воевала английская армия Веллингтона. Полумиллиону солдат коалиции при тысяче четырехстах орудиях Наполеон противопоставил четыреста тысяч воинов при тысяче двухстах орудиях. Миллион бойцов вот-вот должен был сойтись для решительной битвы. Потоки крови должны были пролиться между Одером и Эльбой.

Войска Наполеона были разбросаны по всей Европе. В его власти была вся Эльба, от Богемских гор до Балтийского моря. На протяжении пятисот километров ее течения была создана мощная оборонительная линия. На ее правом фланге самое важное значение император придавал Дрездену, который Наполеон превратил в огромную крепость и основную базу с громадными складами продовольствия и боеприпасов. Под Дрезденом Наполеон сосредоточил двести сорок тысяч воинов.

Силы коалиции были разделены на три армии. Двести сорок тысяч солдат при восьмистах орудиях составляли Богемскую армию под командованием Шварценберга. У Олау сосредоточилась стотысячная Силезская армия прусского генерала Блюхера при трехстах орудиях. Сто шестьдесят тысяч солдат при четырехстах орудиях Северной армии под командованием шведского наследного принца и бывшего наполеоновского генерала Бернадотта стояли под Берлином. В состав каждой из этих армий были введены значительные русские контингенты. Общее командование войсками коалиции осуществлял российский император Александр I.

Штаб-квартира коалиции была битком набита императорами, наследными принцами, герцогами, маркграфами и их приближенными. Наполеон мог только порадоваться таким руководителям армии противника. Александр I все же вызвал из Америки бывшего французского республиканского генерала Моро. Наполеон обвинил его в заговоре против своей власти, и в 1804 году выслал из Франции. Император сам неоднократно говорил, что стратегический талант Моро почти не уступает его военному гению. Моро ознакомился с положением на фронтах и дал Александру I бесценный совет: «Не трогайте Наполеона, бейте его маршалов».

Наполеон решил из Дрездена бросаться на три союзные армии по отдельности и пытаться разбить их по частям. Императоры и высшие генералы коалиции в замке Трахтенберг у Бреславля выработали свой план осенней кампании. Предполагалось, что каждая из трех армий союзников, которая будет атакована главными силами Наполеона, должна отходить, увлекая за собой противника, а остальные две армии атакуют его фланги и тыл.

30 июня 1813 года на аванпосты французской армии был передан подписанный Барклаем-де-Толли документ, сообщавший, что перемирие закончено. Начиналась война, которая должна была решить участь Европы. Весь мир с напряжением следил за битвой титанов, которая имела важнейшее значение в судьбах многих народов.

Первый удар Наполеон планировал нанести на Берлин и Силезию. Он сказал, что, наконец, покончит с Пруссией, своим злейшим врагом, и в 1813 году осуществит то, что ему не удалось сделать в 1807 году из-за заступничества Александра I. Однако он не мог атаковать Берлин на севере и Силезию на востоке – с юга ему в тыл и фланг могла ударить Богемская армия. Наполеон разделил свои силы.

Сто десять тысяч солдат маршала Удино должны были наступать на Берлин, который прикрывала Северная армия Бернадотта. Против Силезской армии Блюхера должна была действовать стодвадцатитысячная армия маршала Нея. Сам Наполеон с девяносто тысячами воинов противодействовал самой крупной Богемской армии.

Император решил уничтожить Силезскую армию и разделить Северную и Богемскую. Однако маршал Удино завяз в лесах и болотах севера и 11 августа у Гроссбеерена был атакован Бернадоттом. Русские войска дрались очень мужественно и захватили две тысячи пленных, а французы потеряли тридцать орудий. Берлину больше не угрожала опасность.

Силезская армия по Трахтенбергскому плану уклонялась от сражения и отступала. Наполеон прибыл к Нею и в авангарде спешил за Блюхером, увлекая за собой солдат. Блюхера не догнали, а императору доложили, что Богемская армия в его тылу атаковала Дрезден, центр его укрепленной линии на Эльбе. 13 августа шестьдесят тысяч солдат Шварценберга подошли к Дрездену, который защищали сорок тысяч французов. Союзники не решились на штурм. Ночью армия Наполеона, пройдя за три дня сто десять километров, незаметно вернулась в Дрезден.

К утра 14 августа Шварценберг, не знавший о возвращении Наполеона, закончил диспозицию для штурма Дрездена. Пять колонн должны были штурмовать город, не получив даже направлений и целей, и должны были «наступать столько, сколько будет можно без напрасной траты людей». Начало штурма почему-то назначалось на четыре часа дня. По приказу Александра I, находившегося в Богемской армии, русские генералы должны были беспрекословно подчиняться Шварценбергу.

Когда стало, наконец, известно, что в Дрезден вернулся с армией Наполеон, союзники решили было отменить штурм, но почему-то этого не сделал и в четыре часа дня под артиллерийскую канонаду наступление началось. Союзники потеснили французов и в окрестностях Дрездена овладели несколькими деревнями. В атаку во главе с Наполеоном в парадной форме, под барабанный бой и с музыкой военных оркестров, пошла гвардия. Синие мундиры, белые пояса, красные погоны и черные медвежьи шапки увидела вся французская армия. «Гвардия, вперед!» – загремело по полю битвы. По всей линии фронта раздался восторженный рев, и солдат Шварценберга в минуты отнесло от Дрездена на старые позиции. К ночи 14 августа Богемская армия очнулась на Рекницких высотах. Пошел проливной дождь, а изнуренных боем солдат даже не стали кормить. Настроение в союзных войсках было более, чем унылое.

Всю ночь Наполеон готовил атаку Богемской армии. Утром 15 августа сильные французские колонным ударили по флангам противника, от которых отходили лучшие дороги в Богемию. Сражение разгорелось. Наполеон сам стрелял из орудия. Тысяча двести пушек с обеих сторон гремели по всей линии фронта.

На высоком пригорке вдалеке император заметил небольшую группу всадников в блестящих мундирах. Несколько спешившихся человек в подзорные трубы разглядывали позиции французов. Наполеон долго смотрел на них в подзорную трубу. Затем подошел к орудию, долго наводил его и выстрелил. В километре от императора его ядро разнесло генерала Моро, кровь которого забрызгала стоявшего рядом Александра I. Вся Европа с ужасом говорила об этом выстреле, оставившем союзную армию без лучшего стратега, которым Александр I хотел заменить Шварценберга.

В кровопролитном бою левый фланг союзной армии был почти разгромлен и войска начали беспорядочное отступление. Опасаясь потерять пути отхода, Шварценберг скомандовал общее отступление. Двухсоттысячная Богемская армия откатывалась к Рудным горам под ударами стопятидесятитысячной армии Наполеона. Главная колонна Шварценберга с Александром I собрались на одной горной дороге, ведущей на Диппольдисвальде. Пошел проливной дождь, размывший дорогу и, повозки загромождали путь войскам. Весь день 16 августа Мюрат, Виктор, Мармон, Сен-Сир брали в плен тысячи австрийцев, пруссаков, русских. Арьергард Богемской армии с трудом сдерживал наседавшие французские полки. Но не это было самое страшное. С левого фланга, от Пирны, Наполеон бросил в глубокий обход пятидесятитысячный корпус, который должен был зайти в тыл Шварценбергу. Наполеон блестяще реализовал свой военный гений. Главная армия коалиции могла считать часы перед полным разгромом.

Даву по-прежнему сидел в ничего не решавшем Гамбурге. Многие лучшие маршалы императора стояли со своими корпусами в Германии, Италии, Испании. Удар с тыла по Богемской армии Наполеон поручил осуществить генералу Вандаму: «Иди, и возьми свой маршальский жезл». Наполеон в грош не ставил своего бывшего подчиненного Шварценберга. Однако в Северной, Силезской и Богемской армиях основную ударную силу составляли русские войска и Наполеон прекрасно знал их боевые возможности. Он был очень удивлен и обрадован, когда в начале 1813 года командовать русскими войсками были поставлены постоянно им битые прусские и австрийские военачальники. Казалось, что солнце Аустерлица опять взошло над головой императора. Слава Наполеона, его фантастические победы, его гений вызывали мистический ужас у европейской элиты. У небольшого немецкого городка Кульма окружение Богемской армии должно было вот-вот завершиться. Теперь очередь за Северной и Силезской армиями. Наполеон немного успокоился. Он забыл, что у России тоже была своя гвардия.

Сдавленные с флангов колонны Богемской армии пятились по трудным горным дорогам. Воины Вандома рвались в Богемию, где у Петерсвальде встречали союзную армию в узком проходе на выходе у Рудных гор. Вот и Петерсвальде. Вандам, наверное, почувствовал, что в его генеральском ранце зашевелился маршальский жезл. Вдруг французская сабля лязгнула о русский штык, лязгнула и отскочила. Пятьдесят тысяч французов встречали пятнадцать тысяч русских, оставленных прикрывать горный проход. Корпус героя Отечественной войны Остермана – Толстого, большую часть которого составляли русские гвардейцы, спасал от гибели Богемскую армию.

Русские войска встали у сельца Принстен, в двух километрах от городка Кульм. Только уничтожив, или отбросив Остермана – Толстого, Вандам выходил в тыл Шварценбергу. Русские должны были сдерживать французов, пока отступавшие от Дрездена колонны пройдут Рудные горы. Цвет русской армии собирался держаться во что бы то ни стало. Наступило 17 августа 1813 года.

Утренний туман рассеялся и Вандам двинул свой корпус на Кульмские холмы. Начался ожесточенный бой. Дивизии французов одна за одной атаковали позиции русских, сменяя друг друга. Стремительным ударом наполеоновские воины рвали короткую стальную гвардейскую линию и в яростной атаке столкнулись две доблести. Русская гвардия не двигалась с места и Вандам стал менять направление главного удара. Генерал, не ставший маршалом, искал слабое место в обороне противника, забыв, что нельзя найти то, чего нет. От отчаянно рвался то на одном, то на другом участке позиции, но все было напрасно. Все французские участники боя отмечали, что упорство русской гвардии было изумительное. Вандам выстроил все возможные войска в длинную колонну и двинул ее на русские позиции. Страшный таран прошил бешено дравшихся гвардейских егерей и со всего размаха врезался в русский фронт. От такой атаки, когда на одного защитника летят десять нападающих, не защиты. Торжествующие крики побеждавших, наконец, в ужасном многочасовом сражении французов вдруг затихли. Неостановимый удар остановил Семеновский полк. В сумасшедшем рукопашном бою первые два батальона атакующих были истреблены до последнего солдата. Ожесточение боя достигло крайнего напряжения. Вандам атаковал по всему фронту, не давая снять ни одного человека на помощь семеновцам. Все русские войска были в огне. В густом пороховом дыму с яростью обреченных в штыковом бое дрались семеновцы, девятьсот из которых в этот день упали на кульмскую землю. Значительно сокращенный французский таран шел уже по русским трупам и в последнюю атаку под музыку оркестра и барабанный бой свой штаб повел генерал Остерман – Толстой. Для спасения Богемской армии жертвовали собой генералы, офицеры, солдаты, писари, барабанщики, музыканты. Ядро по плечо оторвало руку генералу Остерману. Его тут же заменил герой Ермолов, и пролом в линии фронта удалось закрыть.

Медленно пятясь, русская гвардия погибала, но не бежала. Дуга русских войск выгнулась до предела, но не лопнула. Только к трем часам дня Вандам ворвался в Принстен. До последних русских орудий, несмотря ни на что бивших и бивших картечью по французам, оставалось несколько десятков метров. Русские изнемогли в неравной борьбе, и Вандам понял, что сейчас победит. Торжествующий рев французов зазвучал на кульмских холмах. Таран прорвал остатки гвардейской дуги.

Через несколько секунд победные французские крики вдруг заглушило русское «ура». Лейб – кирасиры и лейб – драгуны из конвоя Александра I закрывали прорыв. За ними со штыками наперевес бежали воины Первой гренадерской дивизии. Французский генерал поднял голову и увидел, что из Рудных гор выходила Богемская армия, и теперь ее невозможно было остановить. Вандам понял, что уже никогда не станет маршалом Франции. Ну что же, пусть русские увидят, как умирают генералы Франции.

Вспышки огня и грохот Кульмского сражения с рассвета видели и слышали все отступающие от Дрездена полки. На помощь Отсерману рванулась кирасирская дивизия Дибича, которую обогнали гвардейские драгуны и уланы. В победный для французов момент русская кавалерия ураганом влетела на Кульмские холмы, и ее невозможно было остановить. Пятьсот французов тут же были убиты, еще пятьсот отрубленных от тарана и взяты в плен. Воины Вандама отхлынули по всему фронту. Он быстро перегруппировал десятки тысяч своих солдат и повел их в атаку. Почему-то вдруг у него уже не оказалось преимущества в воинах, хотя оно было. Французов встретили сменившие героев Остермана и Ермолова Вторая гвардейская пехотная дивизия, Первая гренадерская и Вторая кирасирская дивизии.