Шутки с эпиграфами

Ч. С Ф. Постричься у парикмахера? Ну, нет! Для этого вам нужно сходить к прокурору.

Слышен свист, топот ног.

Ч. С Ф. (вскакивает и, сложив ладони рупором, кричит). Держи полицейского! (Садится и спокойно поясняет.) Это наш полицейский. Опять что-то украл. Он у нас в городе вместо вора.

Ч. С Ч. (хватается за голову). Полицейский вместо вора… Ох ты, господи, все перепуталось!(Тянет к себе фолиант) Позвольте мне на минуточку! (Просматривает фолиант и возвращает его). Ну вот, теперь все стало на место. Рыбы дышат жабрами. Лошади кушают овес. Отлично, кажется, я опять начинаю соображать.

Ч. С Ф. (спокойно) У нас лошади не едят овес.

Ч. С Ч. Не понимаю… Как же это? Если лошади не кушают овес, как же вы тогда живете?

Ч. С Ф. Вот так и живем.

Ч. С Ч. Но позвольте, ведь это же немыслимо! Если лошади не кушают овес, тогда вообще все летит вверх тормашками.

Ч. С Ф. А вы знаете, где у них верх?

Ч. С Ч. У кого?

Ч. С Ф. Вы сказали, что все летит вверх тормашками. А вы знаете, где у этих тормашек верх? Мы не знаем, поэтому нам наплевать, как это все летит — вверх или вниз тормашками.

Ч. С Ч. Вниз тормашками не бывает.

Ч. С Ф. Еще как бывает! И это-то как раз самое страшное. Одно утешительно, что никогда не знаешь, где у них верх, а где низ.

Ч. С Ч. Них, верх… Я совершенно отказываюсь вас понимать. (помолчав). И надо же было, чтобы в поезде порвался ботинок… Ни с того ни с сего — и вдруг… У меня верхняя полка, я все больше лежал. А тут — ботинок…

Ч. С Ф. Что ботинок! Я вот двадцать лет прожил с чужой женой.

Ч. С Ч. С чужой?

Ч. С Ф. Ну, вообще-то она моя. Считается, что моя. Но где-то у нее есть муж, с которым она не живет, потому что ей с ним не пришлось встретиться.

Ч. С Ч. Какой муж? Ведь вы ее муж.

Ч. С Ф. Да, конечно, я ее муж, во всяком случае, так считается. Но это потому, что я встретился с ней, а вы попробуйте посчитать, с кем я не встретился.

Ч. С Ч. Людей на земле много, но очень мало встречаются между собой. Ничтожный процент.

Ч. С Ф. Вот так и получается. Двадцать лет я живу с чужой женой, а она — с чужим мужем. И дети у нас какие-то не свои, и семья наполовину чужая.

Ч. С Ч. (смотрит на свой ботинок). А у сапожника тоже чужая семья?

Ч. С Ф. У него другое дело. Сапожник — человек холостой, и он ходит в семью художника. Там у него все свое: и жена художника и дети.

Ч. С Ч. А как же художник?

Ч. С Ф. Художник ходит в семью пирожника.

Ч. С Ч. А пирожник?

Ч. С Ф. В семью чертежника.

Ч. С Ч. Но зачем это? Ведь у каждого есть своя семья!

Ч. С Ф. Если бы знать, что своя. Но тут никогда не бывает уверенности. (Помолчав). Вот вы, например, ехали в поезде. У вас была верхняя полка, и вы лежали на ней, лежали, пока у вас не порвался ботинок. И тогда вы сошли на этой станции, А ведь могло быть так, что билет на эту полку дали б совсем другому человеку, и он лежал бы на ней, пока у него б не порвался ботинок, и тогда он бы сошел на этой станции. И, возможно, он-то и был бы именно тот человек, который должен был сойти на этой станции. Он, а не вы.

Ч. С Ч. Я взял билет в предварительной кассе.

Ч. С Ф. Не имеет значения. Может, он должен был прийти раньше вас, но где-нибудь задержался. Мало ли что могло ему помешать.

Ч. С Ч. Почему вы так думаете? А если я и есть именно тот человек? Если никто никуда не опоздал и нигде ничего не случилось?

Ч. С Ф. Чтобы не случилось, так не бывает. У вас случайно порвался ботинок, вы случайно сошли на этой станции, и все это — одни случайности… А что у вас в чемодане?

Ч. С Ч. (слегка обескуражен). У меня… пижама. Я привык спать в пижаме, без нее я мерзну и никак не могу уснуть.

Ч. С Ф. Это ваша пижама?

Ч. С Ч. Что за вопрос?

Ч. С Ф. Вы уверенье, что это ваша пижама?

Ч. С Ч. Ну, знаете!

Ч. С Ф. Очень просто. Ведь ее могли купить не вы. Быть может, настоящий ее хозяин случайно не зашел в магазин или зашел, но у него случайно не оказалось денег. И лишь благодаря этому пижама досталась вам.

Ч. С Ч. Если так рассуждать, тогда и костюм…

Ч. С Ф. И костюм и рубашка. И чемодан…

Ч. С Ч. Но я купил это все на свои деньги.

Ч. С Ф. (смеется). А деньги? Разве они не достались вам случайно? Разве они не могли достаться кому-то другому? Ведь вы же с ними не родились.

Ч. С Ч. (трет виски). Ох, опять у меня что-то в голове. (Тянет и себе фолиант). Разрешите? (Просматривает фолиант и вздыхает с облегчением). Уф!.. Дважды два — четыре. Трижды три — девять. Пятью пять — двадцать пять. Кажется, я снова соображаю.

Ч. С Ф. Вы уверены, что пятью пять — двадцать пять?

Ч. С Ч. (испуганно). А? Что вы сказали?

Ч. С Ф. Пятью пять никогда не было двадцать пять. И трижды три никогда не было девять.

Ч. С Ч. Неправда, я знаю. (Почти умоляюще). Пожалуйста, не сбивайте меня!

Ч. С Ф. Пятью пять не может быть двадцать пять. Это было бы слишком просто.

Ч. С Ч. У меня порвался ботинок. Мне нужно починить ботинок.

Ч. С Ф. Сходите к парикмахеру.

Ч. С Ч. К парикмахеру? Постричься? Ой! (Хватается за голову). Починить ботинок? Ну да, вы уже мне говорили. Парикмахер чинит ботинки. Сапожник лечит больных… Да, да, теперь я припоминаю…

Ч. С Ф. Тут только нужно знать, кто вместо кого и что вместо чего, — и тогда в нашем городе совсем не трудно ориентироваться. Например, вы хотите пойти в театр. Но вместо театра у нас стадион, а вместо стадиона — больница. Это просто, не правда ли? А вместо кондитерской фабрики у нас построили прачечную, огромную прачечную, которая за час обстирывает весь город. Но это только так говорится — обстирывает, наши люди сами любят себе постирать, поэтому даже один этот час прачечная работает вхолостую. А конфеты мы завозим из соседнего города. Ежедневно три эшелона конфет. Их у нас едят вместо семечек. (Поспешно). Только вы не подумайте, что у нас семечек не едят. Их у нас едят вместо хлеба.

Ч. С Ч. У вас нет хлеба?

Ч. С Ф. Сколько угодно. Его у нас едят вместо масла. А масло вместо мяса. А мясо вместо рыбы.

Ч. С Ч. А рыбу?

Ч. С Ф. Вместо молока?

Ч, С Ч. Но разве молоко едят?

Ч. С Ф. Нет, его пьют. Вместо картошки.

Ч. С Ч. Но разве картошку пьют?

Ч. С Ф. Не задавайте глупых вопросов. Я же вам сказал, что у нас одно другим заменяется.

Ч. С Ч. Удивительно.

Ч. С Ф. В том-то и дело. В том-то и дело, что самое удивительное у нас то, что совсем не удивительно, а самое не удивительное — то, что всех удивляет. Вот, к примеру, я сижу на скамейке и читаю вот это. Удивительно? А у нас это в порядке вещей.

Ч. С Ч. Что ж тут удивительного, если человек читает?

Ч. С Ф. Но кто читает? Я! Вам это не кажется странным?

Ч. С Ч. Нет, почему же…

Ч. С Ф. Вот видите. А мнекажется. Потому что ведь я — неграмотный.

Ч. С Ч. (недоверчиво). Неграмотный — и читаете?

Ч. С Ф. Читаю. А что поделаешь? Меня, видите ли, записали читателем. В библиотеку. Вот и приходится читать. Книги разные. Журналы. А вообще-то я не умею читать. Просто меня записали читателем.

Ч. С Ч. Невероятно. И вы совсем не знаете, что там написано?

Ч. С Ф. А откуда мне знать? Я ж неграмотный. Но, как говорится, если уж назвался читателем… У нас один назвался писателем, И тоже ничего особенного. В порядке вещей.

Ч. С Ч. Ну, знаете, такого мне не приходилось слышать. За всю мою жизнь.

Ч. С Ф. За вашу жизнь? (Смеется). А вы уверены, что ваша жизнь — это ваша жизнь?

Ч. С Ч. (испуганно!) Нет, нет, пожалуйста! Я вас прошу!

Ч. С Ф. Эх, вы… Послушайте человека, который двадцать лет прожил в чужом доме с чужой женой, и никогда не утверждайте, что ваша жизнь — это ваша жизнь.

Ч. С Ч. Но если я ее сам прожил!

Ч. С Ф. А вы уверены, что прожили свою жизнь, а не чужую? Я, например, не уверен. Мне часто кажется, что я проживаю совсем не свою, а чью-то чужую жизнь. И часто, сидя дома или в гостях, я спрашиваю себя: почему я здесь? Что мне здесь нужно? С вами так не бывает?

Ч. С Ч. Нет.

Ч. С Ф. Иногда мне кажется, что я должен был жить в другом городе, на другой планете. Встречаться с другими людьми. Делать что-то совсем другое… Когда-то я читал… вы знаете, я ведь когда-то очень хорошо читал, только разучился, потому что мне это было ни к чему… Когда-то я читал, что на других планетах тоже есть жизнь… И я подумал: может быть, там как раз моя жизнь? С вами так не бывает?

Ч. С Ч. Нет.

Ч. С Ф. А со мной бывает. Довольно часто. Когда-то я изучал астрономию, но потом забыл. Но, когда я смотрю на звезды и вижу, как их много, я не могу понять, какая случайность занесла меня сюда, в этот город. Ведь это была чистая случайность, уверяю вас, чистая случайность… (Помолчав). А вы не сомневаетесь, что проживаете именно свою жизнь?

Ч. С Ч. Я могу вам рассказать свою биографию.

Ч. С Ф. А вы уверены, что это ваша биография? Спросите трубочиста, он вам расскажет биографию маляра. А почтальон расскажет биографию судебного заседателя. И каждый назовет эту биографию своей — так что жевсем верить?

Ч. С Ч. О, боже мой! Парикмахер вместо сапожника. Прачечная вместо кондитерской. Рыба вместо молока… (Тянет к себе фолиант).

Ч. С Ф. (не дает фолиант). Нет, зачем же вы, сами подумайте: как быть, если лошади не едят овес, а пятью пять не дает двадцать пять и трижды три не дает девять?

Ч. С Ч. (тянет к себе фолиант). Пожалуйста, на одну минутку. У меня все в голове вниз тормашками… (Пытается восстановить прежний порядок). Я ехал в поезде… У меня порвался ботинок… и я сводил его к парикмахеру… Может быть, я… а может быть, не я… Может, почтальон или трубочист… (Вскакивает, кричит). Держи полицейского!

Ч. С Ф. Вот теперь вы рассуждаете здраво.

Как можно короче

Или как можно короче, или как можно приятнее.

Плутарх

СПЕЦИФИКА ЖАНРА

Со вселенной земля разговаривает на коротких волнах. Короче говоря… Еще короче…

Лишь короткие волны пробиваются в космос, а длинные не а состоянии оторвать себя от земли.

Поэтому будем кратки, чтоб нас услышали.

АКУСТИКА