Интерпретаторы

— Эксперт считает, что ваш проект — вздор. Да, уважаемый, вздор.

— Вввздор? Вввздор? — повторял ошеломленный Секони.

И в газетах была шумиха по поводу эскапады «безумного инженера».

Секони бочком ходил по улицам Ибадана, незаметный, неслышный расхаживал между мольбертами в классах Колы, он ждал решения своей участи на ближайшем правлении. Ему часто слышался рев моторов, собранных им из ничего. Из миллиона деталей, выкопанных в грудах железных отбросов на подведомственных электростанциях, на кладбищах автомобилей и паровозов. Он выпрашивал их у услужливого поставщика, который по предписанию властей — или даже без оного — готов был небо спустить на землю.

— Вввздор? — Председатель назвал это вздором. Электростанцию даже не испытали! В больших городах до сих пор холодильники работают на керосине, а Секони мог залить девушек Иджиохи неоновым светом. — Староста захихикал. А нетерпеливый Секони стал разрабатывать план, по которому вслед за электростанцией в строй вступал и водопровод. Недоверчивый староста пообещал ему трех жен, включая собственную дочь.

А председатель сказал: вздор! Когда топку ни разу не разожгли!

В Иджиохе между кирпичных строений электростанции бурно разрослась трава. Окошечко топки щекотал высокий стебель, и Секони на миг почудился хохот кирпичных стен. Грязная голова высунулась из укрытия, за ней — другая. Мальчишки поняли, что обнаружены, и побежали прочь. На Секони сошла тишина, тишина змеи, свернувшейся у штукатурки фундамента, тишина ковшей, замерших на передаче. Они должны были опрокидываться над желобом, по которому уголь шел прямо в топку. Он гордился этим сооружением. Он зашагал к щитовой. На двери был новый замок и размашистые белые буквы на двух языках: «Опасно для жизни». Он огляделся, ища что-нибудь тяжелое, увидел большой камень и хотел поднять его.

— Ах, это вы, инженер.

Обернувшись, Секони оказался лицом к лицу со старостой.

— Я вас напугал? Ребята сказали мне, что тут бродит чужой человек. И я решил сходить и взглянуть.

Чужой человек! Прошло всего лишь два месяца. Секони помнил ребят, и они должны были помнить его. Староста понял ход его мыслей.

— Они, наверно, не признали вас из-за бороды. Тогда у вас ее не было.

Сам того не желая, Секони коснулся рукой подбородка. Он совсем позабыл, а вернее сказать, никогда не сознавал, что у него выросла борода. Это было новой проблемой.

Староста смотрел на Секони с опаской, силясь угадать цель его приезда. Цель не угадывалась, и староста делался все более настороженным.

— Вы что, хотите проститься с нами?

— Я... вввернулся.

— О да, конечно. Здесь многие вас вспоминают.

— Я... хххочу испытать ссстанцию.

Староста не верил ушам. Он вопросительно взглянул на Секони, затем указал рукой на строения. Секони решительно кивнул головой.

Староста нашел слова:

— Вы хотите, чтобы она заработала?

Секони кивнул еще решительнее

— Ггговорят, она не ммможет работать, но это вввздор.

Староста не скрывал враждебности.

— Говорят, что она может работать. Заработает и взорвется. И взорвет всю деревню.

Жилы на лбу у Секони вздулись, и он бессвязно забормотал:

— Ннне ввверьте. Ннне ввверьте. Сссначала нннадо ее испытать...

— Если вам хочется ее испытать, молодой человек, взвалите ее себе на спину и отнесите в другое место. В лес или в свой родной город. Мы знаем, что электричество принадлежит правительству. Мы это знаем. И белые это знают. Один приезжал и нам объяснил. Белые знают, о чем говорят.

— Ллложь. Ллложь. Они сссказали, что это вввздор. Вввздор! А этот бббелый дддаже не вввидел мммоих чертежей.

— Послушайтесь доброго совета, уезжайте, пока вас здесь не увидели.

Секони не мог поверить.

— Нам тттолько нужны дддрова. Пппошлите дддетей за дддровами, они пппойдут у меня вввместо угля.

— Друг мой, езжайте домой.

— Ррребятишкам пппо ррразу сссходить ззза дддровами — и тттотчас она зззаработает. Дддостаньте мммне дддров — и вввон ннна тттом ссстолбе зззагорится лллампочка.

— Спасибо. Мы привыкли к керосиновым лампам. Когда правительство сможет, оно построит нам настоящую станцию.

— Тттолько пппопробовать, тттолько одно испытание. Сссами увидите...

— Уходите, пока не собрался народ...

Он коснулся рукой плеча Секони, и тот отпрянул от него и схватил камень. Староста побежал, взывая о помощи, а Секони стал разбивать новый замок. Дверь распахнулась. Когда староста вернулся с подмогой, Секони смазывал маслом машины и осматривал приборы. Он оглянулся и спросил старосту:

— Вы принесли мне дров?

Как ни странно, он не оказал сопротивления полиции. Была назначена новая комиссия по расследованию, но Секони уже лежал в психиатрической клинике.

2

Они ушли из клуба под утро. Эгбо подал пример. Когда музыканты кончили колдовать, он последовал за одинокой танцовщицей.

— У тебя свидание в космосе? — спросил Саго.

— Заблудишься.

— Конечно в космосе. Не возражаешь, мой маленький секретарь?

— У Эгбо есть здравый смысл. Пора домой.

Банделе поднялся. Саго спросил его:

— Когда ты собираешься в Ибадан?

— Когда проснусь. Раньше, чем эти двое.

— Сомнительно. Шейх торопится. Если ты соберешься раньше меня, захвати его,

— Во всяком случае, если мы не увидимся до отъезда, предупреди слугу.

— Ты не успеешь. До свидания, Дехайнва. Не пускай его за руль.

— Не волнуйся. Мне жить не надоело.

— Что ты хочешь сказать?..

Дехайнва потащила Саго по лужам к небольшому автомобилю.

— Отвези меня на берег, — попросил Саго. — Соленый воздух меня освежит.

— Тебе все ничего, ты газетчик. Не забывай, что мне надо быть в конторе к восьми.

— Служащая, служащая, не путайтесь со служащей.

Довольно долго они ехали молча, затем Дехайнва заговорила, и даже сквозь пьяный туман Саго почувствовал в ее тоне угрозу:

— О чем это вы толковали с Банделе?

Он все понял, но переспросил:

— Что?

— Ты сказал, что если ты не увидишь его и других до отъезда...

— Ну?

— Что ну? Они остановятся у тебя?

— Я им отдал свою квартиру.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Моя прекрасная дама! Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Ты опять за старое? Ты не можешь жить у меня.

— С чего это ты решила? Я просил отвезти меня на берег.

Она сделала крутой разворот, Саго отбросило к дверце, и дверца раскрылась.

— Вот это да, — сказал он. — Хочешь меня убить? Без причины, только по подозрению...

Саго спал, когда они оказались у моря. Дехайнва распахнула двэрцу, и он беспомощно вывалился наружу и забормотал:

— Песок... Вместо дождя песок.

Внезапно ужас пустоты овладел Дехайнвой. В каждом шорохе ветра ей слышалась поступь грабителей.

— Где мы? — спросил Саго.

— На берегу.

— На берегу? В такой час?

— Ты же сам хотел.

— Я? А если мой друг сэр Деринола выйдет из моря, куда мне бежать?

— Он умер. Оставь его в покое.

— По-твоему, надо уважать мертвецов?

— Поехали, Саго.

— Ха-ха, эта дама боится призраков.

— Поехали, Саго.

— Не говорю о грабителях. Ты не думала, что на нас могут напасть? Бандиты. Даже в лучшей форме я ведь не Эгбо. И не Банделе с ручищами, как у гориллы.

— Ты сам бы должен об этом подумать.

— Я сам бы должен об этом подумать. — И он прокричал навстречу ветру: — Вы слышите эту русалку? Она говорит, что я сам бы должен об этом подумать,

— Поехали. — Дехайнва испуганно озиралась.

— Я ее напугал, сам не знаю чем. Ты счастливая. Что случись, ты рискуешь только своим сокровищем. Зато я — жизнью. В лучшем случае ухом, как тот политик, что приезжал сюда развлекаться.

— Она была в сделке с ними.

— Поразвлекался. Так бывает. А почем я знаю, что ты с ними не в сделке? Ведь я от тебя никогда не получал того, что желаю. Ты меня кормишь надеждами — отчего?

Она взяла его под руки и попыталась поднять.

— Кроме того, ты завезла меня сюда, когда я не могу ни защищаться, ни показать, что я мужчина. В пять утра, на пустынный берег... А ты, нетронутая, вернешься в свою постель...

Наконец она втащила его в машину и включила мотор. В страхе она гнала машину с бешеной скоростью, покуда не показались огни на первом мосту. К тому же пришлось бороться с Саго, который наваливался на руль.

— Знаешь что? Эта группа апала просто деморализует.

— Чем они тебе не понравились?

— Деморализует, и все. В полчетвертого ночи, в ливень разве можно так сотрясать людям желудок?