Никитус Михайлус, дворянин

Аскольд Шейкин

Никитус Михайлус, дворянин

(цикл микрорассказов)

Иллюстрации Эврики Е. Зубер-Яникум

ПОЖАЛУЙ, уже лет шестидесяти. Статный. Седые виски. Холеные щеки. Нафабренные усы. Костюм-тройка антрацитного цвета. Крахмальная рубашка. Синий галстук, усеянный алыми горошинами.

Таким, решительно рванув дверь, он предстал перед членами редколлегии газеты "СОВЕСТЬ".

Шло заседание. Его участники устали, начали повторяться. И вдруг распахнулась дверь. Послышался хорошо поставленный баритон:

- Господа! Десять лет выходит в свет ваша газета, и за все это время ни разу...

- Простите, - прервал его редактор. - Мы не господа. Мы - товарищи.

- Господа! - загремел он так, словно был на многотысячном митинге. - Во всех периодических изданиях новой России из номера в номер публикуют рецепты супов и салатов, советы огородникам и садоводам, а вы ни разу не напечатали даже крошечного обращения к гражданам, разъясняя, как им должно пить, есть, принимать гостей, отдавать визиты, как на балах ангажировать дам на полонез и кадриль, как вести себя на аудиенции, что дарить по случаю именин вышестоящим персонам.

- Но кто вы? - не без робости спросил член редколлегии, поэт, человек натуры возвышенной.

В ответ прогремело:

- Никитус Михайлус, дворянин! В ближайшем будущем - Самодержец Российский, - он швырнул на стол перед редактором пачку листочков. - Вот вам мои Высокие Рекомендации. И твердо знайте: взойду на престол, первым же царским указом повелю этим рекомендациям следовать. Всем! Каждому! Неукоснительно!

Чеканя шаг, он вышел из комнаты.

Почитав оставленные на столе листочки, член редколлегии-историк сказал:

- А знаете, если судить по сути, это, пожалуй, стоит печатать.

- Но где он свои писания взял? - спросил редактор. - Не сам же придумал.

- Выписал из каких-нибудь старых книг - ответил историк.

- Скорее всего, как собака блох, набрался от дворцовой челяди. Если, конечно, она у него когда-то была. Или теперь завелась, - с ядовитой усмешкой произнес член редколлегии-публицист и сатирик.

- Вполне возможно, - согласился историк. - Анонимы! Безличная господская мудрость.

- Разве такая есть? - неуверенно спросил поэт.

- Теперь все есть, - сокрушенно подытожил редактор...

...Купить 12-ти футового свежего судака. Из головы и хвоста весом в 2 фунта, с прибавлением однофунтового окуня или 5-ти свежих ершей, сварить уху на 6-8 тарелок. Из 5-ти фунтов приготовить заливное. Из 3-х фунтов сделать рыбные котлеты. Из 2-х фунтов нарезать ломтики, поджарить на масле, употребить на рыбную селянку...

...Катаясь верхов в обществе знатной особы или вашего начальника, вы должны держаться с левой его стороны, стараясь не опережать его... Кавалер, при котором дама пожелает сесть на лошадь, должен подставить ладонь, чтобы дама могла поставить на нее ногу. Когда она подпрыгнет в седло, кавалер обязан помогать ей напором руки... Не следует, однако, делать слишком сильный напор руки, так как может случиться, что дама перелетит через седло, особенно если она миниатюрна и очень легка...

...Если прислугу спрашивает о чем-нибудь хозяин или хозяйка дома, или кто-нибудь из членов семейства, то она никогда не должна отвечать просто "да" или "нет", но всегда должно прибавлять: "барыня", "барышня", "барин".

...Обращаясь к лицам, пользующимся княжеским или графским титулом, прислуга обязана прибавлять наименование титула. Например: "Точно так, Ваше Сиятельство" и прочее...

...Когда ощипывают с птиц перья, то откладывают их в одно место. В длинные зимние вечера приказать их перебрать. Они годятся на подушки для служителей или для бедных. Перья и пух от гусей и уток собирать отдельно...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- ОЧЕНЬ рады, что вы, господин Михайлус, снова пришли.

- Позвольте! Почему - "господин"? Я графского рода. Положено: "Ваше Сиятельство".

- Извините. Но что вас опять привело в нашу редакцию?

- Долг благодарности. В позапрошлом номере вы напечатали мои рекомендации. Я намерен их продолжить.

- Прекрасно... К тому же у меня тоже к вам дело. Читателей интересует: не в родстве ли вы с Никитой Сергеевичем Михалковым? Имя и фамилия, в общем-то, сходны. Он тоже "Сиятельство".

- Добавьте: всеобщий любимец дам, известнейший кинодеятель. В пору своего премьерства господин Черномырдин ему на съемки фильма десять миллионов долларов выдал.

- И еще тридцать пять миллионов долларов из-за рубежа на это же отвалили, - редактор газеты иронически усмехнулся. - Не так ли?

- Значит, и там его любят... А фильм превосходный. "Сибирский цирюльник"! За билет в двойном кресле - четыреста рубликов. Зато в кинотеатре я как приличный человек сидел.

- Мне тоже довелось посмотреть этот фильм. Царя Михалков неплохо сыграл.

- Какое сыграл! Вылитый Государь: в парадном мундире, андреевская лента через плечо. Смотришь глаз оторвать невозможно... И, скажу я вам, когда я там был, свершилось чудо. Его Императорское Величество с киноэкрана в зал шагнуло. Я так и вскинулся с моего двойного кресла. И все, кто были в кинотеатре... Да что там! Вся Россия всколыхнулась в едином порыве: "Государь! Государь!.. Православие. Самодержавие. Народность!.." И - слушайте, слушайте! Вдруг обнаружилось, что это я стою на сцене, я высокие слова провозглашаю... И, знаете, в зале тут же зажегся свет. Меня обступила восторженная толпа: бравые парни в пятнистых мундирах. Подхватили под руки. "Слава тебе, Господи, - думаю. - Сбылось. Сейчас на трон возведут".

- И что же?

- Ну как же что! Никита Сергеевич на этом киносеансе присутствовал. Не скрою, смотрел на меня не без зависти. Самолично изволил дорогу мне указать, от восторженной толпы отделил...

- Еще бы. Вы ему на любимую мозоль наступили.

- Поверьте, видит Бог, я этого не хотел. Но ведь как получилось? Ему пока еще роль Самодержца лишь в кинофильме удалось сыграть, а я-то уже всенародно избранным оказался. Не думайте обо мне худо. Зависть - дурное чувство. Дворянину оно не должно быть присуще. Я согласен: пусть мы совместно взойдем на престол. Если на то пошло, так это судьбой предначертано. Я вас спрошу: сколько голов на сегодняшнем гербе России?

- Две.

- Обе в коронах?

- Да.

- Значит, не только возможно, но и должно восседать на престоле двум Самодержцам. Когда мы с Никитой Сергеевичем воцаримся, на гербе России одна голова моя будет, другая - его.

- Да что вы! Головы на нынешнем гербе - мифологические: орлиный клюв, здоровенный язык, перья...

- А будут головы реалистические. В духе новейшей полной открытости власти перед народом.

- Ну а, простите, лапы, которые сейчас на гербе? Такими и останутся?

- Вопрос решаемый. Уже полгода специалистам по геральдике жалование плачу. Обещали обосновать... Но вот в чем сейчас самая большая тревога. Вдруг герб с двумя головами одноголовым заменится? Чья она будет? Если вы, как газетчик, что-либо об этом прознаете, не откажите в любезности сообщить. Поверьте - ночей не сплю.

- Та-ак... Но вы еще не ответили на мой вопрос о родстве.

- Далось вам! Неужели сами не видите: мы во всем единое целое составляем.

- То есть полагаете, что сейчас же у вас с Никитой Сергеевичем общее туловище на куриных ногах... Ну и ну, господа...

- Не господа же! Сиятельства!

...Что касается драгоценных украшений, то не нужно надевать ничего такого, что бросается в глаза. 3олотые часы с цепью, дорогие запонки и одно кольцо - этих вещей вполне достаточно для приличного мужчины. Утром носите перстень, вечером замените его кольцом с одним бриллиантом...

...Только в мещанской и купеческой среде существует обыкновение насильно задерживать гостя. В светском обществе хозяин и хозяйка никогда не позволят себе этого. Если и заметят, что гость намеривается тихонько удалиться, никогда не станут останавливать его и даже сделают вид, будто ничего подобного не замечают...

...Наступив даме на платье, непременно извинитесь, хотя бы это была простая крестьянка...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- ИТАК, вот обещанное. - Никитус Михайлус швырнул на стол перед редактором газеты исписанные листочки и отступил на середину комнаты. Стоя там в уже знакомой позе митингового оратора, проговорил. - Господа! Хотя я знаю, что вы, как сторонники "левой оппозиции", после этого не станете печатать мои рекомендации, я все же считаю своим долгом выразить вам свое возмущение.

- Мы не господа, - въедливо произнес член редколлегии-публицист и сатирик.

- Сколько можно! - поддержал его член редколлегии-поэт.

Редактор газеты и член редколлегии-историк молча смотрели на визитера. А тот продолжал:

- Смею сказать. Я только что был на доверительной встрече с уважаемым гостем нашего города, виднейшим деятелем партии "Демократический выбор России" господином Егором Тимуровичем Гайдаром.

- Вы же чистейшей воды монархист, - проговорил публицист и сатирик. - Каким ветром вас туда...

Никитус Михайлус прервал его: - Егор Тимурович - достойнейший человек. Для возрождения Российского Самодержавия он уже сделал больше, чем кто-либо другой.

- Больше, чем Горбачев? - спросил поэт.

- В тысячу раз.

- Больше, чем Ельцин?

- О чем говорить!

- Еще бы, - сказал историк. - За одну ночь обворовать страну. Потом это несколько раз повторить. Но где же ваша встреча происходила?

- В бывшем дворце князей Голощаповых. В одном из самых прекрасных его покоев - в Зеркальном кабинете. Не скрою, Егор Тимурович, конечно, причмокивал, зато... "Господа, - говорил он. - Мы никогда не сойдем с пути реформ, несмотря на то, что красно-коричневая харя коммунизма выползает из-под красного знамени. Побывайте на уличных сборищах. Там море красных знамен и то самое, о чем я сказал..."

- Позвольте, - прервал его публицист и сатирик. - Гайдар уже произносил это в Москве на собраниях своих сподвижников. Телевидение тогда ликовало, "демократы" всех мастей восторгались: "Как смело! Как он им врезал!.."

Никитус Михайлус возмущенно взмахнул руками:

- Произнес. А теперь повторил. Но слушайте дальше!.. Проговорив это, Егор Тимурович вдруг вскочил со своего места за председательским столом и жестом указал на окно противоположной стены кабинета. "Смотрите! - закричал он. - И здесь они! Вторглись на наше собрание! Преступление! Экстремизм! Терроризм!.." Я сидел рядом с господином Гайдаром, взглянул в указанном направлении. Из противоположного окна на меня на самом деле глядела отвратительная красно-коричневая морда... Нет! Харя! Круглая как футбольный мяч, гнусная, вызывающе безобразная. И все, кто были в кабинете, тоже увидели эту харю и, вскочив с мест, е криками: "Позор! Где охрана! Нас избивают!"- ринулись из кабинета. Я выбежал вслед за всеми. Только Егор Тимурович, как истинный вождь, продолжал стоять на месте и взором, исполненным ненависти, испепелять эту поганую харю. У порога я обернулся. Егора Тимуровича там, где он прежде стоял, уже не было. Как понимаю, он, к счастью, нашел спасительный выход. Забрался под председательский стол... Собрание было сорвано. На душе гадость. Мне худо. Болит сердце. Пойди и лягу в постель.