Бесконечная книга

Стоял закатный час, и облака вечернего неба плавились золотом, когда его летучая мышь приблизилась к Лабиринту. Так называлась широкая долина от горизонта до горизонта, представляющая собой громадный цветущий сад, полный запахов и красок. Среди кустов, живых изгородей, клумб и лужаек пробегали широкие дорожки и вились узкие тропинки, причудливо петляя, так что изнутри сад казался бесконечным и безвыходным. Но всё это было устроено для удовольствия, а вовсе не для того, чтобы кто-нибудь тут по-настоящему заблудился. И уж тем более не для того, чтобы защититься от нападения врагов. Детская Королева не нуждалась в защите. Во всём безграничном королевстве Фантазии не было ни одного существа, от которого ей надо было бы защищаться. Почему — скоро узнаем.

Пролетая на своей летучей мыши над Лабиринтом, ночной альб видел множество редких животных. На поляне среди сирени играли молодые единороги, а однажды ему даже почудилось, что под гигантским голубым колокольчиком мелькнула сказочная птица Феникс, но он не стал возвращаться, чтобы не потерять время. Перед ним уже возникла сверкающая белизной Башня Слоновой Кости — сердце Фантазии, место обитания Детской Королевы.

Издали Башня выглядела как горный пик, закрученный спиралью наподобие улиткина домика. Вершина её достигала облачной высоты. Только вблизи можно было разглядеть, что весь этот причудливый торт состоит из множества башенок, куполов, крыш, террас, сводов и лестниц, вырезанных из белейшей слоновой кости.

Башню населяли придворные Детской Королевы: служанки и камеристки, звездочёты и ведуньи, маги и шуты, посланники, повара и акробаты, канатоходцы и сказители, герольды, садовники, стражники, портные, сапожники и алхимики. И на самой вершине, в павильоне в виде бутона магнолии, жила Детская Королева. Иногда ночами полнолуния лепестки магнолии раскрывались, и в середине цветка возникала Детская Королева.

Маленький ночной альб приземлился на своей летучей мыши на одну из нижних террас, где располагались стойла для ездовых животных. Его встретили пятеро королевских конюших. Они помогли ему выбраться из седла, поклонились и поднесли приветственный напиток. Вушвузуль пригубил, каждый из конюших тоже сделал по глотку из кубка, потом они снова поклонились и увели летучую мышь в предназначенное для неё место.

В стойлах содержались самые разнообразные ездовые животные: розовые и голубые слоны, гигантская птица грифон, у которой верхняя половина тела орлиная, а нижняя львиная. Ещё там был белый крылатый конь, имя которого славилось когда-то и за пределами Фантазии, а теперь забыто; несколько летучих собак и даже стрекозы и бабочки для особенно маленьких наездников. Были и другие ездовые животные, которые не летали, а бегали, ползали, прыгали или плавали. И у каждого вида был свой конюший.

Обычно здесь царил многоголосый шум: рёв, лай, писк, кваканье и трепет крыльев. Но сейчас стояла полная тишина. Маленький ночной альб, оставленный конюшими, вдруг почувствовал себя разбитым от усталости, и даже мысль, что он прибыл первым, не радовала его.

— Эй, — вдруг услышал он писклявый голосок, — не ты ли это, приятель Вушвузуль? Как хорошо, что ты, наконец, тоже здесь!

Ночной альб оглянулся, и его луноподобные глаза расширились от удивления: на балюстраде, удобно облокотившись о перила, стоял крохотулька Укюк и помахивал красным цилиндром.

— Хо-хо! — удивился ночной альб, не понимая, как это может быть. — Хо-хо! — больше ему ничего не приходило в голову.

— А двое остальных, — сказал крохотулька, — ещё не прибыли. Я здесь со вчерашнего дня.

— Как это, хо-хо, как это так вышло? — спросил ночной альб.

— Я же вам говорил, что моя улитка — гончая.

Ночной альб поскрёб розовой ручкой в своём мохнатом затылке.

— Я должен немедленно отправиться к Детской Королеве, — сказал он чуть не плача.

— Гм… — задумался крохотулька. — Да, пожалуй. Я уже вчера записался.

— Записался? — переспросил ночной альб. — Разве к ней нельзя сразу?

— Боюсь, что нет, — пискнул Укюк. — Придётся ждать. Тут сейчас, как бы это выразиться, большой наплыв посланников.

— Хо-хо! А что ж такое?

— Будет лучше, если ты увидишь всё своими глазами. Идём, дорогой Вушвузуль, идём!

Главная улица вилась вокруг Башни Слоновой Кости спиралью, всё более сужающейся кверху, и была полна самых разнообразных существ. Великаны, джинны в тюрбанах, крохотные кобольды, трёхглавые тролли, бородатые гномы, лучезарные феи, козлоногие фавны, лохматые ведьмы, сверкающие снежные духи и другие бесчисленные фантазийцы двигались по улице вверх и вниз, стояли группами и беседовали или молча сидели на обочине, скорбно глядя перед собой.

— Хо-хо! — остановился Вушвузуль. — Что все они здесь делают?

— То же, что и мы, — тихо пояснил Укюк. — Это посланники из разных краёв Фантазии. У всех одна и та же весть. Я уже со многими говорил. Похоже, всюду происходит одно и то же.

— А знает кто-нибудь, что это такое?

— Боюсь, что нет. Никто не может этого объяснить.

— И даже Детская Королева?

— Детская Королева больна, — тихо сказал крохотулька. — Очень, очень больна. Может быть, это и есть причина несчастья, постигшего Фантазию. Наверху, во дворце, собралось великое множество врачей, но никто из них не знает, отчего она заболела и как её лечить.

— Это, — мрачно сказал ночной альб, — это, хо-хо, катастрофа!

— Да, — согласился крохотулька, — видимо, так.

Два дня спустя прибыл блуждающий огонёк, который, конечно, заблудился и сделал громадный крюк.

И, наконец, спустя ещё три дня появился скалоед Пюрнрахцарак. Он притопал пешком, потому что в пути внезапно проголодался и вынужден был съесть свой велосипед.

За время долгого ожидания все они, столь не похожие друг на друга, сдружились между собой. Дружба их продолжалась и впредь. Но это уже другая история, и мы её расскажем как-нибудь в другой раз.

Глава II

ДЕТСКАЯ КОРОЛЕВА ПРИЗЫВАЕТ АТРЕЯ

Большой консилиум собрался в тронном зале несколькими этажами ниже Магнолиевого павильона. Четыреста девяносто девять лучших врачей со всех краёв Фантазии, собравшись маленькими и большими группами, шёпотом или вполголоса говорили между собой. Каждый из них уже нанёс визит Детской Королеве, и каждый попытался помочь ей своими средствами. Но никому это не удалось. Сейчас у пациентки был пятисотый, самый знаменитый врач Фантазии, легенды о котором гласили, что нет такой целебной травы, такого волшебного средства или такой природной тайны, которая была бы неведома ему. Все ждали результата главного обследования.

Конечно, такой консилиум не похож на обычное совещание врачей в человеческом мире. Существа, населяющие Фантазию, многообразны, и таков же был собравшийся консилиум. Седобородые гномы, феи в переливчатых одеяниях со сверкающими в волосах звёздами, горбатые колдуны и водяные с водорослями на руках и ногах (для них даже устроили здесь специальные ванны), белые змеи, свернувшиеся клубочком на столе среди зала, пчелиные эльфы и даже ведьмы, вампиры и привидения, которые в обычном смысле мало пригодны для исцелений и благотворных воздействий.

Детская Королева хоть и была — как указано в её титуле — правительницей всех бесчисленных краёв безграничного королевства, однако в действительности она представляла собой нечто гораздо большее, а лучше сказать — нечто совершенно другое.

Она вообще не нуждалась в применении власти и могущества, она ничего не приказывала и никого не казнила, и никогда у неё не было нужды опасаться нападения, потому что никому бы в голову не пришло выступить против неё. Она царствовала особенным образом: она была средоточием всей жизни в Фантазии. И любое существо, злое ли, доброе ли, прекрасное или безобразное, весёлое или грустное, глупое или мудрое — все, все жили лишь постольку, поскольку существовала она. Без неё ничто здесь не выжило бы, как не выживет человек без сердца.

Никто не мог толком уразуметь этой тайны, но все знали, что так уж оно есть. И все существа Фантазии почитали её, и все заботились о её благополучии. Ибо её смерть означала бы одновременно гибель всего безграничного королевства.

Бастиан оторвался от книги. Он вдруг вспомнил длинный коридор больницы, где оперировали маму. Он просидел в этом коридоре с отцом много часов в ожидании результата. Врачи и сёстры сновали туда и сюда. Если отец кого-нибудь спрашивал, как идёт операция, ему отвечали уклончиво. Потом вышел человек в белом халате, усталый и измождённый, и сказал, что все усилия оказались тщетными и что он очень сожалеет. Он пожал им обоим руки и пробормотал соболезнования.

После этого жизнь Бастиана изменилась. У него было всё, в чём он нуждался: и велосипед с тремя скоростями, и электрическая железная дорога, и витамины, и пятьдесят три книжки, хомячок, аквариум с подогревом воды, маленький фотоаппарат, шесть перочинных ножей и ещё много чего. Но ему, в сущности, нужно было совсем не это.

Когда-то отец часто шутил с ним, рассказывал разные истории или читал. Теперь он словно вмёрз в глыбу льда, и никто не мог к нему пробиться. Даже если Бастиан сидел рядом, отец молчал и глядел отрешённо, и Бастиан не знал, видит ли его отец вообще. И перед телевизором, Бастиан замечал, мысли отца уходили далеко. А за книгой он часами не перелистывал страницу.

Конечно, Бастиан понимал, что отец тоскует. Он и сам вначале плакал по ночам, но постепенно это прошло. Почему же отец никогда не поговорит с ним — ни про маму, ни про другие важные вещи?

— Знать бы, — сказал худой огненный дух с бородой из красного пламени, — в чём, собственно, состоит её болезнь. У неё нет температуры, она не потеет, нет ни сердцебиения, ни воспаления. Она как будто угасает и всё — неизвестно почему.

Когда он говорил, изо рта вырывались клубы дыма и образовывали фигуры. В конце получился вопросительный знак.

Старый растрёпанный ворон, больше похожий на картофелину, в которую как попало натыкали перьев, отвечал хриплым голосом (он был специалист по простудным заболеваниям):

— Она не кашляет, у неё нет насморка, у неё вообще нет никакой болезни в научном смысле, — он поправил очки на своём клюве и вопросительно оглядел всех присутствующих.

— Одно кажется мне очевидным, — сказал жук скарабей. — Между её болезнью и теми ужасами, о которых рассказывают посланники из разных кра ёв Фантазии, есть какая-то таинственная связь.

— Да бросьте вы, — насмешливо обронил чернильный человечек, — так можно повсюду усмотреть таинственную связь всего со всем.

— Вы не видите дальше края своей чернильницы! — рассердился скарабей.

— Многоуважаемые коллеги, — вмешался призрак с провалившимися щеками. — Давайте не будем ссориться по пустякам. И говорите тише!

Похожие беседы происходили всюду в тронном зале. Может показаться странным, что такие разные создания находили общий язык, но в Фантазии все существа владели по меньшей мере двумя языками: родным и всеобщим, который у них назывался Большим языком.

Вдруг в зале воцарилась тишина, и все взгляды обратились к распахнувшейся двери. Оттуда вышел Сайрон, тот знаменитый, овеянный легендами мастер врачебного искусства.

Он был тем, кого в старые времена называли кентаврами. Конь с человеческим торсом и головой. Сайрон жил в южном краю, и человеческая половина его была чернокожая, только волосы и борода седые и курчавые. На шее его висел золотой амулет, на котором изображались две змеи, светлая и тёмная, заглотившие хвосты друг друга, образовав овал.

Бастиан, поражённый, перестал читать. Он захлопнул книгу, заложив страницу пальцем, и ещё раз взглянул на переплёт. Те же две змеи! Что бы мог обозначать этот странный знак?

Любой в Фантазии знал, что это за медальон: его мог носить тот, кто действовал именем Королевы и по её поручению — как если бы это была она сама. Носитель этого знака получал таинственную силу, хотя никто не знал точно, какую именно. Название медальона знал каждый: АУРИН.

Итак, книга тоже носила знак Детской Королевы!

Шёпот разнёсся по залу, были слышны даже возгласы удивления.

Давно уже никто не видел АУРИНА. Сайрон топнул копытом, призывая к тишине, и потом произнёс низким голосом:

— Друзья, не удивляйтесь, я надел АУРИН лишь ненадолго. Скоро я передам его достойнейшему.

Полная тишина воцарилась в зале.

— Я не хочу смягчать степень нашего профессионального поражения. Мы оказались бессильны против болезни Детской Королевы. Мы не знаем, болезнь ли это вообще. Мы знаем только, что уничтожение Фантазии и эта болезнь начались одновременно. Мы, собравшиеся здесь, возможно, обладаем не всеми познаниями и не всей мудростью — надеюсь, никто не обидится на мои слова. Может быть, где-нибудь в безграничном нашем королевстве отыщется существо мудрее нас, и мы получим от него совет и помощь. Одно ясно: поиск средства спасения требует следопыта, который не убоится никакой опасности и никаких испытаний. Одним словом, нужен герой. И Детская Королева назвала мне имя этого героя, которому она вверяет и наши судьбы, и всех нас. Его зовут Атрей, он живет в краю Травяного моря за Серебряными горами. Ему я передам АУРИН и пошлю его на Великий Поиск. Теперь вы знаете всё, — с этими словами кентавр покинул зал.

Оставшиеся в замешательстве переглядывались.

— Как, он сказал, имя героя? — спрашивали друг друга.

— Атрей или что-то в этом роде.

— Никогда не слыхал!

И все четыреста девяносто девять врачей озабоченно покачали головами.

Башенные часы пробили десять. Бастиан удивлялся, как быстро летит время. На уроках каждый час тянется как маленькая вечность. Сейчас в классе господин Дорн ведёт урок истории. Этот худой мрачный человек с особенным удовольствием высмеивал Бастиана, потому что тот никак не мог запомнить даты великих битв, рождений и годы правления монархов.

Травяное море было удалено от Башни Слоновой Кости на много, много дней пути. Росшие там сочные травы достигали высоты человеческого роста, и когда дул ветер, он гнал по равнине волны, словно в океане, а трава шумела, как вода.

Здесь жили зеленокожие — племя охотников, которые всё необходимое для жизни добывали от пурпурных буйволов. Охотники жили неприхотливо и строго, их дети воспитывались отважными и гордыми — и мальчики, и девочки. Они должны были стойко переносить жару, холод и лишения.

Пурпурные буйволы были примерно вдвое больше быков — с блестящей пурпурно-красной шерстью и острыми, как кинжалы, рогами. Обычно они вели себя мирно, но при нападении стояли насмерть. Только зеленокожие отваживались охотиться на этих животных. Они вели битву верхом на лошади и не признавали другого оружия, кроме лука и стрел. Такая охота превращалась в опасный поединок. Гордые зеленокожие охотники могли позволить себе убивать этих великолепных животных лишь потому, что сами были готовы погибнуть в любой момент.

До этих мест не дошли вести о болезни Детской Королевы и о беде, что угрожала Фантазии. Давно уже странники не посещали стойбище зеленокожих. Трава росла сочная, дни стояли светлые, а ночи полные звёзд, и всё, казалось, шло хорошо.

Но в один прекрасный день в стойбище появился седой чернокожий кентавр с измождённым лицом. Пот лил с него ручьями, на шее висел золотой амулет. Это был Сайрон.

Он вышел на площадь посреди стойбища. Обычно здесь проходили празднества и собрания, но сейчас вокруг пришельца с любопытством столпились лишь старухи да дети.

— Где охотники и охотницы? — спросил кентавр, вытирая со лба пот.

— Они все на охоте. Вернутся дня через четыре, — ответила старуха с младенцем на руках.

— Атрей тоже с ними?

— Да, пришелец, но откуда ты его знаешь?

— Я не знаю его. Приведите его сюда!

— Пришелец, — отвечал старик с клюкой, — вряд ли он захочет прийти, ведь сегодня ЕГО охота — знаешь ли ты, что это значит?

Сайрон тряхнул головой и топнул копытом.

— Я не знаю, и это не имеет значения, потому что его ждет нечто гораздо более важное. Вам известен знак, который я ношу? Меня зовут Сайрон, если вам это о чём-нибудь говорит. Итак, приведите его сюда!

Одна сгорбленная старуха протиснулась вперёд и воскликнула:

— Да, я узнаю его! Я видела его однажды, когда была ещё ребёнком. Это самый знаменитый, самый великий врач во всей Фантазии!

— Спасибо, женщина! — поклонился кентавр. — А теперь, наконец, не будет ли кто-нибудь любезен привести сюда Атрея? Надо спешить. На карту поставлена жизнь Детской Королевы.

— Я сделаю это! — воскликнула одна маленькая девочка, с виду лет пяти или шести. Она убежала и несколько секунд спустя уже скакала верхом на неосёдланной лошади прочь от стойбища.

— Ну наконец-то! — проворчал Сайрон. И рухнул без памяти от усталости.

Когда он пришёл в себя, вокруг было темно. Постепенно Сайрон понял, что находится внутри шатра на мягкой лежанке. Была ночь, сквозь щель у входа пробивался мерцающий свет костра.

— Святое копыто! — пробормотал он, пытаясь подняться. — Сколько же я здесь провалялся?

Чья-то голова просунулась в шатёр и снова исчезла, кто-то произнёс: «Кажется, он проснулся».

Потом полог откинулся, и внутрь вошёл мальчик лет десяти. На нём были штаны и сапоги из буйволиной кожи. До пояса он был голый, только на плечи наброшен пурпурно-красный плащ, сотканный из шерсти буйвола. Длинные чёрные волосы собраны на затылке хвостом и перехвачены шнурком из кожи. На оливковом лице, на лбу и на щеках белой краской нарисован простенький орнамент. Тёмные глаза гневно посверкивали, но ни один мускул на лице не выдал его чувств.

— Что тебе нужно от меня, пришелец? — спросил он. — Для чего ты лишил меня моей охоты? Если бы я убил сегодня буйвола — а тетива моего лука уже натянулась, когда меня окликнули, — то завтра я стал бы охотником. Теперь мне придётся ждать целый год!

Старый кентавр смотрел на него, ничего не понимая.