Драконы Пропавшей Звезды

Он опустился на одно колено и через мгновение почувствовал прикосновение благословляющей его руки Лораны.

– Госпожа, – прошептал он. – Благодарю вас.

Взволнованный, он поднялся. Теперь его недавние страхи показались ему совершенно ничтожными.

Король смущенно протянул ему руку.

– Забудьте мои слова, господин рыцарь. Я произнес их, не подумав. Если уж упрекать соламнийцев в том, что они были равнодушны к судьбе Квалинести, то справедливости ради следует признать, что и нам была безразлична участь Соламнии. И пусть помощь попавшим в беду станет началом новых, добрых и открытых отношений между нашими странами. Сейчас я напишу письмо, о котором вы просили.

Король обмакнул перо в чернила, начертал несколько строк на листе пергамента и одним росчерком расписался. Капнув на пергамент воску, он приложил к нему свою личную печать – кольцо, которое носил на указательном пальце. Оставленный отпечаток напоминал изящный листок осины. Дождавшись, пока воск застынет, Гилтас протянул свернутый в трубку пергамент Герарду.

– Я передам ваши слова соламнийцам, Ваше Величество, – сказал рыцарь, принимая послание. Он еще раз взглянул на прекрасное лицо Лораны, чтобы унести с собой в памяти вдохновлявший его образ, увидел наполненные грустью светлые глаза королевы-матери, услышал ее горький вздох. Она смотрела только на сына.

Планкет, подведя Герарда к балюстраде балкона, показал кратчайший путь в сад. Молодой человек неловко скользнул по веревке и тяжело спрыгнул на землю. Оказавшись в саду, он поднял глаза к окнам королевских покоев, мечтая увидеть прощальный взмах любимой руки. Но слуга уже закрыл высокие стеклянные двери.

Герард вспомнил печальное лицо Лораны, ее горестный вздох и испугался, что он больше никогда не увидит эту женщину и что сейчас расстанется с ее прекрасной страной навсегда.

Страх был таким отчаянным, что он едва не поддался своему прежнему намерению защищать эльфов с оружием в руках. Но он взял себя в руки и, крепко сжимая бумаги, врученные маршалом и королем, бегом устремился прочь из сада, постепенно оживавшего в теплых лучах раннего солнца.

Чем скорее он прибудет в Совет Рыцарей, тем скорее вернется обратно.

4. Доносчик

В гостиной воцарилась тишина. Гилтас, сидя за столом, набрасывал предстоящую речь. Всю прошлую ночь он размышлял над тем, с какими словами должен обратиться к своему народу. И сейчас рука просто записывала то, что подсказывало ей сердце.

Планкет накрывал для завтрака столик в углу, раскладывая на нем фрукты, хлеб и мед. Медан, стоя у окна, провожал взглядом удалявшегося через сад Герарда. Маршал заметил минутное колебание молодого рыцаря и, как ему казалось, даже угадал его мысли. Когда Герард решительно повернулся и зашагал прочь, Медан улыбнулся и слегка кивнул головой.

– Вы хорошо поступили, маршал, – послышался рядом тихий голос Лораны, – отослав молодого человека в безопасное место. Полагаю, вы не сомневаетесь в том, что соламнийцы не придут нам на помощь, так ведь?

– Да, я думаю, что они не придут, – спокойно ответил маршал. – Не потому, что не захотят, а просто потому, что не смогут. – Он снова посмотрел в окно, на этот раз его взгляд скользнул мимо королевского сада, к голубым холмам, простиравшимся далеко на севере. – У них достаточно собственных проблем. Нападение Берилл на Квалинести означает, что так называемый пакт драконов перестает существовать. Несомненно, Повелитель Таргонн делает сейчас все, что в его силах, дабы умиротворить Малис и ее семейку. Но его усилия тщетны. Дракон Келлендрос задумал позабавиться игрой в кошки-мышки. Он притворяется, что его не интересует происходящее, но он лишь хочет усыпить таким образом бдительность других драконов. Я уверен, он давно положил глаз на Солант. И если он до сих пор воздерживался от нападения на город, то только из страха, что Берилл сочтет подобные действия вблизи границ ее владений разбоем. Но теперь он быстро сообразит, что может овладеть Солантом безнаказанно. С этого все и начнется. Возможно, мы первые, но наверняка не последние. Что же касается Герарда, – продолжал Медан, – то, думаю, я возвратил Соламнийскому Рыцарству отличного солдата.

Он помолчал, наблюдая за королем, и, когда тот закончил писать, обратился к нему:

– Мне не хотелось бы отвлекать Ваше Величество, но возникла проблема, требующая срочного решения. Довольно неприятная. – Медан перевел глаза на Лорану. – Герард только что доложил мне, что ваш слуга Калиндас ожидает внизу разрешения войти. Похоже, он прослышал, что вы во дворце, и беспокоится о вас.

От внимательного взгляда маршала не укрылось волнение, охватившее королеву-мать. С ее щек схлынул румянец, взгляд скользнул к спящему Келевандросу.

«Она знает, – сказал себе маршал. – Возможно, она не догадывается, кто именно из них предал ее, но она знает, что это один из братьев. Что ж, тем лучше. Задача упрощается».

– Я могу послать Келевандроса за братом, – прошептала королева побледневшими губами.

– Не думаю, что это разумно, – отозвался Медан. – У меня есть другое предложение. Может быть, вы позволите Планкету отвести эльфа ко мне в штаб? Мой заместитель Думат присмотрит за ним. Калиндасу не причинят ни малейшего вреда, даю вам слово, госпожа. Требуется лишь изолировать его, чтобы он не вступал ни с кем в контакты.

Лорана печально смотрела на маршала.

– Сударь, я не думаю… так ли это необходимо?

– Совершенно необходимо.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – прервал их Гилтас. Голос его звенел от гнева, он вскочил на ноги. – Слугу моей матери собираются бросить в тюрьму? Почему? В чем он провинился?

Медан собирался было ответить, но Лорана опередила его:

– Калиндас – доносчик, сын мой.

– Доносчик? – Гилтас был изумлен. – Кому же он доносил?

– Рыцарям Тьмы, представь себе, – с насмешливой улыбкой ответила ему мать. – Если не ошибаюсь, непосредственно маршалу Медану.

Гилтас наградил маршала презрительным взглядом.

– Я не стану приносить вам свои извинения, Ваше Величество, – с достоинством произнес маршал. – И не жду ваших извинений по поводу того, что в доносчиках пребывает чуть ли не вся моя эльфийская прислуга.

Гилтас опустил глаза и покраснел.

– Какая грязь, – пробормотал он.

– Согласен с вами, Ваше Величество. Но теперь этому настал конец. И что касается меня, то я с радостью смою эту грязь со своих рук. Планкет, внизу вы найдете Калиндаса. Будьте любезны, препроводите его в…

– Нет, Планкет, – твердо возразил король. – Приведи его сюда. Калиндас имеет право опровергнуть возведенные на него обвинения.

– Не делайте этого, Ваше Величество, – предостерег его маршал. – Стоит этому негодяю увидеть меня здесь, с вами, он поймет, что разоблачен. Этот тип может стать опасным, если загнать его в угол. Он никого не станет щадить. И ни перед чем не остановится. Я не могу гарантировать безопасность Вашего Величества.

– Тем не менее я настаиваю. – Голос Гилтаса звучал холодно и твердо. – Согласно эльфийским законам Калиндас имеет право оправдаться. Слишком долго мы жили по вашим законам, маршал. Но законы тирана больше не действуют. И если я настоящий король, пусть это будет моим первым самостоятельным решением.

– Ваше мнение, госпожа? – Медан обернулся к Лоране.

– Его Величество прав, – сказала та. – Мы выслушали вас, теперь послушаем Калиндаса.

– Боюсь, его рассказ не покажется вам приятным, – пожал плечами маршал. – Нам нужно приготовиться, и вот какой план я могу предложить…

– Келевандрос – Лорана разбудила крепко спавшего эльфа, потрепав его по плечу. – Твой брат ожидает внизу. – Действительно, не понимаете. Но скоро поймете. – Медан равнодушно проследил глазами за тем, как Палтайнон, наскоро задрапировавшись в мантию былого высокомерия, торопливо выплыл из гостиной.

– Калиндас здесь? – Эльф мгновенно проснулся.

– Стражники не пропускают его во дворец, – продолжала королева – Спустись, вниз в передай, чтобы ему позволили пройти сюда.

– Сию минуту, госпожа.

Келевандрос поспешно направился к двери. Лорана оглянулась на маршала и, глубоко вздохнув, села к столику. Планкет положил на ее тарелку фрукты и налил вина в бокал.

Никогда маршал Медан не восхищался королевой-матерью так сильно, как в эти минуты. Он видел, как изящно она берет вилкой ломтики фруктов, подносит к губам бокал, хотя и знал, что всякая пища кажется ей пеплом в такую минуту. Маршал вышел на балкон, оставив дверь открытой, чтобы видеть и слышать все, что происходит в гостиной.

Калиндас вошел стремительно, буквально наступая на пятки своему брату.

– Госпожа, я чуть не сошел с ума от беспокойства за вас. Когда этот проклятый маршал увел вас с собой, я боялся, что вы погибли!

– Это действительно так, Калиндас? – мягко спросила Лорана. – Мне жаль, что я заставила тебя беспокоиться. Но, как видишь, со мной все в порядке. У нас есть сведения, что армия Берилл двигается на Квалинести.

– Я тоже слышал эту ужасную новость, госпожа, – произнес эльф, шаг за шагом приближаясь к столику, за которым сидела Лорана, – Но для вас опасно оставаться здесь. Вам следует немедленно бежать.

– Да, госпожа, – поддержал брата Келевандрос. – Брат сказал мне, что, оставаясь здесь, вы подвергаете себя страшной опасности. И вы, и король.

В эту минуту Гилтас закончил писать речь. Держа лист пергамента в руке, он встал из-за стола.

– Планкет, – обратился он к слуге, – подай мой плащ.

– Вы правы, действуя так стремительно, Ваше Величество. – Калиндас не понял намерения короля. – Госпожа, я взял на себя смелость принести вашу накидку, может быть, вы…

– Нет, Калиндас, ты меня неправильно понял, – улыбнулся Гилтас, – я пока не собираюсь спасаться бегством.

Планкет вернулся с плащом. Накинув его на плечи Гилтаса, он остался стоять рядом с королем.

– У меня нет намерения где-то скрываться, – продолжал Гилтас. – Сейчас я иду в Совет, чтобы обратиться к народу. Мы организуем немедленную эвакуацию населения Квалиноста и составим план обороны города.

Калиндас почтительно склонился перед королем.

– Понимаю. Пусть Ваше Величество произнесет свое обращение к народу, и потом я отведу вас и вашу почтенную матушку в безопасное место. Мои друзья готовы принять вас.

– В этом можно не сомневаться, – послышался вдруг голос Медана, и в ту же минуту маршал появился в гостиной. – Друзья Берилл давно поджидают Его Величество и королеву-мать где-нибудь поблизости. Может быть, ты скажешь нам поточнее, где они?

Взгляд Калиндаса перебежал с маршала на Гилтаса и обратно. Эльф нервно облизнул внезапно пересохшие губы и смело посмотрел на Лорану.

– Я не знаю, что тут говорил обо мне этот человек, госпожа…

– Я охотно расскажу тебе, – перебил его Гилтас. – Маршал рассказал нам, что ты доносил ему о всех действиях своей госпожи. И у нас есть подтверждения этому. По эльфийским законам ты имеешь право выступить в свою защиту.

– Но вы ведь не поверили ему, госпожа! – вскричал Келевандрос. Потрясенный и разгневанный, он встал рядом с братом. – Что бы маршал ни рассказал вам о брате, он солгал! Он – человек, и он принадлежит не только к племени людей, но и к ненавистному Рыцарству Тьмы.

– Ты прав, – спокойно кивнул Медан. – Более того, я именно тот человек, который платил твоему брату за его доносы на свою госпожу. И готов поклясться, что если ты хорошенько пороешься в вещах Калиндаса, то обнаружишь у него немаленькую сумму стальных монет с профилем Повелителя Таргонна.

– Мне давно сообщили, что кто-то из моих приближенных шпионит за мной, – заговорила Лорана. Ее голос был полон сожаления. – Я получила письмо от Палина Маджере, в котором он предупреждает меня об этом. Он рассказал, что Берилл откуда-то стало известно о нем и о Тассельхофе. О них знали только близкие мне люди.

– Вы ошибаетесь, госпожа, – настаивал на своем Келевандрос. – За нами постоянно шпионили Рыцари Тьмы. Они и проведали о маге и кендере, Калиндас никогда не смог бы предать вас. Никогда! Он слишком сильно любит вас.

– Любит? – вмешался маршал. – Посмотри-ка на него!

Действительно, лицо эльфа стало страшным: оно побелело, узкие губы искривились и обнажили в зловещей усмешке зубы, глаза засверкали бешенством.

– Да, у меня есть полная сумка стальных монет, – заговорил он, брызгая слюной. – Монеты мне платила эта свинья из племени людей за мое предательство. Маршал надеялся залезть в твою постель, королева! А может, у него это получилось? Ты, кажется, любишь иметь дело с людьми, не так ли? Так что не воображайте, что такую госпожу можно любить!

В руке Калиндаса сверкнул кинжал. Гилтас вскрикнул. Медан выхватил меч и в два прыжка очутился возле короля.

Королева-мать схватила бокал и выплеснула его содержимое в лицо эльфа. От неожиданности и рези в глазах тот оступился, и удар, нацеленный в сердце, угодил в плечо Лораны.

Калиндас выругался и снова занес кинжал, но, издав страшный крик, внезапно выронил его. В живот предателя вонзился меч его брата.

Келевандрос, освободив меч, отбросил его в сторону, обхватил Калиндаса руками и бережно опустил тело несчастного на пол.

– Прости меня, Калиндас! – тихо проговорил он и с мольбой поднял глаза на королеву-мать. – Простите его, госпожа.

– Простить! – Рот смертельно раненного эльфа искривился от ненависти. – Нет! Я проклинаю их! Проклинаю обоих!

Он судорожно дернулся, из его рта хлынула кровь, и жизнь оставила эльфа. Даже мертвый, он продолжал смотреть на Лорану. Свет жизни угас в его глазах, но холодная ненависть осталась.

– Мама! – Гилтас кинулся к матери. – Ты ранена?

– Со мной все в порядке, – твердо ответила Лорана, но голос ее дрожал. – Не суетись.

– У вас прекрасная реакция, госпожа. Плеснув в негодяя вино, вы обезвредили его. Позвольте, я осмотрю вашу рану. – Маршал поднял пропитанный кровью рукав, его движения были странно нежными для старого солдата. – Рана не кажется мне серьезной. Но боюсь, что у вас останется шрам.

– Это не первый мой шрам… – Королева-мать слабо улыбнулась, сжала ладони, переплетя пальцы, чтобы унять дрожь, и глянула на мертвое тело.

– Прикройте его! – распорядился маршал. – Поскорей!

Планкет набросил на мертвеца плащ. Келевандрос сидел рядом с трупом брата, одной рукой сжимая мертвые пальцы, а другой держа меч, сразивший Калиндаса.

– Планкет, позовите целителя, – приказал Гилтас.

– Не надо, – воспротивилась королева-мать. – О том, что здесь произошло, никто не должен знать. Рана моя неопасна. Кровотечение уже остановилось.

– Ваше Величество, – напомнил королю слуга. – Заседание Талас-Энтиа… Вам пора.

Тут, словно подтверждая своевременность этого замечания, из-за дверей донесся раздраженный голос префекта Палтайнона.

– Говорю вам, я не намерен больше ждать! Какому-то слуге позволено войти к Его Величеству, а меня держат в приемной! И не трогайте меня руками! Я член Талас-Энтиа! Мне нужно видеть Его Величество, вы слышите! Не смейте возражать мне!

– Палтайнон, – усмехнулся Медан. – После финального акта трагедии послали за клоунами. – И он направился к двери. – Я постараюсь задержать его подальше. Велите прибрать здесь! – С этими словами он покинул гостиную.

Лорана торопливо поднялась.

– Нельзя допустить, чтобы кто-то посторонний видел, что я ранена. Я пойду в свои покои, сын, и буду ждать тебя там.

Гилтасу не хотелось оставлять мать без присмотра, но он знал, что она понимает всю важность его выступления в Совете.

– Я должен идти на заседание Талас-Энтиа, – угрюмо пробормотал он. – Но сначала, мама, мне нужно кое о чем спросить Келевандроса. Скажи, ты знал, чем занимался твой брат? Ты тоже в этом участвовал?

Келевандрос смертельно побледнел, но с достоинством поднял глаза на короля.

– Я знал, что брат тяготится нашим положением… что он… но я никогда не думал… – Эльф помолчал, собираясь с силами, сглотнул и ответил: – Нет, Ваше Величество. Я не участвовал в этом.

– Тогда прими мое сочувствие, Келевандрос. – Голос короля смягчился.

– Я любил брата, – тихо произнес эльф, – но я не мог позволить ему убить мою госпожу.

На плаще проступило пятно крови, Келевандрос наклонился над мертвым телом и поплотнее прикрыл его.

– С разрешения Вашего Величества, – обратился он к королю, – я унесу отсюда тело.