"Красный террор" в Россiи 1918 - 1923

Мы до сих пор говорили почти исключительно о смерти, произведенной в порядкe «судебном» или административном, т. е. в той или другой степени по приговорам «революцiонной» власти. Но дeйствительных жертв «краснаго террора» конечно, несравненно больше, как это можно было видeть попутно, когда нам приходилось затрагивать вопрос о подавленiи тeх или иных возстанiй и пр.

Трудно в данном случаe различить то, что может быть отнесено к так называемым «эксцессам» гражданской войны, к проявленiю «революцiоннаго порядка», поддерживаемаго отрядами озвeрeлых матросов или «женским карательным отрядом каторжанки Маруси», как это было, напр., в Ессентуках в мартe 1918 г., от того, что является уже планомeрным осуществленiем «краснаго террора», ибо за наступающими войсковыми частями, творящими звeрскiя расправы с безсильным противником или неповинным населенiем, всегда идет воинствующая Че-Ка. Под каким наименованiем она дeйствует в тот или иной момент — не все ли равно?

Этих описанiй уже слишком много. И тeм не менeе, не жалeя нервов тeх, кто читает эти страницы, возьму нeсколько таких картин, быть может, и не самых жестоких по проявленiям чисто зоологической человeческой ненависти.

Начну с матерiалов «Особой Комиссiи». Дeло № 40 — «акт разслeдованiя о злодeянiях, учиненных большевиками в городe Таганрогe за время с 20 января по 17 апрeля 1918 года».

«В ночь на 18 января 1918 года в городe Таганрог началось выступленiе большевиков, состоявших из проникших в город частей красной армiи Сиверса…

20 января юнкера заключили перемирiе и сдались большевикам с условiем безпрепятственнаго выпуска их из города, однако, это условiе большевиками соблюдено не было и с этого дня началось проявленiе „исключительной по своей жестокости“ расправы с сдавшимися.

Офицеров, юнкеров и вообще всeх, выступавших с ними и сочувствовавших им, большевики ловили по городу и или тут же на улицах разстрeливали, или отправляли на один из заводов, гдe их ожидала та же участь.

Цeлые дни и ночи по городу производились повальные обыски, искали вездe, гдe только могли, так называемых „контр-революцiонеров“.

Не были пощажены раненые и больные. Большевики врывались в лазареты и, найдя там раненаго офицера или юнкера, выволакивали его на улицу и зачастую тут же разстрeливали его. Но смерти противника им было мало. Над умирающими и трупами еще всячески глумились…

Ужасной смертью погиб штабс-капитан, адъютант начальника школы прапорщиков: его, тяжело раненаго, большевицкiя сестры милосердiя взяли за руки и за ноги и, раскачав, ударили головой о каменную стeну.

Большинство арестованных „контр-революцiонеров“ отвозилось на металлургическiй, кожевенный и, главным образом, Балтiйскiй завод. Там они убивались, при чем большевиками была проявлена такая жестокость, которая возмущала даже сочувствовавших им рабочих, заявивших им по этому поводу протест.

На металлургическом заводe красногвардейцы бросили в пылающую доменную печь до 50 человeк юнкеров и офицеров, предварительно связав им ноги и руки в полусогнутом положенiи. Впослeдствiи остатки этих несчастных были найдены в шлаковых отбросах на заводe.

Около перечисленных заводов производились массовые разстрeлы и убiйства арестованных, при чем тeла нeкоторых из них обезображивались до неузнаваемости.

Убитых оставляли подолгу валяться на мeстe разстрeла и не позволяли родственникам убирать тeла своих близких, оставляя их на съeденiе собакам и свиньям, которыя таскали их по степи.

По изгнанiи большевиков из Таганрогскаго округа, полицiей в присутствiи лиц прокурорскаго надзора, с 10 по 22 мая 1918 г. было совершено вырытiе трупов погибших, при чем был произведен медико-полицейскiй осмотр и освидeтельствованiе трупов, о чем были составлены соотвeтствующiе протоколы…

Допрошенное при производствe разслeдованiя в качествe свидeтеля лицо, наблюдавшее за разрытiем означенных могил, показало, что ему воочiю при этом раскрытiи пришлось убeдиться, что жертвы большевицкаго террора перед смертью подвергались мучительным страданiям, а самый способ лишенiя жизни отличается чрезмeрной, ничeм не оправдываемой жестокостью, свидeтельствующей о том, до чего может дойти классовая ненависть и озвeренiе человeка.

На многих трупах, кромe обычных огнестрeльных раненiй, имeлись колотыя и рубленныя раны прижизненнаго происхожденiя, зачастую в большом количествe и разных частях тeла; иногда эти раны свидeтельствовали о сплошной рубкe всего тeла; головы у многих, если не большинства, были совершенно разможжены и превращены в безформенныя массы с совершенной потерей очертанiй лица; были трупы с отрубленными конечностями и ушами; на нeкоторых же имeлись хирургическiя повязки — ясное доказательство захвата их в больницах и госпиталях».

Нeт разницы в описанiях нашествiя большевиков и их расправ в мартe-апрeлe 1918 г. в любой станицe Области Войска Донского и Кубанской Области. Нeт станицы, гдe не было бы жертв, и ст. Ладыженская, гдe зарублено было 74 офицера и 3 женщины вовсе не исключенiе. В Екатеринодарe рубят раненых топорами, выкалывают глаза, отрубают головы; также звeрски убивают 43 офицера в Новочеркасскe. Расправы вызывают возстанiя, за которыми слeдуют в таких же формах подавленiя. «Исторiя казачьих возстанiй — замeчает в своих „Очерках Русской Смуты“[184] ген. Деникин — трагична и однообразна»: в iюнe возстало нeсколько станиц Лабинскаго отдeла — кромe павших в бою казнено было 770 казаков. И дeйствительно потрясающiя сцены безчеловeчной расправы можно было бы приводить десятками…

Та же картина наблюдалась и в различных городах Крыма, — в Севастополe, Ялтe, Алуштe, Симферополe, Феодосiи. Об одной «Варфоломeевской ночи» в Евпаторiи говорит дeло № 56. В Евпаторiи красныя войска появились 14 января. Начались массовые аресты офицеров, лиц зажиточнаго класса и тeх, на кого указывали, как на контр-революцiонеров. За 3–4 дня было в маленьком городe арестовано свыше 800 человeк.

«Казни происходили так: лиц, приговоренных к разстрeлу, выводили на верхнюю палубу и там, послe издeвательств, пристрeливали, a затeм бросали за борт в воду». (Казни происходили на суднe «Румынiя»). «Бросали массами и живых, но в этом случаe жертвe отводили назад руки и связывали их веревками у локтей и у кистей, помимо этого связывали и ноги в нeскольких мeстах, а иногда оттягивали голову за шею веревками назад и привязывали к уже перевязанным рукам и ногам. К ногам привязывались „колесники“». «Всe арестованные офицера (всего 46) со связанными руками были выстроены на борту транспорта» — добавляет другой повeствователь[185] — «один из матросов ногой сбрасывал их в море, гдe они утонули. Эта звeрская расправа была видна с берега, там стояли родственники, дeти, жены… Все это плакало, кричало, молило, но матросы только смeялись. Ужаснeе всeх погиб шт. ротм. Новацкiй, котораго матросы считали душой возстанiя в Евпаторiи. Его, уже сильно раненаго, привели в чувство, перевязали и тогда бросили в топку транспорта».

Казни происходили и на транспортe «Трувор», при чем, по словам очевидца, слeдующим образом: перед казнью, по распоряженiю судебной комиссiи, к открытому люку подходили матросы и по фамилiи вызывали на палубу жертву. Вызваннаго под конвоем проводили через всю палубу мимо цeлаго ряда вооруженных красноармейцев и вели на так называемое «лобное мeсто» (мeсто казни). Тут жертву окружали со всeх сторон вооруженные матросы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали веревками руки и ноги и в одном нижнем бeльe укладывали на палубу, а затeм отрeзывали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки и в таком видe жертву бросали в воду. Послe этого палубу смывали водой и таким образом удаляли слeды крови. Казни продолжались цeлую ночь и на каждую казнь уходило 15–20 минут. Во время казней с палубы в трюм доносились неистовые крики и для того, чтобы их заглушить, транспорт «Трувор» пускал в ход машины и как бы уходил от берегов Евпаторiи в море. За три дня 15, 16 и 17 января на транспортe «Трувор» и на гидро-крейсерe «Румынiя» было убито и утоплено не менeе 300 человeк.[186]

Матрос Куликов говорил на одном из митингов, что «собственноручно бросил в море за борт 60 человeк».

В ночь на 1 марта из города исчезло человeк 30–40. Их увели за 5 верст от города, гдe и разстрeляли на берегу моря. «Было установлено, что перед разстрeлом жертв выстраивали неподалеку от вырытой ямы и стрeляли в них залпами разрывными пулями, кололи штыками и рубили шашками. Зачастую разстрeливаемый оказывался только раненым и падал, теряя сознанiе, но их также сваливали в одну общую яму с убитыми и, несмотря на то, что они проявляли признаки жизни, засыпали землей. Был даже случай, когда при подталкиванiи одного за ноги к общей ямe, он вскочил и побeжал, но свалился заново, саженях в 20, сраженный новой пулей».

«В Крыму воцарился большевизм в самой жестокой разбойничье-кровожадной формe, основанный на диком произволe мeстных властей», — пишет Кришевскiй в своих воспоминанiях. «Во всeх городах лилась кровь, свирeпствовали банды матросов, шел повальный грабеж, словом создалась та совершенно кошмарная обстановка потока и разграбленiя, когда обыватель стал объектом перманентнаго грабежа». Он повeствует о разстрeлах в Ялтe (80 офицеров), Феодосiи (60), Симферополe (100 офицеров и 60 граждан, убитых на дворe тюрьмы) и т. д. «В Севастополe тогда же, это было в февралe — говорит автор — произошла вторая рeзня офицеров, но на этот раз она была отлично организована, убивали по плану и уже не только морских, но вообще всeх офицеров и цeлый ряд уважаемых граждан города, всего около 800 человeк». Убивали также звeрски — выкаливали глаза…

В Крыму сотнями гибли и представители татарскаго населенiя, противодeйствовавшаго большевикам.

Учесть невозможно количество жертв, — говорит разслeдованiе о дeятельности большевиков в Ставрополe с 1 января по 1 iюня 1918 года. Людей убивали без суда и слeдствiя, по устным распоряженiям комендантов и начальников красноармейских частей (матерiалы насчитывают 96 погибших извeстных горожан). Воспоминанiя о Ставропольской губ. быв. прокурора Временнаго Правительства В. М. Краснова, налечатанныя в «Архивe революцiи», I. В. Гессена, подтверждают эти разслeдованiя. Он разсказывает о надруганiи над калмыцкими женщинами, о дeтях с «отрeзанными ушами», об истязанiи изнасилованных гимназисток в гимназiи с. Петровскаго.[187]

В матерiалах Деникинской комиссiи перед нами проходят послeдовательно города: Харьков, Полтава и др. И повсюду «трупы с отрубленными руками и разможженными костями и оторванными головами», «с переломленными челюстями, с отрeзанными половыми органами». И повсюду могилы дают десятки таких трупов: в Кобелях — 69, в другом уeздном городe — 20, в третьем, в Харьковe 18 семидесятилeтних монахов. Вот труп 75 лeтняго арх. Родiона, с котораго в Харьковe сняли скальп…

В дни гражданской войны на югe большевики приходят и уходят. Вновь приходят… и эти вторичные приходы подчас еще ужаснeе первых наступленiй. Разыгрывается уже не стихiя, а организованная, безсмысленная месть. Возьмем описанiе хотя бы нeкоторых моментов в тeх кровавых событiях, послeдних в Кубанской области в 1918 г., которыя происходили в Армавирe. Они характерны тeм, что здeсь месть касалась уже не русских. «В iюлe — говорит нам описанiе Деникинской комиссiи — Армавир был взят дивизiей генерала Боровскаго. Войска были встрeчены армянским населенiем хлeбом с солью; похороны офицеров, убитых под Армавиром, армяне приняли на свой счет. Когда ген. Боровскiй по стратегическим соображенiям оставил город, туда вновь возвратились большевики. Начались массовыя казни. Прежде всего изрублено было болeе 400 армян бeженцев из Персiи, Турцiи, ютившихся у полотна желeзной дороги, изрублены были тут женщины и дeти. Затeм казни перенеслись в город. Заколото штыками, изрублено шашками и разстрeлено из ружей и пулеметов болeе 500 мирных армавирских жителей. Убивали на улицах, в домах, на площадях, выводя смертников партiями»… «Изрубив персидскаго консульскаго агента Ибдала Бока, красные ворвались во двор, гдe искали прiюта и защиты 310 персидских подданных. Всeх их разстрeляли там из пулеметов»…

Возьмем описанiе таких же дней в Ростовe на Дону из другого источника, из замeчательной книги соцiал-демократа А. Локермана «74 дня совeтской власти», вышедшей еще в 1918 г. в Ростовe. Здeсь отмeчаются тe же массовые разстрeлы, в том числe раненых по госпиталям. «В штабe (Сиверса) арестованных раздeвали; иных оставляли в сапогах и брюках, которые стаскивали уже послe разстрeла, других оставляли только в кальсонах. В 20-м вeкe, среди бeлаго дня, по улицe большого города гнали зимой по снeгу голых и босых людей, одeтых только в кальсоны, и подогнав к церковной оградe, давали залпы… Многiе крестились, и пули поражали их в момент молитвы. Буржуазные предразсудки, в родe завязыванiя глаз, приглашенiя духовнаго лица и т. п., конечно, не соблюдались».

Разстрeливались всe подростки 14–16 лeт, записавшiеся в добровольческую армiю, среди них цeлый ряд гимназистов и семинаристов.

«Штаб Сиверса категорически заявил, что всe участники добровольческой армiи и лица, записавшiяся в нее, без различiя степени участiя и возраста их, (курсив автора) будут разстрeлены без суда» (23).

Много случаев разстрeла людей, выходивших послe 9 часов вечера — патрули заводили их в глухое мeсто и разстрeливали. Разстрeливали «у стeны ипподрома, на глазах у публики», разстрeливали днем на набережной. Часто трупы разстрeленных «изуродовались до неузнаваемости» (49). Казни и расправы производились под лозунгом «Смерть буржуазiи», «смерть капиталистам» (51), список же павших, ничего общаго с капиталистами не имeющих, безконечен. «В числe погибших громадный процент составляют учащiеся средних и высших учебных заведенiй и представители интеллигентных профессiй, и первые моменты казалось, что происходит избiенiе интеллигенцiи». Но это ошибочно, «подавляющее число погибших — это случайныя лица из всeх слоев населенiя, преимущественно из простонародья» (51).

Перед уходом большевики снова совершили ряд «отвратительных жестокостей» (92).

Отступленiе не менeе жестоко, чeм наступленiе. В концe 1918 г. оставляется большевиками гор. Сарапуль: в виду затрудненiй, какiя представляла эвакуацiя мeстной тюрьмы, рeшили ее «очистить путем разстрeла всeх заключенных».[188]

«Один из их (большевицких) вождей публично заявил, что, если им придется покинуть город, они перерeжут 1000 жителей» — доносит Эльстон Керзону 11 февраля 1919 г.[189]

В «Бeлой книгe» можно найти немало матерiала для характеристики форм, в которыя выливалась гражданская война на сeверо-востокe Россiи в 1918–1919 гг.

«Обычно жертвы разстрeливались, но часто еще топились или рубились шашками. Избiенiя группами в 30, 40 и 60 человeк имeли мeсто, напримeр, в Перми и Кунгурe» — сообщает Элiот Керзону в мартe 1919 г.

«Убiйству часто предшествовали безчеловeчныя пытки. Перед разстрeлом рабочих в Омскe их подвергли поркe и избiенiю прикладами и желeзными палками с цeлью добиться от них показанiй. Часто жертвы принуждались рыть себe сами могилу. Иногда палачи ставили их лицом к стeнe и начинали сзади стрeлять из револьверов мимо их ушей, убивая их значительно позже. Оставшiеся в живых свидeтельствуют об этом.

В числe жертв были молодыя дeвушки, старухи и беременныя женщины»… (132).

«В Благовeщенскe — пишет Нокс в военное министерство — были найдены офицеры и солдаты отряда Торболова с грамофонными иглами под ногтями, с вырванными глазами, со слeдами от гвоздей на плечах, на мeстe эполет. Их тeла превратились в какiя-то замерзшiя статуи; их вид был ужасен. Убили их большевики в Мещановой, а потом увезли трупы в Благовeщенск»…[190] (129).

Вот сообщенiе Эльстона Бальфуру 18-го января 1919 г., передающее со слов теперешняго чешскаго министра иностранных дeл по русским дeлам заслуживающiе особаго вниманiя факты о событiях в Кiевe.

…«Даже турецкiя звeрства в Арменiи не могут сравниться с тeм, что теперь дeлают большевики в Россiи… Во время боев в Уссурiйском районe в iюлe 1918 г. д-р Т. нашел на полe сраженiя ужасно изуродованные трупы чешских солдат.

У них были отрeзаны половые органы, вскрыты черепа, изрублены лица, вырваны глаза и вырeзаны языки…

Мeстные представители чешскаго нацiональнаго Совeта, д-р Гирса и его помощник, говорят, что больше года тому назад сотни офицеров были разстрeлены в Кiевe при взятiи его большевиками…

В сильнeйшiй холод их увели с квартир, раздeли до гола, оставив им однe шапки и впихнули в повозки и автомобили. На морозe, выстроенные в ряд, они часами ждали, когда и как, по одиночкe или группами, большевицким солдатам заблагоразсудится их разстрeлять.

Д-р Гирса был в это время хирургом при 12-ой городской больницe. Больница была переполнена больными, вслeдствiи жестокостей над интеллигенцiей и офицерами в Кiевe. Офицеров, даже смертельно раненых, приходилось прятать в шкапы, чтобы явившiеся за ними большевики, выводя на улицу, тут же не разстрeляли их.

Многих тяжело раненых вытаскивали из больниц и безжалостно убивали.

Большевики выгоняли на улицу и разстрeливали людей с раненiями живота, с переломами членов и другими тяжелыми раненiями. Он помнит, как видeл, что собаки на улицах eли (трупы) офицеров. Жена помощника д-ра Гирсы видeла автомобиль, наполненный замороженными трупами офицеров, которые везли по улицам за город, на пустырь…

Людей выгоняли из их домов, ночью освобождали больничныя койки, безпощадно убивали тяжело раненых; мужчин разстрeливали без снисхожденiя и суда»… (80–81).[191]

Тот же Эльстон пишет Бальфуру 14-го января 1919 г.:

…«Число звeрски убитых в уральских городах неповинных граждан достигает нeскольких сот.

Офицерам, захваченным тут большевиками, эполеты прибивались гвоздями к плечам; молодыя дeвушки насиловались; штатскiе были найдены с выколотыми глазами, другiе — без носов; двадцать пять священников были разстрeлены в Перми, а епископ Андроник заживо зарыт. Мнe обeщали дать общiй итог убитых и другiя подробности, когда онe будут собраны» (78).

В разных мeстах разныя категорiи свидeтельств таким образом рисуют нам однотонныя по ужасам картины. Эстонiя, Латвiя, Азербейджан — вездe, гдe только шла гражданская война, не представляют в данном случаe исключенiя. О кровавых банях в Валкe, Дерптe, в Везенбергe и т. д. 1918–1919 гг., говорят нам: «Das wahre Gesicht des Bolschewismus!» (Tatsachen, Berichte, Bilder aus den Baltischen Provinzen. November 1918 — Februar 1919). «Unter der Herrschaft des Bolschewismus.» (Gesammelt von Erich Khrer, Pressebeirat der deutschen Gesandschaft bei den Regierungen Lettlands und Estlands) и ряд аналогичных работ, вышедших на нeмецком языкe. Много матерiала о Балтикe заключается в донесенiях, помeщенных в «Бeлой Книгe»; здeсь разсказывается о сотнях с выколотыми глазами и т. д., и т. д.

Автор воспоминанiй о революцiи в Закавказьe[192] говорит о 40.000 мусульман, погибших от руки большевиков при возстанiи в Елисаветполe в 1920 г. и т. д.

Чтобы понять всю совокупность явленiя, именуемаго «красным террором», нельзя пройти мимо этих фактов, происходивших непосредственно на территорiи гражданской войны. И даже не в момент боя, не в момент столкновенiя, когда разгораются звeриныя страсти человeческой натуры. Нельзя ограничиться отпиской, что все это «эксцессы», при чем эксцессы китайцев или интернацiональных батальонов, отличавшихся исключительной жестокостью по отзыву всeх рeшительно свидeтельств. Интернацiональный полк в Харьковe — говорит л. с.-р. Вершинин — творил «такiя жестокости, перед чeм блeднeет многое, что принято называть ужасом».[193]

Это не «эксцессы», потому что и здeсь жестокость возведена в систему, т. е. в дeйствiе планомeрное. Тот же Лацис 23-го авг. 18 г., т. е. до покушенiя на Ленина, в «Извeстiях» формулировал новые законы гражданской войны, которые должны замeнить «установившiеся обычаи» войны, выраженные в разных конвенцiях, по которым плeнные не разстрeливаются и пр. Все это только «смeшно»: «Вырeзать всeх раненых в боях против тебя — вот закон гражданской войны».

Большевики не только разнуздывали стихiю, но и направляли ее в опредeленное русло своей систематической демагогiей. Мартовскiя событiя 1918 г. на Кубани происходят под флагом резолюцiй коммунистической партiи в Пятигорскe: «Да здравствует красный террор!» По истинe эпическую сцену рисует нам один из участников гражданской войны на югe со стороны большевиков: в одном мeстe казаки под стогом сeна разстрeливают пойманных офицеров. «Это меня обрадовало, значит не игра впустую, а война гражданская. Я подъeхал к ним и поздоровался. Казаки узнали меня и прокричали „ура“. Один из станичников сказал: „Когда у нас есть красные офицера, нам не нужны бeлые и вот мы, товарищ, здeсь их добиваем“. — „Ладно, ребята, дeлайте; помните, товарищи, что, только когда их не станет, у нас будет дeйствительная свобода“».[194]

V. «Классовый террор»

«Пролетарiи помните, что жестокость — остаток рабства потому, что она свидeтельствует о присущем в нас самих варварствe»…

Жорес.

Цитированные нами матерiалы из «Бeлой Книги» разсказывали уже факты, относящiеся к подавленiю крестьянских возстанiй, которыя вспыхивали на территорiи, куда приходила большевицкая власть. Эти матерiалы говорят нам о таких же усмиренiях рабочих волненiй.

«С рабочими, оказывавшими большевикам сопротивленiе, обходились так же, как с крестьянами» доносит Элiот Керзону 5-го марта 1919 г.[195] «Сто рабочих было разстрeлено в Мотовиловкe близь Перми в декабрe 1918 г. за протест против поведенiя большевиков».

Но не только в англiйских донесенiях мы найдем безконечное количество аналогичных фактов. Этих сообщенiй бездна и в русской печати, да и в оффицiальных органах совeтской власти. И внутри самой совeтской Россiи можно зарегистрировать длинный список крестьянских возстанiй на почвe протеста против деспотическаго режима большевиков, против отобранiя хлeба в связи с налогом и т. д. Всe они кровавым путем подавлялись.

Исторiя Россiи, в которой крестьянскiя волненiя занимали всегда не послeднее мeсто, никогда не видала таких усмиренiй, которыя практиковала совeтская власть. Ничего подобнаго не было даже при крeпостном правe, ибо при усовершенствованной техникe против возставших пускаются в ход броневики, пулеметы и удушливые газы.

У меня лично был собран огромный матерiал в этой области за 1918–1919 гг., но, к сожалeнiю, он пропал в Москвe во время одного из многочисленных обысков.

Вот один красочный документ, подводящiй как бы итоги того, что дeлалось в Тамбовской губернiи. Это было до так называемаго антоновскаго возстанiя, охватившаго огромный район и явившагося скорeе отвeтом на то, что дeлали большевики во имя «классоваго террора» с деревней. Документ относится к концу 1919 года. Это — записка, поданная в Совeт Народных Комиссаров группой соцiалистов-революцiонеров. Дeло идет о подавленiи «безпорядков» в ноябрe 1919 г. Поводы для возстанiя были разные: мобилизацiя, реквизицiя скота, учет церковнаго имущества и т. д. Вспыхнув в одной, они быстро, как зараза, распространились по другим волостям и, наконец, охватили цeлые уeзды. «Совeтская власть двинула на мeста десятки карательных отрядов, и вот весьма краткiй перечень фактов из их кровавой дeятельности, перед которыми блeднeют ужасы, творимые когда-то в тeх же мeстах царским опричником Луженовским: В Спасском уeздe, во всeх волостях, гдe только появлялись карательные отряды, шла самая безобразная, безразборная порка крестьян. По селам много разстрeленных. На площади города Спасска публично, при обязательном присутствiи граждан-односельчан, было разстрeлено десять крестьян вмeстe со священником, при чем телeги для уборки трупов должны были предоставить граждане-односельчане. Разстрeленных за Спасской тюрьмой 30 человeк заставили перед смертью вырыть себe одну общую могилу. В Кирсановском уeздe усмирители в своей безумной жестокости дошли до того, что запирали на нeсколько дней арестованных в один хлeв с голодным экономическим хряком; подвергшiеся таким пыткам сходили с ума. Предсeдатель Нащекинскаго Комитета Бeдноты продолжал разстрeливать самолично уже послe отъeзда карательнаго отряда. В Mоршанском уeздe сотни разстрeленных и тысячи пострадавших. Нeкоторыя села, как, напримeр, Ракша, почти уничтожены орудiйными снарядами. Имущество крестьян не только разграблялось „коммунистами“ и армейцами, но и сжигалось вмeстe с запасами сeмян и хлeба. Особенно пострадал Пичаевскiй район, гдe сжигали десятый двор, при чем женщины и дeти выгонялись в лeс. Село Перкино участiя в возстанiи не принимало, однако там в это же время переизбрали совeт. Отряд из Тамбова весь новый состав совeта разстрeлял. Из Островской волости в Моршанскую тюрьму доставлено 15 крестьян совершенно изувeченных усмирителями. В этой же тюрьмe содержится женщина, у которой выдраны волосы на головe. Случаи насилiя над женщинами надо считать десятками. На кладбищe города Моршанска израненые армейцами 8 крестьян (Марков, Сучков, Костяев, Кузьмин и др.) были полуживыми зарыты в могилу. Особенно отличились по Моршанскому уeзду слeдующiе усмирители: начальник отряда — Чуфирин — „коммунист“, Чумикин (бывш. уголовный), Парфенов (освобожденный из ссылки по ходатайству на Выс. имя), Соколов, бывшiй фельдфебель и ряд других. В Тамбовском уeздe многiя села почти уничтожены пожаром и орудiйными снарядами. Масса разстрeленных. Особенно пострадали села: Пахотный Угол, Знаменка, Карiан, Бондари, Лаврово, Покровское-Марфино и др. В Бондарях разстрeлен весь причт за то, что по требованiю крестьян отслужил молебен послe сверженiя мeстнаго совeта.[196] В Карiанe вмeстe с другими арестованными по дeлу возстанiя был разстрeлен член 1-ой Государственной Думы О. К. Бочаров. С какой вдумчивостью и серьезностью отнеслась губернская власть к усмиренiю можно видeть из того, что во главe одного отряда стоял 16-лeтнiй мальчишка Лебскiй, a Предсeдателем Районной Чрезвычайной Комиссiи Тамбовскаго уeзда состоял и до сих пор состоит А. С. Клинков, бывшiй крупный купец с. Токаревки, злостный банкрот, до октябрьской революцiи занимавшiйся спекуляцiей, круглый невeжда, взяточник и пьяница. В его руках находилась жизнь арестованных и он разстрeливал направо и налeво. Кромe „спецiальных“ карательных отрядов практиковалась также посылка на боевое крещенiе коммунистических ячеек и эти хулиганскiя банды устраивали по селам настоящiя оргiи — пьянствовали, занимались грабежом и поджогами, претворяя таким образом великiй принцип „Братства, Равенства и Свободы“ в ужас татарскаго нашествiя. Необходимо также отмeтить кровавую работу латышских отрядов, оставивших послe себя долгую кошмарную память. В настоящее время тюрьмы и подвалы чрезвычаек переполнены. Число арестованных по губернiи нужно считать тысячами. Вслeдствiе голода и холода среди них развиваются всякiя болeзни. Участь большей половины арестованных ясна — они будут разстрeлены, если у власти останутся тe же комиссары и чрезвычайныя комиссiи».

Возстанiя — свидeтельствует записка — были также в Козловском, Усманском и Борисоглeбском и остальных уeздах Тамбовской губернiи, при чем относительно усмиренiя Шацкаго уeзда очевидцы говорят, что он буквально залит кровью.[197]

Крестьянскiя возстанiя в своем развитiи легко переходили за предeлы возстанiй только деревенских и захватывали города. В берлинской газетe «Руль» было помeщено как то чрезвычайно красочное описанiе одной очевидицы возстанiя крестьян в г. Петропавловскe. Крестьяне именуются здeсь «бeлыми», но это было подлинное народное движенiе. Заимствуем из него конец:

«Со вступленiем „красных“ начался „красный террор“; начались массовые аресты и разстрeлы без разслeдованiй; появились на столбах объявленiя, гласящiя: „…в случаe еще одного нашествiя бeлых банд, город будет до основанiя разрушен „красной“ артиллерiей“.

„Со слов вернувшагося из плeна „бeлых“ знакомаго врача, можно было заключить, что „красный террор“ в деревнe был ужаснeе, чeм в городe: дома всe были разграблены, скотина уведена, нeкоторыя семьи цeликом были вырeзаны, не жалeли даже стариков, женщин и дeтей. В нeкоторых домах оставались только старики и маленькiя дeти: мужчины и женщины всe ушли с „бeлыми“. По дорогам и в деревнях валялись изуродованные до неузнаваемости трупы крестьян, служившiе „для назиданiя“ другим, эти трупы строго запрещено было убирать и хоронить.

Крестьяне в свою очередь тоже безпощадно расправлялись с коммунистами. В Петропавловском Народном домe в концe февраля, в мартe, апрeлe и далeе в маe мeсяцe можно было видeть длинные ряды изуродованных трупов коммунистов, несмотря на то, что еженедeльно, каждое воскресенье, их хоронили человeк по 50–60 — торжественно с музыкой. А на рынкe в „мясных (бывших, конечно) рядах“ лежали (тоже для назиданiя) изуродованные трупы заложников, с которыми коммунисты покончили, как только укрeпились в городe. Тут были трупы бывшаго городскаго головы, его замeстителя, мирового судьи и многих других видных городских дeятелей и торговцев. А сколько человeк было разстрeлено во дворe Политотдeла (Чрезвычайки) и кто именно — неизвeстно, но не один мeсяц ежедневно в любое время дня и ночи там раздавались выстрeлы. Кромe того было много случаев, что арестованных зарубливали шашками, и жители слышали только отчаянные крики умиравших. Казнили и архiерея с нeсколькими священниками из мeстнаго собора. Их обвиняли, будто они колокольным звоном встрeчали „бeлых“ при их приходe в Петропавловск, но коммунисты не приняли во вниманiе того, что „бeлые“ пришли ровно в 4 часа дня, когда, как всегда, заблаговeстили к вечернe. Труп архiерея долгое время лежал (для назиданiя) на площади, на пути к вокзалу.

На вокзалe находился „главный штаб войск Восточной Сибири“, которому приписывают, что он разстрeлял всeх заключенных в тюрьмe, которые сидeли до прихода „бeлых“, арестованные за малeйшiя провинности сроком на нeсколько недeль или мeсяцев.

Я покинула Петропавловск 10-го мая. В городe все было спокойно, если не считать громаднаго количества красноармейцев, какого никогда не бывало. В уeздe же возстанiе все еще не было подавлено, все еще приводили из деревень массы арестованных крестьян, и все еще с музыкой хоронили по праздникам изуродованных коммунистов“».

Ожесточенiе крестьян дeйствительно доходило до таких предeлов, что я знаю факт, когда под самой Москвой в Можайском уeздe крестьяне пойманнаго комиссара распиливали деревянной пилой.

Вышедшiй в январe 1919 г. № 1 «Бюллетень лeв. с.-р.», констатирует нам массовые крестьянскiе разстрeлы в рядe губернiй в перiод конца 1918 г. Напр… в Епифанском уeздe Тульской губ. разстрeляно — 150, в Медынском уeздe Калужской губ. — 170, в Пронском уeздe Рязанской губ. — 300, в Касимовском — 150, в Спасском — также сотни, в Тверской губ. — 200, в Велижском уeздe Смоленской губ. — 600 и т. д.

В iюлe 1919 г. происходит «возстанiе» в деревнях в окружности Кронштадта. Имeем точное свидeтельство: в одном селe разстрeлено 170, в другом 130; разстрeливали по просту через третьяго.

Во время Колыванскаго возстанiя крестьян в 1920 г. в Томской губ.[198] было разстрeлено болeе 5000 человeк. Аналогичное возстанiе в Уфимской губ., по словам лeв. с.-р., было подавлено с такой жестокостью, что по «оффицiальным данным разстрeлено было 10 тысяч крестьян, а по неоффицiальным — 25 и больше».[199] Разстрeливают сотнями крестьян в Валковском уeздe Харьковской губ. — пишет корреспондент издававшагося в Москвe нелегально л. с.-р. «Знамя Труда». В одном селe он насчитывает разстрeленных 140.[200] A вот описанiе борьбы с повстанческим движенiем в Бeлоруссiи в 1921 г. Это также страницы из исторiи гражданской войны, возникшей исключительно на почвe собиранiя продовольственных налогов. Противодeйствiе вызывает жестокую отместку.

Так почти вся Лясковическая волость Бобруйскаго уeзда сожжена большевиками до тла. Арестованных отправляют в Вологодскую губ. или в голодныя мeста, имущество их конфискуется, берутся десятками заложники в округах, гдe появляются партизаны. В уeздe оперирует карательный отряд нeкоего Стока — он пытает допрашиваемых, зажимая пальцы рук дверями и т. д.[201]

Приведу еще один лишь документ, относящiйся уже к подавленiю возстанiя, возглавляемаго Антоновым и вышедшаго далеко за предeлы Тамбовской губ. Документ издан от «полномочной комиссiи ВЦИК» 11-го iюня 1921 г.[202]

«1. Граждан, отказывающихся назвать свое имя, разстрeливают на мeстe, без суда.

2. Селянам, у которых скрывается оружiе, объявлять приговор о взятiи заложников и разстрeливать таковых, в случаe несдачи оружiя.

3. Семья, в дому которой укрылся бандит (т. е… возставшiй крестьянин) подлежит аресту и высылкe из губернiи, имущество ея конфискуется, старшiй работник в этой семьe разстрeливается на мeстe без суда.

4. Семьи, укрывающiя членов семьи или имущество бандитов, разсматривать, как бандитскiя, и старшаго работника этой семьи разстрeливать на мeстe без суда.

5. В случаe бeгства семьи бандита, имущество таковой распредeлять между вeрными совeтской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать.

6. Настоящiй приказ проводить в жизнь сурово и безпощадно».

Кровью, дeйствительно, оказались залитыми Тамбовская и сосeднiя губернiи. Не преувеличивая л. с.-р. Ган мог на судe перед Революцiонным Трибуналом сказать:[203] «Сотни крестьян разстрeлены выeздными сессiями ревтрибуналов и губчека; тысячи пали базоружными под пулеметами курсантов и красноармейцев и десятки тысяч сосланы в сeверныя губернiи с семьями, а имущество их сожжено и разграблено.[204] Подобныя картины по имeющимся у партiи л. с.-р. данным могут быть нарисованы по цeлому ряду губернiй: Самарская, Казанская, Саратовская». И эти свeдeнiя идут отовсюду: в Бузулукe в 1920 г. разстрeлены 4000 повстанцев, в Чистополe — 600,[205] в Елатьмe — 300, при чем эти «триста» должны были вырыть себe предварительно могилу.[206] Все это касается только центра или вeрнeе Великороссiи. А Украина? Сибирь?…

Практикуются и массовые фиктивные разстрeлы с инсценировкой раздeванiя, рытья могил, традицiоннаго «пли», выстрeлов над головой — о чем разсказывает в своей книгe С. С. Маслов.[207] Эту утонченность при подавленiи «возстанiй» надо особо подчеркнуть: вeдь здeсь дeйствует власть, говорящая о великом будущем коммунизма и так часто живописующая звeрства «бeлых». В Арской волости Казанскаго уeзда — свидeтельствует все тот же № 1 Бюллетня лeв. с.-р. — ставили подряд 30 крестьян и рубили головы шашками…

А порки? Онe производятся — утверждает орган лeв. с.-р. — повсюду. «Сeкут розгами, шомполами, палками и нагайками»…

«Бьют кулаками, прикладами, револьверами».

И идет длинное перечисленiе губернiй, гдe зарегистрированы тeлесныя наказанiя.

Оффицiально можно говорить, что в Россiи розги не примeняются, ибо тeлесное наказанiе явленiе позорное там, гдe власть принадлежит «рабочим и крестьянам». В дeйствительности иное. И. З. Штейнберг в своей книгe[208] собрал недурной букет сообщенiй о совeтских держимордах первоначальнаго перiода большевицкаго властвованiя. Что особенно важно — эти свeдeнiя почерпнуты из самой большевицкой печати — «Правда» и «Извeстiя». «Держиморды под Совeтским флагом» — так была озаглавлена даже статья в «Правдe»,[209] повeствующая о том, как Николаевская (Вологодской губ.) Ч. К. выколачивала «излишки» хлeба из населенiя и усмиряла возстанiе «кулаков»: «Чрезвычайка запирала крестьян массами в холодный амбар, раздeвала догола и избивала шомполами». В Вольском уeздe Витебской губ. крестьян порют по постановленiю Исполкома. В с. Урени Костромской губ. мужикам приходилось надeвать по пяти и болeе рубах для того, чтобы не ощущать порки, но и это мало помогало, так как плети были свиты из проволок, и случалось, что послe порки рубахи врeзались в тeло и засыхали, так что приходилось отмачивать их теплой водой.

«Ставили нас рядом — добавляет одно частное сообщенiе, цитированное Спиридоновой в письмe к Ц. К. большевиков — цeлую одну треть волости шеренгой и в присутствiи тeх двух третей лупили кулаками справа налeво, а лишь кто дeлал попытку улизнуть, того принимали в плети» (дeло касается дeйствiй реквизицiоннаго отряда).

В Ветлужском и Варнавинском уeздах Костромской губ. начальство, прieхав в деревню, «цeликом ставило сход на колeни, чтобы крестьяне почувствовали почтенiе к совeтской власти».

«Всыпьте им, пусть помнят совeтскую власть»…

Что же удивительнаго, если «под словом коммунист», как признает сама «Правда», «именуют всeх хулиганов, лодырей и шарлатанов». «Над нами издeваются, как над безсмысленным скотом»… Чтобы понять террор в деревнe, террор реквизицiонных отрядов, террор так называемых «комитетов деревенской бeдноты» — хулиганов, сдeлавшихся вооруженными диктаторами, дeйствительно надо вникнуть в современную бытовую обстановку.

«В старое время — говорят в Макарьевe — становые на мужиках eздили, а теперь коммунисты катаются». Это тоже из «Правды». Прieзжает продовольственный отряд в одно село в Хвалынском уeздe Саратовской губ. Собирает мужиков ночью, приказывает истопить баню и привести «самых красивых дeвушек молодых»… А вот приказ продовольственнаго комиссара комбeду: «объявите вашим гражданам, что я им даю сроку три дня свезти десять тысяч пудов хлeба… За неисполненiе такового будут мною поголовно разстрeливаться, ибо мною уже сегодня в ночь разстрeлен один мерзавец в д. Варваринкe. Уполномоченным (таким-то) дается право при неисполненiи разстрeливать, в особенности подлую волость такую то».[210]

Разстрeл и порка — вот по истинe символ «переходной эпохи» к соцiализму. Что тут говорить о «бeлых». Никто не перещеголяет большевиков в их кровавом угарe.

Найдем ли мы в жизни и в литературe описанiе, аналогичное тому, которое приводит Штейнберг о происшествiи в Шацком уeздe Тамбовской губ. Есть там почитаемая народом Вышинская икона Божьей Матери. В деревнe свирeпствовала испанка. Устроили молебствiе и крестный ход, за что мeстной Ч. К. были арестованы священники и сама икона… Крестьяне узнали о глумленiи, произведенном в Ч. К. над иконой: «плевали, шваркали по полу», и пошли «стeной выручать Божью Матерь». Шли бабы, старики, ребятишки. По ним Ч. К. открыла огонь из пулеметов. «Пулемет косит по рядам, а они идут, ничего не видят, по трупам, по раненым, лeзут на пролом, глаза страшные, матери дeтей вперед; кричат: Матушка, Заступница, спаси, помилуй, всe за тебя ляжем»…

Для того чтобы подвести итоги слeдовало бы сказать еще о массовых высылках крестьян, идущих вслeд за разстрeлами, контрибуцiями, сожженiем и конфискацiей имущества при мeстных возстанiях.

___

Когда мы говорим об усмиренiях, связанных с крестьянскими возстанiями; когда мы говорим о разстрeлах рабочих в Перми[211] или в Астрахани, ясно, что здeсь уже не может идти рeчь о каком-то специфическом «классовом террорe» против буржуазiи. И дeйствительно, террор распространен был с первых дней своего существованiя на всe классы без исключенiя и, может быть, главным образом на внeклассовую интеллигенцiю.