Глиняный конверт

— Как же это? Хаммурапи велел написать на табличках, что сильный не должен обижать слабого... А ты говоришь...

— Написать все можно. Много лет я живу на свете, только ни разу еще не видел, чтоб богатый человек кого-нибудь боялся. Сила у него в руках, что хочет, то и делает.

— Надо царю жаловаться. Отец говорит, Хаммурапи сам жалобы разбирает. Он слушает, что читает писец, и сам все решает. Кто виноват, того царь наказывает.

— Отец правду говорит. Ты говоришь, жалобу надо написать царю. А кто умеет писать? Бедняк не может это сделать. Он не учился в школе.

— А писец?

— Писцу заплатить надо. Он даром ничего не делает. Вот ты и подумай, Набия, чьи жалобы разбирает царь, кому законы помогают жить. Понял?

Рибамили умолк. Он направил ладью ближе к берегу, где, натягивая веревки, с трудом передвигались рабы и тащили суда. Суда доверху были наполнены тяжелым грузом, и люди, изнемогая от усталости, шли, мерно покачиваясь и напрягаясь изо всех сил. Иногда какой-нибудь раб нагибался так низко, что, казалось, он сейчас упадет. Но он вытирал пот, катившийся с него градом, выпрямлялся и шел дальше. Когда становилось совсем невмоготу, рабы затягивали заунывную, монотонную песню—это помогало им идти. Они пели о том, что дорога длинная, ладья тяжелая, что веревка натерла грудь, и солнце опалило их голые спины, и ветер пустыни несет им навстречу свое горячее дыхание, и идти им нужно еще много дней по топким берегам, потому что далек путь от Бабили до Мари.

Наби-Син вслушивался в слова этой грустной песни и с жалостью смотрел на рабов. Он думал над словами Рибамили.

Ведь, правда, в школе у них учатся только дети богатых людей. Среди них нет ни одного бедного мальчика. Всё сыновья купцов, военачальников, царских чиновников. Вот у Кулалума отец простой писец, но разве он плохо живет? Кулалума никогда не продадут в рабство, как Залилума. И Наби-Син вспомнил своего товарища. Каким он был веселым вначале, когда его привели к ним в дом. А как он был грустен, когда они в последний раз играли в школу. Теперь и Залилум будет всю жизнь рабом, как Рибамили. Наби-Син вздохнул:

— Знаешь, Рибамили, когда я вырасту и буду хозяином, я сделаю Залилума своим помощником. Я никому не позволю его обижать, мы с ним всегда будем вместе.

— Ты хороший мальчик, Набия. Помни, что ты сейчас сказал, и не забудь этого, когда станешь большим. А сейчас иди. Смотри, солнце уже зашло и скоро совсем стемнеет.

— А когда ты расскажешь сказку? Ты утром обещал, Рибамили...

— Сегодня уже поздно. Сказка завтра будет.

— Набня! Иди ужинать, — позвал Белидинам сына. Мальчик встал и пошел к отцу.

Утром, как всегда, Наби-Син проснулся с восходом солнца и сразу пошел на корму к Рибамили, но старик был занят и отослал мальчика:

— Иди, Набия, сейчас мне некогда. Приходи после полудня.

Наби-Син нехотя отошел от Рибамили и сел на носу. Он с тоской смотрел на берега, покрытые зеленой травой и высокими камышами, на рабов, которые по-прежнему с трудом тянули баржу против течения.

Прошло уже много дней. Наби-Сину надоело путешествие по реке, он все чаще вспоминал дом, мать и своего товарища Залилума. Как было бы хорошо, если бы отец взял и Залилума с собой: им веселее было бы вдвоем. Рибамили знает много интересных историй, но не всегда же хочется слушать рассказы. Да к тому же у Рибамили мало свободного времени.

После полудня Рибамили позвал Наби-Сина. Тот с радостью уселся около старика и приготовился слушать давно обещанную сказку.

— Много, много лет назад, — начал Рибамили, — правил городом Уруком могучий царь Гильгамеш. Высокой стеной обнес он город, выстроил храм богине, своей матери. Днем работали люди Урука, а по ночам Гильгамеш устраивал пиры во дворце, сзывая всех на праздник.

Однажды пришел к Гильгамешу охотник и рассказал, что встретил он в лесу человека, великого силой. Энкиду звали его. Был Энкиду одет, как охотник, пышные кудри падали на плечи. Не знал Энкиду людей, жил он среди животных, вместе с газелями ел он траву, со зверьми ходил к водопою. Все силки рвал Энкиду, все капканы ломал и спасал лесных зверей.

«Что мне делать? — спросил охотник. — Как избавиться от Энкиду?»

И дал ему Гильгамеш мудрый совет:

«Иди к водопою и приведи с собой красивую девушку. Увидит красавицу тот человек, полюбит ее и забудет зверей, уйдет с нею из пустыни».

Нашел охотник красивую девушку и отправился с ней в пустыню. Три дня шли они и наконец достигли водопоя.

День прошел, и второй день сидели они в ожидании, и только на третий день спустились с гор звери и стали пить воду. И с ними пришел Энкиду.

Увидел Энкиду красавицу, и любовь охватила его сердце. Подошел он к ней и не смог уже больше уйти.

И сказала ему девушка:

«Ты силен, ты прекрасен, Энкиду. Что ты делаешь -в пустыне среди зверей? Идем со мной. Я приведу тебя в Урук, в большой дворец, к Гильгамешу, который мудро правит людьми».

Позабыл Энкиду зверей своих, жадно слушал он речи любимой и согласился идти с ней во дворец.

«Идем в Урук, к Гильгамешу, великому силой. Я хочу вызвать его на бой, сразиться с ним. Посмотрим, кто из нас сильнее: он, могучий царь, или я, который родился в пустыне!»

— И они дрались, Рибамили? — спросил Наби-Син, внимательно следивший за рассказом. — Кто же из них сильнее?

— Погоди, Набия, не забегай вперед. Все узнаешь в свое время. Пришел Энкиду в Урук, — продолжал Рибамили,— встретился с Гильгамешем, и начался между ними великий бой. Много дней боролись герои, но не могли одолеть друг друга. Устали они, посмотрели друг на друга и поняли, что оба они равны силой. И заключили герои союз дружбы. И с тех пор не расставались друзья, не оставляли друг друга в беде, вместе делили и горе и радость. Много подвигов совершили Гильгамеш и Энкиду, спасая людей от беды. Задумал Гильгамеш добыть строевой лес из кедровой рощи, которую охранял Хумбаба, страшное чудовище.

Стал Энкиду отговаривать своего друга:

«Знаю я это место, был я там, когда бродил по горам. Лес там дремучий. Как заберешься вглубь? Хумбаба же страшен, голос его — ураган, уста — пламя, дыхание его несет гибель, удар его смертелен. Откажись от задуманного!»

Не послушался Гильгамеш своего друга:

«Кто из людей может равняться с богом солнца и жить вечно? Годы жизни — коротки они, а дела человека — ветер. Пройдет, и нет ничего. Если паду я в бою, останется в памяти имя мое, будут говорить люди: «Погиб Гильгамеш от Хумбабы!»

— И Гильгамеш один пошел против чудовища? — не удержался от вопроса Наби-Син.

— Ты опять торопишься, Набия! Не оставил Энкиду своего друга, вместе пошли они искать кедровую рощу. Много дней шли герои и наконец достигли высокой горы, жилища Хумбабы.

Остановились они у входа в лес, смотрят вглубь и видят: огромные кедры высоко поднимают вершины, тропы лесные проложены в чаще, и бродит по ним Хумбаба мерными шагами. Перед горою стоят высокие деревья, тень под ними манит прохладой, и растут кругом кустарники и травы. Далеко простирается лес, и высока над ним гора Хумбабы.

Встретились герои с Хумбабой, и начался между ними жестокий, смертельный бой. Одолели друзья страшное чудовище, и вот уже мертвый Хумбаба лежал у их ног. Окончилось сражение, отдохнули друзья. Гильгамеш омыл свое оружие, расчесал кудри, надел чистые одежды. И увидела богиня Иштар прекрасного героя и полюбила его своим сердцем.

«Идем со мной, Гильгамеш. Ты будешь жить у меня во дворце, и я отдам тебе все мои сокровища. Не будет человека богаче тебя!»

— И Гильгамеш ушел с ней? Позабыл Энкиду?

— Нет, Набия. Злой и коварной была богиня Иштар. Была у нее любимая птица — она сломала ей крылья. Каждый день носил ей пастух-козопас вкусные хлебцы, резал для нее маленьких козлят — превратила его богиня в волка, и свои же подпаски его гоняют, свои же собаки кусают. Каждый день носил ей Ишуллани-садовник грозди фиников, украшал цветами ее стол. Рассердилась на него Иштар, ударила его и в паука превратила. Поселила его среди паутины — к потолку не подняться, не спуститься на пол. Гильгамеш не покинул друга, не захотел уйти из Урука и отверг любовь коварной богини.

Вспыхнула гневом оскорбленная Иштар и поднялась на небо к своему отцу, богу Ану. Пожаловалась она на Гильгамеша и потребовала, чтобы Ану наказал его.

Тогда Ану создал быка с огненным дыханием и кинул его на землю, упал бык в Урук, и погибло много людей от его пламени. Никто не мог одолеть быка. Тогда Гильгамёш и Энкиду решили освободить свой город от страшного зверя. Вскочил Энкиду быку на спину, схватил его сильной рукой за один рог. Разъярился бык, стал он бить Энкиду своим хвостом. Изловчился Энкиду и поймал хвост быка, крепко зажал его второй рукой. А Гильгамёш, воин могучий, бесстрашно подошел к быку и вонзил в него нож. Глубоко вошел нож меж рогов, и мертвым упало чудовище. Освободили друзья от ужаса людей Урука.

Озлилась богиня Иштар, не удалась ее месть, унизил ее Гильгамеш. Энкиду стал насмехаться над богиней:

«Если бы я мог достать тебя, то и с тобой поступил так же, как с быком», — и кинул в нее рога быка.

Рассердилась Иштар на Энкиду, захотела она отомстить за смерть быка, за насмешки, и послала она страшную болезнь Энкиду и обрекла его на гибель. Ослабел Энкиду, лежит на постели, и снятся ему тревожные сны.

Лишь только заря занялась на небе, проснулся Энкиду и сказал Гильгамешу:

«Смерть покорила меня. Никогда я не сяду рядом с тобой».

Шесть дней и шесть ночей сидел Гильгамеш над Энкиду:

«Энкиду, друг мой, брат мой! Пантера пустыни! Вместе с тобой мы победили Хумбабу, убили быка. А теперь ты лежишь неподвижно. Что за сон овладел тобою? Потемнело твое лицо, и не слышишь ты моих речей!»

Тронул Гильгамеш сердце Энкиду, а оно не бьется, глаза не открываются. Закрыл покрывалом Гильгамеш тело друга и горько заплакал. Недвижим мертвый Энкиду, никогда не встанет он, не пойдет с Гильгамешем совершать подвиги.

— И все, конец сказке? — взволнованно спросил Наби-Син.

— Нет, Набия, еще не конец. Захотел Гильгамеш узнать у богов тайну жизни и смерти и осчастливить людей, сделать так, чтобы никто больше не умирал. Пошел Гильгамеш по свету до самого края земли, не побоялся он пройти сквозь гору мрака, наполненную чудовищами, пересек страшное море мертвых и достиг, наконец, острова богов.

— И они открыли Гильгамешу секрет жизни?

— Нет, Набия. Боги сделали человека смертным, а вечную жизнь оставили для себя. Но узнал Гильгамеш тайну богов: глубоко на дне морском растет волшебная трава. Не дает она вечной жизни, но тот, кто ее ест, становится молодым.

И пошел Гильгамеш искать чудесную траву. Пришел он на берег моря, привязал к ногам тяжелые камни и опустился на дно морское. Растет там трава с колючими шипами, как терновник. Все руки поранил Гильгамеш, срывая траву. А потом он отвязал камни и поднялся вверх. Радостно пустился он в обратный путь, спрятав волшебный кустик. Не попробовал его Гильгамеш, бережно нес он подарок в Урук — хотел осчастливить всех людей. Долго шел он по пустыне, раскаленной солнцем. Зной палил, жажда томила. Увидал Гильгамеш водоем и решил искупаться в нем. Осторожно положил Гильгамеш волшебную траву и погрузился в прохладную воду.

Но змея выползла из норы и утащила чудесный корень. С тех пор змеи меняют кожу и молодеют.

— А что же сделал Гильгамеш?

— А Гильгамеш зарыдал, увидев, что напрасны его труды. С пустыми руками пошел он домой.

И вот уже виден Урук, его высокие стены и город прекрасный. И вспомнил Гильгамеш, что сделал он для родного города: возвел стены, построил храмы, разбил сады. Много добрых дел и мужественных подвигов совершили Гильгамеш и Энкиду для счастья людей. И тогда понял Гильгамеш, что память о людях живет в том добре, которое они творят.

Смертен человек, но вечно живут его добрые дела, — так закончил Рибамили сказание о Гильгамеше.

Наби-Син горящими глазами смотрел на старого рулевого.

Прошло еще несколько дней. Наконец вдали, на холме, показался большой город.

Наби-Син опять подбежал к Рибамили.:

— Это Мари?

— Мари, сынок, Мари, — ответил рулевой. — Скоро сойдем на берег. Увидишь, какие там храмы, какой большой дворец.

— Неужели лучше, чем у нас в Бабили? — удивился Наби-Син.

— Не то что лучше, но тоже хорош.

— Отец, смотри, Мари! — радостно сказал Наби-Син подошедшему к ним отцу.

— Да, Набия, это Мари. Слава Мардуку, окончен наш долгий путь.

— Отец, кто правит Мари? Царь? Как его зовут?

— Зимрилим.

— Он такой же сильный, как Хаммурапи? И все его боятся?

— Ну нет, — улыбнулся отец. — Хаммурапи — самый могущественный царь на земле. Недаром его называют «царем четырех стран света». Он покорил все города на юге и на востоке, разбил Римсина и прогнал его из Ларсы, заставил царя Ассирии платить дань.

— Я знаю, — сказал Наби-Син, — мы в школе читали:

Хаммурапи царь, могучий воитель, Сокрушитель своих врагов.

— Это верно, Набия! Ты хорошо помнишь то, что учил в школе, — похвалил сына Белидинам. — А было время, когда вавилонские цари платили дань Римсину. Но Хаммурапи одолел его. Кто почитает богов Мардука и Шамаша, тому они во всем помогают.

— И Зимрилим платит дань Вавилону?

— Нет, Зимрилим сам себе хозяин!

— А если Хаммурапи будет воевать с Зимрилимом, кто победит? Хаммурапи?

— Ну, этого никто не знает, — усмехнулся отец. — Только жрецы-прорицатели, которые гадают на печени овцы, могут предсказать будущее.

— Гадают на печени? — удивился Наби-Син. — Как это?

— Я не знаю, Набия! Я же не жрец. Довольно говорить об этом. Пока еще никто не воюет. Смотри лучше на берег, мы подъезжаем к городу.

Предвидя конец пути, гребцы налегали на весла, рабы напряженно тянули ладьи на бечевках. Суда шли быстрее, чем обычно. И вдруг за поворотом реки показался город, совсем уже близко. Вскоре они прошли мимо окраины с маленькими глиняными домиками, хорошо были видны узкие, кривые улицы, пыльные, грязные, с кучами мусора около домов.

«Совсем, как у нас в Бабили в бедных кварталах», — подумал Наби-Син.

Вот и пристань. Она была значительно больше той, где проверяли документы, и очень много судов стояло у причалов. Тут и узкие, длинные ладьи из тростника, и плоские калакку, и круглые гуфы, обшитые кожей, и деревянные плоты. Одни стояли готовые к отправке, полные груза, другие пришли с севера й с юга, и грузчики выносили из судов привезенные товары. На берегу лежали мешки, тюки, сосуды с вином и маслом. Стоял такой шум и гомон, что с трудом можно было разговаривать. Купцы, грузчики, рабы, чиновники суетились, бегали с места на место. У Наби-Сина зарябило в глазах.

Наконец к причалам подошли ладьи, на которых прибыли Белидинам и Наратум. Гребцы легко соскочили на берег и крепко привязали суда к столбам. Положили сходни. Первыми сошли на берег Белидинам и Наби-Син. За ними вереницей потянулись рабы, вынося на плечах тюки с шерстью, мешки с зерном и финиками, кувшины с сезамным маслом. На берегу выросла целая гора мешков. Наконец разгрузка окончилась. Последним вышел Наратум. Он проверил, все ли мешки вынесли на берег, не утащили ли рабы какой-нибудь тюк.

— Слава Мардуку, все благополучно! — сказал он, подходя к Белидинаму.

— Теперь только остается найти хороший амбар для товаров и выгодно их распродать, — ответил тот.

ГЛИНЯНЫЙ КОНВЕРТ