Ролло. И не спорь со мной, это бесполезно!
Алекса. Да я и не спорю.
Ролло. Я даже могу сказать тебе: ты с ним виделась сегодня утром.
Алекса
Ролло. Ага! Испугалась, голубушка! Что, проняло?
Алекса. Вовсе нет, чего мне бояться?
Ролл о. Как бы не так, испугалась! Вон аж позеленела от страха!
Эдит. Но… с кем же она виделась сегодня утром?
Ролло. С кем виделась? И ты еще спрашиваешь?!
Алекса
Ролло. Да с доктором, черт побери! С нашим милейшим доктором Мерсье!
Он же врач, наш Мерсье, ему и не нужно менять почерк, он и так пишет как курица лапой. И это на его рецептах я всегда видел эти «3».
Алекса. Правда, почти всегда.
Эдит
Ролло. Все совпадает: не первой молодости, родители — звери, очень богат, более или менее знаком с Жаном Франсуа! И оч-чень сластолюбив!
Алекса. Да, все совпадает.
Ролло. Все совпадает, и все же…
Алекса. И все же?
Ролло. Твой любовник — не Мерсье.
Алекса
Эдит. Вот и я подумала… Такой воспитанный человек…
Ролло
Алекса. Это явно не Мерсье!
Ролло. Но тогда если это не Мерсье, то все же кто-то, с кем ты виделась сегодня утром…
Алекса
Ролло
Эдит. Я надеюсь, ты говоришь не о мсье Карадине?
Ролло. Прямо не верится в такую удачу! Это было бы слишком прекрасно!
Эдит
Алекса
Ролло. Нет-с! Именно о нем!
Эдит
Ролло. Вполне с тобой согласен, именно чудовищно!
Алекса. Это не чудовищно, это смешно.
Ролло
Алекса. Послушай, может, хватит устраивать здесь цирк?
Ролло. Этот почерк! Я видел его вовсе не на рецептах, я его видел на банковских чеках!
Алекса. Нет!!!
Ролло
Алекса
Ролло. Бедное дитя! Ты же еще за него вступаешься! Ты даже не поняла, что этим-то его и обвиняешь!
Алекса
Ролло. Ах как старается, прямо жалко на нее смотреть, ей-богу!
Алекса. Ты мне не веришь?
Ролло. Ты посмотри на себя! Посмотри на эту маленькую, насмерть перепуганную девочку! И ты еще спрашиваешь, верю ли я тебе! Нет, малышка, в обмане ты не сильна.
Алекса
Эдит. Нет. Мы обе с тобой не сильны в обмане.
Ролло
Алекса
Ролло. И фокусу с Тюрбиго его научила не ты. Это я его придумал. Мы с Карадином оба использовали его впервые с родителями мадемуазель Мишале. В тридцать первом году! Слышала? В одна тысяча девятьсот тридцать первом году!
Эдит. Франсуаза Мишале?
Ролло. Да.
Эдит
Ролло. Карадин! Это Карадин! И как мне в голову не пришло! За последние двадцать лет и пяти минут не проходило, чтобы я не подумал о нем! И вот как раз в тот момент, когда он мне действительно понадобился, я о нем забыл!
Эдит. Как все это странно!
Ролло. Теперь я знаю, за что я его всегда ненавидел! Я просто предвидел эту историю.
Алекса. За двадцать лет вперед?!
Ролло. Да я бы сразу догадался, если бы ты не сбила меня своими россказнями о каких-то там изысках.
Эдит. Ну и что же?
Ролло. Уж кому-кому, а Карадину до изысканности далеко!
Эдит. Вот и неправда!
Ролло. Что-о-о?
Эдит. Он чудовище, но он — изысканное чудовище.
Алекса. По-моему, мы отклонились от темы.
Ролло. Ну, изыскан он или нет, а я его разыщу и раздавлю как…
Алекса. Но я клянусь тебе, что это не он!
Ролло. Не утруждай себя клятвами, у меня есть доказательства.
Алекса. Доказательства?
Ролло. Письмо Ноэля. Его единственное письмо ко мне. Оно всегда при мне.
Эдит
Ролло
Эдит. Твой отец прав, этот почерк изменен.
Алекса
Ролло. Вот то-то же! Ну, ничего, он мне заплатит и за это тоже!
Алекса. Какое свинство! А зачем ты хранишь это письмо?
Ролло. Оно — свидетельство благороднейшего поступка, совершенного мной по отношению к Карадину.
Эдит
Ролло. Да нет, в тридцать втором. В апреле тридцать второго.
Эдит. Ты мне никогда об этом не рассказывал.
Ролло. Ну еще бы! Я слишком скромен.
Эдит
Ролло. Вот, слыхала? А теперь этот подлец соблазняет мою дочь!
Эдит. Просто чудовищно!
Ролло. И сегодня утром он спрашивал меня перед ее приходом: «Ей уже, наверное, двенадцать лет?»
Эдит. Какое лицемерие!
Ролло. Он тебя изнасиловал! Ну конечно, ясно как божий день, он тебя изнасиловал!
Алекса
Ролло
Алекса
Ролло. Я спрашиваю, где?
Алекса. В горах, зимой.