— Тебя выбросило на берег первым, да? Сколько ты прошел, пока не наткнулся на меня?

— Километра три.

— Три километра в такой реке не выдержит никто. Я сам чудом выплыл, хотя наш плот разломился многим позже. Думаю, и девушка, которая была со мной, тоже погибла.

— А чудо? — спросил «Робин Гуд» как о самим собой разумеющееся. Чудо-юдо?

— Чудес не бывает.

— А что ты скажешь про это? — и он поднял с земли сумку, из которой полилась вода.

— Откуда она взялась?

— Нашел неподалеку. — Это была сумка Семена. Ты не мог просто так найти сумку. Все утонуло. Все должно было утонуть.

— Вот тебе и чудеса. Чудеса, как небеса — недопрыгнешь, но увидишь. Ты веришь в чудеса? Или я один пойду разыскивать твоих, — он уточнил, — ТВОИХ друзей?

— Нет, конечно, я иду, — Дима вскочил и тут же охнул от боли, насупив босой ступней на острый обломок камня.

— Так далеко мы не уйдем, — резюмировал «Робин Гуд».

— Я постараюсь.

— Пустое. Кстати, неподалеку отсюда на берег выбросило несколько бревен от разбитых плотов. Если их связать…

— Ни за что не поплыву по реке, — признался Дима, вспомнив пережитое.

— После тех порогов течение стало заметно ослабло, — заметил проводник.

— Но… Да, да! — почти крикнул Дима. — Мы должны отыскать ребят. Пусть даже… — он не стал уточнять, пусть даже мертвых.

Четыре бревна, которые они отыскали, обрывками веревок связали вместе. Теперь плот мог удерживать на плаву вес обоих мужчин.

Течение реки на самом деле стало плавным, и Дима, оседлавший бревна спереди, злился, как медленно они продвигаются. С одной стороны злился, с другой — с каждым метром, который оставался позади, надежда найти друзей живыми убывала.

— А ведь это я обнаружил труп Трупина, — неожиданно сказал Дима.

Голос его прозвучал, как из подземелья. — То есть? — уточнил «Робин Гуд».

— Мы договорились встретиться у Рената в офисе пятнадцать минут восьмого. Я, как всегда, опоздал. Шел по коридору, в здании уже никого… Тут дверь открыта. Табличка на двери: В. А. Трупин — маленькими буквочками, а потом крупно — ФИНАНСЫ, КОНСУЛЬТАЦИИ, ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОДДЕРЖКА Я знал, что ребята меня уже ждут, но все равно заглянул внутрь, потому что дверь была приоткрыта. Там сначала была небольшая комната, где стояли ксерокс, факс, стол со всякими там канцелярскими принадлежностями… Ну, секретарша там, одним словом, должна была бы сидеть… Только никого не было… А я возьми, да и пройди через приемную. И открыл другую дверь, массивную такую, из испанского дуба…

— Никогда не заговаривайте с незнакомцем, так, кажется, совершенно правильно заметил классик, — сообщил «Робин Гуд» тоном, как будто читал надпись на заборе. — А я бы добавил: никогда не заходите в незнакомые двери, из какого бы дуба они ни выглядели.

— Ну а я — вошел. Понимаешь, была причина… Как тебя, извини, зовут?..

— Как хочешь, так и зови. Как назовешь, так и поплыву. Окликнешь дружком, им и стану, а назовешь разбойником…

— Так вот, Робин Гуд, причина… Ну, зашел я в кабинет, на хрен эту причину… А он уже лежал на ковре, и голова накрыта простреленной подушкой. Черная такая, кожаная подушка с дивана. Чтоб, значит, выстрела не слышно было, я полагаю. Но я не убивал, честное слово…

— И теперь ты полагаешь, что кто-то посчитал, что это ты убил, как его, Трупина, и ты же опустошил его сейф? — уточнил «Робин Гуд».

Дима молча кивнул.

— И тем бандитам нужен только ты? Именно ты, а никто из твоих друзей?

Он снова молча кивнул.

— Тогда я бы на твоем месте повесился, — весело сообщил «Робин Гуд», сидя как в седле на бревнах, и болтая в воде ногами.

Брызги летели во все стороны.

— Почему? — переспросил Дима. — Почему я должен повеситься? Почему именно повеситься?

— Они так просто не отстанут. Они тебя отыщут.

— Какая теперь разница?

— Теперь — никакой, — «Робин Гуд» сладко зевнул. — А кто поручится за завтра? Значит, это ты нашел труп? — беззаботно продолжил «Робин Гуд». — Ну и как труп выглядел? Припомни?

— Обыкновенно, как выглядит труп, — Дима наморщил лоб.

— Вот именно, просто любопытно, можно ли по трупу определить, как убили… его владельца? Владельца тела, биомассы, культурно выражаясь.

— Выстрелили в голову.

— И все?

— Знаешь, у него еще ссадина на виске была. Как будто перед тем как застрелить, ударили чем-то тяжелым.

— Вот удивительно!

— Чего тебе удивительно? — Посуди сам. Если у тебя в руках пистолет с глушителем, зачем бить, если можешь выстрелить? — глубокомысленно поинтересовался «Робин Гуд». — Кстати, подушка не для заглушения шума понадобилась, а чтобы не запачкаться. Мозги летят в стороны — знаешь, как?

— Понятия не имею, ни разу не стрелял человеку в голову.

— Так вот, если не собираешься мочить сразу, а только побеседовать, то стреляй в коленку. И, к тому же… Был ли сейф уже открыт? Правильнее спросить, когда был открыт сейф? Когда ударили по голове того самого Трупина, или когда выстрелили в его многострадальную «репу»?

— Тебе-то какая разница? — подозрительно спросил Дима.

— А я детективы люблю. Знаешь, денег нет, а вместо бутылки покупаю иногда книжку. Чаще лабуда попадается: «Командир спецназа был похож на сжатую пружину»… И еще про умный взгляд. Знаю я такой взгляд, не умный он, а мутный. От пьянства. Нет, лучше уж читать женшин-писательниц с их рецептами борщей и кулебяк…

— Ты про борщи Семена лучше спроси, он специалист, — сообщил Дима и осекся. — Лучше спросил бы… — в прошедшем времени.

— Нет, я не против кулинарии. И даже про «сжатую пружину» мне очень близко. Даже приятно. Приятно, что я тоже был, как ее, пружиной, винтиком, или как его, поступательно-возвратным механизмом… Вроде как про меня книжку написали. Только я вот что тебе скажу… Что самое страшное было. Ни там — гранату вперед себя в дверь, пяткой в зубы… Я поссать пошел, захотелось, а тут «дух» выскочил, прямо на меня… Он чуть ли не под верблюжей колючкой сидел, которую я поливал… — упоминая «верблюжью колючку», Робин Гуд почему-то тоненько и противно хихикнул. — Может, вовсе и не «дух» был, душман, а простой крестьянин, они у них тоже на «д» — дыхкане. Так вот, самое страшное, не то, как я его очередью напополам разрезал…

А как я потом свою гимнастерку стирал… Одежду всю кровью забрызгало и какие-то «катышки» на ней образовывались… Жирные такие. В какой химии только ни замачивал, пальцы в кровь стер, а все время чувствую — катышки, катышки! Катышки, блин! Вот поэтому Трупину подушку на голову положили, прежде чем выстрелить. Чтобы потом одежду не стирать.

— Я к тому трупу, к бизнесмену, даже не притрагивался, — с необъяснимым уважением в голосе пояснил Дима. — И на сейф не смотрел… В голову не пришло посмотреть на сейф. Знаю только: его сначала оглушили, а потом, накрыв диванной подушкой голову, выпустили пулю.

— Значит, — подвел итог «Робин Гуд», — выгрести все из сейфа мог в равной степени как тот, кто оглушил, так и тот, что застрелил.

— Если между ними не было третьего.

— Или четвертого, — «Робин Гуд» легкомысленно поболтал в воде ногами, обрызгав Диму. — Четвертого, который пришел последним… Или первым…

Начало темнеть, и невозможно уже было разглядеть берега, что справа, что слева. «Робин Гуд» предложил причалить.

— Иначе мы их проглядим, — пояснил он.

* * *

Пополудни Ренат уловил запах, весьма напоминавший жареную рыбу. Он поспешил вперед, промокший и грязный, глотая слюну, и готовый купить эту жареную рыбу за оставшиеся в карманах деньги, или отнять силой.

Скатившись по откосу, он увидел отмель. Заслонив ладонью глаза от яркого солнца, он разглядел костер и человека, сидевшего на корточках у огня. Человек был невысок и рыж. Несколько рыбин были надеты на прутики, и хозяин пищи вращал прутики над жаркими углями.

— Сэм! — заорал Ренат. — Семен, как я рад, что ты живой…

— Закуси немножко, — любезно предложил Семен, не вставая с корточек. — Это уже третья порция, которую я готовлю, ожидая хоть одного из вас, — и он безразлично посмотрел на спекшиеся до состояния головешек рыбьи тушки, валявшиеся неподалеку. — Впрочем, будь у меня мои сковородки, получилось бы вкуснее.

— Сэм! — Ренат поднял его с корточек, легко, как плюшевого «мишку», и поцеловал в обе щеки. — Как я рад…

— Не так нежно, Хан, — прыснул Семен. — Вдруг кто увидит… А последнюю сумку «проводник» спер, сволочь. После того, как тебя за борт сбросило, мы кое-как добрались до отмели и заночевали. А утром — ни его, ни сумки…

Первую рыбину Ренат заглотил вместе с костями.

— Наверное, я переложил внутрь щавеля, — смущенно заметил Семен. — Но это единственная специя, которую я нашел поблизости.

— Щавеля? — прорычал, жуя, Ренат. — Вот уж не заметил.

— От кислоты мясо нежнее становится.

— Куда уж нежнее. Ренат расправился со всеми рыбинами, которые приготовил Семен. Только после этого он спросил:

— Как ты их поймал? Я на двухсотдолларовый спиннинг столько не ловлю.

— Руками.

— Руками?!

— Это очень просто, надо только пошарить в траве вдоль берега… Слушай, Ренатик, а Димка… и девушка та… Как ты думаешь, они выплыли?

— Испортил песню, — глухо простонал Ренат.

И прикрыл лицо ладонью, а потом вдруг непроизвольно принялся тереть глаза, будто дым выел слезы.

— Мы будем ждать, сколько потребуется, верно, Хан? — с какой-то заискивающей интонацией спросил Семен.

— Ждать? Нет!

— Но как же?

— Если бы Димка уцелел на порогах… То есть, — быстро поправился Ренат, — я хочу сказать, если бы его плот уцелел, то он тоже был бы уже здесь. Тем более, он плыл впереди нас.

— Хочешь сказать… Димки больше нет?..

— Ничего я не хочу сказать, — отрезал Ренат. — То есть, хочу, конечно. Сидеть и ждать — это не только бессмысленно, но и вредно. Надо добираться до города. Обратиться в, как ее там, службу спасения, что ли? Пусть прочешут все берега. И выше, и ниже… Может, их снесло ниже, а? — ухватился Ренат за спасительную идею. — Они ночью проплыли мимо отмели, не заметили тебя, а теперь сами нас ищут…

— Очень даже вероятно, Хан, — обрадовался Семен и несколько раз прошелся от костра до кромки воды. — Я когда сюда выплыл, ночь спал, как убитый, от усталости… Они могли даже окликать меня, я бы все равно не услышал. Ведь этот «проводник» тоже спер вещи, а я и не заметил.

* * *

В свете костра «Робин Гуд» водил пальцем по размокшей карте, которая сохранилась в сумке Семена.

— Это та самая отмель, — наконец заключил он, — та самая отмель, на которой вы договаривались встретиться. И мы теперь здесь находимся.

— Следы от костра, — Дима разворошил ногой мокрые от ночной росы угли. — Еще вчера кто-то здесь жег огонь.

— Может, мы опоздали? — «Робин Гуд» поднял и обтер от мелкой речной гальки обугленную рыбью тушку. — Приготовлена со знанием дела, — заметил он.

— Это Семен! — обрадовался Дима. — Значит, здесь Сэм был.

Но почему он меня не дождался?

— Может, не дождался, а может, не захотел ждать…

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Дима угрожающе.

— Я? — тот пожал плечами. — Ничего. Я только делаю предположение.

— Ерунда это, а не предположение. С какой стати ребята не захотели меня ждать?

— Но ведь не захотели.

— Вот именно, с какой стати!

— Ты мне сам говорил, что обнаружил труп того бизнесмена. — Ну и что? — Дима как-то сник. — Уж не думаешь ли ты, что они об этом догадались и решили смыться… Чтоб, значит, меня один на один с бандитами оставить… Да ты не знаешь моих друзей…

— Я не про то, — «Робин Гуд» махнул рукой. — Предположим, кто-то из твоих друзей знает, что именно ты обнаружил труп? Но этот друг понятия не имеет, что ты толком ничего не разглядел. И думает, что ты увидел улики, а, значит, разоблачишь убийцу… Или грабителя сейфа, который может оказаться одним и тем же человеком.

— Как-то я тебя не пойму, — голос у Димы стал резким, а сам он съежился… как «сжатая пружина».

— А вдруг один из твоих друзей как раз — тот самый человек? И он полагает, что ты — как в рекламном слогане — знаешь ЭТОГО человека.

— Ты говори, да знай меру! — он ухватил «Робин Гуда» за ворот ковбойки и поднял над землей, — По твоему, кто-то из моих корешей убийца или вор?!

Ткань рубашки треснула, и «Робин Гуд» упал на карачки на землю.

— Вот только предположил, — плаксивым голосом запричитал он. — Нельзя разве предположить? Если человек плохо одет, прописки нет, средств к существованию, так он и мнения своего высказать не имеет права?