Сигареты и пиво

Он помотал головой и забрал у меня пустую кружку.

— Это последняя, — предупредил он. — Я хочу, чтобы ты мигом вернулся в «Хопперз» и встал у дверей. Я приобрел это заведение не затем, чтобы его просрать, потому что никого нет на месте.

— Ниче я не просираю. Слышь, бля, Натан, давай полегче, ладно? Там все тикает, как дорожные часы. Сейчас это лучший гадюшник в Манджеле.

— Лучший гадюшник, говоришь? Ну, в общем, да, если люди туда приходят погадить, можно это назвать и так. Но лучший бар — это совсем другое.

— Да ты о чем ваще? В «Хопперз» каждый день полно народу. В выходные пола не разглядишь, так плотно клиенты толкутся.

— Не сомневаюсь, Блэйк. По правде, я и сам это знаю. Но то, что они там толкутся, не значит, что они тратят бабки. Ни хуя они не тратят, Блэйк. По крайней мере, в моем баре.

Я заметил у себя перед носом свежую пинту, и поднял стакан. Не то, чтобы я пить хотел или еще че, просто нужно было подумать.

Не тратят бабло в баре? Ну, сейчас клиенты стали всяко помоложе, а это значит, что с баблом у них, как правило, туго, но разве ж я не расшибался в лепешку в последнее время, сражаясь с нарушениями порядка на почве употребления спиртного в общественных местах? А как же они умудрялись нажираться, если ни хуя не покупали?

— Тебе есть что мне рассказать по этому поводу? — распинался тем временем Натан. — Сейчас я зарабатываю в неделю на «Хопперз» в два раза меньше, чем в прошлом году. Может, ты мне объяснишь эту странность? — он попарил мне мозг пару минут, потом добавил:

— Не ссы, я знаю, что ты в кассу не лазишь. Спиртного на складе не убывает. Люди ничего не покупают, Блэйк. А если и покупают, так это не мое пиво.

— Знаешь че, Натан, — сказал я, слизывая пену с усов. — Я, честно, не знаю…

— И ты себя называешь менеджером? И не говори, что это не так, я знаю, что называешь. Управлять заведением типа «Хопперз» — это больше, чем просто стоять у дверей, Блэйк. У дверей может стоять и слепая собака. Чтобы деньги шли, нужна деловая жилка.

— Ладно, ладно, — сказал я, косясь по сторонам. В кабаке было не больше пяти посетителей, и все терли о своем. Но это все равно дело принципа — босс не должен говорить с подчиненными так, как это делал Натан. — Может, хватит об этом уже?

— Ладно, неважно. У меня есть план — сделать «Хопперз» таким, как раньше. Я хочу, чтобы завтра все работало как часы, как, судя по твоим словам, все и происходит. Чтобы никаких драк и никаких непристойностей, вроде тех, о которых я слышал.

— Это было…

— Мне посрать, что это было. Лишь бы этого не было завтра. И чтобы персонал прекратил околачивать груши. Скажи этой, как ее, чтобы она оставила в покое свои ногти и хотя бы раз вложила душу в свою работу.

— Ага, — кивнул я. — Я ей как раз об этом говорил…

— Но не отпугни клиентов. Больше всего я хочу, чтобы клиенты завтра вечером расслабились. Пусть расслабляются, я хочу, чтобы касса ходила туда-сюда, как член у жеребца, который кроет племенную кобылу.

Я кивал как заведенный. Понимаете, я хотел задать ему вопрос. Но подходящий момент все никак не подворачивался. У меня в башке что-то не то творилось. Он меня просто запарил этими разговорами.

— Натан, — сказал я. — А че намечается-то завтра вечером? — Все это было как-то ненормально. «Хопперз» управляет сам собой, типа того. И нельзя ничего менять. Что бы там вечером ни происходило — это было частью единой картинки, гобелена под названием «Вечер в «Хопперз»».

— Ну, Блэйки, — сказал он. Я терпеть, блядь, ненавижу, когда он так говорит. — Давай знать буду я, а ты будешь делать свою работу. — Он подмигнул мне и пошел. — А, и вот еще, — сказал он подумав, — очисти сцену.

— Какую еще, на хуй, сцену?

— Да ладно тебе, Блэйки. Ты в этом долбаном месте всю жизнь работаешь. Ты знаешь, где находится сцена.

— Ну да, но это ж не сцена уже. Так, возвышение, где тоже бухают.

— Называй, как хочешь, но завтра это снова будет сцена. Так что кончай спорить, просто расчисти сцену. Я кое-что запланировал. — Он подмигнул и стал обслуживать клиента. Тут зазвонил телефон, и он взял трубку. — А, привет, куколка, — сказал он в трубку, потом отвернулся от меня и начал что-то тихо бормотать.

Я потягивал пиво, глядя, как поднимаются пузыри, и смакуя уникальный вкус, который бывает только у пива в «Длинном носе». Иногда лучше сосредоточиться на таких вещах, а не на всякой хуйне, которую подсовывает тебе жизнь.

Я как раз медитировал на золотисто-пшеничный цвет пива в тусклом освещении «Длинного носа», когда Натан протянул трубку мне. — Это тя, — сказал он. — Твоя Салли.

Я помотал головой и прошептал:

— Меня тут, блядь, нет.

Он тоже покачал башкой, передал ей новости и пошел к очередному клиенту.

Когда он проходил мимо, я тихо поставил пустую кружку на стойку и поднял бровь.

— Еще одно, — спросил я, зыркая влево-вправо, чтобы он понял, что это что-то пиздец важное. Он наклонился, его густые брови торчали вперед, как антенны. — Ты слышал про новую тачку в городе?

— Че за новая тачка?

— Ну, новая, типа. Большая, блестящая. Пиздец уродливая.

Уголки его рта тут же опустились вниз, и он один раз мотнул головой, но так, уверенно. — Нет, ничего такого не слышал.

У меня в кулаке уже была зажата пятерка. Последняя, блядь. Я вытянул руку и показал ему синий краешек купюры.

Он наклонился ближе.

— Слышь, Блэйки, ты б уши проверил, что ли. Говорю же, не видел я никакой новой тачки. И если тебя интересует мое мнение, не стоит тебе интересоваться новыми блестящими тачками, потому что новые блестящие тачки — ни хуя не твоя забота. Твоя забота, Блэйк, стоять у дверей в «Хопперз».

Я вышел на парковку, вполголоса обозвав Натана мудаком, пидорасом и еще некоторыми словами, которые тут повторять не стоит. Он, разумеется, знал, что я не только начальник охраны, но еще и менеджер. И он хотел выбить меня из седла, лишив этой должности. И все он знал, что бы там ни пиздел. Если он даже за пятерку не раскололся про эту тачку, значит, есть какая-то веская причина.

И мысль об этом мне очень не понравилась.

Глава 4

Больше выпьешь — больше увидишь

Администрация заведения с гордостью сообщает, что после долгих лет отсутствия в «Хопперз» возвращается СТРИПТИЗ. Теперь, НАЧИНАЯ С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ, самые красивые девушки Манджела будут каждый вечер показывать вам все. Приходите пораньше, если хотите разглядеть их получше.

И это не все…

Мы знаем, как раздражает, когда сидишь и потираешь руки в предвкушении, а она почти ничего не снимает. Так вот, наши девочки — настоящие. Для них НЕТ ПРЕДЕЛА. Но вот в чем фишка…

Чем больше выпивки продано в баре, ТЕМ БОЛЬШЕ ОНИ С СЕБЯ СНИМУТ.

Что? Вы еще не прыгаете от радости? Ну, ладно…

Чтобы отметить это историческое событие — только один вечер — все РАЗЛИВНОЕ ПИВО за ПОЛЦЕНЫ, весь вечер.

Доставьте себе удовольствие — завтра вечером приходите в «Хопперз».

«ХОППЕРЗ» ФРАЙЕР-СТРИТ МАНДЖЕЛ

После того, как я сел в «Капри» и уломал ее проехать по городу, у меня был один из лучших вечеров у дверей. «А что такое хороший вечер?» — наверное, спросите вы. Ну, можете спросить. Я готов ответить.

Но сначала еще кое-че расскажу. Лады?

Когда я ехал по Уолл-роуд, осторожненько переключаясь с четвертой на пятую, мимо меня промелькнул мистер Большая Новая Блестящая Тачка собственной персоной: тот самый чувак, с которым поручил разобраться Даг. Я его за милю заметил в зеркале заднего вида, он гнал по скоростной полосе чуть быстрее, чем я. Попробуй не заметить, когда позади маячит такой невдолбенный капот.

Вот зашибись, подумал я. На ловца и зверь бежит. Не придется следить за Моной, как предлагал Даг. Нет у меня такого прикола — следить за молоденькими телками. Да и за телками постарше, впрочем. Мне это нах не надо. Бабы ко мне сами липнут. Преимущество должности начальника охраны, типа того. Так что я слегка притормозил, а когда чувак свернул на светофоре налево, дал по газам.

Я двинул за ним на запад, потом через реку, и от этого у меня как-то нехорошо скрутило кишки. И тут я понял, почему: мы ехали в Норберт-Грин.

Я не люблю Норберт-Грин. Вообще, в Манджеле этот район никто не любит, ну, кроме тех, кто там живет. Но вы это уже и сами наверняка знаете. Мало кто из пацанов не слышал название Норберт-Грин и не знает историй, которые там случались.

Очень долго мне самому ездить в Норберт-Грин не перло, чаще перли меня. Это да, это до хуя раз случалось. Вот, значит, я, как правило, не рисковал туда соваться. Не, не то, чтобы я боялся, ни хера подобного. И любой, кто скажет, что я испугался, может идти на хуй. Этого места боялся Фин. И этого ушлепка можно понять. Учитывая, в какое дерьмо он тут не так давно вляпался, из-за чего ему теперь придется всю жизнь сидеть на жопе и зависеть от других. Так вот, я этого места не боялся. Кажется, тут все понятно. Но вот что я вам скажу.

Я обосрался, когда он припарковался у «Би Хайв».

Норберт-Грин — это одно, но ебаный «Би Хайв»… Да ладно вам. Ну да, Норберт-Грин — паршивое место, но вся эта гнусь, говорят, идет из одного кабака. «Би Хайв» — не то место, куда ходят хорошие парни. Понимаете, о чем я? Ну да, я сам не слишком хороший, никогда им не был и не буду. Но плохие парни туда тоже не ходят. Если только они не из Норберт-Грин — а это уже особая категория плохих парней. И какого сюда принесло мистера Чужака на новой блестящей тачке?.. Я чесал репу, пока ногти не проскребли чердак аж до самых мозгов, но так ничего и не надумал.

Я стал в конце улицы, не глуша мотора. Мимо этого места я даже проехать бы не хотел, если только совсем не припрет. Выжал ручник и стал смотреть, как чувак вылезает из тачки. Он был одет почти так же, как тогда, у «Хопперз»: спортивная куртка с капюшоном, джинсы мешком, какие-то чудные кроссовки. Если б он только знал, каким уебком смотрелся. Никто такие огромные джинсы не носит. Да и этот блядский капюшон — ни хуя он ему не поможет, если вдруг пойдет дождь. Дверь открылось, и навстречу чуваку вышли двое.

Нобби и Дубина.

Я этих двух пидоров уже сто лет не видел. И это даже не в переносном смысле. Все очень просто, дело в том, что Нобби и Дубина — два самых больших мудака во всем Манджеле, а это о чем-то говорит, учитывая конкуренцию. Я знал, что они прячутся где-то в Норберт-Грин из-за своей, мягко говоря, не самой лучшей репутации. Они, конечно, могли себя до усрачки считать лучше всех, но против толпы, которая хочет тебя линчевать, ты хуй че сделаешь, а если бы они появились в городе, с ними так бы и поступили. Я бы рассказал вам, за что их так ненавидят, но сейчас с этим париться не хочу. Может, как-нибудь потом, если не забуду.

Они где-то с полминуты поговорили, потом этот, как его, отдал что-то одному из них и пошел внутрь, а они погребли через дорогу, туда, где стояли тачки.

Я скорей свалил.

Ну вот, собственно это я и хотел рассказать до того, как начну описывать охуенный вечер, который был потом. Не так уж и страшно, а? Разумеется.

А теперь давайте я у вас кое-что спрошу.

Что такое охуенный вечер для вышибалы?

Время от времени этот вопрос нас всех парит. Типа как «почему у людей нет хвостов, как у собак и обезьян?» или там «почему у людей есть соски?» Ну, я, короче, вам расскажу. (Про вышибал, конечно. За хвосты и соски не отвечу)

Движуха, вот в чем дело.

Я слышал всю эту бодягу, типа вышибала должен следить за порядком, чтобы не было никаких разборок, а хороший вышибала умеет сделать так, чтобы клиенты, входя в заведение, ваще оставили всю агрессию за дверью. Знаете, что я вам на это скажу?

Хуйня.

Есть только одна причина, по которой пацан идет работать вышибалой — он любит драться. И чем больше разборняка, тем лучше. Но тут надо все делать правильно. Нет никакого смысла встревать драку десять раз за вечер, если тебя при этом отмудохают до полусмерти. Это ты должен всех пиздить. Ну, большинство по-любому. Я в тот вечер всю дорогу пользовался ногами, руками и головой и каждый раз побеждал. Каждый раз, бля.

Как вам, блядь, такая статистика?

И это на самом деле было зашибись, потому что Натан хотел, чтобы завтра вечером все было тихо-мирно, ну, как в кабаке, куда можно привести свою бабу. А лучший способ заставить клиентов нормально себя вести — отмудохать их накануне. Тогда они будут как шелковые. Слишком умотанные, чтобы залупаться. А те, кого ты не отпиздил, все равно ничего такого делать не будут, потому что, типа будут ходить свежие байки, какой я крутой вышибала. Так что к тому времени, когда я выпинал из бара последнего клиента, мне было заебись как хорошо и весело.

Я присел у барной стойки напротив Рэйчел. Она весьма нехуево выглядела. Обтягивающая юбка, демонстрирующая задницу, и спереди все торчит. Чего еще менеджер может хотеть от своего персонала?

— Слышь, пива налей, — меня подбешивал сам факт, что приходится ее просить.

Она чего-то недовольно пробурчала и налила.

Я выпил его одним глотком и попросил еще, глядя прям на нее.

Она продолжала вытирать стойку, или че там она делала. Мне пришлось прождать почти минуту, пока она снова занялась моей выпивкой. В такую ночь, как эта, бабы обычно слетались на меня, как мухи на дерьмо. Так что я ни хуя не понимал, че творится с Рэйчел. И я на этом заморочился. Короче, так расстроился, что второе пиво выпил секунды за две.

И потребовал еще.

Она снова стала делать вид, что меня в упор не видит. Было ясно, как белый пень, что она бычит. Она видела меня и знала, чего мне нужно. Я открыл было рот, чтобы сказать ей все, что думаю по этому поводу, но потом дал по тормозам.

Понимаете, я ж, типа умный. Они, телки в смысле, хотят, чтобы ты начал кусаться. Это, типа старая добрая ловушка с медом, только вместо меда — дерьмо. Они суют тебе под нос какую-нить дрянь и ждут, пока ты не начнешь взбухать по этому поводу. И как только ты поведешься, спускают на тебя всех собак. А если и есть что-то, что бабы делают лучше мужиков, так как раз это.

Так что идите в жопу. Я в эти игры не играю. Задолбался играть в них еще с Бет, моей первой и единственной супругой, да упокоит Господь ее обуглившиеся останки.

Я перегнулся через стойку и сам налил себе пива.

Она ударила меня по руке мокрой тряпкой и начала орать, что она, мол, делает свою работу, а я свою, и, мол, когда она выйдет из-за стойки, чтобы избивать несчастных детишек, тогда только я смогу наливать себе пиво.

Мы немного помолчали, она снова стала что-то протирать, а я курил. Но было тяжело сидеть перед всей этой выпивкой и ни фига не иметь возможности выпить. Настолько тяжело, что я пожал плечами и забрал сигареты. Конечно, приятно было смотреть, как покачивается задница Рэйчел, когда она протирает стойку, но есть ли смысл умирать из-за этого зрелища от жажды? Не-а, учитывая, сколько пива ждет меня дома.

Ага, бля буду, вы о нем уже забыли.

А я вот не забыл, бля. Я весь день о нем думал. Четыре сотни банок и четыре сотни сигарет. Половина сейчас, половина потом. Жадный уебок, ясно дело. Но его нельзя винить. К тому же, он восстановил мой кредит, а это всяко плюс.

— Ну ладно, Рэйч, — сказал я. — Приятно было потрепаться, все такое, но…

— Я просто не понимаю, — заговорила она так, будто я половину разговора пропустил. — Что с тобой, Блэйк? Ты был таким… таким… не знаю, но ничего общего с тем, какой ты сейчас.

— Да ну? — я прикурил еще одну сигарету и сел обратно. — И какой же я?

— Сам знаешь, какой. Тебе это все, кажется, страшно нравится.

— Что нравится, а? Валяй, очень интересно. Я весь внимание, бля. Видишь, два огромных уха и ни хуя больше, жду, когда ты…

— Уши? Скорее, два здоровых кулака, два здоровых ботинка, здорово тупые мозги и здоровое пивное брюхо.

— Че?

— Че слышал.

— Нет уж, продолжай. Особенно про последнее…

— Ты все слышал. Ты сказал про уши, я согласилась.

— Нет у меня, блядь, никакого пивного брюха, ясно?

Она отвернулась. Мне показалось, у нее на губах промелькнула ухмылка, но не уверен. Лучше бы, конечно, мне, бля, это показалось.