– Поезд в игрушку! – схватился за голову начальник фирменного поезда. – Да за это по заднице надо, по заднице!

Тетя Маша, которая в присутствии своего прямого начальника решила проявить благородную инициативу, решительно влезла в купе с веником и совком.

– Посторонитесь, граждане!

– Да перестань ты, Ивановна! – заревел на нее начальник. – Тут из поезда игрушку сделали! А ты со своим совком. Может, весь поезд совком выкинут!

– И как же это? – удивилась женщина.

– А вот так! Возьмут и выкинут!

– Да где же такой совок возьмут? – не поверила проводница.

– Найдут, найдут! Они все могут! Ракеты запускают! Сердца, понимаешь ли, туда-сюда пересаживают!

– Да как же это?! – перетрусила тетя Маша. – Стыда у них нету, что ли?

– Нету! Ничего нету! Игрушкой пацану на старости лет!

– Нет, уж вы успокойтесь! – потребовал Степан Матвеевич. – Вы тут главное лицо. В принципе мы можем сидеть и только требовать от вас, чтобы все в поезде было в полном порядке. Вот тогда вы действительно закрутитесь. Так что прошу немедленно успокоиться и начать организовывать для пассажиров питание. Пирожки, бутерброды, горячее для детей и стариков. Чай и прочее.

– О господи, чай! – заволновалась тетя Маша и поспешила в свое служебное купе.

– Виноват, – покаялся начальник поезда. – Но ведь в игрушку, в игрушку…

– Телеграммы надо дать в несколько пунктов. В Академгородок Старотайгинска – это бабусе и Коле, в город Фомск – Афиногену, в Министерство путей сообщения и в Академию наук.

Удивительно, что в вагоне не началось никакой паники. Только вполголоса передавали друг другу, что поезд кто-то превратил в игрушку и теперь надо телеграфом требовать от Москвы прекратить безобразие.

Иван, не дожидаясь, пока его попросят, вставил несколько толковых и точных фраз в текст телеграмм.

– А откуда, извиняюсь, будете телеграфировать? – спросил работник радиоузла. – Еще раз извиняюсь, но ведь телеграфировать-то неоткуда!

– Ах да! – простонал Степан Матвеевич. – Вот еще загвоздка… Но в электровозе должна быть радиостанция. Придется радиотелефонограмму давать. Пожалуйста, быстрее, – поторопил он радиста.

– Проверено на опыте, – начал вдруг писатель Федор. – Личные контакты прежде всего.

– О чем вы? – не понял Степан Матвеевич.

– Личные контакты, – уже более твердо и решительно, почувствовав, что к его голосу прислушиваются, продолжил Федор. – Послать личных представителей, дипкурьеров, если хотите, и к бабусе, и к товарищу Афиногену, и в министерство, и в академию.

– Хм. Это, конечно, идея. Но только как? Как мы пошлем курьера, если поезд не останавливается, а на ходу прыгать довольно опасно?

– Через посредство другого макета, пребывающего в виде магазина.

– Это он правильно говорит, – согласился Иван. – Вот ведь Семен проникал же в этот макет, барахла всякого накупил. Значит, можно проникнуть в него еще раз. А оттуда на такси! На самолет! В министерство и в академию! В Фомск и в Старотайгинск! Только несколько человек нужно послать.

Ошеломляющая была идея! Но ничто не запрещало ее осуществление.

– Да послушайте! – закричал я. – Тут ведь еще один выход из положения есть. Ведь в крайнем случае, если ничего другого уже нельзя будет сделать, через этот макет можно переправить всех пассажиров!

Я мельком взглянул на Семена и Валерия Михайловича. Зловещая улыбка скользнула по лицу Крестобойникова.

– Мое! – решительно сказал Семен.

– Наше! – поправил его Валерий Михайлович.

– Да у нас с такими типами в строительном отряде так разговаривать бы не стали! – протиснулся у меня под мышкой Валерка. – Мы бы таких и держать у себя не стали!

– Цыц! – огрызнулся Семен. – Знаем мы, что у вас в строительном отряде происходит. Студенты! Тоже небось не за голую идею работали? Хапнули! Скажешь, нет?

– Да ты, да он… – Нет, Валерка не хотел лезть в драку. Слово, слово, убивающее наглеца наповал, всенепременно требовалось ему сейчас. – Да ты…

Валерка запнулся. Но я ему сейчас был благодарен. Ведь он, сам того не заметив, заступился за Ингу.

– Пережиток темного прошлого! – крикнул Михаил.

Валерий Михайлович хохотнул.

– Все правильно, – сказал Степан Матвеевич. – Универмаг – достояние общественное.

– Я, – сказал Валерка. – Мы. Весь отряд.

– Весь не надо. Достаточно четверых, – сказал Граммовесов.

– Запишите. Я, Валерий Стинцов. Михаил Кафтанов. Погорелов. Бражников. Мы пойдем! – И прозвучало это так, словно они пойдут грудью на огневую точку. А может, правда пошли бы…

– Отлично, – сказал Степан Матвеевич. – Вы, Валерий, руководитель этого строительного отряда?

– Да, Степан Матвеевич. Отряд доверил.

– Это хорошо, хорошо… Ваш отряд – единственная организованная у нас в поезде группа. Все пассажиры едут сами по себе. Между ними никакой связи. Чисто механическое смешение. А у вас командир. У вас дисциплина. Один за всех, все за одного. Но главное – организованность и дисциплина.

– Знаем мы, какая у них в отряде дисциплина и организованность, – насмешливо и зло протянул Семен.

Ну и тип! Ведь это он снова про меня и про Ингу.

– У нас дисциплина железная, – твердо сказал Валерка. – У нас все комсомольцы. Мы и не с такими делами справлялись.

Тут он, конечно, хватил немного лишку, но понять его было можно: за свой отряд болел сейчас душой справедливый Валерка.

– Вот ваша организованная единица пусть и возьмет шефство над поездом, пока все не кончится к общему благополучию. Проведите беседы, помогите с раздачей пищи, да мало ли что еще… Не допускайте паники, ненужных слухов. Назначьте в каждый вагон по нескольку ответственных. Пусть они людей займут. Можно даже лекции прочитать о международном положении, например.

– Лекции у нас есть кому читать, – обрадовался Валерка. – У нас даже самодеятельность есть. Можем концерт организовать.

– Можно и концерт, только не сегодня. Пусть люди отдохнут. А вот завтра может и концерт понадобиться.

– Наш отряд все сделает, Степан Матвеевич! У нас, знаете, какие ребята и девушки в отряде подобрались! Мы уже второй год ездим в Фомскую область на свинарники.

– Ну и молодцы!

Степан Матвеевич коротко и толково объяснил, что нужно сделать. Адресов мы, понятно, не знали. Но тут уж ребята должны были поработать своими головами.

24

– Пошел, – сказал Валерка и остановился возле макета магазина. Что дальше, он не знал. Да и никто не знал, кроме Семена и Валерия Михайловича.

– Вот что, товарищи, – обратился к ним Степан Матвеевич, – положение с поездом очень серьезное. Я думаю, вы сможете отбросить всякое недовольство, наши с вами разногласия. В поезде дети и старики. Нам нужна ваша помощь. Пожалуйста, покажите, как это делается.

– Мое! И никого это не касается, – отрезал Семен. Он словно сдурел с этим магазином, а ведь вполне нормальным человеком был до этого случая.

– Пожалуйста, товарищ Кирсанов, – попросил Степан Матвеевич.

– Нет и нет!

– Ну хорошо. Вы, Валерий Михайлович. Ведь женщины и дети.

– Валерий Михайлович! – взвился Семен. – Не показывайте им! А сами! Пусть сами попробуют! А то на все готовенькое, ложечкой к ротику. Ешьте, детки, кашку!

– Тут, Семен, перегиб получается, – словно очнувшись, сказал Валерий Михайлович. – Почему не помочь? Ведь человек человеку друг, товарищ и этот… Ну, в общем, понятно. Особенно сдружившимся на стройке студенткам и студентам. Гиблое дело. Я, как декан факультета журналистики, не могу не помочь товарищам.

– Перебежчик! – заорал на него Семен.

– Не орите на меня, товарищ Кирсанов, – повысил голос и новоявленный декан. – Успокойтесь. Люди в беде. Да какое право вы имеете отказывать им в просьбе? Вы что, действительно считаете себя собственником этого доходного дома? Ош-шибаетесь! Глубоко ош-шибаетесь! Это здание, макет, если хотите, общественное достояние, реликвия человеческого общества! Это… это! Да у меня даже слов нет, чтобы выразить все накипевшее в моей душе. Не мешало бы вам вспомнить, что у вас едет жена в этом же поезде и, заметьте, в качестве простой пассажирки.

Семен молчал. Он о чем-то думал. Что-то новое открылось ему. На Ивана он посмотрел с любопытством.

– Товарищ Крестобойников! – взмолился Степан Матвеевич.

– Понимаю, понимаю. Рублей хотя бы двести…

– Каких рублей?

– Да можно и в разных купюрах. Заимообразно.

– Это за показ, что ли? – не утерпел Иван.

– За показ деньги платят. Шучу, шучу. Деньги нужны совсем на другое. И потом, ведь заимообразно.

– Деньги соберем, – сказал Степан Матвеевич. – Артем, пишите. Придется складываться. Кто сколько может?

Денег у меня уже не было. Ничего я не мог сложить с другими. Но деньги нашлись. И не только в нашем купе. Я записывал.

Валерий Михайлович принял деньги с достоинством и еще раз заверил, что берет их заимообразно. Он высвободил ноги из валявшихся на полу простыней и шагнул к макету.

– Уйдет, – убежденно сказал Валерка. – Как пить дать, уйдет.

– Туфли? – нисколько не обиделся Валерий Михайлович. – Туфли ведь остаются здесь.

– Туфли жмут.

– Жали, да перестали. Растоптались, так сказать.

– Все равно уйдет, – повторил Валерка.

– Я могу и не экспериментировать, – предложил Крестобойников.

– Прошу вас, – сказал Степан Матвеевич.

Валерий Михайлович преспокойно опустил в крышу макета левую ногу. Она вошла туда как в туман. Затем вторую. Вот он уже погрузился по пояс. Затем лишь голова осталась на поверхности макета. Голова повернулась лицом к ошарашенным зрителям, подмигнула и исчезла.

Все. Валерий Михайлович ушел в настоящий, не игрушечный мир.

Никто ничего не сказал, даже не ойкнул, не охнул.

Прошла минута. Валерий Михайлович не возвращался. Прошла вторая…

– Теперь мы знаем, как нужно уходить, – сказал Степан Матвеевич. – Шагнул, и все. Начали.

Валерка стукнул ногой о крышу макета. Только и всего. Никуда его нога, ни в какой туман не вошла.

– Осторожнее! – крикнул Семен. – Крышу обвалите. Там же паника начнется, и магазин закроют.

Валерка растерянно оглянулся.

– Еще раз, – сказал Степан Матвеевич. – Только действительно осторожнее.

За окнами универмага можно было рассмотреть какое-то ускоренное движение маленьких человечков. Наверное, магазин и в самом деле тряхнуло.

И снова Валерку постигла неудача. И еще, и еще!

– Разуться надо, – подсказал Михаил.

Валерка безропотно разулся. Он сейчас бы даже и разделся, если бы это только помогло ему выполнить задание. Но и босой командир строительного отряда не смог проникнуть в макет. Валерка явно растерялся.

– Тут что-то не то, – сказал Иван.

Все мучительно думали, в чем же секрет? Что все пропустили, не заметили в действиях Валерия Михайловича? Лишь начальник поезда с удивлением смотрел на чудеса науки.

Попытку Валерки повторил студент Михаил. Результат оказался тем же самым. Попробовали и другие студенты. Нет. Ничего у них не выходило. Настрой, что ли, был не тот? Или просто не поняли технику исполнения? Впрочем, не вышло вообще ни у кого. Степан Матвеевич даже был вынужден прекратить эксперименты, потому что, как ни осторожно пытались проникнуть через крышу макета экспериментаторы, а легкие толчки все же случались. Это для нас они были легкими, а для людей в магазине, наверное, весьма ощутимыми. Через миниатюрные окна уже замечались приметы паники.

– Прекратим, – сказал Степан Матвеевич. – Тут что-то другое.

– А вот и не вышло, – сказал Семен. Он, несомненно, был рад нашей неудаче.

– Вот что, Семен, – сказал Иван, – рассказывай, как туда нужно проникать, или я за себя не ручаюсь.

– Не ручаешься! – мгновенно вскипел Семен. – Ты за себя не ручаешься! Я тоже за себя не ручаюсь! Ты думаешь, я не вижу, я слепой? Нет, фигу! Я все вижу.