Зoлoтaя Opдa и eе пaдeниe

Б. Я. Владимирцов, в течение долгого времени разделявший взгляды В. В. Бартольда по этому вопросу, в своей послед-iH-ii работе рассуждает иначе. "В настоящее время, - пишет Б. Я. Владимирцов, - я должен в значительной мере изменить свои взгляд. Анализ общественных явлений, которые можно наблюдать у монголов в XI - XII вв., заставляет меня считать, как это было показано выше, что процесс образования степной аристократии и подчинения ей низших классов в условиях родового строя 2 при образовании сложных родовых единиц к концу XII в. В ту пору степная аристократия была могущественным и многочисленным классом... О каком-либо движении, имевшем явно демократический характер, наши источники прямо ничего не говорят".1

1 В. В. Бартольд. Связь общественного быта с хозяйственным укладом у турок и монголов. ИСАИЭ при Казанск. Гос. унив. им-И. It. Ульянова-Ленина, т. XXXIV, вып. 3 - 4, стр. 3.

2 Надо понимать здесь "родовой строй" не как родовую общину, а как оболочку, как сохранение некоторых форм родового строя.

Думается, что положения В. В. Бартольда Б. Я. Владимирцов не опроверг. Та грандиозная борьба, которая развернулась в самой Монголии в первые годы XIII в., ни n какой мере не может быть рассматриваема только как борьба внутри класса степной скотоводческой аристократии (номоиства). Весь представленный Б. Я. Владимир-цовым богатейший материал указывает, что главная борьба за победу феодальных отношений и развернулась в конце XII и начало XIII в. В своей ранней работе "Образование империи Чингис хана" (написана в 1896 г.) В. В. Бартольд в свете виутримонгольской борьбы умело комментировал одно из интереснейших мест "Сокровенного сказания". Согласно последнему, Джамуха още в юности обратился как-то к Темучину со следующими как бы пророческими словами: "Если мы остановимся у горы, то пасущие коней достанут юрты; если подле потока, то пасущие овец и ягнят достанут пищу для горла".2 Для В. В. Вартольда составитель "Сокровенного сказания" вкладывал и эти слова совершенно определенный социальный смысл. Нот он: "Пасущие коней степная аристократия; пасущие овоц и ягнят, думающие только о пище для горла, - простой народ, на сторону которого, в противоположность Темучину, и становится Чжамуха".3 Б. Я. Владимирцов говорит, что очень мало фактов, чтобы утверждать наличность "демократической" программы у Джамухи. На это можно только ответить: надо их искать, тем более что почти нет и противоположных фактов. Такое огромное государство, как монгольское, на заре феодального общества в условиях кочевой степи могло родиться только в обстановке классовой борьбы. С атом точки фения и приходится (при всех огромных достоинствах указанного труда по истории монгольского феодализма) считать нo-выe взгляды Б. Я. Владимирцова на классовое содержание внутренней борьбы в Монголии шагом назад.

1 Б. Л. Владимирцов, ук. соч., стр. 83-84.

2 В. В. Бартольд. Образование империи Чингис-хана. ЗВО, X, стр. 111.

3 В. В. Бартольд, ук. соч., стр. 111.

4 Слово "демократический" приходится ставить в кавычки, ибо противник Чингиса возглавлял, невидимому, движение с тенденцией возврата к старому родовому обществу.

Выросши в классовой борьбе, монгольское государство немало обязано и личности своего создателя и руководителя Темучина - Чингис-хана. Родился Темучин в 1155 г.;1 отцом его был Есугей-баатур. Осиротев десяти лет, он с братьями из обстановки богатой и влиятельной семьи попадает почти в бедственное положение, так как мать его со смертью главы семьи лишилась не только средств к существованию, но и нужной поддержки покинувших ее нукеров. Несмотря на все тяжести и бедствия "судьбы", Темучин благодаря личным дарованиям и счастливо для него складывающимся обстоятель-ствам быстро возвращает, не только утерянное имущество (стада), но и нукеров, которые составляют главную силу коче-вого нойона. Рядом набегов, когда удача самым счастливым образом сочеталась с ловким политическим шагом, Темучин объединил около себя такую дружину, которая сумела по всей Монголии создать славу себе и своему господину. Разгромив ряд подобных себе вождей, Темучин повел удачную борьбу сначала с Ван-ханом Кереитским, а потом с найманами и Джамухой, своими главными и наиболее сильными противниками.

В 1206 г. на реке Ононе из наиболее видных представителей кочевой монгольской аристократии был собран курилтай (сейм), па котором Темучин был провозглашен всемонгольским кааном с именем Чингис-хана. С этого времени можно считать монголь-скoe государство существующим официально. В системе коче-вого общества Монголии структура этого государства сло-жилась в следующем виде. Во главе всех "поколений, жи-кущих в войлочных кибитках", т. е. монгольского народа стоит род Чингис-хана. Все монгольские племена и роды - его улус,1 а вся территория, на которой они живут, - его юрт.

1 Дата эта не отличается достоверностью; существует мнение, что он родился позже.

Отдельные части государства распределяются между членами рода, которым, в свою очередь, подчиняются все кочующие на данной территории нойоны со своими нукерами, феодально зависимыми аилами и рабами. Все ото общество является одновременно и военной организацией, ибо разбито на "тьмы" (10000), "тысячи", "сотни", "десятки". Конечно, цифры эти но всегда соответствуют действительной численности отрядов и выражают главным образом военные деления монгольского войска. Деления эти держатся на аилах, которые несут в отношении к своим господам (нойонам) не только феодальные повинности хозяйственного характера, куда входят и облавные охоты, но и военную службу. Аилы обязаны поставлять кадры для "десятков", "сотен", "тысяч" и т. д. Во главе крупных делений (тысячи, тьмы) стоят представители кочевой аристократии, которые и приходят со своими, ополчениями по первому призыву царевича (члены Чинтисова рода) или самого Чингисхана. Над большим монгольским ополчением стояла знаменитая гвардия Чингис-хана, его Keshig ("очередная стража>). Б. Я. Владимирцов приводит яркое место из "Сокровенного сказания", которое я позволю себе здесь повторить: "Чингис сказал: "Прежде у меня было только восемьдесят человек ночной стражи и семьдесят охранной стражи, Сань-бань. Ныне, когда небо повелело мне править всеми народами, для моей охранной стражи, Санъбань, и других пусть наберут десять тысяч человек из тем, тысяч, сотен. Этих людей, которые будут находиться при моей особе, можно избирать из людей чиновных и свободного состояния лиц, и избирать ловких, стойких и крепких. Сын тысячника приведет с собой обычно брата, да десять человек товарищей, сын сотника возьмет с собой одного брата и пять товарищей""1 и т. д.

1 Б. Я. Владимирцов (см. ук, соч., стр. 97) говорит: "У древних монголов всякое объединение родов, поколений, племен, рассматриваемое с точки зрения зависимости от вождя, хана, нойона, баатура и т. д.,. называется "ulus" (улус)".

Если войско Чингис-хана существовало как орудие грабительских и авоевательных походов, то Keshig был орудием наведения порядка внутри страны. Keshig на войну шел только в том случае, когда шел в поход сам Чингис-хан. Положение этой гвардии было исключительно привиллегированным. Простые войны Keshig'a по положению своему стояли, как говорит "Сокровенное сказание", выше командных должностей войска. "Мой рядовой кешихтен (повелел Чингис-хан,-А. Я.) выше любого армейского начальника тысячника".2

Монгольское государство Чингис-хана сложилось в интересах господствующего класса - нойонства, силою ной-чнства и его нукеров. Само же нойонство в конце XII и начале XIII в. представляло собой складывающийся класс феодалов, т. к. процесс формирования монгольского феодализма был еще на ранних ступенях своего развития. Характерно, что основная масса кочевников монголов в начале XIII в. еще не знала закрепощения; это произошло лишь при преемниках Чингис-хана в период расцвета Монгольской империи (1227-1259). Конечно, вся указанная система организации монгольского государства сло-жилась не сразу, и не все отлилось в четкие формы до того момента, когда были осуществлены грандиозные завоеватель тле походы; однако в основном структура государства наметились еще ко времени похода на Китай, т. е. до 1211 г.

С таким войском и с железной своей гвардией Чингис-хан смог осуществить большие военные грабительские предприятии, которые не всегда обдумывались заранее, а являлись как нечто вытекающее из конкретной обстановки той борьбы, которую он вел в настоящий момент. Одной из главных побуди-тельных причин этих военных предприятий было стремление кочевой скотоводческой аристократии, а также и самого Чингисхана к добыче и даням с культурных стран. В лице завоевателей-монголов мы видим общество, которое не было чуждо некоторым культурным достижениям Китая и среднеазиатских государств, главным образом в области военной техники.

1 Сокровенное сказание, перев. П. Кафарова, стр. 125; перед-С. Л. Козина, стр. 168.

2 УК. соч., перев. С. А. Козина, стр. 170.

Еще до Чингис-хана Монголию посещали китайские и мусульманские купцы. Вместе с торговыми караванами приходили в Монголию и разнообразные ремесленники, которые оседали при ставках крупных монгольских племенных вождей (ханы, нойоны, баатуры и т. п.), прививая верхушке кочевого общества ряд знаний, навыков и потребностей, которые тесно связаны с определенным ремесленным производством, преимущественно военным. Особенно усилилось влияние представителей среднеазиатского купечества в годы, когда выдвинулся Чингис-хан. Немало сведений в порядке шпионских донесений почерпнул он от мусульманских купцов о странах и областях среднеазиатского и Ближнего Востока, немало помощи получил он от них и в той борьбе, которую вел за пределами собственно Монголии со своими врагами.

По ходу своей темы мы не можем даже в общих чертах остановиться на самом процессе завоевания Чингис-ханом Китая и Средней Азии. Нет сомнения, что такой исключительный успех не может быть объяснен одними только качествами монгольского войска и дарованиями самого Чингис-хана. Не поможет объяснению и тот большой важности факт, что монголы благодаря постоянному притоку к ним ремесленников из культурных стран Востока обладали и большим количеством осадных орудий, столь необходимых при взятии больших городов. Покорить Среднюю Азию (а это было решающим) можно было в значительной мере потому, что в государстве хорезмшаха,1 несмотря на численность войска, богатство казны, блеск двора, культурность городов, размах ремесленного производства и торговли, - все было полно таких противоречий даже внутри господствующего класса, что трудно было организовать серьезное сопротивление.

1 В эту эноху на мусульманском феодальном Востоке самым крупным государством было государство хорезмшахов с центром в Ургенче. Кроме Средней Азии (до Сыр-дарьи), в состав его входила большая часть Ирана и северо-западного Афганистана.

Хорезм-шах Мухаммед (1200-1220) не решался сосредоточить боль-шиe военные силы в одном месте, ибо боялся своих военачальников, имея все основания думать, что последние могут повер-нуть оружие против него. Вот почему он нигде не выставил большой армии, которая дала бы генеральное сражение главным силам Чингис-хана. Последний мог бить противника по частям, сосредоточивая войска там, где ему представлялось в данный момент наиболее целесообразным. Собственно говоря, иго завоевание Средней Азии произошло этим путем. Генераль-ного сражения между противниками не было. Бухара, Самарканд, Мерв, Ургенч и другие менее значительные города Сред-ней Азии были взяты по одиночке при очень плохой организации обороны. Почти повсеместно только народные массы горячо защищали свои селения и города, а что касается высших слоев господствующего класса (чиновники, купцы, высшие предста-вители мусульманского духовенства), то они делали все, чтобы скорее подчиниться власти завоевателей, надеясь этим сохранить свою жизнь и имущество.

Завоевание Средней Азии произошло менее чем в три года - 1219-1221 гг. Подробно эти события описаны в капитальной работе В. В. Бартольда "Туркестан в эпоху монгольского нашествия"

Как мы увидим ниже, монгольское завоевание обрушилось на Среднюю Азию, как ураган, который сносил вместе с материальными ценностями и жизни сотен тысяч людей. В первые гиды после завоевания города и селения представляли собой развалины и пепелища, которые стали отстраиваться лишь через несколько лет после установления новой власти. В некоторых районах, как, например, в Мерве и Мервском оазисе, n Хорезме, в некоторых пунктах Зерафшанской долины, культурная жизнь не восстанавливалась в течение почти всего монгольского периода.

Один из монгольских отрядов Джебе и Субэдея, направленный Чингис-ханом в 1220 г. для преследования бежавшего и" Средней Азии хорезмшаха Мухаммеда,1 прошел огнем и мечом почти весь Северный Иран, откуда вышел на Кавказ, взял ряд больших городов, разбил военные силы Грузии и с огромной добычей двинулся через Ширванское ущелье, на Северный Кавказ, в земли аланов и кыпчаков. Сумев разными обещаниями отговорить последних от военного союза с первыми, татары разбили сначала аланов, а потом, нарушив слово, напали на кыпчаков. Разбитые кыпчаки покинули свои кочевья и двинулись на юго-восток Европы к кыпчакам, кочующим между Волгой и Днепром, в надежде получить у них помощь, В погоне за ними татары дошли до Крыма, где захватили город Судак.

Вот что пишет о результатах взятия Судака Ибн-ал-Асир.. хорошо осведомленный об этом как современник: "Придя к Судаку, татары овладели им, а жители его разбрелись; некоторые из них со своими семействами и своим имуществом, взобрались на горы, а некоторые отправились в море и уехали в страну Румскую,2 которая находится в руках мусульман из рода Килиджарслана".3 Взятие Судака не дало, однако, татарам ничего, кроме награбленного имущества; им предстояло сразиться еще с соединенными военными силами половцев и русских, которые не забыли своих феодальных распрей даже перед лицом общего врага.

1 Подробный рассказ о нем см. у Инб-ал-Асира, арабского историка первой оловины XIII в., современника монгольского нашествия, отрывок которого о походе Джебе и Субэдея помещен в переводе у В. Г. Тизеигаузена (Сборник материалов..., т. I, стр. 25-28).

2 Ионийский султанат под властью сельджукской династии.

3 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 26; Иби - ал - Асир, т. XII, стр. 253.

В "Истории России с древнейших времен" Сергея Соловьева, чей труд пользуется заслуженной славой обилия достоверных фактов в области внешнеполитических событий, как раз по вопросу о первом нашествии татар и битве на Калке допущена

большая ошибка. Вот слова С. Соловьева: "В 1224 г. двое полководцев Чингис -хановых, Джебе и Субут, прошли обычные ворота кочевников между Каспийским морем и Уральскими горами, попленили Ясов, Обезов и вошли в Землю Половецкую. Половцы вышли к ним навстречу с сильнейшим ханом своим Юрием Кончаковичем, но были поражены и принуждены бежать к русским границам, к Днепру".1 Выше мы видели, что татары прошли совсем не указанным С. Соловьевым путем - "между Каспийским морем и Уральскими горами", - а с противоположной стороны, из Северного Ирана через весь Кавказ. Неверно - на один год - указана и самая дата похода: татары были в Дешт-и-Кыпчак не в 1224 г., а в 1223 г. Псе восточные источники, и в первую очередь Ибн-ал-Асир, говорят о 620 г. х., который при переводе на наше летоисчи-с.ление дает время от 4 февраля 1223 до 23 января 1224 г.

Осведомленность Ибн-ал-Асира в данном случае бесспорна, и его данные вполне совпадают с другими, независимыми от него, восточными источниками. Поход Джебе и Субэдея, как хорошо известно всем, привел в том же году к знаменитой битве при Калке, где русские и половцы были совершенно разбиты. Однако Калка не дала татарам господства над юго-востоком Европы, ибо дальнейшее их продвижение на Среднюю Волгу к устью Камы в Булгар закончилось если не полным разгромом, то очень большой неудачей. Разбитые булгарами у города Булгар, они вниз по Волге спустились к Саксину и к степям у северных берегов Каспийского моря. Не став, однако, хозяевами всего Дешт-и-Кыпчак, татары нанесли временно большой удар не только половецким кочевьям, но и той хорошо налаженной торговле, которую вела юго-восточная Европа.

Ибн-ал-Асир пишет о последствиях похода Джебе и Субэ-дги следующее: "Пресекся было путь [сообщения] с нею (Дешт-и-Кыпчак, - А. Я.) с тех пор, как вторглись татары в нее, и не получалось от них [кыпчаков] ничего по части буртасских мехов, белок, бобров и [всего] другого, что привозилось из этой страны; когда же они [татары] покинули ее и вернулись в свою землю, то путь восстановился и товары опять стали привозиться, как было [прежде]". 3

1 С. Соловьев. История России с древнейших времен, т. I, гтр. 642.

2 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 26; Ибн-ал-Асир, т. XII, стр. 253.

3 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 28; Ибн-ал-Аоир, т. XII, стр. 254,

Завоевание монголами Средней Азии в 1219-1221 гг. и поход Джебе и Субэдея в Северный Иран, Кавказ и юго-восточную Епропу (1222-1224) произвели на умы современников столь сильное впечатление, что в 20-х и 30-х годах XIII в. о нашоствии монголов - татар говорили во всех странах Средней Азии, Северной Африки и Европы как о величайшем несчастии, постигшем тогдашний мир. В этом отношении наиболее показательными являются следующие слова крупнейшего из арабских историков начала XIII в. Ибн-ал-Асира, современника Чипгис-хана и его походов (Ибн-ал-Асир родился в 1160 г., умер в 1233 г.). Он пишет о нашествии монголов как об "огромном несчастии, которому подобного не производили дни и ночи и которое охватило все создания, в особенности же мусульман; если бы кто сказал, что с тех пор, как Аллах всемогущий и всевышний создал человека, по настоящее время мир не испытывал [ничего] подобного, то он был бы прав: действительно летописи не содержат ничего [сколько-нибудь] сходного и подходящего. Из событий, которые они описывают, самое ужасное то, что сделал Навуходоносор с Израильтянами но части избиения [их] и разрушения Иерусалима. Но что такое Иерусалим в сравнении с [теми] странами, которые опустошили эти проклятые, где каждый город вдвое больше Иерусалима? И что такое Израильтяне в сравнении с теми, которых они перебили! Ведь в одном [отдельно взятом] городе жителей, которых они избили, было больше, чем [всех] Израильтян... [Татары] ни над кем не сжалились, а избивали женщин, мужчин, младенцев, распарывали утробы беременных и умерщвляли зародышей". Дальше, переходя к рассказу о завоевании Чингис-ханом Средней Азии, Ибн-ал-Асир пишет, что это было "событие, искры которого разлетелись [во все стороны] и зло которого простерлось на всех; оно шло по весям, как туча, которую гонит ветер". 1

В ближайшие после завоевания годы общая картина жизни в Средней Азии должна была производить ужасное впечатление. Города дымились грудами развалин в результате бесчисленных грабежей и пожарищ. Работоспособное городское население частично было убито, а частично (особенно ремесленники) уведено победителями в Семиречье, Уйгурию и Монголию. Масса мужского сельского населения была угнана в действующие монгольские отряды в качестве подсобной военной силы. Первое время монголы не могли сами организовать управление такой огромной страной с такой сложной хозяйственной и социально-политической жизнью, как бывшее государство хорезмшахов и Караханидов. Не могли прежде всего потому, что у них не было соответствующего опыта.

Улус Чагатая, в состав которого формально входили культурные области по Зерафшану и Кашка-дарье, первоначально ограничивался кочевьями в долине реки Или. Чагатай и его семья первое время фактически и не управляли Мавераннах-ром (Туркестаном). Последний был подчинен непосредственно великому хану, который и передавал часть доходов дому Чага-гая. В качестве правителя в Мавераннахре великим ханом Угэдеем (1229-1241) (Чингис-хан умер в 1227 г.) был поставлен Махмуд Ялавач, крупнейший купец и ростовщик, который своей резиденцией сделал город Ходженд, откуда и управ-лял порученной ему страной. В распоряжение Махмуда Ялавача были даны монгольские военные отряды, во главе которых стояли даруги и баскаки, т. е. лица, являвшиеся одно-временно военачальниками и сборщиками всех повинностей, по-лагающихся с сельского земледельческого и городского ремесленного и купеческого населения. Отряды эти располагались по городам и их ближайшим окрестностям; баскаки приставлялись к местным правителям, которых они контролировали, строго следя, чтобы все полагающееся шло в казну хана без задержки и утайки.

1 В. Г. Тизенгаузвн, ук. соч., т. I, стр. 2.

Мало-помалу жизнь в городах Средней Азии налаживалась, в них вновь оживлялись ремесла и торговля. На месте разрушенных городов на старой территории или тут жерядом появлялись заново отстроенные. Возродились Самарканд, Бухара, хотя и но полностью, и даже Ургенч, за исключением города Мерва, который продолжал лежать в развалинах вплоть до 1409 г., когда при Шахрухе (1404-1447) была сделана попытка его возродить. Поправлялись испорченные дороги, строились или ремонтировались мосты. Китайский путешественник Чань-Чунь,1 который проехал через всю Среднюю Азию по следам Чингис-хана, т. е. буквально через год, рас-сказывает, что через реку Чу он переходил по деревянным мостам, а через реку Талас - по каменному.2 Одним словом, мало помалу Мавераннахр и Хорезм частично восстановили свою столь оживленную в домонгольские времена хозяйственную жизнь.

Совсем другая картина наблюдалась в Семиречье: здесь кочевья Чагатая и его орды положили начало упадку земледельческой культуры, которая существовала здесь на протяжении по крайней мере четырех последних веков. Однако благополучие Средней Азии было только внешнее. "Возрождением" жизни пользовались верхи общества, т. е. крупные землевладельцы, купцы и высшее мусульманское духовенство. Как и в предшествующие периоды, они быстро нашли общий язык с правящими кругами завоевателей. Не прошло и нескольких десятилетий, как завоеватели вполне могли считать их всех верными ханскому дому.

1 Чаи-Чунь. Описание путешествии на запад. Перег. с китайского П. Кафарова (Труды членов Росс. дух. миссии в Пекине, IV, стр. 304).

2 Чан-Чунь, ук. соч., стр. 308.

Но словам Рашид-адЧдина, сообщениям которого приходится особенно верить, во времена Чингис-хана, Угэдей-хана (1229- 1241), Гуюк-хана (1246-1248) монгольские царевичи и ханши раздавали направо и налево землевладельцам, чиновникам и купцам особые грамоты (ярлыки и пайцзы), дающие право на получение с населения разных служб и повинностей, которые ложились тяжелым бременем на крестьян и ремесленников. Положение последних с каждым годом становилось все хуже. Кроме обычных налогов с обработанной земли, т. е. кроме хараджа, который при монголах получил наименование калана, крестьяне должны были нести много всякого рода служб и по-вннностей. Проезжие чиновники, ильчи (посланцы), богатые купцы, представители высшего мусульманского духовенства, члены ханского дома, даже отдаленные, и другие предъявляли нрлыки и пайцзы и требовали себе помещений, продовольствия, Фуража, лошадей для дальнейшего пути и т. д. То же проде-лывали они в городах. Повсюду в это время были постои военных отрядов. Их надо было поить, кормить, одевать. Содержание большого количества войск требовало огромных средств, так же как их требовало содержание чиновников и двора. Кроме продовольствия требовалось много изделий ремесленного производства. Ханские чиновники брали на учет почти все виды ремесл и заставляли в качестве повинностей в точно устано-вленные сроки поставлять казне и двору определенное количество изделий. Особенно тяжело приходилось в это время ремесленникам таких производств, как оружейное, коже-венное, ткацкое и т. д. Ко всему этому прибавлялись еще и злоупотребления. Источники полны рассказов о них. Незаконных поборов в некоторых случаях было даже больше, чем законных обложений. Во многих местностях наблюдались даже случаи бегства, ибо при уплате всего, чего тре-бовали власти, производителям ничего не оставалось на жизнь.

В такой обстановке и возникло в 1238 г. восстание крестьян и ремесленников в Бухаре и ее округе, известное в истории под именем, восстания Тараби.

Это было в полном смысле народное движение, направленное одновременно против монгольской власти, откупщиков, местных феодалов, в том числе и против высшего бухарского духовенства. Возглавляемое Махмудом Тараби, ремесленником по выделке сит, движение первоначально имело успех, но потом i было жестоко подавлено монголами. 1

1 А. Ю. Якубовский. Восстание Тараби в 1238 г. Доклады группы востоковедов на сессии Акад. Наук СССР 20 марта 1935 г., Труды-Лист, востоковед., т. XVII, стр. 101-135.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ОБРАЗОВАНИЕ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ (УЛУС ДЖУЧИ)

"Само собой разумеется, что при каждом завоевании более варварским народом ход экономического развития нарушается и уничтожается целая масса производительных сил. Но в огромном большинстве случаев при прочных за-воеваниях дикий победитель принужден приноравливаться к тому высшему "экономическому положению", какое он находит в завоеванной стране".

Ф. Энгельс.

Движение Джебе и Субэдея, закончившееся, как известно, большой неудачей при столкновении с булгарами в Поволжье в 1223 г., только отсрочило завоевание монголами юго-восточной Европы.

Известно, что у Чингис-хана было четыре сына от главной жены: Джучи, Чагатай, Угэдей, Тулуй. Старшему, Джучи,. в качестве улуса и юрта были назначены земли, наиболее отдаленные на запад от собственной Монголии. Основным ядром этих земель был Дешт-и-Кыпчак. Однако при жизни Джучи весь Дешт-и-Кыпчак являлся только номинальным его владением, ибо большую часть его предстояло еще завоевать. Два раза курилтай (1229 и 1235 гг.) ставил вопрос о походе на юго-восток Европы, и только в 1236 г. завоевание было осуществлено. Во главе похода стоял сын Джучи Бату, которому в качестве помощника и знатока юго-восточной Европы был дан знакомый нам по битве при Калке Субздей. В течение не-скольких лет намеченная программа была выполнена, и Дешт-и-Кыпчак, а также Булгар с его областью, Крым и Кавказ до Дербенда были в руках монголов, или татар. Более того, с 1238 г. были покорены русские княжества - Рязанское, Владимирское и др. Объявлено было движение на Новгород, от завоевания которого уже ослабленным войскам татар пришлось отказаться ввиду приближения весны, с ее разливами, болотами и т. д. В 1240 г. был захвачен Киев, после взятия которого перед Бату открылась дорога на Запад. В 1240-1242 гг. его войска опустошили Польшу, Венгрию и Далмацию. Однако стран этих Бату не удержал и в 1242-1243 гг. возвратился через Валахию и Молдавию в Дешт-и-Кыпчак. Согласно мнению В. В. Бартольда, поход на запад Бату прекратил отчасти из-за ссоры своей с царевичами Гуюком (сын Угэдея) и Бури (внук Чагатая), бывшими в его войске, отчасти из-за известия о смерти великого хана Угэдея.1

Нельзя отрицать значения этих фактов, однако главная причина того, что татары повернули на Восток, заключается в том, что в борьбе с русскими княжествами они были очень ослаблены и у них не было уже прежних сил, чтобы принять решительный бой с войском чешского короля и отрядами герцога австрийского.

Героическая борьба русского народа с татарами изложена Б. Д. Грековым ниже, в главе "Золотая Орда и Русь".

Менее известно то героическое сопротивление, которое оказано было уже после захвата Поволжья совместными усилиями булгар и половцев. Это было в полном смысле слова восстание в тылу татарского войска во время похода Бату на Запад.

Сведения об этом восстании сохранились у двух персидских источников - Джувейни 2 и Рашид-ад-дина. 3

1 В. В. Бapтольд. Encyclopedic de Flslam, Batu-Khan, стр. 699.

2 Джувeини, CMS, XVI, III, стр. 9; В. Г. Т изенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 24.

3 Pашид-ад-дин, изд. Blochet, стр. 44-46; В. Г. Тизеигаузен, ук. соч., т. II, стр. 35-36.

Во главе восстания встали болгарские вожди Баян и Джику, половецкий предводитель Бачман из племени Алирлик (ал-Бурли) 1 и асский (аланский) предводитель Качир-Укуле. По-нмдимому, наиболее энергичной фигурой здесь является Бачман. Для подавления восстания были отправлены Субэдей и Мункэ, которые были тогда в войске Бату. Татары долго не могли ликвидировать это патриотическое движение. Им даже не удавалось настигнуть ставки Бачмана и его главных отрядов. Последний скрывался в лесах и умел во-время уходить от та-тарского войска. Только после долгих усилий Мункэ, сыну Тулуя, удалось, двигаясь по левому берегу Итиля (Волги), найти след лагеря Бачмана; он укрывался на одном из островов реки. Если верить Джувейни и Рашид-ад-дину, во время бури и сильного ветра вода отошла от левого берега и татары посуху неожиданно для Бачмана явились на остров и перебили большинство восставших. Захваченный ими Бачман был убит,

Судя по той энергии, с которой вели татары борьбу с Бач-маном, последние и их союзники болгары и аланы причиняли татарам-завоевателям много осложнений и трудностей.

В результате монгольских походов на огромной территории Дешт-и-Кыпчак и ряда смежных с ним областей образовалось большое государство, именуемое в восточных источниках Улусом Джучи, или Синей Ордой. В русских летописях государство

это называется Золотой Ордой, хотя до сих пор не выяснено, как и почему возникло это последнее название.

В русской исторической литературе просто установился термиц "Золотая Орда", встречающийся в летописях и других русских источниках. Термин этот отсутствует в источниках арабских, заключающих в себе обильные сведения о татарской державе в Восточной Европе.

1 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 44.

В персидских источниках термин "Золотая Орда" встречается крайне редко. П. Савельев привел термин "Орда-и зарин" из Рашид-ад-дйна и Вассафа, но ссылок на текст не сделал. У пер-вого из персидских историков П. Савельев нашел фразу "Сыра Орда, которую Золотой Ордой называют", у второго "Золотая Орда, которую Сыр-Ордой именуют".1 Этих мест нам у названных авторов найти не удалось. Однако у Рашид-ад-дина имеется другое упоминание термина "Золотая Орда", относящееся к периоду еще до образования Золотоордынского государства, ко времени жизни самого Чингис-хана. Рашид-ад-дин, рассказывая о возвращении Чингис-хана из областей таджиков в родные земли, указывает, что, когда он достиг места Букаса Джику, приказал разбить (устроить) Орду-и-Бузург зарин, т. е. Великую Золотую Орду.2 Повидимому, это наиболее раннее упоминание термина "Золотая Орда" в персидских источниках. Указанное место наводит невольно на мысль, что термин "Золотая Орда" первоначально применялся к Орде самого Чингис-хана и лишь впоследствии переосмы-слился после его смерти как одно из наименований Улуса Джучи, фактически основанного сыном Джучи Батыем. Не исключена возможность, что термин "Великая Золотая Орда" у Чингис-хана возник под влиянием Цзиньского царства (Северный Китай), императора которого Рашид-ад-дин именует Алтап-ханом, т. е. Золотым ханом.

Покойный талантливый синолог В. Н. Казин занимался этим термином, привлекая к исследованию китайские и монгольские источники, и готовил специальную работу по этому вопросу. К сожалению, нам не известно, закончил ли он эту работу - и даже каковы были его взгляды по этому вопросу? Так до сих пор и остается открытым в науке этот вопрос.

1 П. Савельев. Екатеринославский клад. ТВО, 1857, ч. III,. вып. 2, стр. 354.

2 О. И. Смирнова, составлявшая сводный текст 1. тома Рагаид-ад-дина, любезно обратила мое внимание на это место, за что я и приношу ей свою благодарность. Сводный текст на машинке, стр. 272- (Предполагаемое издание Инст. востоковед. Акад. Наук СССР).

В мусульманских источниках (арабских, персидских, тюркских) имеются три термина - "Улус Джучи", "Кок-Орда" и "Ак-Орда", - каждый из которых или совпадает с Золотой Ордой, или является ее частью, или перекрывает ее. Трудно

установить точные границы Улуса Джучи, особенно по линии обширных степей, составлявших основную часть джучиева юрта. На северо-востоке в состав Золотой Орды входил Бултар с его областью, на севере граница проходила по русским княжествам, на юге Золотая Орда владела с одной стороны Крымом с его приморскими городами, с другой - Кавказом до Дербенда, а иногда и до Баку, также северным Хорезмом с городом Ургенчем, на западе - степями от Днестра и дальше, а на востоке - до Западной Сибири и до низовьев Сыр-дарьи. Вот как определяет эту границу арабский историк ал-Омари, живший в первой половине XIV в. и писавший в данном слу-чае со слов бывшего здесь купца Бедр-ад-дина Хасана ар-Руми: "... границы этого государства со стороны Джейхуна3 - Хорезм, Саганак,2 Сайрам,3 Яркенд,4 Дженд,5 Сарай, город Маджар,6 Азак,7 Акча-кермен, Кафа, Судак, Саксин, Укек,8 Булгар, область Сибирь, Ибирь, Башкырд и Чулыман... Город Баку, говорил он, один из городов Ширваыского края и близ него .Железные ворота", которые тюрки называют Димиркапу".9 Даже восточные источники (арабские и персид-ские) не относили русских земель к владениям Улуса Джучи. Русские княжества рассматривались как государства, хотя и зависимые и платящие дань, но имеющие своих князей, т. е. спою власть.

1 Аму-дарья.

2 Город в долине Сыр-дарьи (правобережье), в районе ж. д. станции Тюмеиь-арык. См.: А. Ю. Якубовский. Развалины Сыгнака. Сообщения ГАИМК, 1929.

3 Сайрам-Исфиджаб в 12 км от Чимкента.

4 Этот город попал по недоразумению.

5 Развалины его по Сыр-дарье.

6 На Кавказе.

7 Азак - Азов.

8 На Волге, недалеко от Саратова.

9 В. Г. Тизеигаузен, ук. соч., т. I, стр. 215 (арабск. текст), 236 (русск. перев.).

Однако золотоордынские ханы, начиная с Бату, фактиче-ского основателя нового монгольского государства, прекрасно сознавали, что представляет собой в экономическом отношении тот юго-восток Европы, куда они пришли в качестве завоевателей и организаторов нового государства. К монголам, захватившим Дешт-и-Кыпчак и прилегающие культурные земледельческие области (Крым, Северный Кавказ, северный Хорезм, Булгар), вполне применимы слова Ф. Энгельса в "Анти-Дюринге": "Само собой разумеется, что при каждом завоевании более варварским народом ход экономического развития нарушается и уничтожается целая масса производительных сил. Но в огромном большинстве случаев при прочных завоеваниях дикий победитель принужден приноравливаться к тому высшему "экономическому положению", какое он находит в завоеванной стране; покоренный им народ ассимилирует его себе и часто заставляет даже принять свой язык".1 Эти слова целиком применимы и к завоеванию татарами юго-восточной Европы. Будучи кочевниками, стоя на более низком уровне культурного развития, чем жители городов Хорезма, Крыма и др., татары в лице своей правящей феодальной верхушки прекрасно понимали значимость всех этих мест для мировой торговли того времени, а вместе с тем и свои выгоды как правителей. Тем не менее, даже эти места не избежали тяжелых бедствий татарского нашествия. Вот что пишет о Поволжье ал-Омари: "Эта страна [одна] из самых больших земель, [обилующая] водой и пастбищами, дающая богатый урожай, когда сеется в ней [хлеб], но они [т. е. жители ее] народ бродящий и кочующий, обладающий скотом; у них нет [никакой] заботы о посевах и посадках. До покорения ее [этой страны] татарами, она была повсюду возделана, теперь же в ней [только] остатки этой возделанности". -Сделав Поволжье центром улуса Джучи, Бату и его преемники потратили много усилий, чтобы поднять экономическую жизнь правого и левого побережья Волги. Однако особенное внимание Бату обратил на возрождение городской жизни и связанной с ней торговли, от которой видел для своей казны большие доходы.

1 Ф.Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс, т. XIV, стр. 185.

2 В. Г. Т изепгаузе л, ук. соч., т. I, стр. 212 (арабск. текст), стр. 23Л (русск. перев.).

Пожалуй, нигде в монгольской империи мусульманские купцы не получили такого признания и таких выгод, как в Золотой Орде при Бату и его преемнике Берке-хане. Позволю себе привести два чрезвычайно интересных в этом отношении мнения. С одной стороны - это ал-Джузджани, живший и XIII в. и написавший сочинение на персидском языке под названием "Табакат-и-Насири", т. е. "Насировы таблицы". Автора можно считать современником монгольского нашествия на юго-восток Европы, ибо умер ал-Джузджани в 60-х годах XIII в. Вот его слова: "Он [Бату] был человек весьма справед-ливый и друг мусульман;1 под покровительством его мусульмане проводили жизнь привольно. В лагере и у племени его были устроены мечети с общиной молящихся, имамом и муадзином. В продолжение его царствования и в течение его жизни странам ислама не приключалось ни одной беды ни по его [собственной] воле, ни от подчиненных его, ни от войска его. Мусульмане туркестанские 3 под сенью защиты его поль-зовались большим спокойствием и чрезвычайной безопасно-стью. В каждой области иранской, подпавшей власти монго-лов, ему [Бату] принадлежала определенная часть ее, и над тем округом, который составлял удел его, были поставлены управители его".8

Не надо забывать, что ал-Джузджани принадлежал к числу тех восточных авторов, которые писали вне зависимости от монгольской власти и скорее враждебно, чем дружественно ныли настроены к завоевателям.

Другой персидский историк, Джувейни (умер в 1283 г.), сочинение которого "История завоевателя мира" было проникнуто явными симпатиями, а иногда и просто хвалой монгольской власти, высказывает о Бату и его политике мысли, к которым нельзя не прислушаться. Не надо забывать, что большую часть своей жизни он провел при дворах монгольских государей, причем побывал почти во всех монгольских государствах, начиная от собственно Монголии и до Багдада, являвшегося тогда самым крайним западным городом персид-ского государства Хулагу. По его словам, "Бату в ставке своей, которую он имел в пределах Итиля, наметил место и построил город и назвал его Сараем. Власть его была распространена на все [те] царства. Он не придерживался ни одной из религий и сект, равным образом не питал склонности к познанию бога.

1 В данном случае под "мусульманами" нужно подразумевать, усульманских купцов.

2 Здесь имеются в виду земли Хорезма, входившего в северной, своей половине в Золотую Орду.

3 В. Г. Тизенгаузен, ук.соч., т. II, стр. 15.

". . . Купцы со всех сторон привозили ему [Бату] товары; все, что бы ни было, он брал и за каждую вещь давал цену, в несколько раз большую того, что она стоила. Султанам Рума, Сирии и других стран он давал льготные грамоты и ярлыки, и всякий, кто приходил к нему на службу, без пользы по возвращался".1 Историк, читая эти строки, даже учитывая пристрастие Джувейни к монголам, не может не признать значительной доли истины в его словах, ибо вся дальнейшая политика золотоордынских ханов от Бату, Берке и по крайней мере до Узбек-хана была направлена на то, чтобы максимально поднять городскую жизнь, ее ремесла и торговлю, что мной и будет показано ниже.

1 Juwауni, GMS. т. XVI, ч. I, стр. 222 - 223. - А. Ю. Якубовскии. К истории ремесленной промышленности Сарая Берке. Известия ГАИМК, т. VIII, вып. 2-3, стр. 5.

Характерно, что эту же черту - поощрение торговли и ряд привилегий купцам - отмечает и известный армянский историк XIII в., современник монгольского завоевания Киракос Гандзакский. Говоря о некоем Рабане Ата, он подчеркивает, что последний имел от монгольского хана грамоту, дававшую ему особые привилегии. А "люди его, купцы, снабженные тамгой, т. е. знаком и письмом, свободно странствовали повсюду, и никто не дерзал трогать их, когда они объявляли себя людьми Рабана. Даже татарские воеводы подносили ему подарки из награбленной добычи".1 Описанные факты относятся к Армении 40-х годов XII! в., т. е. как раз к тем же годам, о. которых была речь у Джузджани и Джувейни.

Несколько ниже тот же Киракос говорит: "После того стали отправляться к Бату цари и принцы, князья и купцы и все обиженные и лишенные отечества. Он по справедливом суждении возвращал каждому из них вотчины и княжества, снабжал их грамотами [ярлыками], и никто не смел сопротивляться его воле". 2

1 К. П. Патканов. История монголов по армянским источ-никам, ч. II, стр. 50.

2 К. П. Патканов, ук. соч., стр. 74,

До сих пор существует неправильное представление об этническом составе юго-востока Европы, особенно о Дешт-и-Кыпчак, каковое имя в монгольскую эпоху не только сохранилось, но и широко распространилось по всему тогдашнему культурному миру, от Китая и до Андалусии. Многие думали, что вместе с Бату в Дешт-и-Къшчак пришло огромное коли-чество монголов (татар) и что монгольский элемент в составе кочевого населения явно преобладал. Нет сомнения, что в Улус Джучи ушло немалое количество монголов с семьями и со-всем своим имуществом, в первую очередь со скотом. Однако передвижение это, тесно связанное с завоеванием, ни в какой мере не могло рассматриваться как переселение. Основная масса монголов осталась у себя на родине, в Монголии. Есте-ственно, что в такой обстановке не могло быть речи о монго-лизации завоеванных стран, в данном случае Дешт-и-Кылчак. Насколько сильны были старые тюркские элементы, на юго-востоке Европы, насколько кипчаки оставались главной массой кочевников Дешт-и-Кыпчак, видно из следующих слов упомянутого ал-Омари: "В древности это государство. (Золотая Орда, - А. Я.) было страной кыпчаков, но когда им завладели татары, то кыпчаки сделались их подданными. Потом они [татары] смешались и породнились с ними [кыпчаками], и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их [татар], и все они стали точно кыпчаки, как будто они одного |с ними] рода, оттого, что монголы [и татары] поселились на земле кыпчаков, вступали в брак с ними и оставались жить в земле их (кыпчаков)".1

Слова ал-Омари показывают, что культурные современники прекрасно наблюдали процесс отюречения завоевателей-татар. Количество последних относительно основной массы кочевого населения кыпчакской степи было так невелико, что иначе и быть не могло. Насколько этот процесс отюречения был быстр и значителен, видно из того факта, что уже в XIV в. в Улусе Джучи (Золотой Орде) сложился литературный язык - не монгольский, а тюркский, причем с признаками кыпчак-ских и огузских элементов, имевшихся в низовьях Сыр-дарьи и Хорезме, а между тем в городах Золотой Орды, даже Нижнего Поволжья, тюркские народности далеко не являлись, как мы ото увидим ниже, преобладающим элементом. Что же говорить о самой степи, где кыпчаки явно преобладали и где татары были только привилегированной небольшой частью в лице нескольких тысяч монгольского войска и сопровождавших их сомой, возглавленных ханской династией из дома Джучи - старшего сына Чингис-хана.

Вся последующая история юго-востока Европы показывает, что от монголов - вернее, татар - сохранилось только имя, но не их язык. На монгольском языке в Дешт-и-Къшчак в XV в., невидимому, мало кто уже говорил. Более того, даже официальные грамоты ханов, известные золотоордынские ханские ярлыки писаны или на среднеазиатско-тюркском литературном языке XIV в. (ярлык Тохтамыш-хана 1382 г.), или на "местном кыпчакском языке" (ярлык Тохтамыш-хана 1393 г.).2 Правда, дипломатическая переписка в XIII в. велась и на монгольском языке. В ряде арабских источников (биография Калавуна, Рукн-ад-дин Бейбарс, ан-Нувейри, Ибн-ал-Форат и другие) указывается, что в 1283 г. в Египет к египетскому султану пришли послы (кыпчакские факихи) с посланием от золотоордынского хана Тудаменгу, писанным на монгольском языке и с переводом на арабский язык.1 Однако порядок этот постепенно сходит на-нет и в дальнейшем прекращается вовсе. Если кыпчаки (половцы) были главным населением степи, то что же говорить о других местах; здесь татарская власть при-няла целиком наследие прошлого, всю ту пестроту народностей, которая характеризует не только Крым, но и Поволжье. Характерно, что от прошлых времен в Поволжье и Крыму удержались аланы, хазары и евреи, главным образом среди городского населения.