Почему поют русалки

– Чего ж тогда он все-таки ушел? – спросил мальчишка.

– Кто-то прислал записку, что его ждут дома.

От волнения Том даже слегка подпрыгнул.

– Наверняка убийце надоело выслеживать своих джантменов по городу.

– Может быть, у него просто истекает время? – высказал предположение Себастьян.

И вот они снова на борту судна, готовящегося к обратному плаванию, на этот раз вверх по Темзе. Разгулявшийся ветер гнал по небу низкие зловещие тучи, поверхность реки бурлила белыми барашками, напоминая кипящий котел, волны наполняли воздух брызгами, и маленький восьмидесятифутовый бот, хоть и стоявший на обоих якорях и накрепко пришвартованный, швыряло то вверх, то вниз.

Том бегом взбежал по сходням и теперь счастливый скакал по палубе, без умолку болтая со шкипером и его помощником, что заставляло корабельного пса надсаживаться от беспокойного лая. Каждый раз, когда палуба то вставала над ним стеной, то тут же резко опрокидывалась обратно, мальчишка заходился хохотом. Себастьян прошел к носовому люку и встал там, обратив лицо навстречу ветру.

Незнакомец в оливковом сюртуке поднялся на борт одним из последних и сразу же отправился на корму, подняв воротник сюртука для защиты от порывов влажного ветра. Помощник шкипера отдал швартовы, бот оторвался от пирса, ветер наполнил паруса, оглушительные звуки хлопков полетели в серое хмурое небо. Незнакомец стоял, широко расставив ноги и крепко упираясь ими в дощатый настил палубы. Такая мера предохраняла от килевой качки и говорила о том, что Оливковый Сюртук провел на море немалую часть жизни.

Минут через десять в поведении Тома вдруг появилось несвойственное ему спокойствие, затем рот его стал кривиться, а лицо позеленело. Себастьян поспешил выудить своего грума из-за груженой корзины, под которой тот пытался найти убежище, и не повел, а скорее потащил мальчишку на нос судна.

– Дыши глубже. Сейчас тебе нужно побольше воздуха. Нет, на палубу не надо смотреть, смотри лучше на линию горизонта. Выбери определенную точку и не своди с нее глаз. Тогда увидишь, что, в общем, никакой разницы с ездой в хорошо подрессоренном экипаже нет.

– Сроду ни в одном экипаже не выдавал обед обратно, – пробурчал тот, вытирая рукавом рот.

Себастьян бросил внимательный взгляд на корму. Оливковый Сюртук оставался там, внимание его демонстративно было обращено на стройный торговый корабль Ост-Индской компании, медленно скользивший мимо них по реке.

– Нам еще долго? – жалобно спросил Том.

Себастьян ободряюще потрепал его по плечу.

– Недолго. Шверцы[23] дают боту хорошую скорость при попутном ветре, вот только осадка у нас что-то велика. Видно, шкипер взял лишнего груза.

Том простонал.

Несколько раз необходимость «выдать обед» вынуждала мальчишку перевешиваться через борт, но он не жаловался, а лицо его выражало все ту же смышленость. Наконец судно поравнялось с лондонской пристанью. В воздухе раздался свист разматывающихся концов, хриплый просоленный голос шкипера, выкрикивающего приказы, скрип спускаемых сходней.

– Можно мне поскорее сойти на берег? – спросил Том.

Себастьян глянул на его пепельного цвета щеки и кивнул.

– Иди первым. Я останусь позади и буду наблюдать за нашим Оливковым Сюртуком. Поосторожнее на сходнях. Доски могут быть скользкими.

Том кивнул и, неуверенно переставляя ноги, направился к трапу.

Себастьян отошел в сторонку и остановился, пропуская вперед других пассажиров. Краем глаза он заметил, что соглядатай в оливковом делает то же самое, мало-помалу подбираясь к нему сзади. Тогда Себастьян шагнул вперед и ступил на трап. Но не успел он сделать и двух шагов, как вдруг почувствовал, что чья-то грубая рука хватает его за плечо.

– У него ножик! – раздался отчаянный крик Тома с берега.

Себастьян мгновенно присел, уперся в доски коленом, затем резко обернулся, схватил протянутую к нему руку незнакомца и сильно дернул. Тот зашатался, теряя равновесие, ноги его заскользили по мокрым доскам, зажатый в кулаке нож выпал и со стуком ударился о настил.

Себастьян выпустил его руку и сделал выпад вбок. На одно незабываемое мгновение их взгляды скрестились.

Серые глаза незнакомца расширились, от мгновенно мелькнувшей догадки в них хлынул ужас, руки пытавшегося удержать равновесие человека беспорядочно замахали в воздухе. Себастьян бросился к нему, но было поздно. Незнакомец тяжело рухнул в воду, угодив прямо в тот узкий промежуток, который темнел между стеной пристани и корпусом судна.

В ту же секунду в воздухе раздался резкий хлопок паруса, заскрипели снасти. Налетевший порыв ветра швырнул легкое судно на каменную стенку мола. Голова незнакомца вынырнула на поверхность, в вытаращенных глазах появилось выражение безумия; молотя руками по воде, он пытался спастись из ловушки. Но в это мгновение черный корпус бота навис над ним и с отвратительным скрежещущим «хрр!» расплющил о деревянную обшивку. От этого удара содрогнулся причал. И прервался отчаянный крик.

– Че-ерт! – помертвевшими губами едва слышно простонал Том.

ГЛАВА 30

– Совершенно ясно, твои расспросы заставили кого-то страшно занервничать, – проворчал Пол Гибсон, откидываясь на спинку стула.

– Куда яснее, – криво усмехнувшись, подтвердил Себастьян. – Вопрос в том, кого именно?

Вдвоем они сидели в одной из кофеен на Молл, широкой аллее, ограничивающей с севера Сент-Джеймсский парк. Туман, подобно холодному влажному покрывалу, снова накрыл город, словно говоря его обитателям, что погожие летние деньки, когда улицы купались в благодатном солнечном сиянии, закончились.

Его собеседник задумался, глаза его не отрываясь следили за парком, поднимавшимся над чашкой.

– Ты уверен, что убийство в порту, совершенное сегодня утром, имеет отношение к предыдущим трагедиям? Портовые доки всегда являлись опасной зоной.

– Когда это портовый хулиган, пусть даже ставший убийцей, стал запихивать в рот своей жертвы какую-то чертову мандрагору, вместо того чтобы ограбить убитого? Он не тронул ни часов лейтенанта, ни его кошелька.

– Тут ты прав. Но способ совершения убийства резко отличен от других. Тело жертвы не было обескровлено, все внутренние органы остались невредимы.

Себастьян, словно внезапно о чем-то вспомнив, подался к собеседнику и спросил:

– Ты говорил с врачом, делавшим вскрытие тела лейтенанта Беллами?

Удовлетворение мелькнуло в глазах Гибсона.

– Я так и думал, что тебе это будет интересно.

– Ну и?..

– Хирург, выполнявший эту процедуру, не обнаружил ничего, кроме ножевого ранения. Ну и корня мандрагоры во рту убитого, конечно.

Себастьян нахмурился.

– Возможно, у убийцы просто не хватило времени. На остальные жертвы – Торнтона, Кармайкла, Стентона – была устроена засада, после нападения их сначала куда-то увезли и лишь потом убили. Возможно, Адриан Беллами пытался оказать сопротивление нападавшему и тому ничего не оставалось, как прикончить его. Поскольку доки – место довольно людное, убийца не имел времени на манипуляции с телом жертвы. Он успел только сунуть ему в рот мандрагору и скрыться.

Заслышав звуки мерного военного шага, Себастьян оглянулся. Сквозь стекло большого окна кофейни видно было, как отряд завербованных во флот новобранцев марширует по мостовой, направляясь к порту и морской жизни во флоте его величества. Их строй плотно окружали вербовщики, не давая никому скрыться, запястья новобранцев были скованы наручниками, словно у преступников. Возраст их колебался от пятнадцати до пятидесяти лет, но лицо каждого одинаково выражало неприкрытый страх.

– Бедолаги, – пробормотал Гибсон, следуя взглядом за удалявшимся отрядом. – Когда вижу такую картину, не могу не вспомнить строчку из гимна «Правь, Британия». Ну, ты знаешь, о какой я говорю: «Никогда, никогда, никогда англичане не будут рабами».

Себастьян хмыкнул и поперхнулся глотком кофе. Когда Гибсон вновь заговорил, лицо его приняло сосредоточенное выражение.

– То стихотворение Джона Донна, о котором ты мне говорил… Герой его посвятил свою жизнь путешествиям. Может быть, последняя жертва, лейтенант Беллами, и будет разгадкой происшедшего.

Себастьян покачал головой.

– Этот парень практически жил на корабле с тех пор, как стал взрослым. Какого рода контакты могли связывать его с остальными жертвами? Нет, думаю, ответ надо искать во взаимоотношениях их отцов. А может быть, матерей.

– Неверность женщины?

– Или женщин.

Гибсон задумался, медленно водя пальцем по краю чашки. Затем продолжил:

– Говоришь, что и преподобный Торнтон, и сэр Хамфри Кармайкл, и капитан Беллами бывали в Индии. А был ли там лорд Стентон?

– Пока не знаю. Но мне очевидно, что все они о чем-то умалчивают. И по крайней мере один из них готов пойти на убийство ради того, чтобы я не доискался правды.

– Каким чудовищем нужно быть, чтобы ради сокрытия тайны подвергнуть собственного сына такой ужасной опасности?

– Самым обычным человеком, по моему мнению. Гибсон поднял глаза к окну. Вечерело, аллея перед ними постепенно опустела, сумерки разливались по ее безлюдному пространству.

– Что за ужасную тайну может скрывать такой человек? – Одним глотком он осушил последние капли кофе, остававшиеся в чашке. – Поистине, тайну страшную.

Себастьян не торопясь шел по Молл, направляясь к Куин-сквер, когда внезапно с ним поравнялся и замедлил ход элегантный конный экипаж. Подняв глаза, он увидел, что из окошка кареты на него смотрит Чарльз, лорд Джарвис. Себастьян отвернулся и продолжил идти тем же неторопливым шагом.

– Милорд! – услышал он голос спрыгнувшего с запяток лакея. – Виконт Девлин! Лорд Джарвис хотел бы сказать вам несколько слов.

Себастьян, продолжая идти тем же шагом, небрежно ответил:

– Передайте лорду Джарвису, что меня не интересуют эти несколько слов.

И свернул за угол. Экипаж последовал за ним, послышавшееся затем дребезжание подсказало ему, что стекло в окне кареты опустили. Голос лорда Джарвиса звучал негромко, но Себастьян прекрасно слышал все, что тот говорил, несмотря на шум проезжающих экипажей и цоканье лошадиных копыт.

– Мне известно о вашем визите в Гринвич. О том, что мистер Генри Лавджой просил вашего содействия в раскрытии этой серии убийств. А также о том, что, поскольку сам он отстранен от ведения дела, забота о поимке убийцы возложена на вас.

– Так что же?

Себастьян оборотился и взглянул в лицо Джарвиса. Тот мрачно осклабился.

– У меня есть сведения, которые могут представлять для вас определенный интерес.

ГЛАВА 31

Собеседники взирали друг на друга с разных концов элегантного кабинета в особняке на Беркли-сквер, принадлежавшем лорду Джарвису.

– Не понимаю, – начал разговор Себастьян, – не понимаю, что вас могло заинтересовать в этом деле?

Пальцы сановника медленно потянули из кармана золотую эмалевую табакерку.

– Садитесь.

– Благодарю. Итак, что вас могло заинтересовать в этом деле?

Пальцы ловко откинули крышку и нырнули внутрь.

– Я пригласил вас к себе, потому что меня беспокоит вопрос безопасности моей дочери Геро.

– Мисс Джарвис? – изумленно переспросил Себастьян. Такого ответа он не ожидал. – Но какое отношение она может иметь к происходящему?

Джарвис поднес щепотку табаку к одной ноздре и чихнул.

– У меня когда-то был сын. Дэвид. Годом младше Геро. – Табакерка убрана обратно в карман. Джарвис отряхнул пальцы. – Дэвид был довольно странным ребенком. Очень, я бы сказал, мечтательным. В восемь лет он вдруг объявил нам, что хочет стать поэтом. А к десяти уже твердо решил, что предпочитает жизнь художника.

Себастьян смотрел на кривящийся рот своего собеседника, его сузившиеся глаза, продолжая хранить молчание. Ему было слишком хорошо известно, что значит быть сыном, разочаровавшим ожидания отца, не оправдавшим его смелых надежд.

– Несколько лет мой сын провел в Оксфорде, – продолжал между тем Джарвис, – но занятия в университете его не интересовали. Шесть лет назад я отослал его к младшему брату моей супруги, Сиднею Спенсеру. Полк Сиднея стоял тогда в Индии, и мне казалось, что как путешествие, так и жизнь среди военных могут пойти Дэвиду на пользу. Сделают его более, так сказать, мужественным.

Себастьян сидел, подавшись вперед, теперь он ловил каждое слово собеседника.

– И?

– Тамошний климат оказался вреден Дэвиду. Он и ребенком был болезнен, хоть, по моему мнению, к этому его привело слишком нежное воспитание, данное матерью и бабушкой. – Челюсти Джарвиса сердито сжались. – Спустя восемь месяцев Спенсер решился отправить его обратно домой.

Себастьяну показалось, что теперь он знает, куда клонит его собеседник.

– Позвольте мне продолжить. Корабль, на котором Дэвид совершал обратное путешествие, назывался «Гармония», его капитаном был Эдвард Беллами.

– Верно. Сначала плавание протекало благополучно, но через три дня после того, как они оставили Кейптаун, судно было застигнуто бешеным штормом, который продолжался не один день. Паруса были разорваны в клочья, корабль лишился мачт, шпангоуты вырваны, судно дало течь. Все, кто был на борту, понимали, что корабль гибнет. Капитан приказал покинуть судно, но почти все шлюпки были потеряны в шторме. Когда стало ясно, что на всех оставшихся в живых места не хватит, команда подняла мятеж.

– И захватила уцелевшую шлюпку?

Джарвис молча кивнул, затем продолжил свой рассказ:

– Не только. Покидая корабль, они увезли с собой почти весь провиант и запасы воды. Капитан, офицеры и пассажиры были обречены на смерть.

– Что же случилось дальше?

Джарвис подошел к потухшему камину, облокотился на каминную полку. После недолгого молчания он сказал:

– Корабль не затонул. Капитан и офицеры умудрились соорудить новую мачту и натянуть парус. Но все было бесполезно. На море царил полный штиль.

– Надолго ли несчастным хватило запасов пищи и питья?

– Ненадолго. Они были обречены на смерть, но за день-два до верной гибели пришло спасение. На них наткнулся флотский фрегат, корабль королевского английского флота «Соверен».

– И ваш сын?..

Джарвис отвернулся и уставился взглядом на темную решетку камина.

– К несчастью, когда разразился бунт, Дэвид получил ранение. Он скончался за несколько часов до появления фрегата.

Себастьян не сводил глаз с лица говорившего, горе, написанное на нем, было подлинным, но с этим человеком видимость почти всегда оказывалась обманчива.

– Я полагаю, что связь между смертью вашего сына и убийством Адриана Беллами вполне возможна. Но какое отношение гибель Дэвида может иметь к происшедшему с Домиником Стентоном, Барклеем Кармайклом и Николасом Торнтоном?