Танатонавты (Les Thanatonautes)

— Да, мистер Гелиос.

Учитывая высокую степень вербального интерактивного общения, со стороны Аннунсиата могла показаться выдающимся достижением по созданию искусственного интеллекта. Однако, хотя общалась она с Виктором через компьютер, мозг у нее был не механический, а биологический, такой же, как и у всех представителей Новой расы. И находился он в герметически закрытом резервуаре, заполненном питательным раствором. Вживленные электроды соединяли Аннунсиату со всеми информационными системами здания.

Виктор предвидел день, когда в мире останутся только Новые мужчины и женщины, тысячами живущие в общежитиях. И каждое общежитие вместе с проживающими там Новыми людьми будет контролироваться и обслуживаться таким вот бестелесным мозгом, как Аннунсиата.

— А я пока займусь трупом Харкера, — продолжил Виктор. — Найди Рипли и скажи ему, что мне нужна его помощь в секционном зале.

— Да, мистер Гелиос. Гелиос.

Собравшись откусить еще кусочек пирожного, Виктор не донес руку до рта.

— Зачем ты это сделала, Аннунсиата?

— Сделала что, сэр?

— Ты лишний раз произнесла мое имя.

— Я этого не заметила, мистер Гелиос. Гелиос.

— Ты сделала это снова.

— Сэр, вы в этом уверены?

— Это нелепый вопрос, Аннунсиата.

Она смутилась.

— Прошу меня извинить, сэр.

— Проверь свои системы, — приказал Виктор. — Возможно, возник какой-то дисбаланс в подаче питательных веществ.

Глава 5

В кабинете Джека Роджерса, судебно-медицинского эксперта, на неосторожного посетителя в любой момент могла обрушиться лавина книг, папок, фотографий, бумаг.

Приемная, однако, куда в большей степени соответствовала общепринятому представлению о морге. Минималистское оформление. Стерильные поверхности. Система кондиционирования, обеспечивающая максимально низкую температуру.

Секретарша Джека, Уайнона Гармони, поддерживала во вверенных ей владениях идеальный порядок. Войдя в приемную, Карсон и Майкл увидели на столе Уайноны только папку с записями Джека, на основании которых она печатала официальные заключения. Ни тебе семейных фотографий, ни памятных безделушек.

Полная, добросердечная, чернокожая женщина лет пятидесяти пяти, Уайнона казалась инородным элементом в этой комнате с голыми стенами, за этим пустым столом.

Карсон подозревала, что в ящиках лежали и семейные фотографии, и куколки, и маленькие подушечки с трогательными надписями, вышитыми крестиком, и многое другое, радующее душу, но Уайнона считала неуместным выставлять что-либо напоказ в приемной морга.

— Посмотрите, кто к нам пожаловал! — Уайнона широко улыбнулась. — Гордость отдела расследования убийств.

— Я тоже здесь, — напомнил о себе Майкл.

— Ох, какой же ты сладенький…

— Всего лишь реалистичный. Она — детектив. Я — шут на подхвате.

— Карсон, девочка, — спросила Уайнона, — как тебе удается целыми днями выдерживать такого сладенького?

— Иногда я задаю ему трепку. Луплю рукояткой пистолета.

— Наверное, толку от этого никакого, — предположила Уайнона.

— По крайней мере, помогает мне поддерживать хорошую физическую форму.

— Мы насчет трупа, — перешел к делу Майкл.

— У нас их много. Некоторые с именами, другие — без.

— Джонатан Харкер.

— Один из ваших, — кивнула Уайнона.

— Да и нет, — покачал головой Майкл. — У него был жетон детектива, как и у нас, и два уха, но во всем остальном общего у нас с ним очень мало.

— Кто бы мог подумать, что таким маньяком-убийцей, как Хирург, окажется коп, — Уайнона пожала плечами. — Куда катится мир?

— Когда Джек сделает предварительное вскрытие? — спросила Карсон.

— Оно сделано, — Уайнона похлопала по папке с записями Джека, которая лежала рядом с компьютером. — Я как раз печатаю заключение.

Вот это Карсон удивило. Джек, как и она с Майклом, знал, что в городе творится нечто экстраординарное и некоторые горожане вовсе не люди.

Он сделал вскрытие мужчины с двумя сердцами, черепом, крепким, как броня, двойной печенью и еще со всякими физиологическими усовершенствованиями.

Карсон и Майкл попросили его попридержать заключение, пока они смогут получше разобраться в ситуации, а по прошествии нескольких часов и труп, и результаты вскрытия исчезли, к крайнему неудовольствию Джека.

Предполагалось, что он обеспечит куда более серьезные меры безопасности по отношению к трупу Джонатана Харкера, который оказался еще одним Новым человеком Виктора. Карсон не могла понять, с какой стати Джек открыл Уайноне нечеловеческую сущность Харкера.

— Вы только начали печатать заключение? — спросил Майкл, пораженный не меньше Карсон.

— Нет, — ответила Уайнона. — Уже заканчиваю.

— И?

— Что «и»?

Карсон и Майкл переглянулись.

— Нам нужно повидаться с Джеком, — высказала общее мнение Карсон.

— Он в секционном зале номер два, — ответила Уайнона. Они готовятся к вскрытию пожилого джентльмена, которого жена накормила супом из стухшего лангуста.

— Она, должно быть, в отчаянии, — предположила Карсон.

Уайнона покачала головой.

Она под арестом. В больнице, когда ей сказали, что он умер, смеялась и смеялась, никак не могла остановиться.

Глава 6

Девкалион спал редко. За свою долгую жизнь ему приходилось проводить какое-то время в монастырях и медитировать, он знал, сколь ценен покой, но бесконечное кружение акулы было его наиболее естественным состоянием.

И он не останавливался ни на минуту после того, как спас девушку в Алжьере. Ярость прошла, беспокойство осталось.

Вакуум, образовавшийся после ухода ярости, заняла новая тревога. Нет, не страх, но ощущение, будто он упустил из виду что-то очень важное.

Интуиция что-то нашептывала ему, но на тот момент голос ее напоминал бессловесный шумовой фон, от которого шевелились волосы на затылке.

С зарей он вернулся в кинотеатр «Люкс», завещанный ему давним другом, с которым много лет тому назад Девкалион участвовал в карнавальных «Шоу уродов».

Наследство (и известие о том, что Виктор, его создатель, не умер двести лет тому назад, а живехонек и прекрасно себя чувствует) привело его из Тибета в Луизиану.

Он часто предполагал, что у его жизни есть предназначение… Эти события в Новом Орлеане служили прямым подтверждением его подозрений.

Кинотеатр построили в 1920-х годах, и период расцвета остался для «Люкса» в далеком прошлом. Теперь он работал только три дня в неделю и давно уже не собирал полного зала.

Квартира в кинотеатре у Девкалиона была скромная, чуть больше монастырской кельи. Но для него, несмотря на внушительные габариты, все, что превышало размерами эту самую келью, казалось излишеством.

И пока он бродил по коридорам старого здания, по залу, мезонину, балкону, фойе, мысли его не просто мчались, а рикошетом отлетали друг от друга, словно шарики для пинг-понга.

Снедаемый тревогой, он пытался найти способ добраться до Виктора Гелиоса, ранее Франкенштейна. И уничтожить его.

Как и у всех Новых людей, которым Виктор дал жизнь в этом городе, в мозгу Девкалиона установили психологический блок, запрет на отцеубийство. Он не мог убить своего создателя.

Двумя столетиями раньше он поднял руку на Виктора — и едва не погиб, когда обнаружил, что не может нанести удар. А Виктор превратил в кровавое месиво ту половину его лица, которую сейчас маскировала татуировка.

Другие раны Девкалиона заживали в считанные минуты, возможно, не потому, что уже в те дни Виктор мог обеспечить столь высокую способность к регенерации человеческих тканей и органов. Девкалион склонялся к мысли, что бессмертие получил от молнии, вместе с другими дарами. И единственной раной, которая не зажила с полным восстановлением всех тканей и костей, осталась именно та, что нанес ему его создатель.

Виктор думал, что его первенец давно уже мертв, как и Девкалион не сомневался в том, что его создатель умер в восемнадцатом столетии. Открывшись Виктору, Девкалион мог получить еще один удар, после которого, возможно, уже бы не выжил.

Поскольку технология создания людей, которую использовал Виктор, значительно усовершенствовалась (теперь он уже не вскрывал могилы и не соединял части трупов), скорее всего, в мозгу Новых людей имелся и еще один психологический посыл: умри, но защити своего создателя.

Если бы Карсон и Майклу не удалось добиться ареста Виктора, они могли остановить его только одним путем: убить. Но чтобы подобраться к нему, им пришлось бы преодолеть сопротивление армии Новых людей, которые живучестью не так уж и отличались от роботов.

Девкалион испытывал сожаление, даже угрызения совести из-за того, что рассказал детективам правду о Гелиосе. Тем самым он навлек на них смертельную опасность.

Успокаивало разве что одно: они и так пребывали в смертельной опасности, наравне с любым другим жителем Нового Орлеана, родившимся от мужчины и женщины.

Обуреваемый этими мыслями и по-прежнему с ощущением, что из виду упущено нечто очень важное, Девкалион наконец-то добрался до проекционной.

Желе Биггс, в «Шоу уродов» — самый толстый человек в мире, с тех пор значительно похудел, превратившись просто в толстяка. Он проглядывал уложенные стопками вдоль стен книжки в мягкой обложке в поисках достойного чтива.

За проекционной находилась двухкомнатная квартира Биггса. Девкалион унаследовал Биггса вместе с кинотеатром.

— Мне нужен детектив, где все курят, как паровозы, — говорил Желе, — пьют виски и никогда не слышали о вегетарианстве.

— Это ведь элемент любой детективной истории, не так ли, когда детектив чувствует, что решение вот оно, прямо перед ним, но тем не менее его не видит? — спросил Девкалион.

Желе его словно и не слышал.

— Мне не нужен индеец-детектив, или детектив-паралитик, или детектив с навязчивыми идеями, или детектив-повар…

Девкалион просматривал другую стопку книг в надежде, что иллюстрация на обложке или витиеватое название помогут ему обратить смутные подозрения во что-то более реальное.

— Я ничего не знаю об индейцах, паралитиках, навязчивых идеях или поварах, — жаловался Желе, — но я хочу почитать о человеке, который понятия не имеет, кто такой Фрейд, не посещает медитационные сессии и бьет тебя по морде, если, по его разумению, ты — плохиш. Неужели я прошу невозможного?

Вопрос толстяк задал риторический. Дожидаться ответа не стал.

— Дайте мне героя, который не думает слишком много, — продолжил Желе, — который заботится о людях, но знает, что он давно уже на прицеле, и вот это как раз совершенно его не волнует. Смерть стучится, а наш парень открывает дверь и спрашивает: «Что тебя держит на пороге?»

То ли разглагольствования Желе, то ли обложки книг помогли Девкалиону понять, что именно пыталась сказать ему интуиция: конец близок.

Совсем недавно, в доме Карсон О’Коннор, Девкалион и два детектива договорились объединить усилия, чтобы сразиться с Виктором и в конце концов уничтожить его. Они признавали, что задача эта потребует терпения, решительности, хитрости, смелости… и, возможно, длительного времени.

Теперь же Девкалион (благодаря то ли дедукции, то ли интуиции) знал — времени у них нет совсем.

Детектив Харкер, Новый мужчина Виктора, обезумел и стал маньяком-убийцей. И Девкалион склонялся к тому, что многие Новые люди тоже в отчаянии, тоже на грани безумия.

Более того, что-то серьезное произошло у Харкера внутри. Его свалили не выстрелы. Что-то такое он родил, некое карликообразное существо вырвалось из него, уничтожив при родах самого Харкера.

Эти факты не являлись достаточными доказательствами того, что империя Виктора, со всеми созданными им бездушными людьми, на грани коллапса. Но Девкалион знал, что так оно и есть. Знал.

— И дайте мне злодея, — Желе Биггс продолжал перебирать книги, — которого я не стану жалеть.

Девкалион не обладал парапсихическими способностями, недоступными обычному человеку. Но иногда знание словно поднималось из глубин его сознания, ему открывалась истина, и он никогда не ставил ее под вопрос, не старался понять, откуда что взялось. Воспринимал как данность. Он знал.

— Если он убивает и ест людей, потому что у него было тяжелое детство, меня это не интересует, — не унимался Желе Биггс. — Если он убивает хороших людей, я хочу, чтобы другие хорошие люди собрались вместе и вышибли из него все это дерьмо. Я не хочу, чтобы они стояли и смотрели, как его отправляют на лечение в психиатрическую клинику.

Девкалион отвернулся от книг. Он не боялся того, что могло с ним произойти. А вот судьба горожан, судьба города наполняла его ужасом.

Насилие Виктора над природой и человечеством грозило ураганом обрушиться на Новый Орлеан.

Глава 7

Канавки стального стола для вскрытия еще не увлажнились, и на белых керамических плитках пола секционного зала номер два не появилось ни одного пятнышка.

Голый, отравленный супом из лангуста старик еще ожидал первого надреза скальпеля. На его лице читалось изумление.

Джек Роджерс и его молодой помощник, Люк, стояли у стола в халатах, масках, перчатках, приготовившись к вскрытию.

— Каждый мертвый голый старик вызывает у тебя интерес или по прошествии какого-то времени все они становятся одинаковыми? — спросил Джека Майкл.

— Если уж на то пошло, — ответил судебно-медицинский эксперт, — вскрывать любого старика куда интереснее, чем среднестатистического детектива из отдела расследования убийств.