Глиняный конверт

Синнури покачала головой.

— Белидинам не отпустит. Где я возьму одиннадцать сиклей серебра, чтоб выкупить тебя у хозяина?

Залилум вздохнул. Он забыл, что его продали, он раб. И Залилум провел рукой по своей наполовину обритой голове и печально повторил:

— Белидинам не отпустит.

Синнури встала:

— Пора идти.

Залилум проводил мать до ворот. Грустное было прощанье. Мальчик стоял рядом со стариком сторожем и глядел на мать, пока она не свернула в переулок. Потом он тихо побрел в сарай, где спали рабы, и улегся на свою соломенную подстилку. Было необычно тихо, никто еще не вернулся со свадьбы. Залилум вспоминал отца, представлял себе их опустевший дом, думал о том, как будет жить его мать, как справится она с работой. А брат и сестра? Что будет с ними? В конце концов их тоже продадут какому-нибудь богатому купцу. А ему, Залилуму, уже больше никогда не видеть свободы. Раньше, когда ему было особенно грустно, он мечтал о том, что его отец поправится, будет много работать, соберет хороший урожай, продаст зерно и выкупит сына. А теперь... Теперь отца больше нет, и Залилум будет вечно рабом.

— Не хочу быть рабом! Не хочу! — вслух простонал мальчик и сжал кулаки.

Но как это сделать, как вырваться отсюда, кто ему поможет, такому маленькому и одинокому в своем горе?

Однажды хозяин послал Залилума в кладовую на втором этаже.

Там управляющий Варадсин укладывал глиняные таблички, и Залилум должен был ему помогать. В кладовке на полках стояли плетеные корзины и большие глиняные сосуды; они доверху были наполнены клинописными табличками.

— Зачем хозяин хранит эту глину? — удивился Залилум.

— Это не глина, а документы, в них богатство нашего хозяина,— ответил Варадсйн.

— Какое же богатство? — не мог понять Залилум.

— Смотри, вот корзина с договорами на землю, которую хозяин дает арендаторам, — за это ему платят большие деньги и отдают зерно. Здесь лежат долговые расписки. Много серебра и зерна дает Белидинам разным людям. Они за это проценты платят купцу.

— А если долг отдадут?

— Тогда разобьют табличку. Только редко это бывает. Видишь, сколько тут табличек в корзинке.

— Бедняк совсем платить не может. Что тогда будет с табличкой?

— Расписка останется у купца, а у должника заберут в рабство жену, или сына, или дочь. Вот так растет богатство нашего хозяина.

— И моя табличка здесь? Когда меня хозяин купил, на глине писали. И свидетели были.

— И твоя здесь. Вот в этом кувшине, где все купчие лежат.

— Купчие?

— Ну да, купчая, документ, который составляют, когда покупают товар, дом или раба. Хозяин бережет эти документы и держит их в верхней кладовке. Внизу сыро, глина размокнет, и все написанное сотрется, и документ пропал.

Сейчас Залилум вспомнил посещение кладовой. Вот бы забраться туда и выкрасть свою табличку и разбить ее. Тогда не будет он больше рабом, опять станет свободным и вернется домой. Но как проникнуть в кладовую? Она заперта. Да и таблички не найти: Залилум не умеет читать, а без этого не разберешь, на какой записано, что он продан. Мучительно думает Залилум, как избавиться от ненавистного рабства, и не находит выхода.

Через несколько дней произошло событие, которое подсказало Залилуму, что ему надо делать.

Из дома Белидинама убежал раб Хизату. Ловкий, сильный, юноша был одним из лучших работников в доме, а его веселый характер сделал его общим любимцем не только среди слуг, но даже и у господ. Сам купец относился к нему хорошо и отличал его от других рабов.

— Хозяин, — пришел как-то Хизату к Белидинаму, — я хочу жениться на Илтани из ткацкой мастерской. Возьми ее в дом служанкой, мы оба будем работать в твоем хозяйстве.

Белидинам нахмурился. Илтани была лучшей мастерицей. Ни одна ткачиха не работала так быстро и хорошо, как Илтани, и Белидинам не хотел лишиться такой искусной работницы.

— Зачем тебе жена-ткачиха? Разве мало служанок в доме? Бери любую.

— Мне нужна Илтани, хозяин. Я люблю ее. Не хочу другой.

— Будешь ты у меня мудрить! «Люблю, не люблю»! Женись на любой служанке, а об Илтани и думать забудь. Не позволю!

С грустной вестью пришел Хизату к Илтани в мастерскую. Как им быть? Как умолить хозяина разрешить им пожениться?

Когда на другой день Белидинам зашел в ткацкую мастерскую проверить работу ткачих, Илтани вскочила с места, кинулась хозяину в ноги и, заливаясь слезами, взмолилась:

— Хозяин, разреши нам пожениться! Мы всю работу будем делать для тебя. Только не разлучай нас с Хизату.

— Пошла прочь, негодная! Зачем бросила работу? Не нужна мне такая ткачиха!

И, сердито отпихнув ногой девушку, он вышел из мастерской.

А через день Илтани была продана в Ларсу хозяину рабочего дома. У него было много рабов, которых он отдавал внаем купцам и земледельцам. Ужаснее этого дома не было во всей Вавилонии. Там рабов истязали и обращались с ними хуже, чем со скотом. А хозяева, нанимавшие их на несколько дней, не жалели чужих рабов, кормили их впроголодь, лишь бы не умирали, чтоб не отвечать за них перед хозяином.

Когда Хизату узнал, что Илтани продали, он, не помня себя от гнева, вбежал в комнату и с кулаками набросился на Белидинама.

Двое слуг схватили Хизату за руки и оттащили его от хозяина.

— Свяжите мерзавца и дайте ему сто ударов, — закричал Белидинам.

Хизату увели. Тут же за ним выбежал управляющий Варадсин, и раб был избит.

В синяках и кровоподтеках, со связанными руками, лежал Хизату на глиняном полу и тихо стонал: «Пить, пить...»

Залилум несколько раз приносил воду и поил несчастного, приподняв его голову.

Глубокой ночью Залилум сквозь сон слышал возню в углу и громкий шепот. А наутро Хизату исчез.

Рассвирепевший Варадсин допрашивал слуг. Кто помог Хизату бежать? Кто развязал его веревки? Ни угрозы, ни побои не помогли Варадсину узнать правду. Все молчали и с ненавистью смотрели на Варадсина. Казалось, вот-вот лопнет терпение рабов, и они кинутся, как Хизату, на своих мучителей.

Варадсин почувствовал это и поспешил удалиться.

Хизату так и не нашли. Ходили слухи, что его видели в Ларсе. Удалось ли ему выкрасть Илтани и бежать с ней, остался ли он сам на свободе или снова попал в рабство, так никто толком и не узнал. 

НАБИ-СИН ЕДЕТ С ОТЦОМ В МАРИ

оздно вечером пришел Белидинам домой. Он удивился, что Наби-Син еще не спит, но не стал его бранить, а только выслал мальчика из комнаты и приказал ложиться спать. Отец весело улыбался, с довольным видом потирал руки, что было у него признаком хорошего настроения, и, видимо, хотел поговорить с матерью о том, что с ним произошло.

«Какой-нибудь залежалый товар выгодно продал»,— подумал мальчик. Не раз, бывало, после такой удачной сделки отец приходил домой веселый, довольный и хвастливо рассказывал, как он ловко надул покупателя. Но отец никогда не скрывал этого от сына: пусть слушает и учится, как надо торговать и наживать богатство. Ведь когда Наби-Син вырастет, он будет помогать отцу вести дела.

«Почему же сейчас отец выставил меня за дверь?»

Наби-Син нехотя вышел из комнаты.

Он тихо подошел к глиняной лежанке, где на разостланной циновке спал младший брат. Наби-Син снял набедренную повязку и, откинув тонкое шерстяное одеяло, лег рядом с малышом.

Из соседней комнаты доносились голоса родителей, впрочем, говорил только один отец, мать изредка задавала вопросы или вставляла два-три слова.

Наби-Син прислушивался к разговору, но родители говорили очень тихо, иногда понижая голос до шепота. Все же из отдельных фраз, которые ему удалось уловить, он догадался, о чем рассказывал отец. Сегодня вечером его вызывали во дворец. Сам царь Хаммурапи дал отцу какое-то важное поручение. Отец поедет в Мари на баржах и повезет туда товары для продажи. Вот только что сказал отцу Хаммурапи? Этого Наби-Син не понял, отец как раз об этом говорил шепотом. А может быть, он и матери этого не сказал. Ясно, что здесь какая-то тайна.

— Поедем через два дня, — услыхал Наби-Син громкий голос отца. — Да не забудь приготовить в дорогу и Наби-Сина. Он поедет со мной.

Как, отец берет его с собой? Наби-Син едва не задохнулся от радости. Он поедет в Мари с отцом! Он так давно ждал этого. Отец не раз обещал взять его с собой в далекое путешествие, но мать все не отпускала сына. Мало ли опасностей подстерегает путников в дороге. И дикие звери могут разорвать, и злые разбойники нередко нападают на купцов. Только и слышишь, что по дороге в Элам ограбили целый караван, где-то на юге убили купца... Мать всегда беспокоилась, когда отец уезжал. Но тут уж ничего не поделаешь. Жизнь купца полна риска, он часто в пути, с ним все может случиться. Отец Наби-Сииа, купец Белидинам, богат и знаменит на весь Вавилон. Чего только нет у них в доме! Склады полны товаров, с больших полей собирают хороший урожай и доверху насыпают зерном закрома. День и ночь работают s мастерской ткачихи, делают узорные ткани, а в лавке на базаре идет большая торговля. Постоянно отправляет отец товары в разные города и даже в другие страны, изредка и сам сопровождает караваны. «Не всегда можно доверять чужим людям, нужен свой глаз», — любит повторять Белидинам Поэтому он и Наби-Сина хочет приучить к торговле, чтобы свой помощник был в доме. Но до сих пор мать не отпускала сына в дальний путь ни с караваном, ни на баржах.

«Мал еще. Пусть посидит дома, успеет еще ездить с товарами и учиться торговать», — твердила она.

Но на этот раз отец так решительно заявил о своем намерении взять сына с собой, что мать промолчала. Она поняла: спорить бесполезно. Наби-Сину уже двенадцатый год, пора знакомиться с жизнью.

Наби-Син от возбуждения не мог уснуть. Он слышал, как отец сел ужинать. Потом пришла служанка, убрала со стола, гремя глиняными чашами и кубками. Наконец родители пошли спать. В доме погасили свет, и наступила полная тишина. А Наби-Син все еще не спал. Он мечтал о том, как он с отцом отправится в путь. То он представлял себе, как будут грузить баржи, то силился вообразить, как выглядит неизвестный город Мари. Потом ему стало казаться, что он уже пльрвет по реке, плавно покачиваясь в ладье, и слышит, как журчит вода. Он уснул поздно — уже было далеко за полночь.

А утром ему так не хотелось вставать! Сначала его будила старая няня; он едва поднимал голову, открывал глаза и снова засыпал. Потом пришла мать.

— Набия! Почему не встаешь? Торопись, в школу опоздаешь!

Наби-Син, даже не поворачиваясь к матери, пробормотал сонным голосом:

— Не могу подняться. Голова болит, в глазах темно.

— Что ты, что ты? — забеспокоилась мать. — Не заболел ли? Может быть, сглазил тебя дурной человек? — И она пощупала рукой лоб сына.

— Ламасум! — позвала хозяйка старую рабыню. — Принеси кувшинчик с питьем от лихорадки. Он стоит в кладовке> где лежат сушеные фрукты.

Наби-Син с отвращением выпил противное, тягучее лекарство с неприятным запахом, позволил матери укрыть себя теплым одеялом и, свернувшись калачиком, крепко уснул.

— Спи, сынок, — сказала мать, уходя из комнаты. — Если к вечеру не пройдет, позовем из храма жреца Шамаш-Хасира: он хорошо умеет прогонять злых духов и лечит от всякой болезни.

Через два часа Наби-Син проснулся. Веселый, здоровый, он хотел бежать во двор.

— Набия, куда ты? Не смей выходить, ты болен! — в один голос закричали мать и няня.

Наби-Син удивленно остановился. Он чувствовал себя совершенно здоровым и совсем забыл о том, что утром у него «болела» голова.

И все же в этот день ему не позволили выходить из дому. Наби-Син был очень рад, что не надо было идти в школу. Всю прошлую неделю он почти не готовил уроков. Отец поздно приходил домой и не успевал проверить, как Наби-Син переписал табличку и выучил на память текст. Вчера учитель потерял терпение и побил Наби-Сина да еще пригрозил, что пожалуется отцу. Сначала угроза учителя не испугала Наби-Сина. Что ему сделает отец? Бить не станет, только отругает. Но теперь, когда Наби-Син узнал, что отец хочет его взять с собой, жалоба учителя была бы некстати. А что, если отец рассердится и оставит его дома? Лучше об этом не думать.

Очень скоро Наби-Сину надоело сидеть одному в комнате.

Чем заняться? Может быть, все-таки выучить уроки? Нет, скучно, может разболеться голова. Лучше позвать Залилума и поиграть с ним в школу.

— Мать! Пришли Залилума, я хочу с ним играть.

Через несколько минут Залилум вошел в комнату:

— Зачем звал меня?

— Садись, учиться будем!

— Опять? Не хочу играть в школу.

— А я тебе говорю — садись! Я твой учитель, и ты должен меня слушаться.

Залилум пожал плечами и покорно сел на пол, скрестив ноги. Наби-Син достал комочек глины и протянул его Залилуму :

— На, сделай табличку.

Залилум опустил глину в чашу с водой, скатал шарик и примял его ладонью — получилась круглая плоская табличка.

— Так, хорошо, — похвалил Наби-Син, потом взял табличку и провел на ней несколько ровных линий. — Ну, теперь возьми палочку и пиши.

— Что писать? — удивился Залилум.

— Пиши знаки, которые я тебе показывал.

Залилум с трудом запоминал уроки Наби-Сина. А после посещения матери он обо всем позабыл. Всю последнюю неделю он думал только о смерти отца и мечтал о побеге.

— Я не помню ничего, мы давно не играли в школу, — тихо сказал Залилум.

— Ты ленивый ученик! — Наби-Син строго посмотрел на Залилума. — Вот моя табличка, списывай!

Залилум дрожащей рукой оттиснул на влажной мягкой табличке несколько знаков. Они получились кривые, некрасивые.

— Твоя рука очень плохо пишет сегодня, — важно сказал Наби-Син, подражая учителю, и хотел ударить Залилума, но, вспомнив прошлую ссору, опустил палку.

— Я не буду писать! — И Залилум решительно отложил в сторону тростниковую палочку.—Вот если бы ты. научил меня читать, тогда... — Залилум запнулся и умолк.

Он подумал, что, если бы он умел читать, ему легко было бы найти «свою» табличку и разбить ее. Тогда он снова сделался бы свободным и ушел домой, к матери. Но он не хотел говорить об этом Наби-Сину.

— Ну что ж, давай читать, — согласился Наби-Син.

Он достал табличку, на которой были написаны различные клинописные знаки, и положил ее перед Залилумом.

— Вот смотри — это знак ноги. Его можно читать «алаку» — ходить, «узузу» — стоять, «вабалу» — приносить. Ну, теперь ты читай.

— Алаку, узузу, вабалу, алаку, узузу, вабалу, — покорно повторял Залилум.

— А это звезда «шаму» — небо, «илу» — бог.

— Шаму, илу, — старательно произносил ученик, внимательно вглядываясь в клинопись.