Ночь любви в противогазе

— Разве Таня вам обо мне не рассказывала?

— Совсем немного. И по ее рассказам, я поняла, что жених ее человек более чем зрелый. По возрасту старше даже моего собственного мужа. К тому же далеко не красавец. Лысый, хромой и морщинистый. А вы…

— Я совсем не такой! — поспешно произнес Смайл.

— Вижу. И это меня очень удивляет. А вы точно тот, за кого себя выдаете?

— Точно! И в доказательство, вот!

И Смайл вытащил деньги. На этот раз его собственные, которые он решил добавить от самого себя.

— Что это? — подозрительно осведомилась у него Киселева.

— Доказательство моих искренних намерений. Возьмите, это вам!

И тут Киселева его удивила. Она отшатнулась от протянутых ей денег, словно они были зачумленные.

— Я не возьму! — воскликнула она и поспешно захлопнула дверь. — Уходите! Уходите немедленно или я вызову милицию!

— Зачем же сразу милицию?

— Затем, что я знаю, кто вы такой! Меня предупреждали о вашем возможном появлении. Так что не надейтесь, что я так просто вам дамся!

Смайл молчал, не зная, что ему предпринять дальше. А вконец перепуганная тетка кричала ему из-за двери:

— Убирайтесь прочь! Я ничего вам не скажу! Я практически не общалась с Таней! Это все выдумки, что мы с ней дружили! Девчонка была на редкость закрыта. Она за все время нашего знакомства едва ли открыла рот хотя бы несколько раз!

Это была явная ложь. Муж хозяйки совсем недавно говорил полностью противоположные вещи. И Смайл был склонен верить выпившему мужику, который даже во хмелю сохранял некоторую здравость рассудка, а вовсе не этой припадочной. Но с другой стороны, Смайл ясно видел, что хозяйка квартиры чем-то сильно напугана. Но чем? Что в его словах заставило женщину отказаться от предложенных ей денег и удариться в такую сильную панику?

Этого Смайл совершенно не понимал. По его мнению, он был сама галантность и обаяние. Говорил вежливо, просил немного. Но чувствуя, что в голосе женщины слышатся все более и более истеричные нотки, счел за лучшее сейчас отступить. А то, в самом деле, вызовет милицию. Да еще муж проснется и признает в Смайле того самого поставщика халявного спиртного. Тут уж Смайлу точно будет несдобровать.

Вернувшись в машину, Смайл с растерянным видом пришел к жене.

— Ну что?

— Не знаю. Ничего не получилось.

— Она не взяла у тебя денег?

— Нет. И еще почему-то очень испугалась.

— Испугалась?

— Кричала, чтобы я уходил. Угрожала милицией.

— Странная реакция на человека, который предлагает деньги. Ты точно все сделал правильно?

Смайл молча кивнул. Эта история, кажущаяся поначалу такой сравнительно безобидной, начала приобретать какие-то неприятные черты. За кого его приняла Киселева? Почему она так испугалась?

И еще больше Смайлу не нравилось, что уже завтра он должен улететь и оставить любимую жену один на один с нерешенными проблемами и не пойманным убийцей, по следу которого она, похоже, успешно идет.

И неожиданно для самого себя, Смайл выпалил:

— Честное слово, Мариша, я готов был пойти навстречу твоему очередному безумству. Но это расследование зашло слишком далеко.

— Что случилось?

— Я твой муж и я требую, чтобы ты отказалась от этого расследования!

— Но я не могу! — изумилась Мариша. — Как ты не понимаешь? Алина надеется на меня. И ее родители тоже. Я не могу их подвести.

— Плевать мне на них! Я женат не на Алине, и тем более, не на ее родителях! Моя жена — ты! И я совсем не хочу, чтобы ты попала в очередную переделку!

— Я бы тоже с радостью отказалась, но люди надеются на меня!

— А что же я? — с обидой спросил у нее муж. — Что же я — это не «люди?»

— Люди, конечно! — прильнула к нему Мариша. — И очень любимые люди! Но пойми, я не могу просто отказать Алине в помощи. Куда она тогда пойдет?

— В милицию.

— Да? И чем они ей там помогут?

— Ну…

Смайл замялся. Он тоже был не очень высокого мнения о работе российской милиции. Нет, безусловно, ее работники делают все, что в их силах. Но вот только в их силах пока что очень и очень немногое. Преступники с каждым годом становятся все более и более изворотливыми. Пересаживаются на дорогие и быстрые машины. Частенько имеют в своем распоряжении целый парк автотранспорта. Они нанимают себе охрану и кучу ушлых пройдох — адвокатов. К ним без серьезной материальной и уголовно-правовой базы не подступишься.

И что может сделать в такой ситуации один маленький следователь, вооруженный лишь табельным оружием и служебным удостоверением, чтобы внушить к себе уважение? Увы, до того момента, когда она будет внушать к себе уважение или почтение, российской милиции еще очень далеко. Почти, как от Земли и до Марса.

Смайл видел, что российской милиции нужны средства, нужен опыт других стран, нужны новейшие наработки. И в конечном итоге, нужны деньги и нужны люди, которые эти деньги с пользой и толком для общего дела потратят.

И конечно, нужно пересмотреть многие законы, действующие сейчас на территории страны. Слишком по многим уголовным преступлениям у преступника есть шанс отделаться всего несколькими годами, а то и вовсе получить условный срок и продолжать вести привычный образ жизни, ничуть не чувствуя себя ущемленным. А разве это правильно, если педофил, насилующий детей, в итоге за свои преступления получает всего несколько лет условного заключения?

Законы отчаянно нуждаются в пересмотре. Люди нуждаются в материальном поощрении и дополнительном образовании. А техническая база — в обновлении. И когда все эти три слона будут водружены на свои места, вот тогда в большой и прекрасной стране воцарится хотя бы подобие некоторого порядка.

— Насчет милиции я, конечно, не знаю, — пробормотал Смайл. — Но родители Алины, если уж так тревожатся за свою дочь, могут нанять частного сыщика.

— Они? Я тебя умоляю! Откуда у них на сыщика деньги! Ты был у них дома?

— Нет.

— А я была! Они живут очень скромно. Фактически, Алина их единственная кормилица. За удачные выступления спортсменка получает не только медали, но и денежные призы.

— Я это понимаю, но…

— А раз понимаешь, то и не мешай мне! Мне самой неприятно, что я заставляю тебя переживать. Но что я могу поделать? Назад пути нет!

Смайл хотел что-то возразить, но передумал. По выражению лица жены он видел, что Мариша, образно выражаясь, «закусила удила», и сейчас ее было лучше не трогать.

Дальше расстроенный сегодняшним утром Смайл поехал по своим делам. А Мариша, тоже расстроенная (зря она привлекла к этому делу мужа), ничем он ей фактически не помог, только нервы себе истрепал!) должна была встретиться с Алиной.

Девушка позвонила ей сама.

— Ты где сейчас? — выпалила она в трубку.

— Еду домой.

— Тогда я тоже еду! У меня для тебя есть новости! Потрясающие!

Мариша приехала к себе домой первой и сразу же поспешила к родителям Алины. Самой Алины еще не было дома. Ее папа тоже был на работе. Дома оказалась одна лишь мама, которая по причине выхода на пенсию уже не работала, сидела дома и занималась ведением домашнего хозяйства.

— Заходи, заходи, дорогая! — приветствовала она Маришу. — Ты как раз угадала к обеду! У меня готова подливочка с мясом. Сейчас я налью тебе тарелочку!

— Да я не хочу. Я совсем не голодна.

— Даже ничего мне не говори! Ты и так худенькая и бледненькая! Тебе нужно срочно хорошо покушать!

Мариша, которую никто не называл худенькой и бледненькой, начиная с пятилетнего возраста, когда она перенесла тяжелую скарлатину и действительно чуть не умерла и сильно похудела, несколько оторопела. Она и вдруг худенькая? Потянуло взглянуть на всякий случай в зеркало. Мариша так и сделала. Стекло отразило слегка встрепанную шевелюру, но никаких признаков приближающейся дистрофии Мариша там не увидела.

Но Алинина мама, воспользовавшись кратким замешательством гостьи, тут же потащила ее на кухню. Там она усадила Маришу на удобную невысокую табуреточку с мягкой в мелкий цветочек подушкой под попу и налила ей в глубокую миску густой мясной подливки.

— Полагается есть с рисом или вермишелью. Но ты, я думаю, как все молодые девушки, помешана на диетах и мучное не употребляешь?

— Ну, если вермишель или макароны сделаны из твердых сортов пшеницы, то от них не потолстеешь.

— Да что ты? — искренне удивилась мама Алины. — Надо будет взять на вооружение!

И критически оглядев свои бока, она добавила:

— А то я в последнее время слегка вышла из формы.

— У вас замечательные формы, — польстила ей Мариша, которой Галина Николаевна очень нравилась тем, что напоминала ее собственную маму. — Все как раз на своем месте.

— Ой, да что ты! — счастливо засмеялась женщина. — Видела бы ты меня в двадцать лет! Вот тогда я действительно была красавицей! Мужчины сходили по мне с ума целыми пачками. К сожалению, Алина пошла не в меня.

— Почему же? Алина очень симпатичная.

— Симпатичная, да. Но очень уж резкая. И от плавания у нее такие широкие плечи! Иногда я сама пугаюсь, когда вижу дочь со спины. Думаю, что за незнакомый мужчина появился вдруг у нас в доме!

— Да что вы! Она — красавица!

Галина Николаевна покивала и печально поделилась с Маришей секретом:

— Красавица, а жениха нет! Одно время я возлагала надежды на спорт. Все-таки Алина очень много времени проводит в разъездах. Все эти спортивные сборы, состязания, соревнования! Там ведь бывают и мужчины. И в бассейне, где занимаются девочки, не они одни тренируются. Сразу за ними идет по расписанию команда по водному поло. А перед ними…

Но Мариша уже не слушала Алинину маму. Слова женщины о том, что в бассейне занимаются не одни «синхронистки», навели ее на одну дельную мысль. Если Вика в день смерти Тани Рябовой была в бассейне и что-то подлила в питье погибшей девушке, то саму Вику должны были видеть те спортсмены, которые занимались в бассейне до команды синхронисток.

— Надо бы узнать, кто там был?

Мариша пробормотала это себе под нос и тут же услышала:

— А почему ты не кушаешь? Не нравится?

— Очень нравится! А что вы там рассказывали про женихов Алины?

— Так нет у нее никого!

— Что? И никогда не было?

В ответ Галина Николаевна понизила голос и заговорщицки оглянулась на дверь у себя за спиной, словно опасаясь, что дочь может оказаться там и услышать их разговор.

— Был у Алинки один мальчик! — прошептала она, присев рядом с Маришей. — Был! И такой хороший мальчик. Они с ним долго встречались. Очень порядочный мальчик из хорошей семьи. Родители не миллионеры, но не это ведь главное.

— А что же главное?

— Главное, что он ее любил. Такой хорошей чистой любовью! И Алинка к нему прониклась. Я уж начала надеяться, что дело у них дойдет до свадьбы, как вдруг он исчез!

— Как исчез? Совсем?

— Не совсем. Алина его сама выгнала.

— Ой! А почему?

— Вот и я у нее тоже спрашивала. А она мне только заявила, что Витя совершил проступок, несовместимый с его статусом ее друга и почти жениха. И поэтому она вычеркнула его навсегда из списка своих друзей! И из женихов тоже вычеркнула!

— А что же он сделал? — тоже невольно понижая голос, спросила Мариша.

— В том-то и дело, что не знаю!

— Не знаете?

— Нет! Как я ни допытывалась у Алины, дочь не захотела разговаривать со мной на эту тему. А между тем, я вижу, Алина до сих пор страдает по этому мальчику.

— Да?

— Конечно. Ведь никого другого у нее до сих пор не появилось. А прошло уже ни много, ни мало целых полгода. И она далеко не уродина! Ты сама это говоришь!

— Да. Алина очень симпатичная. И я видела, что мужчины на нее поглядывают даже на улице.

— Вот! Значит, она сама не хочет, чтобы у нее кто-то появился. Значит, она до сих пор переживает из-за Вити.

И немного помолчав и стрельнув в сторону своей гостьи глазами, Галина Николаевна произнесла:

— Послушай, Мариша, можно мне тебя попросить кое о чем?

— О чем?

— Попробуй поговорить с дочкой на эту тему, а? Спроси у нее, что там с этим Витей произошло!