"Эль Гуахиро" - шахматист

В метре от лица Рамиро над парапетом нависала цветущая ветвь хакаранды. Он притянул ее к себе, уловил легкий аромат и поглядел на часы. Время было отправляться на встречу со старым знакомым по «Альфе», который задолжал ему триста долларов и теперь готов был их возвратить.

Лучистая лунная дорожка, искрясь негреющим мерцанием, убегала до горизонта, где проходила грань между темным небом и светлым от луны морем. Загадочные воды Гольфстрима… «По ту сторону они омывают мои берега. Что проще? Броситься в их теплые объятия и… через девяносто миль… дома». — Рамиро улыбнулся, закурил сигарету и неторопливо зашагал к своему «шевроле».

Как только швейцар — черный негр-великан во всем белом — закрыл за Рамиро массивную, обитую красной кожей дверь и Рамиро остался в полутьме, в нос пахнуло острой специфической и единственной в своем роде смесью ДДТ, спиртных и винных паров вперемешку с людским потом и духами.

Высвечивая маленьким ручным фонариком путь, мэтр провел Рамиро, назвавшего себя, к отдаленному от эстрады столику.

Знакомый встретил Рамиро радушно, но ближе к полуночи стал заметно нервничать и заторопился домой, как только окончилось первое шоу. Они расстались у туалетной комнаты. Его знакомому вдруг приспичило.

На улице, сделав несколько быстрых и глубоких выдохов, Рамиро ощутил сладкое желание вытянуться в постели, застланной свежими простынями, и забыться в освежающем сне. Луна добралась почти до зенита. У стоянки он не обнаружил негра-старика, но перед его «шевроле» не было других машин. У самой дверцы он еще раз взглянул на луну. Ему показалось, что ночное светило растянуло губы в приветливой улыбке. И тут же Рамиро услышал: «Эй, амиго!»[40] Услышал прежде, чем увидел, как сбоку из-за третьей от него машины показалась голова в светлом соломенном сомбреро.

Рамиро не успел, хотя обязан был, сделать рывок в сторону. Дуло пистолета уперлось ему в спину под лопатку. Рука незнакомца проворно скользнула под пиджак, за спину, к поясу, где в легкой кобуре находился браунинг. Обожгла мысль: «Знают, где я ношу оружие!»

— Не вздумай шалить, чико! Нас много, ты один! Шагай! К машине! — негромко, но властно приказал незнакомый голос.

Навстречу из-за черного «паккарда» вышел бледный тип. На маленьком лице астматика кривилась неприятная улыбка…

— Иди сюда! Поживей! — В левой руке говорившего опущенный к земле тускло поблескивал пистолет-пулемет.

У машины, перекатывая языком из-за щеки за щеку жвачку, стоял, широко расставив ноги, верзила, похожий на медведя гризли, с большими телячьими глазами и соломенной шляпой на затылке. Он открыл заднюю дверцу и пихнул Рамиро на сиденье. Там был четвертый кубинец с оружием в руках.

«Не грабители. И знают, с кем имеют дело. Так! Предстоит серьезный разговор. Спокойно, Рамиро!»

Позапрошлогодний, уже не раз мятый и потертый «крайслер» вырулил на Коллинз-авеню, Рамиро завязали глаза платком. Машина свернула влево и тут же начала кружить и разворачиваться. Рамиро потерял ориентировку.

— Ты знаешь, что тебя ждет? — спросил «Гризли». — Чего молчишь?

— Предпочитаю играть черными. Да и чего с вами говорить? Вы dustmen, pacota.[41]

— Дерьмо черной обезьяны! — взвился «Гризли».

— Джо! Тихо! Успокойся! Нашел место!

— Сейчас приедем! Ты у меня по-другому заговоришь! — заскрежетал зубами «Гризли».

Еще через четверть часа они остановились. Скрипнула створка ворот, и астматик, сидевший за рулем, с недовольством прохрипел:

— Этот межеумок! Он опять забыл открыть гараж!

— Ты нажми на кнопку, чико! Под зажиганием, чуть слева, — спокойно бросил находившийся по правую руку от Рамиро, и тот услышал, как, получив сигнал по радио, автоматическое устройство стало поднимать железные жалюзи.

Когда жалюзи опустились за машиной, с глаз Рамиро стянули платок.

— Ну, вот и приехали! Выходи, Хосе Марти! В доме выпьем и поговорим!

Рамиро окончательно понял, что главным будет выступать тот, кого он не успел разглядеть.

— Меня зовут Рамиро Фернандес, — спокойно ответил «Эль Гуахиро», разминая ноги и одергивая на спине задравшийся пиджак. — При чем тут Хосе Марти?

— Не знаешь? Не ведаешь, Рамиро Фернандес… Ну-ка, скажи ему, Лу, — обратился главарь к астматику. И пока тот набирал в легкие воздуха и собирался произнести, как потом оказалось, дикую нелепость, Рамиро успел подумать: «Джо, Лу — должно быть, Хуан и Луис — ассимилируются. За деньги? По велению души? Или бытие?»

— Поэтишка средней руки, никудышный писатель, тяжелое перо, — выпалил астматик. — Фанатик. Отрицательная личность в истории Америки.

— Отлично! Ну как, Рамиро? — Главарь утирал белоснежным платком пот, обильно выступивший на лбу.

— Похвально! Но не думайте, что таким образом вы и кто там стоит за вами добьетесь успеха в объединении нашей эмиграции, — спокойно ответил Рамиро, а про себя подумал: «Сволочь, вставшая из гроба. Заучил слова своего дуче Фелипе Риверо! Чтоб тебя… Ладно, за Марту мне легче будет выдержать их издевательства».

В просторной гостиной, куда они все вошли, пол был убран пышным ворсистым ковром, а стены увешаны порнографическими картинками европейского происхождения.

— Виски, водка или «куба-либре»?[42] Марти служил англичанам, а ты кому? — «Гризли» подошел вплотную, но Рамиро спокойно повернулся к нему спиной и уставился в глаза главному.

Первым моргнул и отвел взгляд «Скряга» — так Рамиро прозвал про себя угристого, постоянно потевшего главаря, которому жалко было раскошелиться на дезодорант. «Гризли» двинул Рамиро промеж лопаток, да так, что тот плюхнулся в кресло.

— Стоп, Джо! Успокойся! Не спеши. Мы же культурные люди. — И обратился к Рамиро: — Предпочитаешь выпить или сразу начнем разговор?

— Ты хоть бы назвал себя. Сказал, на кого работаешь. Может, мы друзья! Тогда выпьем, а если враги… — И Рамиро окатил присутствующих отборной бранью.

«Гризли» выхватил пистолет, щелкнул затвором, дослал патрон в ствол.

— Дай я с этой гнидой… Дай! Другим языком заговорит, мразь! — Большие влажные, поначалу казавшиеся телячьими глаза налились кровью. — Тебя не сразу отправили на кладбище. Поговорить хотели, а ты… Дай!.. Я… — «Гризли» замахнулся.

— Стоп! Стоп, Джо! Отойди! — «Скряга» схватил «Гризли» за рукав, отпихнул его. — Не хочет выпить, пусть говорит! Рамиро Фернандес, меня зовут Гильермо. Я представляю секретное кубинское правительство.

— Какое кубинское правительство? Все правители перецапались, передрались! Есть дельцы, вроде вас, которые за деньги готовы на все, кроме освобождения Кубы. А за это надо кровь пролить! — Рамиро вынул из бокового кармана расческу.

— Вот ты и прольешь! — вставил «Гризли» и опрокинул в рот виски.

— Те, Рамиро, кому ты служишь, не наши друзья! Они наши богатые партнеры. — «Скряга» на слове «богатые» сделал нажим. — Они сидят на своем золоте и могут забот не иметь! Мы единственная справедливая власть Кубы, временно захваченной коммунистами. Мы обязаны знать: кто здесь, в Майами, кто? Рассказывай, как ты снюхался с коммунистами? — «Скряга» стукнул кулаком в свою раскрытую ладонь.

— Гильермо! Во-первых, если я твой враг, как вы это себе вообразили, то с какой стати я тебе обязан об этом говорить? Во-вторых, те, кто тебе поручил это грязное дело, должны меня знать…

— Мы знаем! Мы знаем, что ты двойник! Здесь гребешь деньги, а там зарабатываешь прощение!

— Это детский лепет! Плохо тебя готовили к разговору со мной! Ты хоть бы одно доказательство подкинул. Прижал бы, а то…

— Хватит, Гильермо! Что мы зря тратим время? — «Гризли» приблизился к креслу.

— Скажите, в чем конкретно меня обвиняют? В чем? Не мотайте мне душу. Каждый час, который я проведу здесь, дорого обойдется всем вам. Мне не в чем раскаиваться! За мной нет вины. Покончить со мной вы не посмеете! Я выйду отсюда, и мы поменяемся ролями. Это я вам обещаю. А нет, так я достану каждого из вас поодиночке!

— Заткни ему глотку, Джо! И ты, Роландо!

Джо и Роландо, тот, что обезоружил Рамиро у машины и теперь стоял все это время с лицом подслушивающей чужие разговоры женщины, одновременно сорвались с места. Рамиро вскочил на ноги, но Лу швырнул ему в спину тяжелую диванную подушку. Замок наручников щелкнул у правого запястья. «Гризли» сунул кулаком под ложечку Рамиро. «Эль Гуахиро» свалился, и все трое принялись пинать его ногами. Рамиро, как мог, прикрывал руками то пах, то лицо.

Пришел он в себя от вылитой ему на голову воды из ведерка со льдом. Рядом на ковре валялась его расческа.

«Так! Выходит, дело не в Марте. И что-то совершенно определенное. Без этого было бы бессмысленно…» — подумал Рамиро и с ощущением боли во всем теле повернулся на бок, подтянул ноги к животу. Огнем полоснуло в печени. Он отдышался и, согнувшись, сел в кресло.

— Гильермо, ты можешь из меня сделать фарш. Слышишь? Но так… я вам ничего не скажу. Бывают люди — исключение. Биография моя тебя не интересует. Ты хочешь знать что-то конкретное? Говори! Буду отвечать! — Рамиро сплюнул, на светлый ворс ковра легло розовое пятно. — Хотя… после этого, — Рамиро указал рукой на свое лицо, — после этого тебя следует послать…

— Не расходись! А то больше нет воды со льдом! — «Скряга» приблизился. — Как, через кого ты передал сообщение о предстоящей ликвидации Рикардо Аларкона Кесады?[43] Выкладывай!

— Так! — «Эль Гуахиро» попытался улыбнуться и тут же зло произнес: — И из-за этого тебе надо было меня разукрашивать? Да, я знал о плане! В общих чертах. Тот, кто рассказывал мне о своем разговоре с фабианом, был пьян. Ни места, ни срока я не знал. Умберто — и это тебе должно быть известно — сам не мог мне сказать…

— Короче! Рамиро, короче! Не толки воду в ступе! Как, через кого?.. — «Скряга» многозначительно глянул на «Гризли», Лу и Роландо.

Те стояли, готовые к действию.

— Подойди поближе, — произнес Рамиро, немного подумав. — Есть вещи, которые предпочтительнее знать тебе одному. Не каждому всякая ноша по плечу. Ты меня вынуждаешь силой! Но помни — они свидетели; что я тебе сейчас скажу, будет моим алиби, но для тебя станет лишним грузом… Ты будешь в ответе за то, что вынудил меня. Подойди! Подставь ухо!

«Скряга» приблизился вплотную и, когда Рамиро перестал шептать, отскочил с криком.

— Вот об этом и речь! Как раз там ты это и сделал! Говори! Или у тех, кто тебя туда посылал, останется по тебе хорошая память. Все, что они выплатили, все до цента получат обратно… по свидетельству о твоей кончине. — «Скряга» отошел еще далее, как бы освобождая место своим партнерам.

— Хорошо, Гильермо! Ты не веришь, а они мне полностью доверяют и дорожат мной, учти! Они докопаются до сути моего исчезновения. Я был в клубе не один, и вас много… Им рано или поздно станет известно, и они не замедлят с тобой разделаться…

— Не угрожай! И кончай сказки. Последний раз спрашиваю — будешь говорить?

— Мне нечего сказать более того, что ты уже знаешь, Гильермо. И любой на моем месте ничего не сумел бы тебе доказать. Наговаривать на себя я не стану… Так что выводите… и кончайте… и пусть святая дева Каридад[44] выжжет раком ваши внутренности…

Тревожная, угрожающая тишина воцарилась в гостиной. Прошла минута, всем показавшаяся часом.

За окном послышался шум подъехавшего автомобиля. Хлопнули дверцы. До слуха донеслись отдельные слова явно подвыпивших людей. Они прошли в соседнюю комнату, очевидно, с веранды другой стороны дома, и Рамиро четко разобрал: «Вот теперь мы с тобой поговорим. Мы хорошо подкрепились. Вяжи и начинай закручивать!»

Вскоре послышался стон, тут же перешедший в крик,

— Хватит! Оставьте! Я ничего не знаю… О… а… Глухой удар, по всей видимости, в живот, и крик отчаяния понесся в темноту ночи.

«Где мы? Где это? Неужели вокруг нет живых людей?» — Рамиро потрогал распухший глаз, полез в карман за платком.

— Очередь за тобой! Они приехали вовремя! — устало, но зло произнес «Скряга».

— О! Что вы делаете? Ох! О… а… о!!! — неслось из-за стены.

— Рассказывай! Колись, чико! Рассказывай! Работаешь на Кастро? — гудел густой баритон.

— Да! Да! Ну и что? Да, я агент Кастро! И сделал все, что надо! А вы ублюдки, подонки, слизняки, дерьмо… Я ничего… вам… не… скажу… — Чувствовалось, что силы оставляют кричавшего, и вдруг, как последний порыв ветра, уносящий с собой ураган: — Да здравствует Фидель! Революцию вам не одолеть!

— Джо! Заткни этому глотку, — с перекошенным лицом прохрипел «Скряга». — Живо! Нет, постой! Тащи его сюда! Сейчас поглядим… Может, узнают друг друга…

У Рамиро екнуло, сосредоточенно забилось сердце. «Стоп! Ты же был готов умереть. Марте и маме… расскажут…»

В дверях гостиной показался подталкиваемый со спины, изможденный, избитый, шатавшийся из стороны в сторону совершенно незнакомый Рамиро парень. С головы на плечи мелкими струйками стекала кровь.

— Перестаньте издеваться! У меня больше нет сип. Я все сказал. — Вошедший опустился на колени, сел на пол.

— Ты все сказал! И он все сказал! Смотри на него! Узнаешь? — прокричал «Скряга».

Несчастный поднял голову, отрицательно покачал ею и уронил на грудь.

— Вы навоз, свинячье пойло, клубок змей! Кончайте…

— Выводи его в гараж! — «Скряга» толкнул дверь в коридор. — Ты, Рамиро, тоже выходи! Джо, сними с него наручники.

В гараже незнакомого поставили к дальней стене, хорошо освещенной специально направленной лампочкой в узком колпаке. «Скряга» подошел к Рамиро, вложил ему в руку пистолет. Джо, Лу и Роландо встали рядом.

— Если ты не гад и не продался красным, стреляй! И об этом тоже… все узнают… Стреляй!

Рамиро предпочитал не думать, но сердце сжалось до боли. Он почувствовал, что куда-то проваливается, и… вдруг всем своим до бесконечности обострившимся чутьем он понял, что это фарс! Фарс!!

Он быстро выбросил вперед правую руку и хотел было левой оттянуть затвор.

— Я сам! — «Скряга» выхватил пистолет, чуть отвернулся и, лязгнув затвором, возвратил оружие Рамиро. — Стреляй!

В тот миг Рамиро страстно жалел лишь о том, что в руке не было его браунинга, бьющего без промаха и наверняка!

Вслед за его выстрелом раздались другие. Лу пустил короткую очередь. Парень, очевидно, работавший за немалые деньги, — и превосходно! — свалился, дернулся и замер.

Но этого Рамиро уже но видел. «Скряга» утащил его за рукав со словами:

— Идем, Рамиро! Ты на моем месте поступил бы точно так! Чем игра сложнее, тем железнее ее правила! А? Я же постараюсь не встречаться на твоем пути. А предателя будем искать! И найдем! Хочешь выпить? Или предпочитаешь, чтобы ребята сразу тебя отвезли?

— Дай рюмку водки…

Уже занималась заря, когда Рамиро с платком на глазах, Джо, Лу и Роландо сели в «крайслер». Через несколько минут Рамиро потребовал остановить машину и выпустить его.

— Катись! Катись! Только не здесь, Лу. Давай там, за крутым поворотом. Уже недолго! — сказал «Гризли»-Джо повеселевшим голосом.

Когда машина остановилась, Рамиро вывели из нее, заставили лечь на землю и, не снимая с глаз повязки, толкнули в бок. Он покатился под откос. Обдирая руки о сухостой, Рамиро задержал падение, сдернул платок, но «крайслера» уже и след простыл.

Рамиро, как мог, привел в порядок волосы, расчесав их пальцами, отряхнул и поправил костюм и поднялся на шоссе.

Проезжавший на своем грузовичке курчавый мулат подвез его в город, к отелю.

Теперь Рамиро твердо знал, что ему необходимо как можно скорее вырваться на Кубу, и он начал действовать.

Фернандес «стал злоупотреблять спиртным», «запил», в общественных местах устраивал дебоши, перестал приезжать в школу на лекции и даже экзамены. Во время последней встречи с инструктором Сонни серьезно подрался с ним, а потом заявил, что ему надоело, он не может жить без настоящего дела. Сонни пригрозил Рамиро, что запрячет его в психиатрическую больницу. На этом они расстались.

Докладывая руководству, инструктор Сонни в самом деле высказал мысль, не сошел ли Рамиро с ума. Однако Сонни не все знал. В Центре же было хорошо известно, что у Рамиро Фернандеса «все дома» и что он стойкий, до конца преданный агент. Поэтому руководство ЦРУ, развивая план осуществления одной грандиозной, наподобие Плайя-Хирон операции, санкционировало использование «Эль Гуахиро» — шахматиста в весьма ответственном и очень серьезном деле. И никому другому, как инструктору Сонни, надлежало вручить Рамиро деньги и передать приказ о том, что Фернандес на время поступает в распоряжение организации, которую возглавляет Маноло Артиме.

Тот самый Мануэль Артиме Буэса, который был одним из руководителей бригады № 2506 на Плайя-Хирон и который затем, по возвращении в США, в 1963 году возглавил в Никарагуа и Коста-Рике организацию двух лагерей по подготовке саботажников, диверсантов и «групп просачивания» на Кубу специально подготовленной агентуры. Пять миллионов долларов получил от ЦРУ Мануэль Артиме для того, чтобы затея с Пунта-дель-Моно или «Манки-Поинт», как этот мысок на карибском побережье Никарагуа именовался в бумагах ЦРУ, выгорела. Однако затея эта провалилась.

В сентябре 1964 года трое наиболее подготовленных «командос» нелегально высадились на кубинском берегу. Не прошло и несколько часов, как они обнаружили себя и были задержаны. Выступая перед телевизионными камерами Кубы, эти «командос» подробно рассказали о целях создания лагерей. Всему миру также стало известно, что Артиме одновременно использовал существование лагерей для контрабандной торговли шотландскими виски и сукном через свободный порт Колон в Панаме.