Русская Америка: открыть и продать!

Но там, где мы привыкли видеть мыс имени английского наследного принца, на английском издании карты Миллера четкими (правда, не русскими, а английскими же) буквами написано: «Coast Discovered by surveyor Gvozdev in 1730», то есть: «Берег, открытый геодезистом Гвоздевым в 1730».

А в тексте обзора Миллера прямо сообщалось: «Ведомо, что геодезист Гвоздев в 1730 году между 65-м и 66-м градусами северной широты в малом расстоянии от Чукоцкой земли был на берегу чужестранной земли да нашел там людей».

Собственно, со времен Беринга, Чирикова, Гвоздева и начало входить в употребление понятие «Русская Америка».

Миллер был несколько неточен лишь в дате. Но координаты были указаны точно. Кук в своем дневнике 9 августа пометил: «Мыс, который я назвал мысом Принца Уэльского, весьма примечателен тем, что он является западной оконечностью всей до сих пор известной части Америки. Он лежит в широте 65° 46' N и в долготе 191° 45' О».

Но англичанин видел эту землю в августе 1778 года. А русские — в августе 1732 года. При этом Кук книгу с картой Миллера (собственно — Гвоздева) имел.

Не кичливы мы, не заносчивы. Это — хорошо. Но вот еще бы нам простоты поменьше. Той, что, может быть, и не хуже воровства, но очень уж способствует чужому воровству у нас.

Воровству приоритетов, трудов, славы.

А в конечном счете и земель.

И — судьбы...

Хорошо, нашелся честный немец Петр Симон Паллас, вступившийся за честь своей второй родины, который в 1781 году прямо и публично заявил, что Кук грубо нарушил научную этику и наименовал оконечность Американского материка неправомерно. Что ж, как видим, своего рода борьба с низкопоклонством перед Западом началась в России далеко не в сороковые годы двадцатого века.

Паллас возмутился, конечно, законно. Да уж поздно было... Да и черта ли нам в том названии, если через сто лет мы не приоритет потеряли, а и саму Русскую Америку.

Вместе с мысом Принца Уэльского...

На этом не пошедшую нам впрок «науку» с Куком можно было бы и отставить в сторону, но вот попался мне в руки энциклопедический словарь «Всемирная история», изданный в 2003 году научным (!) издательством «Большая Российская энциклопедия».

И из статьи о Джеймсе Куке на странице 443-й я с удивлением и злостью узнал: среди прочих несомненных заслуг Кука это научное издательство числит и ту, что Кук-де окончательно доказал наличие пролива между Азией и Америкой. Эх, Петр Симон Паллас, где ты?

Родина Джеймса Кука ко времени его третьего (!) кругосветного плавания была могучей морской державой. Ее адмирал (и по совместительству — пират) Фрэнсис Дрейк совершил первое английское (и второе в мире после Магеллана) кругосветное плавание за двести (!) лет до Кука, в 1577—1580 годах.

В 1579 году он достиг зоны 45-го градуса северной широты у берегов, тогда еще не называемых калифорнийскими, и наименовал их Новый Альбион.

А теперь Кук уходил с задачей подняться много севернее Дрейка. «Секретная инструкция капитану Джеймсу Куку, командиру шлюпа Его Величества «Резолюшн», подписанная первым лордом Адмиралтейства Сандвичем, графом Монтегю, лордом Адмиралтейства Чарльзом Спенсером и адмиралом Хью Паллисером, начиналась словами: «Поскольку граф Сандвич передал нам пожелание Его Величества о необходимости поисков Северного морского прохода из Тихого океана в Атлантический...»

И эта вводная фраза вроде бы определяла весь смысл предстоящего предприятия, далее конкретизированный еще более: «поиски Северо-Восточного или Северо-Западного прохода, ведущего из Тихого океана в Атлантический или в Северное море».

Выходило, что все остальное было лишь попутно — мыс Доброй Надежды, открытые и еще не открытые тихоокеанские острова, включая острова Сандвичевы (о них у нас будет речь много позднее)...

Если уж быть точным, то инструкция также предписывала Куку, выйдя к Новому Альбиону, проследовать до 65-го градуса и «тщательнейшим образом заняться поисками тех рек или проливов (и их обследованием), которые в той или иной мере могут вести к Гудзонову или Баффинову заливу».

Простой взгляд на карту показывает, что эта часть инструкции была составлена вроде бы в духе основной заявленной цели экспедиции — поисков Северного прохода в Атлантический океан или в его окраинное Северное море между Великобританией и Скандинавским полуостровом.

Гудзонов залив — это огромная (до тысячи километров в поперечнике) водная чаша внутри Канады, по сути — внутреннее море в Северной Америке со стороны Атлантического океана, соединяющееся с последним Гудзоновым же проливом. Логично было предположить, что в этот залив-море можно пройти с запада Америки по рекам и озерам.

А Баффиново море — тоже атлантическое полярное море между Канадой и Гренландией.

Эти места англичанам были неплохо знакомы, но точное знание накладывалось на ходившие между мореплавателями легенды о неком Американском Средиземном море (очевидно, питаемые наличием реального Гудзонова залива и реальных Великих озер).

И тут инструкция вроде бы не противоречила цели поиска межокеанского прохода. Однако если кроме карты посмотреть на маршрут Кука, то мы увидим, что Кук шел-то путем вроде бы и «инструктивным», но тщательно ничего в среднеширотной зоне не исследовал. Хотя, например, река Колумбия (сейчас это граница штатов Вашингтон и Орегон) должна была бы его заинтересовать, да и пролив Хуан-де-Фука между островом Ванкувер и полуостровом Олимпия, да и ряд других узких заливов и проливов — тоже (все это чуть позднее действительно тщательно исследовал англичанин Ванкувер).

Конечно, забравшись в такую даль, грешно было бы не провести какие-то съемки и там — хотя бы как исходный материал для следующих экспедиций (Ванкувер ушел в те же места через десяток лет после возвращения кораблей Кука в Англию).

Но стремился Кук явно в другое место!

Куда?

А вот это мы вскоре и увидим!

Инструкция была секретной. Спрашивается: почему? В ней Куку позволялось перезимовать в русском Петропавловске-Камчатском, так что от русских скрывать цели экспедиции было вроде бы незачем. А кто еще мог встретиться англичанам в пустынных высоких северных широтах?

И все же инструкция была секретной, и Куку строго предписывалось по окончании плавания, «прежде чем покинуть шлюп, потребовать у офицеров и унтер-офицеров все вахтенные журналы и дневники, которые они могли вести в ходе плавания, и в опечатанном виде доставить эти бумаги нам, а также поставить их и всю команду в известность, что никому не дозволено упоминать, где они были, до тех пор пока на то не будет дано надлежащего разрешения».

Инструкция была секретной... В таких документах лицемерить нужды нет — если они пишутся исключительно для внутреннего употребления. Инструкция была очень подробной (в некоторых местах — даже мелочно подробной). Но тон ее при этом был таким, как будто Кук шел на север в полную неизвестность.

А ведь составителям инструкции и самому инструктируемому — как и нам с тобой, уважаемый читатель, — было известно, что завесу северных приполярных туманов над водами Тихого океана для Кука уже немного раздернули русские мореходы и исследователи. Вот достаточно типичная «аляскинская» запись в дневнике Кука от пятницы, 22 мая, — воскресенья, 24 мая 1778 года: «Мыс расположен в широте 58°13' N и в долготе 207°42' О, и на основании того, что я узнал из отчета о путешествии Беринга и карты, приложенной к его английскому изданию, это должен быть мыс Св. Гермогена...»

Так один ли «Северный проход» искали англичане? И искали ли они его на самом деле?

Может, на самом деле они хотели сами убедиться: верно ли, что русские действительно открыли широкий проливный разрыв между русской Чукоткой и Америкой? Ведь если такой разрыв существует, то и русское движение в Америку будет этим очень затруднено.

А если — нет?

А если русские блефуют?

Сами мастера блефа («bluff» и есть по-английски «обман»), англичане вполне могли заподозрить в этом и нас. Что если русские блефуют, а сами уже бодрым шагом шагают через сушу по Северо-Западной Америке?

Не это ли и было подлинной главной целью экспедиции Кука — разобраться в ситуации на месте?

Ведь, выйдя из Тихого океана в Чукотское море Ледовитого океана, ни Кук, ни позже Кларк, заменивший Кука после его гибели в 1778 году, не двинулись куда-то вдоль американских берегов на восток — как было бы логично поступить в целях поиска Северного прохода... Они очень основательно — туда-сюда, справа налево, слева направо, взад-вперед — проутюжили всю зону к северу за Беринговым проливом, то есть всю южную часть Чукотского моря.

Они вот уж действительно тщательнейше избороздили весь этот морской треугольник, вершиной которого был Берингов пролив, а основанием — граница ледовых полей.

Весь — от американского мыса, названного Куком Айси-Кейп (Ледяной мыс), до чукотского мыса, названного Куком же Северным (нынешний мыс Шмидта).

Зачем они поступили так, если им действительно был нужен Северный проход? Источники сообщают, что Кларк-де искал проход на север в ледяных полях... Но зачем ему было идти на север? К полюсу он шел, что ли?

Кук, а потом Кларк уже доходили до аляскинского мыса АйсиКейп. Ну и шли бы вдоль берега к мысу Барроу и дальше. У них, конечно, не хватило бы ни сил, ни запасов, но в принципе, идя так, они и прошли бы в Англию своим — лишь значительно позже открытым — пресловутым Северным проходом.

И знали ведь Кук и Кларк, что «налево» от Берингова пролива прохода в Атлантический океан не будет. В Атлантику — это «направо».

А они раз за разом сворачивали «налево», хотя то направление вело вдоль чисто русских северных берегов — далеко не в Атлантический океан.

Нет, создается впечатление, что англичане хотели с максимально возможной достоверностью выяснить: нет ли где азиатско-американского перешейка севернее, за Беринговым проливом?

Или нет ли если не перешейка, то такой вытянутой от России к Америке плотной цепи островов, по которой русские могли бы без особого труда перебираться в Америку — как с камушка на камушек?

Кук и до этого, еще в молодые годы, выполнял деликатные, секретные поручения британского адмиралтейства. И, я сейчас в этом уверен, его экспедиция была прежде всего акцией дальней стратегической разведки с целью прояснения как общей ситуации в районе возникающей Русской Америки, так и сбора конкретной информации на сей счет.

И только после того как они не нашли ничего похожего на сухопутный русский проход на Американский континент, англичане «любезно» «поделились» с нами полученными ими результатами «заберинговых» исследований 1778 года. Капитан ставшего флагманом второго шлюпа экспедиции — «Дискавери», Кларк весной 1779 года во время отдыха в Петропавловске-Камчатском перед своим новым походом на север передал «главному командиру Камчатки» премьер-майору Бему сводную карту открытий экспедиции.

Честный и энергичный служака, лифляндец Магнус Карл Бем правил Камчаткой шесть лет. Жаль, его труды на благо России до сих пор недооценены. Приняв Камчатку в пакостном небрежении, он сдал своему преемнику капитану В.И. Шмалеву — как раз в 1779 году — наличный капитал в сорок тысяч рублей и все управление в полном порядке. А в придачу — заведенные им соляные копи, железный завод, скотный двор, строгую отчетность по ссудам местным купцам из казенных денег и новую Тагильскую крепостцу...

Сам же он увез в далекую Лифляндию, в Ригу, жестокий ревматизм, потому что в инспекционных походах нередко проходил сотни верст пешком в метель и стужу.

Ну мог ли простодушный Бем (хоть и немец, но русский) не отблагодарить «любезных» англичан? В ответ на жест Кларка он ознакомил его с нашими картами. И англичане еще перед заключительным своим походом в Арктику получили дополнительную информацию, доказывающую, что нежеланный им перешеек и на русских картах отсутствует.

Считается, что главным результатом третьей экспедиции Кука стало открытие Сандвичевых (Гавайских) островов. Но не стал ли им для Англии вывод — легкого пути для русских в Америку нет?

И не было ли в секретной инструкции по-настоящему секретным лишь ее окончание, процитированное выше? То есть не был ли секретным сам факт жесткого намерения Англии заранее засекретить всю информацию по северной экспедиции Кука и тем скрыть свой интерес именно к Русской Америке?

Ведь первое издание дневников Кука по горячим (с учетом географии экспедиции, может быть, более верным было бы сказать — по «холодным»?) следам в 1783 году оказалось очень уж подчищенным их редактором, виндзорским каноником Дж. Дугласом.

Только в 1967 (!) году, почти через двести лет (!!) после «дугласовского» издания, в Англии вышло новое издание дневников Кука, вроде бы соответствующее оригиналу.

Но не было ли подчищено и оно?

Что же до секретности инструкции, то, возвращаясь к ней еще раз, зададим себе вопрос: всегда ли разумно и допустимо даже в секретной инструкции указывать истинную цель деликатного дела? А вдруг эта инструкция в дальних заморских краях да не в те руки попадет?

Так что, насчет того, куда и как идти, какие бусы и сколько кому дарить — насчет этого можно и нужно написать правду.

А вот насчет того — за чем идти?

Зачем? Проще и надежнее обозначить как цель «поиск Северного прохода», и — точка! За которой на самом деле следует многозначительное многоточие...

Уважаемый читатель! Версии, высказанной мной выше, ты в литературе не найдешь. Да и у меня она возникла далеко не сразу... Я ведь — человек русский, значит, в чем-то неистребимо простодушный. Мне за «коварный Альбион» думать сложно... Но уж очень нас сейчас крепко учит внешний мир, а англосаксы — особенно...

И учит так, что волей-неволей начинаешь при необходимости постигать их иезуитскую логику, где место простодушию если и есть, то — фальшивому, напускному, коварному.

Внешний мир к нам веками относился свысока. В каких только несуществующих пороках и грехах нас, русских, не обвиняли и не обвиняют! А русские слишком часто боялись и боятся обидеть иностранцев необоснованными подозрениями.

А стоит ли бояться? Тем более что оснований для подозрений у нас намного больше, чем у них!

Лишь вторая — «синяя», «сталинская» — БСЭ о последнем плавании Кука высказалась с некоторой долей здорового скептицизма и иронии:«Третья экспедиция К. (1776 — 1779) была снаряжена для поисков сев.-зап. прохода и для захвата земель в сев. части Тихого ок., «не открытых» другими державами, но фактически известных британскому адмиралтейству. Эти «неоткрытые» земли К. усиленно искал в водах, омывающих зап. берега Канады, а также близ Аляски и Камчатки».

Возможно, здесь сказалось мнение знаменитого советского океанолога, профессора МГУ, инженер-контр-адмирала (и цусимского минного героя-мичмана) Николая Николаевича Зубова, который считал, что «самое появление англичан на севере Тихого океана было вызвано успехами, которых достигли русские мореплаватели».

Да ведь и с сутью последовавшей за английской экспедицией Кука — Кларка французской экспедиции Лаперуза не все так уж и понятно...

Источник, к французам не предубежденный, — «История великих путешествий» француза Жюля Верна, сообщает нам: «О последнем путешествии Кука еще ничего не было известно, кроме смерти великого мореплавателя, когда французское правительство, не желая уступить первенство англичанам, решило снарядить экспедицию в Тихий океан».

Гм, странно... О маршруте Кука и о его северных открытиях — настоящих и мнимых, еще ничего не известно, а французы уже «не желают уступить первенство англичанам». Откуда сыны Галлии знают, что им надо уступать то, о чем им еще не известно?

Вернемся опять же к Жюлю Верну: «Инструкции (ох уж эти инструкции! — С.К.), полученные Лаперузом при отплытии, предписывали ему исследовать побережье Америки, часть которого до горы Святого Ильи (за исключением залива Нутка) была лишь усмотрена капитаном Куком».

Ну, во-первых, район горы Святого Ильи уже был не то что «усмотрен», а не раз к тому времени посещался русскими промышленниками. Другое дело, что делать там им особенно было нечего — бобров и котиков хватало пока в местах Америки, к Сибири более близких. Скажем, на тех же островах Прибылова.

Да и Витус Беринг эту гору «усмотрел» почти на сорок лет раньше Кука.

Но интереснее другое... Интересно, почему Лаперуза отправляли к этой приметной с моря горе? И откуда о ней в тогдашнем Париже знали? И знали ли?

Залив Нутка — это западный берег острова Ванкувер, который почти сросся с материком на границе современных Канады и США. Нутка — это значительно южнее горы Святого Ильи.

А гора Святого Ильи находится почти в центре залива Аляска, на почти равном расстоянии от лежащего южнее горы архипелага Александра и лежащих севернее ее нижних, «коренных» Алеутских островов.

Так вот, Кук, когда добрался до северных широт, начал в 1778 году с того, что подошел к западному берегу Северной Америки в районе Ванкувера и пошел вдоль материка вверх на север. Дошел до середины залива Аляска, «усмотрел» в соответствии с имевшейся у него русской картой, составленной Миллером, гору Святого Ильи и двинулся далее на север, мимо острова Кадьяк к Алеутам, руководствуясь опять-таки картами своих русских предшественников.

Обогнув Алеуты, он действительно открыл (тут уж спору нет!) Бристольский залив, русским тогда неизвестный — промышленники успевали вдоволь набить бобров и котиков, до него не добираясь.

Пройдя затем Берингово море, Кук прошел Беринговым заливом в Ледовитый океан, поутюжил его в целях, мной выше предположенных, и пошел на юг, на зимовку в тропики. Пересекая Алеутскую гряду, он, между прочим, встретился с русским мореходом Измайловым. Тот разъяснил Куку, каково истинное положение этой гряды, дал ценные сведения о русских плаваниях на Севере и у берегов Америки, в том числе и — к Кадьяку.

Так плавал англичанин Кук...

А теперь можно вернуться к французу Лаперузу...

Добравшись до Америки, Лаперуз в отличие от Кука сразу двинулся к середине залива Аляска, к горе Святого Ильи. И лишь оттуда стал спускаться вдоль материка к Ванкуверу, повторив маршрут Кука наоборот.

Почему же так вышло?

Почему все это выглядит так, как будто Лаперуз, еще не выходя из французского Бреста, уже знал не только о смерти Кука, но и о северо-западной части его плавания?

Не будет ли логичным предположить, что французам было известно много больше, чем думал Жюль Верн?

«Ну, — может улыбнуться читатель, — а почему бы и нет! Автор ведь сам сообщил, что первое издание дневников Кука, пусть и подчищенное, было выпущено каноником Дугласом уже в 1783 году. А «Буссоль» Лаперуза и «Астролябия» де Лангля вышли в море в 1785 году. Познакомиться с записями Кука время было».

Так-то оно так, но что тогда имел в виду француз Жюль Верн, когда писал, что Лаперуза начали снаряжать, когда «о последнем путешествии Кука еще ничего не было известно, кроме смерти великого мореплавателя»?

Что, писатель не знал об издании Дугласа? Не думаю...

Да и почему Лаперуз, тщательно повторив маршрут Кука от «Ильи» вниз до Ванкувера, даже не пытался пройти путем Кука вверх, на север?

Не потому ли, что о севере ему уже было известно из русских источников?

Я уже писал о северной карте, изданной французом дю Альдом в Париже в 1735 году на счет то ли польского, то ли (вспомним гоголевского Хлестакова!) «датского» короля, а на самом деле переданной во Францию из Петербурга шпионом Делилем.

Во времена же Лаперуза французам в Петербурге и шпионить не было нужды — Екатерина к ним относилась вполне лояльно.

На север Лаперуз не сунулся... Видно, в Париже уже поняли, что там Франции конкурировать с Россией не под силу. А западный берег Канады обозреть надо было, что Лаперуз и сделал.

Это уже потом он пересек Тихий океан, зашел в Китай и лишь потом вновь пошел на север — к Сахалину. И эта часть его маршрута тоже, похоже, выдает его осведомленность о состоянии тогдашних русских дел в той зоне.

Мы ведь тогда и на Сахалине бывали, но так — «факультативно», так сказать, без особых претензий. Вот Лаперуз — на всякий случай — и прошел на Сахалин. И оттуда двинулся не куда-нибудь, а к ближайшему русскому порту Петропавловску-на-Камчатке.

И тут уж он не открытий искал, а хотел с русской Камчатки надежным путем, через Россию, отправить в Париж свой экспедиционный отчет. Он его и отправил — с Жаном Батистом Лессепсом, французским вице-консулом в России.

Но как оказался консул Лессепс в дикой российской восточносибирской глуши? А так, что он до этого сопровождал Лаперуза от самого Бреста (и, к слову, оказался единственным участником экспедиции, завершившим кругосветное путешествие, потому что все остальные позднее потерпели кораблекрушение и полностью погибли у берегов тропического острова Ваникоро).

Нет, не из издания Дугласа знали французы о том, как обстояли дела в северной и — уже тогда — русской части Тихого океана.

Мне остается сказать здесь несколько слов еще и о Джордже Ванкувере. Капитан Ванкувер был с Куком во втором и третьем кругосветном плавании, а в 1791 году был направлен Лондоном, как пишет Жюль Берн, «к берегам Америки для того, чтобы положить конец спорам, возникшим с испанским правительством из-за залива Нутка, и добиться от испанских властей официальной уступки этой бухты, имевшей важное значение для торговли мехами».