Беззвёздная ночь

Кэтти-бри отступала, рассчитывая зайти с фланга нападавших. Из-за каждого столба она выпускала новую стрелу, но часто они попадали в камень. Однако она не расстраивалась, поскольку ее целью было не дать гоблинам собраться вместе, иначе они окружат ее.

Полетела еще одна стрела, и в ее свете Кэтти-бри увидела более близкую мишень — за сталагмитом, позади которого она собиралась спрятаться, затаился еще один гоблин. Она шагнула за столб, остановилась и тут же снова отступила, лихорадочно пытаясь приладить стрелу.

Гоблин обогнул сталагмит и бросился на нее, выставив меч. Кэтти-бри стукнула его луком, но потом услышала позади себя хлюпанье, злорадное шипение и инстинктивно бросилась на колени.

Другой гоблин перелетел через нее и врезался в своего озадаченного собрата. Оба быстро вскочили, но девушка тоже не теряла времени даром. Она отбивалась луком, стараясь не подпустить их ближе, и свободной рукой пыталась нащупать кинжал за поясом.

Гоблины, видя, что преимущество на их стороне, теснили ее, но вдруг разлетелись в стороны, а между ними тяжело приземлилась шестисотфунтовая пантера.

— Гвен, — благодарно прошептала девушка и отскочила, чтобы выдернуть стрелу из колчана. Как она и думала, сзади уже спешили другие чудовища.

Тетива Тулмарила прозвенела трижды, и в рядах нападавших появились бреши. Внезапные смертоносные вспышки служили Кэтти-бри прикрытием, и она побежала, но не прочь, как могли подумать гоблины, а прямо к ним.

Ей удалось их провести, она укрылась за толстенным сталагмитом и чуть не захихикала, когда сюда же, потирая ослепленные светом глаза и оглядываясь, влетел гоблин. Отправленная за секунду до этого Кэтти-бри стрела вонзилась ему в спину и подбросила в воздух, отчего он пролетел футов пять.

Кэтти-бри повернулась и побежала, обогнув сталагмит с другой стороны. Она слышала громкий рык Гвенвивар и полные ужаса вопли гоблинов. Гадкие твари врассыпную бежали перед ней, и она вскинула лук, чтобы расчистить себе дорогу.

Но тут что-то вонзилось ей в бедро. Она спустила тетиву, но стрела ушла далеко в сторону, пробив дыру в каменной стене.

Девушка пошатнулась, почувствовав разом и испуг, и боль. Она ударилась голенью о каменный выступ и чуть не растянулась во весь рост, удержавшись лишь потому, что упала на одно колено. Потянувшись к бедру, чтобы достать еще одну стрелу, она почувствовала, что одежда уже намокла, а из раны потоком струится теплая кровь. И лишь потом ошеломленная девушка ощутила, насколько ей больно.

Однако постаралась не терять головы и наложила на тетиву еще одну стрелу.

Прямо над ней навис гоблин, жарко дыша вонючей, утыканной острыми желтыми зубами пастью. Он уже занес меч высоко над головой.

Кэтти-бри спустила тетиву. Гоблин дернулся и слегка подскочил, но тут же снова опустился на ноги. Стрела угодила в другого гоблина позади него, вонзившись ему под подбородок и разнеся череп.

Девушка решила, что умирает. Иначе как она могла промахнуться? Может, стрела пролетела под мышкой чудовища, когда оно от испуга подпрыгнуло? Собственно, какая разница, но почему-то она не могла отделаться от этих мыслей. Она была уверена, что сейчас умрет, потому что отразить следующий удар все равно не успела бы.

Однако меч так и не опустился на нее. Гоблин замер, постоял неподвижно (целую вечность, как показалось Кэтти-бри), потом выронил меч, со звоном упавший на камень. Вдруг из середины грудной клетки чудовища послышался странный свист, а потом хлынула густая струя крови. Гоблин свалился вниз на бок, уже мертвый.

И тут только Кэтти-бри поняла, что не промазала; стрела прошила первого врага насквозь и убила еще и стоявшего за ним.

Девушка с трудом встала на ноги, затем попыталась бежать, но на нее снова накатила волна боли, и Кэтти-бри опять оказалась на коленях, даже не сразу поняв, что упала. Вверх по бедру полз неприятный холод, появилась тошнота, и тут, к своему ужасу, она увидела еще одного гоблина. Он быстро приближался к ней, размахивая шипастой дубиной.

Собрав все силы, девушка дождалась, пока он не подошел почти вплотную, а потом ткнула в него луком. Гоблин взвизгнул и отшатнулся, избежав при этом удара. Зато Кэтти-бри выиграла время, чтобы выхватить меч и кинжал.

Она встала, подавив боль и дурноту.

Гоблин что-то произнес неприятным визгливым голосом, очевидно угрозу, и снова бросился на Кэтти-бри, размахивая дубиной перед собой, но девушка отпрянула назад.

Сразу же последовала вспышка ослепляющей боли, и она чуть не упала. А гоблин наступал, предвкушая победу. Он все время продолжал что-то болтать, хоть она и не понимала ни слова, хихикал и тыкал пальцем, показывая на ее раненую ногу.

Кэтти-бри не сомневалась, что справится с этим гоблином, но что в этом толку? Даже если они с Гвенвивар победят всех этих гадов или заставят их обратиться в бегство, что ждет ее дальше? Нога и так уже почти не держала девушку, совершенно очевидно, что вряд ли ей удастся должным образом промыть и перевязать рану. Пусть она и не погибнет от руки гоблина, но идти вперед уже точно не сможет.

Кэтти-бри закатила глаза и начала валиться на спину.

Гоблин попался на удочку. Он бросился на нее, но девушка широко открыла глаза и выпрямилась. Гоблин понял подвох, попытался остановиться, но поскользнулся в грязи.

Он начал дико размахивать дубиной, но Кэтти-бри сделала выпад вперед и попала мечом как раз между ее шипами. Однако, понимая, что сил удержать дубину у нее все равно не хватит, она навалилась на меч всем телом, приблизившись к гоблину вплотную. Одновременно она пустила в ход кинжал с самоцветами и ткнула им в брюхо твари. Но гоблин успел заслониться рукой, и острие только вспороло кожу.

Кэтти-бри боялась, что долго не удержит захват. Ее силы были на исходе, больше всего девушке сейчас хотелось сжаться в точку и исчезнуть.

Но вдруг гоблин, к ее изумлению, завыл от боли. Он стал трясти головой и дергаться всем телом, силясь высвободиться. Кэтти-бри, неимоверными усилиями удерживавшей дубину на безопасном расстоянии, приходилось двигаться синхронно с ним.

Кинжал дрожал от текшей по нему энергии, вливавшейся в руку девушки.

Кэтти-бри не знала, что и подумать, не понимала, что происходит. У гоблина тем временем начались судороги, и с каждой его конвульсией новый импульс вливался в руку его противницы.

Чудище осело на камень, рука, которой гоблин прикрывался, повисла, и Кэтти-бри почти машинально всадила кинжал по самую рукоять. Новой волной энергии ее чуть было не отбросило в сторону. И тут она широко раскрыла глаза от изумления и ужаса, поняв вдруг, что клинок Артемиса Энтрери в буквальном смысле высасывал из жертвы жизненные силы и переливал их в своего хозяина!

Гоблин судорожно вытянулся на крутом выступе сталагмита, уставив вверх широко распахнутые немигающие глаза, тогда как его тело дергалось в предсмертной агонии.

Кэтти-бри отступила, выдернув окровавленный кинжал. Она с трудом переводила дыхание и смотрела на клинок с почти священным ужасом.

Раздавшееся вдруг рычание Гвенвивар напомнило ей, что битва еще не закончилась. Девушка заткнула кинжал за пояс и повернулась, решив найти свой лук. Она пробежала несколько шагов, прежде чем поняла, что нога больше не болит.

Откуда-то из тени вылетело копье, но оно лязгнуло о камень позади бегущей девушки и только спутало ее мысли. Кэтти-бри проехалась по грязи и на ходу подхватила лук. Бросив взгляд на волшебный колчан, она отметила, что он опять наполнен стрелами.

Еще она заметила, что из раны больше не сочится кровь. Девушка торопливо провела по бедру рукой и почувствовала на месте ранения рубец. Она недоуменно тряхнула головой, но раздумывать не стала, вскинула лук и начала стрелять.

К ней сумел подобраться только один гоблин, тихонько обогнув здоровенный сталагмит. Девушка опустила было лук и выхватила оружие для рукопашной, но остановилась. И гоблин тоже. Громадная кошачья лапа хлопнула его по макушке, и длинные когти вонзились в покатый лоб.

Гвенвивар дернула гоблина назад с такой бешеной силой, что один из его сапог остался на месте. Кэтти-бри быстро отвела глаза, не желая видеть, как клыкастая пасть пантеры сомкнулась на шее ошалевшего гоблина.

Стрелять больше было не в кого, но Кэтти-бри все же выпустила еще одну стрелу, чтобы осветить конец коридора. Пять-шесть гоблинов мчались прочь со всех ног, и она послала им вдогонку целую тучу стрел.

Ее магический колчан никогда не оставался пустым, и она стреляла бы еще, но Гвенвивар подошла к ней и мягко ткнулась головой ей в ногу, ласкаясь. Кэтти-бри облегченно вздохнула и опустила ладонь на широкую спину пантеры, задержав при этом взгляд на драгоценном кинжале, теперь совершенно безучастно торчавшем из-за пояса.

Она помнила, что Энтрери пользовался именно этим оружием, а однажды даже почувствовала этот кинжал у собственного горла. При этом воспоминании Кэтти-бри передернуло — теперь она знала страшные возможности этого оружия, и тот далекий миг представился ей в куда более мрачном свете.

Гвенвивар заворчала и толкнула ее, напоминая, что пора двигаться. Кэтти-бри поняла, почему она торопится: Дзирт часто говорил, что гоблины редко перемещаются по Подземью небольшими отрядами. Если здесь их двадцать, то вполне вероятно, что неподалеку еще две сотни.

Кэтти-бри оглянулась во тьму туннеля, откуда пришла и куда сбежали гоблины. Мелькнула мысль: а не вернуться ли туда, расшвырять немногих беглецов и отправиться назад, на поверхность, в свой мир?

Но то была минутная слабость, вполне, впрочем, простительная. Девушка понимала, что надо идти вперед, но как? Она вновь взглянула на свой пояс, с улыбкой отцепила магическую маску и поднесла ее к глазам, не зная, как с ней обращаться.

Глянув на Гвенвивар и вопросительно пожав плечами, Кэтти-бри прижала маску к лицу.

Однако ничего не произошло.

Придерживая маску двумя руками, девушка подумала о Дзирте, представила себя саму с такой же эбеновой кожей и точеными чертами лица.

Она сразу же ощутила покалывание в каждой клеточке тела. Чуть помедлив, она отвела руку, но маска словно приросла к коже. Кэтти-бри несколько раз мигнула, потому что в волшебном звездном свете Кошачьего Глаза ее рука вдруг уменьшилась и стала совершенно черной, а пальцы вытянулись и приобрели необыкновенно изящную форму.

Просто невероятно, до чего легко все получилось!

Кэтти-бри пожалела, что под рукой нет зеркала, чтобы поглядеть, насколько правдоподобна ее новая внешность, но в душе сама чувствовала, что обман совершенен. Она вспомнила, насколько неотличим от Реджиса, вплоть до одежды, был Энтрери, когда под видом хафлинга пришел в Мифрил Халл. При этом она взглянула на свое собственное довольно потрепанное одеяние, вспоминая рассказы Дзирта о необыкновенных злобных жрицах Ллос на его родине.

Поношенный плащ Кэтти-бри вдруг превратился в пышные переливчатые черно-фиолетовые одежды. Башмаки тоже почернели, а их носки на глазах вытянулись и изящно загнулись кверху. Только оружие не изменилось, и Кэтти-бри показалось, что к ее новому обличью кинжал Энтрери подходит как нельзя лучше.

Глядя на страшное лезвие, девушка снова задумалась. Ей вдруг захотелось бросить клинок в грязь, чтобы никто никогда его не нашел. Она даже сжала рукоять.

Но почти сразу разжала пальцы, решительно выдохнула и разгладила свое новое облачение. Кинжал ей помог; не будь его, она бы сейчас лежала, раненная и всеми забытая, если не мертвая. Ведь это такое же оружие, как и любое другое, хотя способ, которым оно действовало, и был не по душе Кэтти-бри. Но она смирилась.

С течением времени сомнения покинули ее. Она была в Подземье, а здесь выживал лишь тот, кто не знал жалости и колебаний.

Часть третья ТЕНИ

В Подземье нет теней.

Только проведя много лет на поверхности, я понял, насколько важна эта, казалось бы, мелочь, как хорошо, что между светом и тьмой есть четкая грань. В Подземье нет теней, там нет таинственных областей, подвластных лишь воображению.

Тень — чудесная вещь! Я видел, как мой собственный силуэт прятался под моими стопами, когда солнце поднималось к зениту; я видел, как суслик в час заката вырастал до размеров большого медведя и его зловещая тень простиралась далеко-далеко. Я бывал в лесу в пору сумерек, и взор мой блуждал между ловящими последние лучи более светлыми участками постепенно темнеющей и становящейся серой зелени и совсем темными уголками, куда мог проникнуть уже только мой мысленный взор. А вдруг там схоронилось чудовище? А может, орк или гоблин? Сокровище, например, великолепный зачарованный меч, утраченный кем-то? Или там просто лисье логово, укрытое густым мраком?

Когда я иду лесом в сумерки, воображение не отстает от меня ни на шаг, оно обостряет мои чувства, готовит мой разум к любым неожиданностям. Но в Подземье нет теней, и там нет места игре воображения. Везде и всюду висит напряженная, настороженная тишина, и самые настоящие, а не выдуманные опасности подстерегают тебя на каждом шагу.

Представляя себе затаившегося врага или скрытое сокровище, тренируешь воображение, сам себя приводишь в состояние чуткой настороженности. Но если враг чаще всего существует на самом деле, если любой выступ в скале, любой укромный уголок, встреченный на пути, может оказаться его убежищем, такая игра перестает быть забавной.

По коридорам Подземья нельзя блуждать, развлекаясь воображаемыми картинами. Если представлять себе врага там, где его нет, вполне возможно проглядеть настоящего врага в двух шагах. В Подземье предаться мечтаниям означает утратить бдительность, а отсутствие настороженности ведет к верной гибели.

Когда я вернулся в непроглядные туннели, именно это оказалось для меня самым трудным. Мне вновь пришлось стать охотником, почти животным, пришлось привыкать каждый миг прислушиваться к своим инстинктам, жить с натянутыми нервами и напряженными мышцами, чтобы в любую секунду быть готовым к сражению. Здесь имеет значение только то, что происходит сию минуту, нельзя сделать ни шагу, не думая о враждебном нападении. Я не могу себе позволить выдумывать врагов. Я должен быть начеку и реагировать на малейшее движение врагов реальных.

В Подземье нет теней. Здесь нет места воображению. Это место вечной тревоги, место, где не живут надежды и мечты.

Дзирт До'Урден

Глава 13

АЛЧУЩАЯ БОГИНЯ

Советник Фербл из Блингденстоуна, как правило, получал удовольствие от своих выходов за пределы города, но только не сегодня. Низкорослый гном находился в небольшой пещерке, казавшейся ему огромной, потому что он чувствовал себя беззащитным. Он пинал камешки на полу носками тяжелых сапог и с некоторой нервозностью часто поглаживал ладонью обширную плешь, вытирая пот.

В пещеру вело не менее десятка ходов. Фербл успокаивал себя тем, что сорок солдат-свирфов, готовые в любой момент поспешить ему на помощь, а с ними несколько шаманов с камнями, при помощи которых можно вызвать элементалей, стоят неподалеку. Среди своих соплеменников Фербл лучше всех разбирался в поведении дроу из Мензоберранзана, расположенного в сорока пяти милях к востоку от Блингденстоуна, но, несмотря на это и даже на присутствие вооруженного сопровождения, гном не чувствовал себя спокойно. Маленький советник прекрасно понимал, что если дроу заманили его в ловушку, то ни оружие, ни вся магия Блингденстоуна его не спасут.

Из одного из туннелей впереди послышался знакомый клацающий звук, и секунду спустя в пещеру стремительно вошел Джарлакс, наемник. На нем была знаменитая широкополая шляпа, украшенная пером диатримы, и рубашка с глубоким вырезом спереди, обнажавшая мощные брюшные мышцы. Он прошелся перед гномом, огляделся вокруг и только потом склонился в глубоком поклоне, взмахнув шляпой.

— Приветствую! — добродушно провозгласил Джарлакс, выпрямляясь и пристраивая шляпу на сгибе локтя. Потом он дернул рукой, шляпа взлетела вверх и опустилась точно на его бритую макушку.

— Весел ты сегодня, — заметил Фербл.

— Отчего же нет? — вопросом ответил дроу. — Еще один славный денек в Подземье! Прекрасный день!

Фербл, похоже, не разделял его настроения, но зато в который раз подивился, как безупречно коварный наемник владеет языком свирфов. Джарлакс говорил свободно и бегло, не хуже любого из гномов Блингденстоуна, но предпочитал строить предложения, как принято у дроу, и почти не пользовался столь любимой свирфами инверсией.

— Совершены нападения на многие отряды свирфских рудокопов, — сказал Фербл обвинительным тоном. — На отряды, работающие к западу от Блингденстоуна.

Джарлакс лукаво улыбнулся и развел руками.

— Чед Насад? — простодушно предположил он, имея в виду еще один город дроу по соседству.

— Мензоберранзан! — уверенно возразил гном. До Чед Насада было несколько недель пути. — На одном темном эльфе был знак Мензоберранзана.

— Тогда бродячие отряды, — решил Джарлакс. — Молодые бойцы в поисках развлечений.

Фербл презрительно поджал и без того тонкие губы. Им с Джарлаксом обоим было отлично известно, что в такие отряды входят, как правило, молодые хулиганы и бездельники. А нападения на гномов были отлично спланированы и безупречно выполнены, быстро и четко, с большим количеством убитых со стороны свирфов.

— Ну что я могу сказать? — с видом невинного младенца спросил Джарлакс. — Я только пешка в большой игре.

Фербл фыркнул.

— Спасибо за лестное мнение о моем положении, — тут же отозвался наемник. — Но, право, дорогой Фербл, я уже говорил, на этот раз события не в моей власти.

— Какие события? — мгновенно переспросил Фербл. За последние два месяца они с Джарлаксом встречались уже дважды, и все по поводу того же — активность дроу вблизи города свирфов необычайно возросла. И каждый раз Джарлакс туманно намекал на какие-то грандиозные события, но фактически так ничего и не сказал Ферблу.

— Ну неужели мы встретились, чтобы снова обсуждать то же самое? — устало сказал Джарлаке. — В самом деле, дорогой мой Фербл, я уже утомлен твоими…

— Дроу захватили мы в плен, — перебил Фербл, скрестив на груди короткие крепкие ручки, словно ожидая, что новость произведет эффект разорвавшейся бомбы.

На лице Джарлакса отобразилось недоумение, и он спросил:

— Ну и?

— Мы полагаем, родом из Мензоберранзана он.

— Женщина? — уточнил Джарлакс, решив, что в руки гномов попала одна из жриц высокого ранга, поэтому Фербл так заважничал. Но наемник не слышал о пропаже какой-нибудь из жриц (исключая, конечно, Джерлис Хорлбар, но это была особая история).

— Мужчина, — ответил Фербл, и на лице наемника снова выразилось недоумение.

— Так казните его, — безразлично бросил Джарлакс.

Фербл нетерпеливо переминался с пятки на носок.

— Право, Фербл, неужели ты думаешь, что пленник-мужчина дает вашему городу возможность что-то требовать? — спросил наемник. — Не ожидаешь ли ты, что я сломя голову кинусь в Мензоберранзан, умоляя вызволить этого мужчину? Или ты надеешься, что Матери Домов потребуют ради него прекратить всяческую деятельность в этой местности?

— Так ты признаешь, что все это делается с их ведома? — обличительно ткнув в сторону Джарлакса коротким пальцем, подхватил свирф, ликуя, что поймал наемника на слове.

— Я говорю гипотетически, — поправил наемник. — Я просто допустил, что твои предположения правильны, чтобы верно понять твои намерения.

— Намерений моих не можешь ты знать, Джарлакс, — заверил его Фербл. Но наемник видел, что гном взволнован его загадочным поведением. Так происходило всегда. Фербл встречался с наемником только тогда, когда гномы тревожились за судьбу Блингденстоуна, и частенько эти встречи недешево обходились Ферблу, расплачивавшемуся драгоценными камнями и другими ценностями.

— Назови свою цену, — предложил гном.

— Цену?

— В опасности город мой! — жестко сказал Фербл. — И Джарлаксу известно почему!

Наемник не ответил. Он лишь улыбнулся и слегка отодвинулся от Фербла.

— Джарлакс также знает и имя дроу, которого мы захватили, — продолжал Фербл, пытаясь действовать хитро.

На самом деле он не хотел заходить так далеко, в его намерения не входило раскрывать личность «пленника». В конце концов, Дзирт До'Урден был дружен с Белваром Диссенгальпом, высокочтимым Хранителем Туннелей. Дзирт никогда не вредил Блингденстоуну, а двадцать лет назад, когда он впервые оказался в городе, даже помог свирфам. Да и теперь, идя обратной дорогой, дроу-отступник снова помог им в битве с его злобными сородичами.

Но все-таки Фербл в первую голову думал о своем народе, и если бы таким путем, открыв имя Дзирта Джарлаксу, он мог вызволить гномов из нынешних бед и узнать, на какие такие события намекает наемник, то сделал бы это, не задумываясь.

Джарлакс довольно долго молчал, соображая, как повернуть разговор, ставший вдруг таким содержательным. Он решил, что в плен попался какой-то бездомный дроу, возможно, бывший член Бреган Д'эрт, которого считали без вести пропавшим. А может, гномы захватили знатного члена какого-нибудь влиятельного Дома, тогда это действительно был бы неплохой козырь. Красные глаза Джарлакса жадно заблестели при мысли о выгоде, которую его банда могла бы из этого извлечь.

— Да есть ли у него вообще имя? — спросил он.

— Его имя известно и тебе, и нам, — с чувством превосходства (что случалось чрезвычайно редко в отношениях с хитрым наемником) ответствовал свирф.

Однако этот туманный ответ сказал Джарлаксу больше, чем Фербл намеревался ему открыть. Очень немногих дроу в Блингденстоуне знали по имени, и местонахождение любого из них Джарлакс мог с легкостью установить. Вдруг ему в голову пришла новая мысль, он удивленно раскрыл глаза, но тут же его лицо вновь стало совершенно невозмутимым, и он принялся быстро просчитывать новые возможности.

— Расскажи мне, что происходит, — потребовал Фербл. — Что делают дроу из Мензоберранзана в окрестностях моего города? Скажи, и имя я открою тебе!

— Ты, конечно, можешь назвать мне имя, если тебе так хочется, — насмешливо сказал Джарлакс. — А насчет того, что происходит? Я ведь уже предположил, что здесь замешан Чед Насад или молодежные банды. Наверное, мальчишки, окончившие Академию, развлекаются.