По живому

— Я имею в виду тебя лично.

— У церкви уж найдется местечко для паршивой овечки.

— Я, кажется, понимаю, что ты имела в виду, упоминая о горе. Это где-то очень высоко и далеко…

— Да, там недорогая жизнь. Ничего лишнего.

— Ну да, конечно. Женщины там как женщины, а мужчины как мужчины. Так?

— Что-то сомневаюсь я.

— Может, спросить в дорожном агентстве?

— Эй, Терри, ты можешь мне одолжить пять долларов?

— Нет проблем. — Он дал ей десять.

— Это многовато.

Он махнул рукой. — Оставь себе. Купи что-нибудь симпатичное для Ронды.

Она хотела что-то ответить, но передумала. — Забудь. Тебе не нужно об этом знать.

Он поверил на слово и стал спускаться в подвал, удивляясь — что это вдруг с Брендой. Вся какая-то неловкая до смешного. Вряд ли она решилась наконец. Но ведь никогда не знаешь точно. Что-то происходит вокруг. Люди меняются прямо на глазах.

Сэл, как всегда сидел за конторкой, занятый минивидеоигрой. Нынешнюю звали "Громила", но у всех игр суть одна и та же — чувственные восприятия идут прямо в подкорковые центры удовольствия. Сэл — наркоман и игрок что надо. Терри сам видел, как тот доходил до двух тысяч очков с закрытыми глазами, лишь по звукам прослеживая передвижения фигур на дисплее. Он умел играть, глядя в пол и даже разговаривая с покупателем. В общем-то, кретин, тупоголовый, с расщепленными мозгами. Но Терри он нравился.

— Извини, я опоздал. — Он бросил пиджак на полку за конторкой, осторожно, чтобы не толкнуть Сэла. — Как успехи?

— Три тысячи двести шестьдесят. Шестьдесят один… два…

— Сегодня все как обычно?

— Приходили люди, смотрели книжки, покупали, уходили.

— Без происшествий?

— Я поел, понюхал кокаинчику. Ты опоздал.

— Ты стал совсем как машина, Сэл.

Тот улыбнулся. — Это случилось давно. Я существо высокоразвитое.

— У тебя мозги размером с жетон.

— Три тысячи триста двадцать восемь… двадцать девять…

— Сэл, отправляйся домой. Здесь нам не место вдвоем.

Сэл кивнул, схватил пиджак, не теряя ритма. — Хочешь, оставлю тебе эту игрушку?

— А как же ты доберешься до дому?

— У меня в кармане еще есть.

Терри помотал головой. — Ты мне не по зубам, Сальваторе… Ну так и быть, оставь.

Сэл протянул Терри игру. — Держи. Можешь продолжать.

— Не надо, — крикнул Терри, но было поздно. Он завозился с кнопками и в считанные секунды игра закончилась. Он бросил на Сэла недовольный взгляд. — Зря ты так.

— Не принимай слишком всерьез. — Сэл улыбался. — Это всего лишь игра.

— Ты знаешь, о чем я. По-твоему, раз уж ты такой мастак, так нужно ткнуть мне этим в нос.

— Зачем это мне?

— А просто доказать, что ты лучше.

— Я и так лучше.

— Н-да. — Терри отбросил игру. — Забирай свою штуку.

— Ты злишься?

— Ничего, переживу.

— Может, попробуешь еще?

— Пошел вон, Сэл. Уходи!

Сэл ушел. А Терри отправился в хранилище курнуть самокрутку с марихуаной. Когда вышел, чувствовал себя уже лучше. Чтобы убить время, достал с полки "Атлас Гранта". Листал страницы с подробными изображениями костей, кровеносных сосудов, органов. И душу Терри заполнила знакомая тоска. С самого детства его увлекало человеческое тело — удивительное творение природы, некое таинство. В восемь лет его главным сокровищем был муляж человека с раскрашенными органами, он любил их перемешивать, а потом, как составные картинки, устанавливать на свои места. Позже он достал полусломанный микроскоп, рассматривал в него всевозможных насекомых, листья, капельки крови и кусочки ткани. Героем его детства был доктор, который знал намного больше, чем родители Терри. Иногда он притворялся больным и ждал визита доктора. В шестнадцать лет нашел работу — мыть трубки для анализов, в семнадцать поступил в колледж, а позже — в медицинский институт. Учиться там долго не пришлось. Из-за проделки с баллоном, так он думал и сейчас. Вспоминать об этом было неприятно.

— Извините, — обратились к Терри.

Терри испуганно воззрился на незнакомку, стоявшую перед конторкой — в мрачном костюме, черных перчатках и вуали, свисавшей со шляпки с узкими полями. Молодые глаза, но пятна на коже говорили, что жизнь прожита немалая.

— Я ищу книгу, — молвила она и умолкла, скосившись на Терри. — Вы разве не тот молодой человек, кто помог мне раньше?

— Когда раньше?

— Та книжка с рисунками — старинные гравюры, инталии с изображением человеческого тела. Разве это были не вы?

Терри порылся в памяти и действительно вспомнил. Да, эта женщина приходила неделю или две назад. Тогда она, казалось, вот-вот расплачется, настолько беспомощной себя вела. А сейчас совсем другая.

— "Дюрер", это очень хорошая книга.

— Но сегодня мне нужна другая. — Женщина вытащили из сумки лист бумаги. — Неврология, — прочитала она. — У вас есть что-нибудь об этом?

— У нас много книг по этой теме.

— Что вы можете порекомендовать?

— Это зависит от того, что вам нужно: клиническая невропатология, нейробиология, нейроэндокринология, нейрохирургия… — Он остановился. — Этот список можно продолжить…

— Мне что-нибудь из основ, — сказала она, не испугавшись незнакомых слов. — Что-нибудь для разумной публики.

— Разумной публики?.. — повторил он, не понимая, что она имеет в виду. — Ну конечно.

Он повел ее в секцию невропатологии. На полках на уровне глаз стояли внушительные тома.

— Это вам подойдет, если я вас правильно понял.

— У меня очень личная проблема, — призналась женщина.

Терри пожал плечами и стал рассматривать книги. Было очень трудно выбрать, не зная сути дела. Наконец он остановился на одной — общего характера, потянул на себя и открыл любимым приемом — наугад. Не прошло и минуты, он увлекся содержанием.

Женщина прокашляла горло. — Может, мне лучше самой взглянуть?

Терри очнулся и подал ей книгу. Покупательница просмотрела, затем ее взгляд обратился к полке над головой, книги там были огромные. Терри хотел было достать что-нибудь, но ведь она хотела разобраться сама. Он повернул к ней голову, и в памяти всплыло воспоминание.

— У вас больной брат…

Женщина не ответила.

— У него кома или что-то в этом роде…

Едва слышное дыхание. — Врачи расходятся во мнениях, — медленно проговорила она. — Одни говорят кома, другие находят что-то иное. Ясно только одно, — в голосе появилось раздражение, — никто не хочет сказать точно.

— Когда-то с ним уже так случалось, да?

Лицо ее потемнело. Вид был совсем уставший. — Они говорят, случай необычный. Брат временами впадает в состояние, похожее на сон, он как бы спит. Все дело в том, что он не просыпается. Иногда ночью глаза под веками двигаются, будто у него сновидения. Так бывало еще в детстве… — Она умолкла, не в состоянии закончить мысль. — Это ведь не кома, если есть сны. Значит, мозг продолжает работать.?..

— Да, конечно.

— Даже когда у него глаза открыты, он не разговаривает. Я не знаю, осознает ли он, что рядом кто-то есть. — Она покачала головой. — Периоды сна становятся длиннее и длиннее, ему все труднее открывать глаза.

Терри не знал, что ответить. Он коснулся ее плеча, на что та слабо улыбнулась.

— Извините. Я пришла сюда… и вот устраиваю сцены, хотя это ни к чему.

— Ну, никакая вовсе не сцена.

— Мне все время кажется, я упустила что-то. Некий ключ… Мне бы понять, и тогда мы проблему решим.

— Вы чувствуете себя ответственной.

— Я его сестра. Он не женат… Когда врачи разговаривают между собой, я пытаюсь вникнуть. Я хочу понимать больше, чем у меня получается сейчас.

— Вы и так знаете немало. — Терри увидел на полке книгу с тисненными буквами на черном корешке: — "Оцепенение и кома" — и вытащил ее.

— Вот, может, эта пригодится. Классический труд. — Потом он нашел маленький словарь медицинских терминов. — И словарик вам понадобится, если что-то вдруг не поймете.

— Да… слов здесь много, — глухим голосом произнесли она, перелистывая страницы.

У конторки женщина показала Терри кредитную карточку, а когда прощалась, сунула ему руку в перчатке, в ладони оказалась пятидолларовая банкнота.

— Спасибо за помощь, — шепнула она.

Он развернул купюру, несколько мгновений на нее смотрел и вернул обратно. — Я не могу принять ваши деньги.

— Ну пожалуйста, в знак моей признательности.

Он был непреклонен. Ей ничего не оставалось, как забрать бумажку.

— Вы меня как будто по щеке ударили, — заметила она, защелкивая сумочку.

— Да нет же. — Ему вдруг захотелось предложить ей номер своего телефона, на случай, если будет что-то непонятно. Но он тут же осекся. Вокруг нее и так полно докторов. Настоящих.

Она ушла, он убрал книги и стал заниматься описью. Тихий вечер, но возвращаться к атласу он не спешил. Хватит. В конце рабочего дня Терри несколько раз затянулся марихуаной, сбрызнул холодной водой лицо в туалетной комнате и отправился в "Вирго". По дороге обдумывал, что сказать Теду и Коксу. Правду исключено. Он хотел вообще не упоминать Фрэнки, но не знал, как это сделать. Может, обратить все в шутку? Со стороны-то история покажется смешной и жалкой, как любая катастрофа.

К полуночи он добрался до бара, там было еще полно народу. Как обычно, музыка громкая, настойчивая. На сцене стройная крашеная блондинка — он не видел ее раньше. Двигалась она неуклюже, как жеребенок, в лице робость. Терри засомневался, что это настоящее выступление. Во всем была какая-то невинность, грусть и поэтому смотреть не хотелось. А мальчиков за стойкой бара, похоже, она очень даже захватывала: у девчонки из трусиков торчало много купюр.

Терри сел и сделал знак Теду. Через минуту бармен уже нес пиво.

— Привет, — поздоровался он, вытер стакан и поставил рядом с бутылкой. — Как Фрэнки?

— Пока не совсем в себе.

— Это не жизнь — девушке работать здесь. Вон, взгляни, — он дернул головой в сторону сцены. — Жанет или Джэнис, я даже не знаю толком ее имя, ей еще нет девятнадцати. И что за жизнь? Скажу тебе честно, я счастлив, когда они уходят отсюда. Имеют постоянную работу и по вечерам сидят дома.

Терри налил пива, отхлебнул немного. — Тед, у тебя есть жена?

— Если бы у меня была жена, торчал бы я здесь? Я бы сидел дома и смотрел телевизор, а может уже и спал бы.

— А так вот приходится работать.

— Ты знаешь, где я живу? В блошином отеле — одна комната, кровать, раковина, плитка. У меня телевизор-то черно-белый. А знаешь, почему я работаю по ночам? Да потому что кое-кто еще работает: сводники, торговцы наркотиками и проститутки. Пьяницы просыпаются, чтобы снова напиться. Хочу поспать? Сплю, когда встает солнце. Да какая женщина пойдет за меня такого замуж?

— Ты цельный человек, Тед. Понимаешь, что истинно, что ложно. А таких женщины сами ищут.

— На сей счет у меня есть собственное мнение. Когда человек достигает шестидесяти трех, он уже не знает, где правда, где ложь. Так-то. А чего у меня действительно нет — это денег. Если были бы, знал на что потратить.

Терри заулыбался. — Уж это-то любой сумеет.

— А вот и нет. Двадцать, ну тридцать от общего числа. Отгрохал бы я себе что-нибудь такое, чтобы пожить на старости лет.

— Это вместо жены, что ли?