Вампир высшего класса

– Что? – опешила я.

– Фабиола, – Вацлав кивнул на девушку, которая наконец-то села в машину. – Когда она планирует грабануть музей?

– Ты шутишь? – ошеломленно уточнила я.

– Какие уж тут шутки, – усмехнулся он. – Сначала я решил, что мы зря сюда приехали. Фабиола здесь по личным интересам, а не по делу 12 вампирш. Но потом сообразил, что если нам удастся поймать ее на выходе из музея с короной в руках, Фабиола более откровенно ответит на наши вопросы. Что скажешь?

– Я не верю, что ты это говоришь серьезно.

– Жанна, Фабиола – ловкая и дерзкая авантюристка, – просветил меня Гончий. – Корона для нее – лакомый кусочек. А то, что директор музея повсюду трубит о совершенной охранной системе, только распаляет ее азарт. Поверь мне, Фабиола здесь для того, чтобы ограбить музей. И она сделает это. Можешь в ней не сомневаться.

– Но на подготовку такого ограбления нужно время, – возразила я. – В кино грабители готовятся не одну неделю, тщательно изучают систему охраны, ищут в ней уязвимые места, подготавливают маршрут отступления…

– Уверен, для Фабиолы это уже пройденный этап, – усмехнулся Вацлав. – Выставка открылась три недели назад, почти сразу после той ночи, когда ты видела Фабиолу в Замке Сов. Спорим, она уже не впервые в Праге со дня открытия выставки? Она разведала обстановку, съездила за необходимым оборудованием. Не знаю уж, добыла ли она все нужное в Париже или туда она вернулась все-таки из-за своих кровных сестер, только теперь у нее есть все для того, чтобы осуществить свою затею.

– Но зачем ей идти в музей в рабочее время, если она там уже была? – не поняла я.

– Нужно же ей было убедиться, что за время ее отсутствия в системе охраны не произошло никаких изменений.

– Да она даже головы не поднимала! – возразила я.

– Это ты так думаешь, – отрезал он и с нотой восхищения в голосе заметил: – Фабиола – профессионал.

– Очень профессионально с ее стороны светиться на месте преступления! – сердито возразила я. – Если внутри есть камеры, она на всех них запечатлелась.

– Думаю, она хорошо изучила расположение камер, чтобы не совершить этой ошибки, – ответил Вацлав, заводя мотор и устремляясь вслед за неприметной машиной Фабиолы. – Спорим, сейчас она объедет всю ограду по периметру?

Я не проронила ни слова, пока мы не сделали круг вдоль забора, подтверждая теорию Вацлава.

– Ну что? – с мальчишеским самодовольством спросил он.

– Я не понимаю только одного, – сухо ответила я. – Откуда ты ее так хорошо знаешь?

– Мы работали с ней одно время, – скупо сообщил он.

– Фабиола была Гончей? – в изумлении протянула я.

– Нет, она просто помогала нам в одном деле.

– Что за дело?

– Это неважно.

Да из него подробности клещами не вытянешь!

– И в каких вы были отношениях? – невинно спросила я. – Если ты так боишься показываться ей на глаза. Что, задолжал ей зарплату?

Вацлав ухмыльнулся.

– Не волнуйся, я расплатился с ней сполна. Финансовых претензий у нее ко мне быть не должно.

«А каких – должно?» – чуть не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык.

Ясно же, что Вацлав никогда не расколется. К чему выставлять себя на посмешище?

НА ЭТОМ МЕСТЕ В КНИГЕ БУДЕТ ВСТАВНАЯ ГЛАВА ПРО ФАБИОЛУ

Глава 2. Сокровища испанской короны

Вечерняя Прага завораживала блеском огней. Цепочки уличных фонарей были похожи на драгоценные ожерелья. Подсвеченные фасады самых красивых зданий и храмов было видно издалека. Их светящиеся силуэты выступали из мрака сказочными дворцами, на устремленных ввысь верхушках горели крошечные огоньки, и казалось, что на шпили нанизаны звезды. Деревья вдоль оживленных улиц были наряжены в искрящиеся гирлянды, и казалось, что на ветвях, припорошенных снегом, расположились тысячи светлячков.

Ночной наряд современной Праги произвел впечатление и на Вацлава, и он признался, что во времена его молодости город был освещен лишь тусклым светом уличных фонарей.

Мы ехали вслед за Фабиолой мимо зазывно светящихся окон ресторанов и завораживающих витрин модных магазинов. Беззаботные туристы сновали по улочкам, то заходя в сувенирную лавку, то соблазняясь на кружечку знаменитого чешского пива в одной из пивной. С одной из них, «У Флеку», мы как раз поравнялись. И я заметила, как Вацлав на миг отвлекся от дороги, повернув голову и рассматривая желтое здание, двухэтажное и длинное, довольно неказистое, в сравнении с живописными пражскими домами, но выглядевшее старинным. Любопытно, что его могло заинтересовать? Таким взглядом обычно рассматривают памятные места прошлого. Но мне было трудно представить Вацлава, пропускающего кружку пива в подобном заведении. Хотя сама я бы не отказалась сейчас заскочить внутрь. К пиву я равнодушна, но побывать в Праге и не отведать знаменитого чешского пива – большое упущение.

У входа в пивную, под большими диковинными часами, у которых вместо цифр были буквы, стояла веселая толпа туристов, до меня донеслась громкая русская речь. Счастливые! Им не надо никого выслеживать, они приехали в Прагу отдыхать. Когда мы поравнялись со входом, оттуда как раз вывалилась компания изрядно захмелевших приятелей, и Вацлав разве что шею не свернул, словно пытался заглянуть внутрь пивной.

– Знакомые места? – поддразнила я Вацлава.

Его реакция меня поразила: он вздрогнул, словно я уличила его в чем-то постыдном, и, пробормотав что-то невразумительное, уставился на дорогу, демонстрируя полное безразличие к пивной.

«У Флеку» осталась позади, и вскоре мы свернули на улицу, ведущую к нашему отелю. Фабиола припарковалась первой, оставив машину неподалеку от входа. Когда она скрылась за дверями отеля, я шевельнулась, собираясь выйти, но Вацлав неожиданно удержал меня за плечо.

– Мы останемся здесь.

– Что, даже не поужинаем? – поразилась я.

– Я уверен, Фабиола скоро появится. Она сделает это сегодня ночью.

– Почему ты так уверен? Она тебе записку написала?

– Просто я ее знаю. Она не любит ждать. – И все, больше никаких дополнений и объяснений.

Что ж, я угрюмо отвернулась к окну, я все равно все узнаю. Не люблю неопределенности.

Мы прождали почти три часа. Фабиола за это время, наверное, успела провести чудесное время в ресторане и распробовать все имеющиеся в наличии кнедлики. Я вся извелась от скуки, в отсутствие телевизора, ноутбука с выходом в Интернет и «Космополитана», выучила наизусть все завитушки фасада дома, у которого мы припарковались, и умирала от голода, но не показывала своего раздражения. Во многом потому, что сам Вацлав был спокоен, как удав. Только неотрывно смотрел на входные двери отеля, чтобы не упустить появление Фабиолы. Похоже, ситуация была для него будничной и за долгие годы работы Гончим Вацлав привык к долгой слежке, которая меня уже сводила с ума. Не добавляла спокойствия и близость Вацлава, которая искушала, заставляла кровь шампанским бурлить в венах и будила во мне нескромные желания… Вспомнилось, как он поцеловал меня в подвале, где меня держали парижские гончие. Что это было? Признание? Или утешение? Или глупость, за которую он винит себя? Ненавижу определенность. Не могу больше делать вид, что все забыла. Хочу выяснить все сейчас.

И вот уже, поддавшись этому искушению, я стремительно повернулась к Вацлаву. Подалась к нему всем телом, стремительно сокращая расстояние между нами. Зрачки Вацлава расширились, а глаза стали совсем черными, как в ту ночь в парижском подземелье, когда он меня поцеловал. Это придало мне смелости, и я кинулась в поцелуй, как в море с разбега. Наши губы встретились на короткий миг, и меня захлестнуло волной желания. Соприкосновения губ было слишком мало. Хотелось обнять его всего, сплестись с ним всем телом. Продолжая целовать, я прижалась к нему грудью, коснулась щеки Вацлава ладонью, укололась о щетину и обожглась, внезапно осознав, что не чувствую ответной ласки. Я отшатнулась, и меня словно выбросило на берег сильной волной, больно приложив о камни о оглушив. Я вынырнула из этого поцелуя, чувствуя себя коварной русалкой, влекущей на дно доброго молодца. Вацлав ошарашенно смотрел на меня, его губы наливались краской от моего страстного поцелуя, а мои щеки заполыхали от стыда. Что я натворила? Что себе навоображала? Зачем все усложнила? И как теперь смотреть в глаза Вацлаву, который не знает, куда деться от моей внезапной вспышки страсти?

– Извини, – сдавленно пробормотала я, отстраняясь, – не знаю, что на меня нашло…

Но он не дал мне сбежать, не дал договорить свои нелепые извинения. Порывисто наклонившись ко мне, он вжал меня в спинку сиденья и припал ко мне жадным ртом. Его руки нырнули под курточку, до боли стискивая ребра, так что мне стало нечем дышать, а поцелуй неистовым пожаром жег губы, словно стремясь выплеснуть весь огонь, который полыхал в сердце Вацлава и о котором я даже не подозревала. Поцелуй не был нежным, это была ласка на грани боли, которая рождала стон. И я впервые в жизни поняла, что страсть, которая обжигает, это не просто слова. А пальцы Вацлава тем временем ловко освободили мои волосы от краба и нежно разворошили их, распустив по плечам. Не прерывая поцелуя, Вацлав обхватил меня за шею, нащупал собачку молнии на куртке. Его руки ловко освободили меня от куртки, пробрались под свитер, заставляя задыхаться от желания, шепча его имя, и самой выгибаться навстречу его нетерпеливым пальцам, уже добравшимся до молнии джинс. И нам было уже наплевать на прохожих, которые куда-то спешили по своим делам, и на Фабиолу, которая собиралась ограбить самый охраняемый музей Праги…

– Жанна, Жанна! – кто-то тряхнул меня за плечо, и я открыла глаза. Надо мной склонился Вацлав, и я невольно подалась к нему, желая продолжения прерванной ласки, но осеклась при виде его настороженного взгляда.

– Кошмар приснился? – сочувствующе спросил он. – Ты стонала во сне.

С меня мигом слетели остатки сладкой дремоты. Вспыхнув, я откинулась на кресле, радуясь тому, что в сумерках мои стыдливо заалевшие щеки не видны. И особенно тому, что мои страстные стоны Вацлав списал на счет кошмара. Хотя Вацлав слишком воспитан для того, чтобы поржать над тем, что мне приснился эротический сон. Наяву я вся продолжала гореть от тех ласк, которые мне приснились, и хотелось прижаться лицом к холодному стеклу, чтобы снять этот жар.

– Долго я спала? – сконфуженно пробормотала я.

Вацлав пожал плечами. Понятно, ответа от него не добьешься. Надеюсь, что во сне я не выгибалась дугой и не шептала его имя. Стыд-то какой! Я глянула на наручные часики. Ничего себе! Уже четверть первого!

– Тебе кажется, что Фабиола уже не… – начала я, желая убедить его в тщетности слежки и уговорить отправиться в отель, чтобы нормально выспаться.

Но Вацлав перебил меня:

– А вот и она!

Действительно, из дверей отеля выпорхнула гибкая черная фигурка и уверенно направилась к припаркованной машине.

– Пристегнись! – коротко бросил Вацлав, заводя мотор. – Начинается самое интересное.

НА ЭТОМ МЕСТЕ В КНИГЕ БУДЕТ ЕЩЕ ОДНА ВСТАВНАЯ ГЛАВА ПРО ФАБИОЛУ

***

По плану Вацлава мы должны были перехватить Фабиолу, когда она будет возвращаться с украденными драгоценностями. Вацлав объяснил, что кража из музея не входит в число подвигов по вампирским меркам, и что по человеческим, что по вампирским правилам Фабиола совершает преступление. Угроза разоблачения и передачи Гончим развяжет воровке язык, и она расскажет нам все, что знает, в обмен на наше молчание.

– А потом ты отпустишь ее с украденным? – полюбопытствовала я.

Вацлав пожал плечами:

– Посмотрим.

Интересно, что бы это значило? Он настолько честен, что выполнит условия договора, даже заключенного с воровкой? Или он неравнодушен к Фабиоле, поэтому готов пойти на уступки? Надеюсь, что не последнее.

Я не могла не восхищаться Фабиолой – внешне хрупкой и беззащитной, но при этом дерзкой и отважной авантюристкой. О таких, как она, снимают приключенческое кино с Пирсом Броснаном и … в роли мужчины-напарника. О таких, как я, снимают только комедии в духе «Шопоголика». Такие, как Фабиола, действуют. Такие, как я, плывут по течению и попадают во всякие неприятности. Надеюсь, поимка Фабиолы не станет очередной из этих неприятностей.

Час назад Фабиола оставила машину в квартале от музея и дальше двинулась пешком по извилистой улочке – гибкая, пластичная, изящная, как черная кошка. Пока я невольно любовалась ее силуэтом, Вацлав объяснил, что хорошо знает этот район. Дорога выведет к боковому крылу музея, где движение было наименее оживленным, а вокруг располагались офисные здания, а не жилые дома. На удивление, Вацлав не замедлил скорости и вскоре обогнал Фабиолу. Мы выехали на дорогу, ведущую к музею. Там он припарковался рядом с другими машинами, так чтобы нам был виден выход из переулка, а Фабиола не заметила нашу машину среди остальных. Вскоре показалась Фабиола. Она перешла дорогу к музею и свернула за угол, но Вацлава это не смутило.

– Подождем ее здесь. Мимо она все равно не проскочит. Будет возвращаться к своей машине этой же дорогой.

И вот теперь мы ждали, прислушиваясь к каждому звуку, провожая настороженным взглядом редкие машины и надеясь, что у Фабиолы все получится. Ведь она была нам нужна на свободе.

Проехавший мимо патруль осветил фарами припаркованные машины, и Вацлав наклонился ко мне, имитируя поцелуй и загораживая меня от полицейских. Я была бы не против, если бы он поцеловал меня по-настоящему, но его губы замерли в волнующей близости от моих. Так что я видела его потемневшие глаза и чувствовала его прерывистое дыхание. Его рука лежала на спинке моего сиденья, и со стороны, наверное, казалось, что он меня обнимает. Между нашими телами была только одежда и несколько сантиметров пространства. Мое сердце бешено заколотилось от этой внезапной близости, и перед глазами уже проносились картины поцелуев, которых я жаждала каждой клеточкой тела. Недавно виденный сон, казавшийся таким реальным, только подливал масла в огонь.

Патруль удалился, нам больше ни к чему было вводить в заблуждение пражских полисменов, однако Вацлав не торопился отстраниться, и мне вдруг показалось, что он борется с желанием меня поцеловать. Но тут вдалеке за спиной Вацлава я увидела появившуюся у ограды музея черную фигурку.

– Фабиола, – выдохнула я, и Вацлав резко отстранился, откинувшись в кресле.

Быстро осмотрев пустынные окрестности, Вацлав коротко скомандовал:

– Идем!

Он взялся за дверную ручку, и в этот момент тишину ночной Праги разорвал рев полицейских сирен, а темноту прорезали хаотичные лучи света.

Остолбенев, мы смотрели, как Фабиолу окружили десятки полицейских машин, и лучи мощных прожекторов скрестились на ее фигурке, не давая возможности скрыться.

– Черт, – выругался Вацлав. – Нас опередили.

– И что же теперь будет? – пробормотала я, глядя, как на Фабиолу надевают наручники и ведут к полицейской машине.

– Придется наведаться в местный Клуб. Хоть и очень не хочется, – Вацлав досадливо поморщился.

– Они могут освободить Фабиолу?

– Они могут все, – отстраненно сказал Вацлав и приглушенно добавил: – Вопрос в том, станут ли.

Глава 3. Подземелье вампиров

Я ожидала, что для знакомства с пражскими вампирами мы отправимся в какой-нибудь затерянный в извилистых улочках исторического центра закрытый ресторан или клуб, как это было в Москве, или выберемся за город в один из старинных замков, как это случилось в Париже, но действительность превзошла все ожидания.

Мы переехали через Влтаву на другой берег Праги и впереди на возвышенности показались готические шпили высокого старинного здания, выступавшего из-за простого вида домов, которые огораживали его словно забор. Высокое, грандиозное, устремленное ввысь, пронзавшее золотистыми от освещения острыми пиками ночное небо и поражавшее своим масштабом оно бы вполне подошло для резиденции местных вампиров, которые, как мне по дороге успел объяснить Вацлав, занимают особенное положение в иерархии Клуба. Многие коренные пражские вампиры были потомками королей. Последний из правивших вампирами единоличный властелин, Последний Лорд, был родом из этих краев. И легенда о Серебряных Слезах, в реальности которой я уже успела убедиться, вела начало именно отсюда. Прага была историческим центром невидимой людскому глазу вампирской империи. И хотя единого короля над вампирами не было уже долгие века, и советы старейшин, существующие по всему миру, были равны в правах между собой, Пражский Клуб находился на особом положении. От него исходила инициатива новых реформ, именно он считался наиболее влиятельным отделением Клуба по всему миру. Недаром здесь был принят Пражский договор 1956 года, согласно которому строится наша сегодняшняя жизнь. А самое удивительное, на старейших членов Пражского Клуба не распространялось одно из важнейших правил – обязательная перемена места жительства раз в десять лет. Благодаря чему совет старейшин Праги уже долгие годы пребывал в неизменном составе. Когда я удивилась, как такое возможно, Вацлав сухо ответил, что я сама пойму, когда мы окажемся на месте.

Теперь же, когда мы переправились на другой берег, я ощутила, что мы все ближе к разгадке тайны. Неужели это здание, освещенное огнями так, что его видно с любой высокой точки Праги, – пристанище вампиров? И они совсем не боятся выдать себя?

– Пражский град, – прокомментировал Вацлав, поворачивая к возвышенности. – А это, – он указал на готический силуэт здания, – Собор Святого Витта.

– Местный клуб находится в Соборе? – смутилась я.

Вацлав усмехнулся.

– Собор – одна из достопримечательностей Праги. Подумал, что тебе будет интересно на него взглянуть. А чтобы попасть в Клуб, нам придется спуститься под землю.

– В метро? – растерянно моргнула я.

– Хуже. В пражские подземелья.

Вацлав не шутил. И вскоре, оставив машину неподалеку от островка света, озарявшего Пражский Град, мы уже спускались в стылое нутро Праги, надежно скрытое от посторонних глаз и хранящее тайны вампирского клана. Вход в подземелье был расположен совсем рядом с туристической зоной, однако никто из многочисленных туристов, прогуливающихся здесь в ясный полдень, не обратил бы внимания на неприметную, почти сливавшуюся с кладкой невысокую нишу в стене одного из старинных домов. Толкнув ее плечом, так что открылся тайный ход, ведущий вниз, Вацлав первым ступил внутрь, а затем поманил меня за собой.

Узкая лестница с крутыми ступенями освещалась лишь тусклым светом карманного фонарика, который включил Вацлав, а ее подножие тонуло во мраке и невозможно было понять, как далеко уходит лестница и как глубоко под землю нам предстоит спуститься. Хорошо, что на мне сапоги на плоской подошве, иначе бы я переломала ноги на этой круче. Вцепившись в ладонь Вацлава, боясь потерять его в этой кромешной тьме и слушая его дыхание, я осторожно переставляла ноги и вспоминала вампирский ресторан «Подземелье», где мы бывали с Глебом. Ресторан находился под землей в самом центре Москвы, а вход в него был тщательно замаскирован, чтобы исключить появление посторонних. Но в отличие от подземного хода, в котором мы сейчас очутились, ресторан был расположен неглубоко, и уже на верху потайной лестницы чувствовались запахи еды, были слышны разговоры посетителей и пробивался свет из зала. В пражском же подземелье царили полнейший мрак, могильная тишина и пробирающая до костей сырость. Мы преодолели уже втрое больше ступеней, чем было на лестнице, ведущей в московский ресторан, а казалось, что ни на шаг не приблизились к убежищу вампиров – впереди по-прежнему ни огонька, ни звука, ни любого другого знака жизни. Вацлав уверенно спускался вниз, не подавая признаков беспокойства, а у меня уже изрядно ныли ноги от крутого спуска. Последний раз такую нагрузку я получала на занятии степ-аэробики, куда меня затащила за компанию неугомонная Сашка.

– Долго еще? – не выдержала я, и мой голос прозвучал неожиданно громко в мертвой тишине подземного хода, а последние слова эхом зазвучали над головой, отражаясь от каменных стен: «Еще? Еще? Еще?».

– Почти пришли, – успокоил меня Вацлав, крепко сжав мою руку.

В тот же миг камни угрожающе заскрипели под его ногами, осыпаясь. Вацлав пошатнулся, пытаясь удержать равновесие и опереться о стену. Луч фонарика мазнул по низкому каменному полотку хода. А в следующий миг ступени обрушились, и мы кубарем покатились вниз под аккомпанемент моих истошных визгов.

Падение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Оборвался на высокой ноте мой вопль, и вокруг воцарилась полная тишина. Еще мгновение назад в тело больно впивались огрызки каменных ступеней, и вот уже я лежу на чем-то мягком, и руки нежно ощупывают меня, а голос с беспокойством уточняет:

– Ты цела?

Вацлав! Стоило скатиться с черт-знает-какой высоты лестницы, чтобы очутиться в его объятиях. Хорошо, что мы сейчас в кромешной тьме, и он не видит моих полыхающих щек. Я тянула с ответом, одновременно наслаждаясь робкой лаской его рук и борясь с соблазном соврать, что у меня растянута лодыжка или сломана нога, и представляя, как Вацлав будет мужественно таскать меня на руках по пражским подземельям. И ведь будет же! Если только он сам себе ничего не сломал! Вот же я эгоистка!

– А ты? – торопливо спросила я.

– Порядок, – неожиданно хрипло отозвался он.