С. Х. В. А. Т. К. А.

А контейнер под Тимуром развалился.

Если бы псевдогигант не рухнул, то легко раздавил бы барахтающегося в ржавых обломках человека. Но пока тварь медленно, тяжело вставала, дергая крошечными ручками, Тимур сумел выбраться и дал деру.

Он бежал, пока бессмысленное уханье, стоны и жалобы монстра не остались далеко позади, и остановился, лишь увидев Логово.

Пожалуй, это место знали все сталкеры, так или иначе посещавшие Свалку.

Этакий оазис для отдыха в пустыне. По необъяснимой причине в небольшой долине между холмами никогда не появлялись аномалии. Здесь было относительно мало мусора и пристойно пахло, поэтому в долине устраивали временные стоянки, жгли костры, ставили палатки.

Единственной достопримечательностью долины был большой железный параллелепипеде криво прорезанными окнами, вознесенный на четырех штангах высоко над землей. Он стоял посреди большой лужи, затянутой зеленой ряской. В ней не обитали водяные мутанты, она не пахла, не булькала, не исторгала вредный газ и вообще была вполне мирной лужей, но с виду казалась такой противной, что никто никогда даже не пытался подойти к ней.

В железную коробку тоже никто не залезал. Зачем? Она настолько примелькалась, что стала частью пейзажа, которую не замечаешь, — вроде старой пыльной акации или сломанной лавки на обочине. Из-под днища ее вниз шла толстая гофрированная труба из резины, укрепленной проволокой. О назначении трубы догадаться было трудно, да и вообще непонятно, что это за короб такой. Может, часть небольшого заводика, фабрики, неизвестно что производившей. А по трубе, наверное, сливали грязную воду или другие отходы…

Труба слегка наискось уходила в лужу, и скорее всего конец ее просто лежал там на дне.

Хотя на самом деле это было не так.

Тимур внимательно осмотрел долину, убедился, что здесь никого нет, и поспешил вправо, к одному из окружавших долину холмов, на вершине которого стоял экскаватор без ковша.

* * *

Выставив голову над краем широкой экскаваторной кабины, Гадюка обернулся и показал один палец.

— Это он чего тычет?.. — начал Жердь, но заткнулся, когда Боцман с Филином, не сговариваясь, быстро поползли к Гадюке. Отряд, включая Шрама с Лысым, забрался на экскаватор несколько минут назад.

Главарь улегся возле Гадюки, по другую сторону устроился Боцман, и все трое осторожно выглянули.

Боцман едва не крякнул, узрев того, за кем они охотились, — пригибаясь, Шульга-младший бежал по краю долины. Прямо к ним, прямиком в руки…

Филин заворочался, вытащив из-под груди ремень, снял дробовик со спины, но передумал и сделал жест помощнику. Ну правильно, с такого расстояния дробью плохо шмалять, иное дело — пуля вроде тех, какими заряжен «калаш» Боцмана… Помощник взял автомат, прицелился. Палец замер на спусковом крючке, ствол медленно опускался, следуя за приближающимся Шульгой. Боцман краем глаза видел главаря и только ждал команды.

Но Филин не шевелился и молчал. А Шульга был все ближе, он уже поднимался к вершине, и скоро целиться станет тяжело, потому что придется сильно наклонить ствол и задрать приклад, и самому приподняться выше, а тогда молодой сталкер может Боцмана заметить. Так что бандит приготовился стрелять без команды, но тут Филин сказал:

— Нет.

Неслышно выдохнув, помощник аккуратно подался назад и положил АК. Повернув голову, одними губами спросил: «Почему?».

Если б вопрос задал кто другой, Филин не снизошел бы до объяснения, но Боцману ответил:

— Может, артефакт не у него.

— Мог и прикопать где-то, — согласился Боцман.

— Живой мне нужен, — добавил Филин. Быстрые шаги доносились прямо из-под экскаватора, и Боцман прошептал совсем тихо:

— Так я б по ногам. Филин качнул головой:

— Он в Логово бежит. Вход внизу. Окружим и там возьмем.

Бандит поразмыслил и согласился:

— Да, оттуда никуда не денется.

А мысленно добавил: если, конечно, Одноногий не соврал насчет того, как это Логово и вход в него устроены. Хотя в том, что не соврал покойный, Боцман не сомневался, слишком уж сталкер был напуган. Не обладал он достаточной силой воли для того, чтобы играть с бандитами, обманывать их, — мог лишь какое-то время терпеть пытки. Лишившись ноги, бывший Ходок сломался: запил, опустился… Шульга-старший подкармливал его, ну и в барах да на стоянках подавали сталкеру-бомжу по старой памяти, вспоминая, каким хорошим парнем был он когда-то, и сочувствуя, ведь потерял не просто ногу, а, можно сказать, некую основу своего существования, то есть лишился смысла жизни.

В общем, Боцман не сомневался: Одноногий-Ходок рассказал перед смертью все как есть. Он и покойные Береза с Котелком были в Логове и знали, что там к чему, а остальные сталкеры лишь слышали, что у братьев есть некое место на Свалке, свой хитрый схрон. Ну вот теперь и бандиты про Логово знают.

Обложить Шульгу-младшего будет нетрудно. Он, можно сказать, сам в ловушку идет, главное — потом незаметно к нему подобраться.

Шаги стихли, и Боцман сел спиной к краю, накинув ремень автомата на плечо. Гадюка пополз назад, где поджидали остальные, а Филин сказал:

— Шрама, Лысого и Жердя через лаз пустим. Сами Логово окружим. Шульге оттуда некуда деваться.

Боцман кивнул.

Глава 9

Забираясь под экскаватор, откуда, по словам Одноногого, можно было проникнуть в Логово, Жердь сказал следующим за ним Лысому со Шрамом:

— А чё вы смурные такие? Вы гляньте, вам старшой наш, наоборот, доверяет. Он что сказал? У терпилы, к которому мы идем, — артефакт, который для Седого предназначен, шефа вашего. Ну вот к вам он и попадет в руки, мы ж первые идем.

Жердь повторял слова Боцмана, который примерно так объяснил, почему их посылают этим путем. Жер-дя — как опытного разведчика, а их двоих — чтобы сразу взяли артефакт. Бандит вроде и понимал, что Гадюка поопытнее его будет, но не думал об этом, радуясь похвале и возможности пришить дважды ранившего его Шульгу. Жердь не знал, что идет с охранниками НИИЧАЗа, потому что главарю не жалко списать его в расход.

И потому, забравшись под кабину, он жизнерадостно огляделся, увидел кучу ржавых решеток на земле возле левой гусеницы — и сунулся к ним. С лязгом раскидал.

Открылась темная дыра.

— За мной давай, — сказал Жердь молчаливым спутникам и, присев на краю дыры, спустил ноги.

* * *

Боцман, посовещавшись с Филином, раздавал указания:

— Красавчик, ты здесь лежишь с рюкзаками. Целишься в окно той штуки, Логова этого.

Когда молодой кивнул, уже заранее обиженно кривя лицо, будто ему досталось самое плохое задание, Боцман кулаком пихнул его в плечо.

— Чё ты моргаешь на меня? Энтузиазм в глазах сверкать должен! У тебя самая важная работа, понял? Ответственная. Если в окне кто пройдет…

— Стрелять! — выдохнул Красавчик.

— Не стрелять, дурень. Наблюдай дальше. А вот если из окна наружу полезут, вот тогда…

— Стрелять!

— Да, вот тогда стрелять.

Боцман понимал, что наружу вряд ли кто полезет — высоко же, — но кого-то на этой стороне оставить надо было, и Красавчик как раз годился.

— Далее, — продолжал он, окидывая взглядом бандитов, — я с той стороны ложусь. Филин вот оттуда заходит, Огонек — ты вон там. Ясно?

— Ага, — кивнул тот, поглаживая сумку со своими бутылями.

— Не вздумай огонь разжигать раньше времени. Вернее, что я говорю, вообще не вздумай ничего разжигать! Просто целься туда. Когда позицию все заняли — сходимся к центру.

— Ясно, ясно, — согласился Огонек. — Э, постойте! А Гадюкин наш чего делать будет? Ты ж про него забыл.

— Не забыл, он…

— Гадюка поначалу со мной, а там решу, — ухнул Филин. — Все, пошли.

Тихо лязгая оружием, они полезли вниз, оставив позади Красавчика.

* * *

В лазе, идущем от холма с экскаватором под лужу, был такой низкий свод, что двигаться приходилось на четвереньках. На влажной мягкой земле лежали куски фанеры и жести — это они со Стасом когда-то набросали, чтобы легче было ползти.

Главное — не провалиться в дыру, которая зияла там, где начиналась гофрированная труба. Дыра вела, казалось, в самую преисподнюю… Хотя на самом деле, конечно, в какую-то полость под Свалкой. Тимур несколько раз предлагал, вооружившись веревкой подлиннее да покрепче, исследовать ее, но Стае дырой не интересовался, а одному было страшновато.

Он перебрался через яму и задрал голову. Далеко вверху было круглое пятно света. По трубе пришлось подниматься, осторожно хватаясь за проволочные круги и стараясь не раскачивать ее, чтоб снаружи никто не заметил. Там никого не было, когда Тимур вышел к долине, но люди могли появиться, пока он пробирался через лаз.

Вскоре он оказался наверху. Ухватился за края отверстия в железном полу Логова и вылез наверх. Выпрямился, повернулся…

— Стае!

Он бросился к брату, лежащему на длинной лавке под стеной возле окна.

— Стае!

Схватил его за плечо — и отшатнулся.

Мир будто рухнул в бездонную пропасть. Загудело в ушах, комната со скудной мебелью качнулась. Сглотнув, Тимур ухватился за край стола, кое-как склепанного из досок и листа железа. Мертв! Он мертв! Нет, это ошибка, просто спит…

— Стае, это я! Проснись! Ты разговаривал со мной через этот артефакт? Звал? Я уже здесь! — Он тряс брата, вытянувшегося на лавке лицом вверх, босого, одетого в просторную светлую рубаху и штаны из мешковины, тряс его и понимал: тот не откроет глаза, не проснется, не сядет на лавке и не скажет: «А, вот и ты…»

Брат умер. Тимур наконец перестал трясти его.

— Стае…

Он не знал, что сказать, не знал, что думать. «Слизень», «ментал», записка, бандиты Филина… Образы хороводом кружились в голове, ни одной связной мысли.

Тимур опоздал. Сам не знал к чему, но опоздал.

Солнце ярко светило в окна, было тепло и тихо. Он сел на краю лавки, ссутулившись, уставился в пол. А что, если бы не опоздал? Стае ждал его здесь, ждал до последнего. Запаха пока нет… он умер совсем недавно, вчера, скорее всего, или даже этой ночью. Тимур опоздал совсем немного! Что теперь?

Отчего умер Стае?

Вскочив, он расстегнул рубашку на груди мертвеца и увидел три пулевых отверстия в груди. Кто в него стрелял? Ответ был ясен — бандиты Филина. Тимур сунул Руку в карман, нащупал «слизень». Они охотились на Стаса из-за этого артефакта, брат переслал «слизень» ему вместе с запиской, и Филин, как-то про это узнав, отправил следом Жердя с Огоньком.

Надо найти оружие. Тимур выпрямился. В Логове два помещения, эта комната и кладовка, в ней под полом есть тайник, где они хранили стволы и боеприпасы.

Проходя мимо окна, Тимур окинул взглядом видную с этой точки долину и холм с экскаватором. Все тихо, снаружи никого. Он зашагал к каморке.

Заскрипело над головой. Тимур прыгнул за стол, присел там, шаря у ремня.

* * *

Лежащий на экскаваторной кабине Красавчик напрягся. Он держал в обеих руках по револьверу — оружие специфическое, из которого ему не часто доводилось стрелять, хотя бандит это очень любил. Стволы были нацелены на окно, и когда там возник силуэт, он едва не вдавил спусковые крючки. Человек в окне оглядел долину и холм. Красавчик аж застонал от душевного напряга. Боцман ведь велел не стрелять, если там наружу не полезут! Да к мутантам Боцмана — потом всегда можно сказать, что гаврик полез, никто ж не видит! Бандит положил один револьвер рядом с собой, под рукоять второго подставил ладонь, крепко сжимая его другой рукой, — в одном фильме Красавчик видел, что так стрелял ковбой, и получалось очень красиво.

Нет, нельзя. Боцман не от себя это говорил — от имени Филина, а тот… Боялся Красавчик главаря. Филин такой человек, что обо всем догадается. Нет, лучше погодить — и револьвер слегка опустился. Вот если гаврик опять появится, то это будет означать, что он точно наружу собирается вылезти, потому что зачем ему дважды в одно окно пялиться? Вот тогда уж Красавчик весь барабан в него всадит! Или даже из двух стволов сразу, по-македонски? Красавчик — мастер стрельбы, не промахнется!

* * *

Тимур зашарил у ремня, не находя кобуры. В крыше Логова был лючок — то есть просто неровно прорезанная дыра, накрытая железным листом. Забравшись внутрь, Тимур сразу бросился к Стасу и потому не обратил внимания, что лист на крыше сдвинут. Они иногда выбирались туда, чтобы осмотреться, для того дыру и сделали, но потом обязательно сдвигали лист на место, иначе внутрь попадала дождевая вода.

В дыру просунулись ноги в резиновых сапогах и ватных штанах, а потом на пол спрыгнул Старик.

Он не изменился: все такой же лохматый, похожий на лешего, выбравшегося из своего логова между корнями старого дуба. Волосы на бугристой голове все так же напоминают густой мех, только сейчас над ними не жужжат осы. Огромная сутулая спина, толстая шея. Все та же рубаха-толстовка, темная щетина на лице, кустистые брови.

— Так, молодой, обложили нас. Ты их за собой привел. Тимур выбрался из-за стола.

— Меня никто не пас. В Зоне я бы засек, точно. В долине никого нет.

Старик, поправив ремешок берданки на плече, шагнул в сторону кладовки.

— А ты глаза пошире раскрой. Я те говорю: обложили.

— Кто? — Тимур опять высунулся в окно. Щелкнул выстрел, и пуля ударила в железо высоко над окном.

— Берегись! — крикнул Старик, приседая под стеной. Тимур, пригнувшись, бросился через комнату.

— Откуда ты взялся? — спросил он на ходу. — Ты со Стасом был?

Подобравшись к другому окну, прижался спиной к стене и очень осторожно выглянул. Впереди был холм без экскаватора, за ним — большой лабиринт из сваленных как попало грузовых контейнеров.

— Был, был, — откликнулся Старик. — У тебя какое оружие?

— Вообще ничего нет.

— Ничего? — Старик, задрав подбородок, громко пошкрябал его ногтями. — Так, а где у вас стволы заны-каны были? Доставай!

Они на четвереньках залезли в кладовку и откинули доски, прикрывающие дыру, которая вела в узкую полость между полом и днищем железного короба.

— Что происходит, ты мне объяснишь? — спросил Тимур, шаря в паутине.

— Позже, молодой. Сейчас валить надо отсюдова. Как?

Нащупав ребристую поверхность, он вытащил покрытую пылью и паутиной гранату.