От Русичей к Россиянам

Преувеличена роль Ленина и в самом октябрьском перевороте. Возможности групп ни по численности людей (60 человек у Ленина и 257 человек у Троцкого), ни по наличию денег (около 6 миллионов марок у Ленина и значительно больше у Троцкого) просто несопоставимы. Поэтому главным лицом в октябрьском перевороте был, конечно же, Троцкий, что собственно очень хорошо отразил Д. Рид в своей книге «Десять дней, которые потрясли мир». Вообще, надо полагать. Д. Рид выполнял задание Я. Шиффа и наблюдал за тем, на что и как тратил американо-еврейские деньги Троцкий. Похоже, проживающий в США Изместьев опасается затрагивать этот вопрос и показывать решающую роль американских еврейско-масонских кругов в подготовке и осуществлении большевистского переворота в октябре 1917 года.

Если учесть данные А. Дикого, согласно которым из 556 высших должностных лиц Советской Республики 1918 года 449, включая Ленина (Ульянова-Бланка), были евреями, то станет абсолютно ясно, что в нашей стране в конце 1917 года была установлена еврейско-коммунистическая диктатура, находившаяся под контролем американских еврейско-масонских кругов, огромным желанием которых было овладение природными ресурсами России. Это желание не изменилось до настоящего времени. Поэтому нет ничего удивительного, что эти круги, используя Березовского, Гусинского и т.д., будут вновь стремиться объединить радикальных либералов, коммунистов, сепаратистов и террористов всех мастей, чтобы при их помощи оседлать русское национальное движение и использовать его для разрушения современной России, как это случилось с Российской империей, а затем и с Советским Союзом.

Второй вопрос касается деятельности И. Сталина. Сославшись на профессора генерала Н. Головина, генерала Н. Краснова, германского генерала Людендорофа, главкома Красной армии 1918 года Вацетиса, начальника штаба 10 армии Л. Клюева, защищавшего Царицын летом 1918 года, а также историка гражданской войны в России Н. Какурина, Изместьев признаёт, что Царицын летом 1918 гола являлся стратегическим пунктом исключительной важности для обеих воюющих сторон. Следовательно, те люди со стороны красных, которые организовывали оборону Царицына, должны были найти у Изместьева вполне положительную оценку. Тем более что, по мнению того же Изместьева, этим людям удалось из «разных отрядов партизанского типа и местных рабочих» к осени 1918 года сформировать 10-ю армию численностью около 40 тысяч бойцов.

И не только сформировать её в ходе беспрерывных боёв, но к тому же нанести сокрушительное поражение Донской армии генерала П. Краснова. Однако объективно оценивать работу командования и реввоенсовета 10-й армии он не желает. Причина здесь одна. Реввоенсовет 10-й армии в это время возглавлял И. Сталин. А И. Сталина сейчас очень многие считают абсолютным злодеем и вешают на него все грехи. Так и Изместьев обвиняет Сталина в необоснованных убийствах офицеров в Царицыне и организации гибели 11-й армии на Северном Кавказе. Однако далеко не всё обстояло так, как описывает Изместьев.

Весной 1918 года, когда Добровольческая армия, возглавляемая генералом Корниловым, пыталась взять Краснодар, командующий 11-й армией, бывший полковник Сорокин, сумел подтянуть резервы и удержать Краснодар в своих руках. Корнилов был убит и Добровольческая армия ушла на Дон. Там она пополнилась, окрепла и в мае 1918 года вновь двинулась на Кубань. Разгорелись ожесточённые бои. Однако кубанское казачество уже перестало быть лояльным к красным и начало повсеместно поднимать восстания и присоединяться к добровольцам. 11-я армия начала терпеть одно поражение; за другим. В таких случаях часто бывает, что по армии ползут слухи об измене и начинают расти распри в среде командования. В данном случае распря разгорелась между командующим Сорокиным и реввоенсоветом 11-й армии. Сорокин, не желая брать на себя вину, выступил против реввоенсовета, арестовал и расстрелял почти всех его членов. Затем он был объявлен Реввоенсоветом Республики вне закона и убит. Обезглавленная 11-я армия стала быстро разлагаться и отступать. В ходе этого отступления «железная дивизия» Жлобы отошла к Царицыну и влилась в 10-ю армию. Именно приход этой дивизии в самый ответственный момент генерального наступления Донской армии П. Краснова на Царицын спас положение. Другая часть 11-й армии отошла к Астрахани, где была переформирована и выдержала все удары войск белых, вплоть до воссоединения с Юго-Восточным фронтом Красной Армии.

Именно тогда, когда летом 1918 года разразились трагические события в 11-й армии, И. Сталин и подверг аресту многих офицеров в Царицыне. Немалое число из них действительно было погублено. Но критики И. Сталина почему-то не хотят понимать, что шла гражданская война. Предательство было обычным делом. Примерно в это же время поднял мятеж на Восточном фронте его командующий Муравьёв. К тому же разваливающаяся 11-я армия могла подтолкнуть сочувствующих белым к выступлению в Царицыне. Возникает вопрос, что лучше: сидеть и ждать выступления сложа руки или предпринять упреждающие меры к недопущению такого выступления? Думается в тех условиях второе было предпочтительным. Так что И. Сталину придётся отдать должное в том, что он со своими соратниками твёрдой рукой навёл порядок в 10-й армии и сделал её вполне боеспособной силой. Упрекнуть можно разве что в излишней жестокости.

Оценить придётся и понимание Сталиным стратегической важности Царицына, чего увы недопонимали, в силу своем военно-политической безграмотности, многие царские генералы. Деникин был безусловно талантливым оператором, но стратегом он оказался заурядным. Ученик генерала Алексеева, он хотел создать свою собственную базу на юге, отдельную от Донской армии, и не хотел, пока не окрепнет Добровольческая армия, идти на совместные с донцами операции. Политические и военно-политические просчёты Деникина сыграли злую шутку с Добровольческой армией.

Точно такие же просчёты можно наблюдать и у Колчака. Пойдя на поводу у англичан, он не только загнал самую сильную свою армию в северные леса и болота, но к тому же отклонился от своей потенциальной русской базы на юге и юго-западе. Здесь мы вновь видим пренебрежение русским национальным движением и преклонение перед иностранцами. Адмирал Колчак, показывающий себя хорошим оператором в первой мировой войне, тоже оказался плохим стратегом.

В то же время в Красной Армии появилось немало талантливых военачальников, в том числе из состава офицерского корпуса царской армии, которые оперативно-стратегические вопросы понимали значительно лучше, чем их противники. Отряды 3-й и 5-й Украинских армий, которые из Луганска привели в Царицын Ворошилов, Щаденко, Руднев и Кулик были переформированы в 10-ю армию, которую летом 1918 года возглавил бывший царский полковник Егоров. В боях за Царицын, руководимая им армия, окрепла и нанесла поражение Донской армии генерала Краснова. В этих боях проявили себя довольно талантливыми военачальниками и многие выходцы из низов. Ворошилов, Щаденко, Руднев, Кулик, Жлоба и т.д., это все люди новой революционной эпохи. В этих боях особенно отличалась кавбригада, которую возглавляли Думенко и Будённый.

Затем кавбригада была развёрнута в кавдивизию. Но Думенко вскоре оказался в госпитале, а после госпиталя был назначен инспектором кавалерии 10-й армии. Дивизию возглавил Будённый, который продолжал успешно действовать, нанося донским казакам тяжёлые удары. В 1919 году дивизия Будённого была развёрнута в корпус. Не трудно увидеть, что именно из командного состава 10-й армии, в ходе боёв за Царицын, начала складываться группа военачальников, которая впоследствии поддержала Сталина.

Сталина из Царицына убрал не Троцкий. Его отозвал Ленин, так как Сталин был членом ЦК, таким же как Троцкий, вследствие чего власть Троцкого на него не распространилась. Осенью 1919 года, когда Деникин развернул наступление на Москву, командующим Южным фронтом был назначен Егоров, а реввоенсовет фронта возглавил Сталин. В район Воронежа, для перехвата рейдовавших корпусов белых Мамонтова и Шкуро, был двинут кавкорпус Будённого, которому удалось разгромить оба корпуса белых. В это время в Реввоенсовете республики к ЦК большевистской партии был принят план разгрома белых на юге Республики, предложенный Егоровым и Сталиным.

Суть плана сводилась к следующему. Главный удар наносился на Ростов через Донецкий бассейн. Этим ударом Добровольческая армия отсекалась от Донской казачьей, к тому же овладение Донецким бассейном увеличивало силы красных за счёт имевшихся там рабочих. Перед Егоровым встал вопрос, как реализовать этот план. Наступление стрелковых дивизий не позволяло рассечь фронт белых. Тогда-то Егоров и пришёл к мысли, что необходимо усилить кавкорпус Будённого, развернуть его в Конную армию и, придав пару стрелковых дивизий, двинуть на Ростов. Что и было блестящее исполнено.

То, до чего оказался неспособным додуматься Деникин, имевший кавалерии несравненно больше, чем красные, додумался Егоров, который перешёл к красным, так как маразм царских генералов стал ему вполне очевиден в ходе первой мировой войны. Таким образом, Егоров стал новым Скобелевым, а Будённый новым Струковым. В Конной армии Будённого оперативными вопросами занимался Шапошников, также бывший царский офицер. В реввоенсовет армии входили Ворошилов и Щадснко. Артиллерию возглавлял Кулик. Таким образом, костяк командования 10-ой армии собрался вновь и оказался вновь на направлении главного удара. Если мы обратим внимание, то увидим, что впоследствии Егоров, Будённый, Ворошилов, Кулик и Шапошников станут маршалами Советского Союза и сыграют огромную роль в судьбе страны.

После овладения Ростовом, Конная армия Будённого была переподчинена Юго-Восточному фронту и перенацелена на Краснодар. Ей предстояло форсировать Дон и затем двигаться на Краснодар. Однако такое использование Конной армии командованием Юго-Восточного фронта показывало непонимание им природы действий кавалерии. Разгорелись споры по этому поводу, вплоть до ЦК большевистской партии. Командующий Юго-Восточным фронтом был смещён, а на его место назначен выдвиженец Троцкого Тухачевский, который, однако, не отменял предыдущий приказ, а пытался добиться его выполнения. Разгорелась распря, имевшая позднее трагические последствия для Тухачевского. Будённый, при помощи Сталина, добился переброски Конной армии в Сальские степи, откуда и было начато успешное наступление, имевшее гибельные последствия для всей белой армии Деникина. Здесь Будённый сумел разгромить все объединённые генералом Павловым кавалерийские корпуса белых, ещё раз доказав своё полководческое превосходство.

В 1920 году началась война с Польшей. Спешно образуется Юго-Западный фронт на Украине. Командующим этим фронтом назначается Егоров. Реввоенсовет вновь возглавляет Сталин. Для усиления Юго-Западного фронта с Кавказа направляется Конная армия Будённого. Совершив тяжёлый марш и попутно разгромил и рассеяв отряды Махно, Конная армия и установленные сроки вышла в район сосредоточения. После непродолжительного отдыха она перешла в наступление, рассекла фронт поляков и устремилась на Львов. За нею двинулись остальные армии Юго-Западного фронта. Поляки долго не могли организовать оборону. Только перебросив свои стратегические резервы и оперевшись на оборонительные сооружения первой мировой войны, Пилсудскому удалось остановить наступление Конной армии Будённого под Лъвовом. А так как подход остальных армий Юго-Западного фронта задерживался, Конная армия втянулась в тяжёлые позиционные бои.

В это время Западный фронт Тухачевского успешно развивал наступление на Варшаву. Правый фланг шёл вдоль границы с Литвой и ему почти ничто не угрожало. Левый фланг, в связи с задержкой Конной армии под Львовом, стал постепенно оголяться. Но Тухачевский не озаботился выдвижением туда своих резервов, которых у него было предостаточно, не говоря уже о том, чтобы помочь Будённому своими войсками. Этим как раз и воспользовался Пилсудский, который, собрав свои последние резервы, нанёс сокрушительный удар с юга по войскам Тухачевского. Фронт Тухачевского начал разваливаться на глазах. Поворот Конной армии Будённого на помощь Тухачевскому был осуществлён главным командованием Красной Армии и Тухачевский к этому не имеет никакого отношения. Однако, в тех условиях, Конная армия Тухачевскому существенной помощи оказать ме могла, так как под Бродами нужно было еще сломить сопротивление сильной группировки противника.

В результате поражения Западного фронта Ленину и Троцкому пришлось распрощаться с мечтами о перенесении революции в Германию и Венгрию. А тут ещё Врангель начал успешное наступление из Крыма. С Польшей пришлось заключить мир на довольно невыгодных условиях. Отсюда понятно, что сваливать просчёты Тухачевского на командование и реввоенсовет Юго-Западного фронта вовсе не следует. К тому же следует иметь в виду, что в ходе военной дискуссии, развернувшейся в межвоенный период, однозначно была установлена вина Тухачевского в этом поражении. А так как Пилсудский бил Тухачевского в 1920 году дважды: вначале в мае, а затем в июле и августе этого года, то следует однозначно признать невысокое полководчество этого выдвиженца Троцкого, которого не без оснований считали выскочкой, как бывшие офицеры царской армии, так и командиры, поднявшиеся из низов. И если оценивать роль Сталина в Гражданской войне, то следует признать её значительной. Причём когда сталинская группировка победила и стали звучать слова «где Сталин, там победа», в этом была значительная доля правды.

Сейчас часто вспоминают Думенко и Миронова, высказывая мысль, что они превосходили Будённого. Миронов успешно командовал Второй Конной армией во время разгрома Врангеля. Если говорить об оперативно-тактической подготовке этих людей, то она была нисколько не хуже, чем у Будённого. Но так как они были казаками, то их отличала присущая казакам того времени шаткость и анархичность, в то время как требовалась партийная дисциплина. Вследствие этого они не могли удержаться в обойме видных военачальников межвоенного периода. Такие были не нужны прежде всего Троцкому, который и устранил их, не без оснований полагая, что они могут поднять серьёзный мятеж против советской власти.

Третий вопрос касается межвоенного периода, который Изместьев представляет себе очень смутно. Здесь у него остались лишь сталинские репрессии, на которых заостряет большое внимание протроцкистская «демократическая» общественность. После Гражданской войны в Советской России началась борьба за власть сталинской и троцкистской группировок. И хотя подавляющее большинство русского народа ничего не знало о связях троцкистской группировки с американским еврейско-масонским центром, всё-таки подспудно чувствовало, что Троцкий и его команда чужды интересам русского народа значительно больше, чем сталинская группировка.

В этой связи обеспечение военной безопасности страны полностью зависело от результатов этой борьбы. Эта борьба как раз и наложила глубокий отпечаток на все мероприятия, связанные с обеспечением военной безопасности страны. Сразу же после Гражданской войны в высших государственных и военных кругах развернулась дискуссия, касающаяся строительства вооружённых сил. Результатом её первого этапа явилось смещение Троцкого с поста главы военного ведомства. Вооружённые силы на короткое время возглавил «нейтральный» Фрунзе, а затем Ворошилов. Вооружённые силы были сокращены примерно в 10 раз, с 5,5 миллионов человек до 562 тысяч человек. Несколько улучшилось качество боевой подготовки.

Так же было определено генеральное направление развития вооружённых сил. Здесь, конечно, главную роль сыграла экономическая слабость Советской России, а не теоретические разработки. И всё же было чётко определено, что страна не должна ориентироваться на строительство большого флота, оснащённого линейными кораблями. Был сделан вывод, что флот должен быть сбалансирован. Преимущественное развитие должны получить подводные лодки и лёгкие силы флота. Допускалась только достройка некоторых кораблей крейсерского класса. Основное внимание, таким образом, было обращено на развитие сухопутных войск и авиации. То есть здесь чётко вышли на соблюдение выведенного нами выше закона, что развитие вооружений и вооружённых сил в нашей стране не должно идти в ущерб сухопутным войскам и авиации.

Был взят также уклон в сторону возможно большего накопления вооружений и боеприпасов, так как царская армия стала ощущать серьёзный недостаток в них уже в конце 1914 года. Эти просчёты самодержавия были настолько очевидны, что не требовали слишком глубокой теоретической проработки. И нужно отдать должное Сталину, что он сам всё это хорошо уяснил и приложил максимум усилий, чтобы этого добиться. Именно для этого ускоренными темпами развивалась тяжёлая индустрия, машиностроение, авиастроение, танкостроение, химическая промышленность и т.д. За короткий период Красная Армия была оснащена новейшими видами вооружений, не уступавшими по своим характеристикам иностранным. И что самое главное, они были отечественного производства. Этим снималась зависимость страны от поставок вооружений из-за границы. На закупку вооружений за границей Николай II затратил огромные средства, но так и не получил значительной части этих вооружений. Огромные финансовые средства осели в западных банках. Сейчас, при пересчёте, они оцениваются некоторыми специалистами чуть ли не в 4 триллиона (!!) долларов. То есть стратегически работа по обеспечению военной безопасности страны была определена правильно. В этой связи не будет преувеличением сказать, что именно достижения на данных направлениях военного строительства, как раз и обеспечили нам победу в Великой Отечественной войне.

В то же время на более низком уровне, где требовалось соответствующее теоретическое обоснование, работа велась далеко не так успешно, как этого требовало развитие военного дела. Военно-морские специалисты не смогли правильно оценить значение военно-морских театров Советского Союза, Северо-Восточной Норвегии и островов Шпицберген для обеспечения военной безопасности нашей страны. В результате создание Северного флота началось с большим опозданием, что отрицательно сказалось на ходе Великой Отечественной войны. Разработки оперативно-стратегических действий на данном направлении вообще не осуществлялись. Нельзя было не обращать внимания на то, что против Советского Союза могла образоваться коалиция европейских государств. В этом случае господство авиации этой коалиции над Балтийским и Чёрным морями становилось реальностью. Однако никаких разработок по этому вопросу сделано не было, что опять же отрицательно сказалось в ходе Великой Отечественной войны. Нужно прямо сказать, что развитие всего флота должно было осуществляться при обязательном учёте стремительного роста боевых возможностей авиации. Особенно это касалось развития Балтийского и Черноморского флотов.

Однако учёт авиационной опасности был недостаточным. В этой связи оперативно-тактические действия Черноморского и особенно Балтийского флотов оказались скованными, а положительные результаты были более чем скромными. На этот раз лучше действовал Черноморский флот. Балтийский флот надолго был блокирован в районе Ленинграда и Кронштадта. В результате ему пришлось, в основном, обороняться вместе с сухопутными войсками Ленинградского фронта. Корабельная артиллерия, призванная громить врага на море, использовалась для его поражения на суше. И тот, и другой флот, не имея возможности использовать эффективно большие корабли на море, вынужден был снять с них большую часть моряков и направить их на сухопутный фронт. В настоящее время развитие авиации настолько далеко шагнуло вперёд, что на Чёрном и Балтийском морях боевые действия преимущественно будут иметь характер нанесения и отражения авиационно-ракетных ударов. Все остальные действия будут иметь вспомогательный и обеспечивающий характер.

Не лучше дела обстояли в области разработки теоретических основ строительства сухопутных войск и авиации, а так же их использования в вооружённой борьбе. Военно-теоретическое творчество в этот период характеризовалось: с одной стороны, почти полным отрицанием старого опыта, а с другой стороны, переоценкой опыта гражданской войны. В то же время обнаруживалось увлечение новейшими средствами вооружённой борьбы. На всё это накладывалась яростная борьба двух партийных группировок в стране. Военно-теоретическими разработками занимались, в основном, офицеры бывшей царской армии. Поднявшиеся на гребне гражданской войны командиры, бывшие солдаты, прапорщики и вахмистры, участия в этом почти не принимали, составляя в то же время костяк практиков, которые занимались подготовкой войск, опираясь, в основном, на свой боевой опыт.

В стране, где до этого времени не было создано сколько-нибудь значительной отечественной военно-научной школы, существовали только общие представления о развитии военного дела, не имеющие обоснованных теоретических концепций по военно-политической стратегии, оперативно-стратегическим и оперативно-тактическим вопросам. По существу приходилось начинать почти с нуля. Поэтому долгое время казалось, что это был бум военно-теоретической мысли, равный её вершине. На самом деле это было половодье, которое, сметая на своём пути все преграды, уносило с собой и немало ценного, особенно в вопросах боевой подготовки войск.

А после половодья, как известно, остаётся немало всякого мусора на дне и вдоль берегов реки. Вся эта работа велась сумбурно, в основном по инициативе самих теоретиков, которая практически очень слабо была связана со строительством сухопутных войск и авиации. Генеральный штаб Красной Армии, по большому счёту, этой работой не руководил, занимаясь, в основном, текущими делами, как собственно и военное ведомство, которым руководил Ворошилов. В результате вопросы военно-политической стратегии вообще были упущены. Никаких серьёзных работ по изучению прошлого опыта в этой области написано не было. Позднее эта область была узурпирована Сталиным и её невозможно стало изучать также, как и во времена самодержавного абсолютизма династии Романовых.

Основная масса разработок поэтому была посвящена оперативно-стратегическим вопросам. Однако эти вопросы изучались однобоко и только с точки зрения ведения успешного наступления. Но даже в изучении этих вопросов имелись громадные пробелы. От наших военных теоретиков ускользнул выдающийся опыт Егорова и Будённого — опыт использования кавалерии для решения оперативно-стратегических задач. Зато потенциальный противник — Генеральный штаб Германии очень скрупулёзно изучил этот опыт и положил его в основу строительства своих подвижных войск и разработку планов молниеносной войны (блицкрига). В этом плане следует иметь в виду, что теоретические разработки того периода только в самом общем плане влияли на строительство сухопутных войск и авиации.

В то же время опыт гражданской войны породил необоснованное убеждение, что боец Красной Армии, воодушевлённый коммунистическими идеями, является лучшим солдатом в мире. Воодушевление и убеждённость, конечно же необходимы в вооружённой борьбе, но ещё больше необходима профессиональная подготовка солдата. А вот она-то была организована из рук ион плохо. На боевую подготовку в 20-х годах отводилось ежегодно от 0,07 до 0,17 процента военного бюджета. В то же время на партполитработу ежегодно в среднем выделялось 0,54 процента военного бюджета. Надо полагать, что 0,07 процента военного бюджета — это цифра соответствующая тому времени, когда военное ведомство возглавлял Троцкий. Такое положение сохранялось почти до конца 30-х годов. И это не случайно. Дело в том, что в армии была внедрена американская территориально-милиционная система организации, и подготовки сухопутных войск.

Из этой территориально-милиционной системы американского образца была исключена только кавалерия. В кавалерии командовали практики — бывшие солдаты, унтер-офицеры и прапорщики. Подготовленные ещё в предреволюционные годы: Будённый, Тимошенко, Апанасенко, Городовиков обеспечили высокую подготовку кавалерии и воспитали целую плеяду военачальников, проявивших свои таланты в ходе Великой Отечественной войны, среди которых Жуков, Рокоссовский, Ерёменко, были, безусловно, лучшими. Поверхностное отношение к боевой подготовке продолжалось вплоть до 1939 года. Хасан, Халхин-Гол и особенно война в Финляндии показали низкую боеспособность сухопутных войск Красной Армии. Замена Ворошилова на Тимошенко, безусловно, положительно сказалась на улучшении боевой подготовки и переходе Красной Армии с территориально-милиционной на кадровую систему комплектования и подготовки сухопутных поиск. Однако выправить положение за оставшиеся до войны 1,5 года было просто невозможно.

Но удивительно, что практики не находили в военной теории опоры своим действиям и до всего им приходилось доходить своим умом и своей сметливостью. В результате между практиками и теоретиками росла отчуждённость и далеко не все разработки теоретиков находили воплощение в строительстве и боевой подготовке войск, так как очень часто это были всего лишь общие рекомендации, не раскрывавшие многие важные частные моменты. Большим достижением военной мысли 30-х годов считается разработка теории глубокой операции. Этим вопросом занимались многие военные теоретики и многие военачальники. Однако бросается в глаза то, что разработка этой теории лишь косвенно отразилась на строительстве вооружённых сил и их боевой подготовке. Считалось достаточным иметь крупные мотомеханизированные соединения и многочисленную авиацию, чтобы осуществить эту операцию. На качество этих войск внимания обращено почти не было.

В то же время, генералы вермахта, разрабатывая теорию молниеносной войны, искали и создавали средства для её осуществления в виде подвижных войск, обращая при этом особое внимание на боеспособность подвижных соединений. Создавая эти соединения, они добивались достижения оптимального соотношения в них главных родов войск: танков, пехоты, артиллерии и противотанковых средств. У нас заботились лишь о том, чтобы иметь в соединении как можно больше танков. Они побеспокоились о материально-техническом обеспечении действий этих соединений. У нас на это почти не было обращено внимания. Они, кроме обучения вождению и стрельбе, большое внимание уделили отработке взаимодействия между танками, артиллерией, пехотой и противотанковыми средствами. У нас, в основном, обучали вождению и стрельбе.

Они на своих полигонах скрупулёзно отрабатывали тактику действий своих подвижных соединений. У нас, к основном, занимались выдвижением на рубеж атаки и переходом в атаку. Они отрабатывали все вопросы взаимодействия подвижных соединений с авиацией. У нас этим не занимались вообще. Они пришли к выводу, что недостаточно иметь несколько десятков подвижных соединений, чтобы вести наступление в высоком темпе и на большую глубину. Необходимо было свести эти подвижные соединения в танковые корпуса и танковые группы. Действия Конной армии Будённого в этом вопросе стали путеводной звездой. У нас же дальше создания танковых корпусов не пошли.

Более того, после похода в Западную Украину и Западную Белоруссию выявилось, что эти корпуса трудноуправляемы, неповоротливы, не имеют достаточного количества обеспечивающих частей, вследствие чего быстро теряют свою боеспособность. Собственно, так и должно было быть, так как никаких сколько-нибудь серьёзных опытных; работ по совершенствованию организационной структуры этих корпусов не проводилось. Вместо того, чтобы эти работы начать, в 1939 году было принято решение о расформировании этих корпусов. Когда же немцы в 1940 году во Франции бросили в наступление мощную танковую группу и рассекли стратегический фронт противника, наши практики схватились за голову и спешно начали создавать механизированные корпуса, естественно, с теми же недостатками, что и прежние.

Они, решая задачу ведения молниеносной войны и ведения наступления в высоком темпе и на большую глубину, побеспокоились об общей моторизации своей армии. Поэтому 22.06.41 года, кроме 4300 танков, 5500 боевых самолётов, 47 тысяч орудий и миномётов, они собрали более 500 тысяч автомобилей. В Красной Армии на 22.06.41 года числилось 275 тысяч автомобилей, из которых в исправном состоянии находилось не более 150 тысяч автомашин. В этой связи нечего удивляться тому, что противник в течение лета и осени 1941 года превосходил нас и вопросах маневренности и, особенно, в наращивании сил на направлениях своих главных ударов. Этот факт говорит о том, что вопросами моторизации армии наши теоретики уделили явно недостаточно внимания, что, кстати, отразилось на развитии автомобилестроения. К началу войны страна выпускала менее 100 тысяч автомобилей в год, что было явно недостаточно.

В настоящее время вопросы оснащения сухопутных войск автотранспортом, в основном, решены. Но время выдвигает новые проблемы и предъявляет новые требования к организационной структуре сухопутных войск. Без преувеличения можно сказать, кроме повышения профессионального уровня военнослужащих, развитие сухопутных войск идёт под влиянием возрастающей мощи артиллерии и авиации, а так же их аэризации. В этой связи организационная структура сухопутных войск должна быть приведена в соответствие с новыми требованиями. В то же время должен быть учтён прежний опыт, как положительный, так и отрицательный. От советского периода нам досталась многоступенчатая система управления вооружёнными силами, которая отрицательно сказывалась на прохождении приказов и их выполнении.

Сейчас в верхнем эшелоне эта система начала приводиться в эффективный вид. Однако ниже военного округа эта многоступенчатость сохраняется. Назрела пора и здесь провести реорганизацию. В настоящее время здесь действует несколько командных инстанций: батальон, полк, бригада, дивизия, корпус, армия. Каждая из них имеет свои обеспечивающие и обслуживающие подразделения и части, что создаёт громоздкую систему организации и ведёт к сокращению боевого состава войск. По-видимому, в настоящее время, ниже военного округа целесообразно оставить только три командные инстанции. Какие инстанции оставить, а какие исключить — нужно определить в ходе опытных учений и работ по совершенствованию организационной структуры и тактики действий частей и соединений.

Принципиально важным является усиление подразделений и частей тактического звена, артиллерийско-ракетной группировки низшего объединения и оснащение его разведывательно-штурмовыми авиационными средствами. Бригада должна стать высшим соединением тактического уровня, поэтому, как показал прошлый опыт, она должна иметь не менее четырёх батальонов, чтобы иметь возможность проводить манёвр из глубины. Танковый батальон в это число входить не должен, так как танки сейчас самостоятельно будут действовать в редких случаях. Чаще всего они будут использоваться, как средство усиления.

Однако вернёмся к довоенному опыту. В результате они создали материальную основу для реализации молниеносной войны (блицкрига) — своп подвижные войска. У нас же опять появились многочисленные рыхлые мотомеханизированные соединения, которые не могли реализовать теорию глубокой операции. Таким образом, появился разрыв между теорией глубокой операции и теми войсками, которые должны были эту операцию осуществлять. И когда обстоятельства войны заставили применить и то, и другое, то начали разваливаться те самые мотомеханизированные корпуса, которые вроде бы должны были успению действовать. Затем на кровавом опыте войны началось пересоздание бронетанковых войск, соответствующих требованиям этой войны. Практикам пришлось доделывать в ходе войны то, что не смогла решить военная наука предвоенною времени. Такое же положение было и в авиации.

Они, имея только 100-тысячный рейхсвер, но, желая создать при мобилизации многомиллионные и боеспособные вооружённые силы, особое внимание обратили на обучение личного состава. Солдата учили на унтер-офицера, унтер-офицера на младшего офицера, младшего офицера на старшего офицера, старшего офицера на генерала. Такой подход себя полностью оправдал в ходе второй мировой войны. У нас же солдата до 1939 года едва знакомили с начальной военной подготовкой. Обучение остальных категорий военнослужащих не выходило за рамки общепринятых норм.

Таким образом, теория глубокой операции как бы отрывалась от войск и повисала в воздухе. Поэтому большинство разработок по данной проблеме представляли из себя больше футурологические произведения, слабо связанные с практикой строительства войск. Дело иногда доходило до абсурда. Тухачевский в частности заявлял, что Красная Армия должна иметь 100 000 танков. Это показывает, что на танки он смотрел, как на разовое средство. О каком материально-техническом обеспечении в этом случае могла идти речь? Двинул танковый корпус, он сгорел, двинул следующий. И так до бесконечности, лишь бы были эти корпуса. Несостоятельность подхода очевидна. Однако, к сожалению, абсурдная идея Тухачевского оказалась живучей. После его реабилитации и устранения из армии Г. Жукова, военно-политическое руководство страны принялось активно наращивать численность танков, растрачивая при этом огромные ресурсы. Дотянуть до цифры заявленной Тухачевским не удалось. И тем не менее на начало 90-х годов Советская Армия имела свыше 70 000 танков.

Кроме глубокой операции, большое внимание в этот период уделялось срыву стратегического развёртывания противника. Именно тому вопросу, который был совершенно упущен царскими генералами. Считалось, что сторона, имеющая сильную кавалерию, мотомеханизированные поиска и авиацию, способна выделить сильную армию вторжения, сорвать мобилизационные мероприятия в приграничной полосе и стратегическое развёртывание противника. Эта идея овладела умами руководителей Красной Армии, да и самого Сталина, что явилось путеводной звездой во всех приготовлениях к войне с Германией. Именно эта идея наиболее полно выражала наступательный характер боевых действий Красной Армии. Казалось так же, что её легко можно осуществить. Для этого был выбран постепенный способ сосредоточения и развёртывания войск армии вторжения в приграничной полосе, как менее заметный для разведки противника.

Именно по этой идее шло сосредоточение и развёртывание войск Киевского и Белорусского военных округов непосредственно перед Великой Отечественной войной. 3-й, 4-й и 10-й армии Белорусского военного округа, сосредоточенные в Белостокском выступе, а также 5-й, 6-й и 12-й армии Киевского военного округа, сосредоточенные в Львовском выступе, имели один механизированный и один-два стрелковых корпуса на каждую армию, что точно соответствует составу армии вторжения, рассмотренной нами выше. Только там вместо механизированных корпусов мы говорили о кавалерийских корпусах.

Не случайно поэтому в мае 1941 года Тимошенко и Жуковым была подготовлена докладная записка с предложением нанести упреждающий удар по Германии. В этой записке как раз и предлагалось реализовать ту идею, по которой сосредотачивались и развёртывались войска армий вторжения. Сталин не утвердил их предложения, надеясь, что ему удастся отодвинуть начало войны на 1942 год, и, лучше подготовиться к этому удару. Однако противник думал иначе. К этому времени немцы уже хорошо изучили наступательную доктрину Красной Армии и внимательно следили за сосредоточением и развёртыванием её войск в приграничной полосе. Постепенный способ этого развёртывания не ввёл их в заблуждение и они довольно точно определили количественный и качественный состав сосредоточившихся в приграничной полосе войск Красной Армии. Поэтому Гитлер решил не ждать, а нанести удар первым, использовав ускоренный способ сосредоточения и развёртывания своих отмобилизованных уже армий.

Но именно такой случай совершенно не рассматривался большинством военных теоретиков Красной Армии. А ведь в данном случае армия вторжения сама попадала под мощный удар противника. Только очень немногие понимали, что такое возможно. В частности Свечин доказывал, что противник может опередить нас в отмобилизовании и стратегическом развёртывании своих войск, а поэтому необходимо позаботиться об обороне. Но его позиция не находила поддержки. Более того, его позиция воспринималась как пораженческая. Именно это и привело его к гибели. Сталин был твёрдо уверен, что Красная Армия обязательно будет наступать, а не обороняться. К этому он её и готовил. Однако не решившись ударить в начале лета, он сам попал под удар страшной силы и поставил страну в тяжелейшее положение, подверг её жесточайшему испытанию.

В этой связи возникает вопрос: что произошло бы, если бы Сталин решился нанести удар силами армии вторжения в начале лета 1941 года? Во-первых, началось бы упреждающее отмобилизование вооружённых сил и выдвижение стратегических резервов к западной границе. В этом вопросе 5-10 дней имеют громадное значение. Во-вторых, войска были бы приведены в боевую готовность, вышли бы в районы сосредоточения и организованно вступили бы в бой. Авиация успела бы рассредоточиться по полевым аэродромам и так же организовано вступила бы в боевые действия. Это резко сократило бы количество потерь в первые дни войны и накопленные вооружения были бы израсходованы с неизмеримо большей пользой, чем это произошло летом 1941 года. Известно, что только авиация в первый день войны потеряла 1200 самолётов, из которых 800 было уничтожено на аэродромах. Причём это были, в основном, самолёты новейшей конструкции. В-третьих, удар по группировке противника, не закончившей ещё своего сосредоточения и развёртывания, нанёс бы ей достаточно серьёзные потери и обеспечил занятие части его территории.

Это очевидные плюсы. Минус состоял в том, что Сталина могли объявить агрессором. И Гитлер на первых норах имел бы некоторые политические дивиденды. Опасался ли Сталин такого оборота событий? Вряд ли. Он хорошо знал, что победителей не судят. К тому же можно было организовать провокацию, как Гитлер это сделал при нападении на Польшу, да и сам он это уже проверил при развязывании войны с Финляндией. Значит, главная причина тою, что Сталин не нанёс удар первым, состояла в том, что он действительно надеялся отодвинуть начало войны с Германией на 1942 год и за это время лучше подготовиться к удару. Здесь мы уже в который раз натыкаемся на проблему, что программы вооружений, перевооружений, организаций и переорганизаций не позволяют использовать выгоды сложившейся обстановки. Следовательно, все эти мероприятия должны быть организованы так, чтобы они не мешали использованию вооружённых сил и других силовых структур в их действиях по обеспечению военной безопасности страны.

Конечно, низкий уровень боеспособности войск Красной Армии очень быстро сказался бы на ведении боевых действий. Надо полагать, что армия вторжения, после некоторых незначительных успехов, утратила бы свою боеспособность и вынуждена была бы перейти к обороне. Противник, перейдя в контрнаступление, несомненно, начал бы теснить войска Красной Армии и добился бы значительных успехов, примерно таких, каких ему удалось достичь в 1942 году. Вероятно, даже он смог бы продвинуться до Пскова, Смоленска, Киева и нижнего течения Днепра. Однако подход стратегических резервов, которые к тому времени были бы отмобилизованы и двинуты на фронт, вряд ли позволили ему добиться больших результатов до зимы 1941-42 годов. Таким образом, война имела бы для нас совсем другой оборот, хотя была бы, конечно, тяжёлой. Следовательно, Сталин, отказываясь от нанесения удара первым в 1941 году, должен был пересмотреть весь план стратегического развёртывания войск и перенести его в глубину своей территории. Целесообразно было основные силы развернуть на рубеже: Рига, Минск и далее на Украине по линии старой государственной границы, подготовив их к обороне. Но он этого не сделал.

Недальновидностью решения Сталина, как раз и воспользовался Гитлер.

Опытный и авторитетный военачальник обязательно бы заметил несуразность такого решения. Однако рядом со Сталиным такого человека уже не было. Егоров же был расстрелян. Сталин теперь абсолютно единолично решал все стратегические вопросы. Если касаться репрессий военачальников 1937-39 годов, то нужно прямо сказать, что большинство командного состава высшего и среднего звена были выдвиженцами Троцкого. Многие разделяли его взгляды. Поэтому Сталин и его окружение этим кадрам не доверяли, и, как только представилась возможность, ликвидировали своих противников. Однако среди расстрелянных были и такие, которые отрицательно относились к Троцкому, но могли лично Сталину составить конкуренцию в решении стратегических вопросов. Именно такими были Егоров и Свечин. Сталин многому научился у Егорова, но к концу 30-х годов ему уже надоело оглядываться на Егорова и сверять свои планы с его мнением.

Судьба Егорова, таким образом, была предрешена, собственно как и судьба многих других. В этом плане и судьба Г. Жукова была изрядно искорёжена только потому, что Сталин не мог терпеть рядом с собой людей равных, а тем более компетентных. Жуков остался в живых только потому, что обострение отношений с США и угроза новой войны были реальными. Заслуженный маршал ещё мог пригодиться. Таким образом, все вопросы, касающиеся военно-политической стратегии, Сталин замкнул на себя. И вновь не стало возможностей для изучения войны во всех её аспектах и проявлениях. Опыт прошлых войн теперь изучался однобоко, без рассмотрения вопросов военно-политической стратегии, что приводило к просчётам и ошибкам на более низком уровне, а это непосредственно отрицательно отражалось на строительстве вооружённых сил страны.

Следует всё же сказать, что с назначением начальником Генерального штаба Шапошникова, военно-теоретическая работа приобрела системность и определённую плановость. К концу 30-х годов вышел ряд работ действительно заслушивающих внимание. Во-первых, это труд самого Шапошникова «Мозг армии», который сыграл большую роль в организации работы Ставки Верховного Главнокомандования и Генерального штаба в годы войны. А также труд комдива Меликова «Стратегическое развёртывание» и другие. К сожалению, этот выдающийся труд не был должным образом изучен, а поэтому не мог оказать помощи и практическом развёртывании вооруженных сил. И, тем не менее, каждый ознакомившийся с этим трудом, способен определить, насколько правильно осуществлялось развёртывание той или иной армии. В начальный период Великой Отечественной войны комдив Меликов сразу же увидел просчёты, которые допустил Сталин и начал высказывать критические замечания. Не удивительно, что эта критика стоила ему жизни.

Возникает вопрос, мог ли Шапошников повлиять на решение Сталина? Думается, не следует переоценивать способности Шапошникова. В каких-то вопросах он разбирался хорошо, а в каких-то и не очень. В частности, в вопросах срыва стратегического развёртывания противника и однозначно наступательного характера боевых действий Красной Армии, он, несомненно, разделял взгляды Сталина. Эти взгляды, в то время, разделяло все ближайшее окружение Сталина (Ворошилов, Будённый и Тимошенко). Именно эти люди считали, что стратегия это дело только высших руководителей армии и государства. В этой связи Шапошников, будучи начальником Генерального штаба Красной Армии, в 1937 году отменил, естественно, с согласия Сталина, курс стратегии в академии Генерального штаба, под предлогом теоретической неготовности этого курса, что, естественно, не могло не сказаться отрицательно в ходе Великой Отечественной войны. Это был крупный организационный просчёт. Конечно практическая стратегия это дело высших военно-политических руководителей государства. Но если они запрещают изучать вопросы военно-политической стратегии науке, они сами лишают себя прочной опоры в предстоящем практическом управлении военно-политическими процессами. Г. Жуков, включённый в начале 1941 года в состав этого окружения, тоже был сторонником активных наступательных действии. Все они были практиками в строительстве и использовании вооружённых сил. Все они не имели возможности глубоко и всесторонне изучить опыт прошлых войн. Отсюда их личная подготовка обнаруживает немало пробелов.

В этой связи Г. Жуков, после разгрома японцев на Халхин-Голе, стал ещё более активным сторонником наступления, чем прежде. Думается, инициатором докладной записки, поданной им и Тимошенко Сталину в мае 1941 года, был всё же Г. Жуков, который хорошо понимал, для чего предназначена армия вторжения. И если она не наносила удара первой, то утрачивался всякий смысл её сосредоточения и развёртывания. На Г. Жукова, как на последовательного сторонника наступления и то время, указывает так же тот факт, что в самом начале войны он, будучи послан на Юго-Западный фронт, заставил командование этого фронта проводить контрудары силами механизированных корпусов. В то время, как обстановка настоятельно требовала перейти к сдерживающим действиям и организации прочной обороны по линии старой государственной границы.

Однако Г. Жукову нужно отдать должное. Как практик военного строительства, он не опирался на господствующие теории, как на каменные стены. Если они расходились с боевой практикой, он быстро отменял их и искал методы и способы для разгрома противника. Эта важнейшая черта его военного таланта позволила ему не потеряться в сложнейшей обстановке начального периода войны и сформулировать перед Сталиным наиболее целесообразный образ действий Красной Армии в августе и сентябре 1941 года. К сожалению, Сталин прислушался к его предложениям только отчасти. В результате страна получила победу под Ельней и грандиозную катастрофу под Киевом. Но такие способности, какими обладал Г. Жуков, крайне редко встречаются у людей. Ещё реже складываются такие обстоятельства, в которых пришлось действовать Г. Жукову. В этой связи крайне важно, чтобы военные люди, не отрываясь от практического руководства войсками, постоянно пополняли свой военно-теоретический багаж и расширяли свой военно-политический кругозор.

Здесь вполне можно поднести итог сталинским мероприятиям по обеспечению военной безопасности нашей страны. Если говорить о создании мошной оборонной промышленности и обеспечении Красной Армии боевой техникой и вооружением отечественного производства, то здесь была проделана громадная работа. Гигантское напряжение сил всей страны в 20-е и 30-е годы позволило создать свою отечественную оборонную промышленность, способную выпускать современную технику и вооружение. Маршал Захаров в своей книге «Накануне великих испытаний» даёт следующую численность накопленных в Красной Армии вооружений по состоянию на 22 июня 1941 года. На эту дату имелось: танков 22,5 тысячи, боевых самолётов 19,5 тысяч. Количество артиллерийско-стрелкового вооружения обеспечивало развёртывание 15 миллионных вооружённых сил.

В этой связи расхожие суждения дилетантов, утверждающих, что нам катастрофически не хватало вооружений и боевой техники обоснованы только тем, что в начальный период войны противником было захвачено и уничтожено громадное количество нашего вооружения и боевой техники. 11 тысяч танков, о которых пишет Изместьев, это лишь часть того, что было уничтожено и захвачено врагом в первый месяц войны. Во всем остальном — это домыслы недобросовестных историков, некомпетентных участников событий и злонамеренная фальсификация самого Сталина, необходимая ему для того, чтобы снять с себя ответственность за допущенные просчёты. Поэтому я не могу согласиться с другим утверждением Изместьева, что наша армия победила врага только благодаря помощи союзников. Эта помощь составляла всего около 4% от собственного производства вооружения и боевой техники, качество которого к тому же было лучше.

Значительно хуже дело обстояло со строительством самих вооружённых сил, их оперативно-стратегическим и оперативно-тактическим использованием. В этом плане, если сравнивать начальный период первой мировой войны и начальный период Великой Отечественной войны, то он будет не в пользу Красной Армии. В первую мировую войну боевая подготовка войск до полка включительно была на высоте. Всё остальное было плохо. В начальный период Великой Отечественной войны и оперативно-стратегическое и оперативно-тактическое использование войск, равно как и их боеспособность, были хуже некуда. Если в первую мировую войну рыхлыми были армии, корпуса и дивизии, то в 1941 году рыхлым было всё: от фронта и до батальона.

Вот почему противник в короткие сроки дошёл до Ленинграда, Москвы и Ростова. Конечно, за время войны многое было исправлено. Особенно большие успехи были достигнуты в оперативно-стратегическом использовании вооружённых сил. Последний год войны ознаменовался осуществлением таких грандиозных стратегических операций как: Белорусско-Прибалтийская, Ясско-Киишинёв-Будапештская, Люблин-Львов-Сандомирская, Кенигсберг-Висло-Одерская, Берлинско-Пражская. Хуже дела обстояли на оперативно-тактическом уровне. Боеспособность войск на уровне взвод-дивизия по отношению к таковым в германском вермахте удалось поднять с 0,4 в 1941 году до 0,7 в конце войны. Вследствие этого и просчётов Сталина в начальном периоде войны, мы понесли огромные потери в ходе этой страшной войны. Более 27 млн, погибших — вот цена недостаточной развитости советской военной науки и низкой боеспособности войск Красной Армии того периода. Но вина в этом не одного только Сталина. Причины столь больших потерь корнями уходят в прошлое, в то пренебрежение к военной науке, которое культивировалось самодержавно-абсолютистским режимом, преодолеть которое полностью «новое» общество оказалось не в состоянии. Здесь уместно сказать, что таким образом мёртвые тянут за собой живых.

В этой связи цифры репрессированных в советское время, которые Изместьев даёт в своей книге, вызывают явное недоумение и протест. 110 миллионов человек репрессированных — называет Изместьев. Но если учесть, что сюда он включил косвенные потери от падения рождаемости, то этот счёт уже не является правдивым. Индустриальное развитие во всех странах мира даёт снижение рождаемости. Следовательно, эти потери должны быть исключены из подсчёта. Всякая война — это не репрессии. Поэтому нужно исключить все военные потери Гражданской и Великой Отечественной войн, которые составляют в общей сложности около 35 млн. человек. Потери 20-х и 30-х годов, включая раскулачивание, в разных источниках оценивается по-разному. Чаще всего встречается цифра около 15 млн. человек. Причём большая часть тогда погибла от голода. Но голод косил людей и в дореволюционное время.

Так что из числа около 15 млн. человек от голода погибло около 10 млн. человек и около 5 млн. человек приходится на репрессии. В период революции и Гражданской войны Изместьев даёт 16,5 млн. человек репрессированных. Однако сюда он включил 2,5 млн. эмигрировавших из нашей страны, что неправомерно. За десять последних лет из нашей страны выехало около 5-ти миллионов человек, так что их тоже нужно считать репрессированными? Сюда же он включил 8 миллионов погибших в гражданской войне, что так же неправомерно, ибо вина здесь лежит как на той, так и на другой стороне. Сюда же включены погибшие от голода в 1922 году — около 4 миллионов человек. Собственно на репрессии приходится около 2 миллионов человек.

Теперь не трудно определить общие потери страны, начиная с революции 1917 года и до 1950 года включительно. Естественно, косвенные потери при этом учитывать не следует. Общие потери складываются из военных потерь, потерь от голода и потерь от репрессий. Военные потери составили около 35 млн. человек. Потери от голода около 14 млн. человек. Потери от репрессий около 7 млн. человек. Итого общие потери составляют около 56 млн. человек, что в два раза меньше, чем у Изместьева. Я выступаю не за то, чтобы оправдать репрессии. Я за то, чтобы люди научились правильно считать. И за то, чтобы им в запале озлобленности не мерещились фантасмагорические цифры и картины. В связи со всем вышеизложенным, книга Изместьева никак не может служить основой исторического образования наших людей. Это всего лишь один из источников по истории России, который необходимо оценивать весьма критически.

Кстати, ситуация в конце XX века у нас нисколько не лучше, чем в те годы. По переписи 1989 года население РСФСР (России) составляло 152 млн. человек. Во время переписи 2002 года председатель Госкомстата Соколин заявил, что в России сейчас предположительно должно быть 143 млн. человек. Нетрудно увидеть убыль в 9 млн. человек. Но это ещё не вес. В Россию въехало около 10 млн. человек и выехало около 5 млн. человек. Разница составляет около 5 млн. человек. Но эта прибавка является всего лишь компенсацией убыли населения, которая дополнительно составляет около 5 млн. человек. То есть всего убыль населения составляет около 14 млн. человек. Таким образом, за период «демократических» реформ наша страна ежегодно теряла более миллиона человек. И это в то время, когда страна не вела серьёзных войн. В ходе чеченских компаний потери не превышали тех, которые мы имеем в автокатастрофах ежегодно. Возникает вопрос: как квалифицировать такую убыль населения в нашей стране? Желающих назвать ату убыль «демократическими» репрессиями хоть отбавляй и они, таким образом, в два раза превышают репрессии первой половины XX века.

После Великой Отечественной войны на боеспособность войск вначале обращали очень большое внимание. Однако запреты, наложенные на военную науку, не позволили ей правильно оценить кровавый опыт этой тяжелейшей войны. В результате военная наука вновь очень быстро закоснела, что вскоре отрицательно сказалось на боеспособности войск и особенно подготовленности командного состава. К этому добавились просчёты военно-политического руководства страны в вопросах военно-политической стратегии и строительства вооруженных сил. В результате к 1990 году Советская Армия превратилась в одряхлевшую структуру, не способную защитить даже саму себя.

Все это не было случайностью. После победы сталинской группировки в нашей стране установился самодержавный абсолютизм нового типа. До 1917 года существовал самодержавный абсолютизм династического толка. С победой И. Сталина установился самодержавный абсолютизм партийного толка. Не случайно, что для Сталина авторитетами были Иван Грозный и Пётр I. Однако и тому, и другому типу самодержавного абсолютизма присущи одни и те же болезни, которые приводят его к гибели. Первое состоит и том, что оба типа самодержавного абсолютизма всячески пресекают критическое осмысление своих действий подданными.

Но при этом следует иметь в виду, что критическое осмысление прошлого исторического опыта может иметь как положительные, так и отрицательные последствия. Если критическое осмысление способствует вскрытию просчётов и ошибок власти, укреплению общества и государства, его авторитета на международной арене, улучшению жизни людей, укреплению военной безопасности страны и т.д., то такое критическое осмысление должно всячески приветствоваться. Критическое осмысление огульно и необоснованно охаивающее все прошлое страны, в угоду отвлечённым, узкокорыстным, чужеродным и враждебным интересам, разрушающим общество, ослабляющим государство и его военную безопасность, ухудшающим жизнь людей и т.д., естественно, должно пресекаться.

Поэтому метод изучения исторического прошлого должен быть объективно-критическим, которого я как раз и придерживался при написании этой работы. Объективно-критический метод изучения истории необходим нам: во-первых, потому что прилизанная и приглаженная история не позволяет вскрыть просчёты, ошибки и сделать правильные выводы на будущее; во-вторых, потому что нам сейчас крайне важно избавиться от устойчивого мнения наших противников, принимающих нас за идиотов, не способных разобраться в собственной истории, а потому легковерно воспринимающих всякие внушения и сомнительные рекомендации по устройству своей общественной и социально-экономической жизни.

Второе состоит в химерическом восприятии действительности. Самодержавный абсолютизм династического толка зациклился на христианской мистическо-мессианской химере, на которую наложилась имперская химера. Стоять над всеми и всех поучать, парить в заоблачных высотах ни на кого не опираясь — это было так заманчиво и приятно, но практически — крайне вредно. К этому прибавилась пацифистско-миротворческая химера. В результате самодержавный абсолютизм династического толка дошёл до полного маразма и погиб, как и следовало ожидать. Самодержавный абсолютизм партийного толка зациклился на коммунистической пролетарско-мессианской химере, на которую наложилась химера дружбы народов. Затем к этому прибавилась химера общечеловеческих ценностей и «прав человека». В результате самодержавный абсолютизм партийного толка также очень быстро дошёл до маразма и прекратил своё существование.

Заключение

Всякий, прочитавший эту книгу, невольно задумается о тех упущенных возможностях, которые могли превратить Российскую Империю во второй половине XIX века в величайшую державу мира. Российская Империя в XIX веке могла подчинить своему влиянию: Балканы, Малую Азию, Двуречье, Иран, Афганистан, Синдзянь-Уйгурский регион, Тибет, Монголию, Манчжурию, Корею, о. Хоккайдо. Вместе с Аляской эти регионы обеспечили бы контроль над всем миром. Но это могло произойти только в том случае, если бы Российская империя развивалась на национально-русской основе. А так как самодержавный абсолютизм династии Романовых был совершенно чужд русскому народу, то Российская империя развивалась на интернациональной основе, которая и привела её к гибели.

Если кому-то утраченные возможности покажутся фантастическими, рекомендую вспомнить историю Британской империи, которая за XVII-XIX века превратилась во владычицу морей. Её власть распространялась на Северную Америку, Индию, Ближний и Средний Восток, часть Африки, Австралию, Новую Зеландию. Кроме того, она захватила и удерживала многие ключевые точки мира: Гибралтар, Мальту, Крит, Кипр, Суэцкий канал, Сингапур, Гонконг и т.д. Некоторые из них до сих пор принадлежат Британии, что даёт ей возможность, в известной степени, контролировать мировую политику и в настоящее время. И это всё благодаря своей выверенной внешней политике, которая всегда руководствовалась принципом: «У Британии нет постоянных друзей, постоянными являются только её интересы». Если бы Российская империя, обладавшая неизмеримо большими потенциальными возможностями, чем Британия, смогла правильно сформулировать и реализовать на практике этот основной принцип внешней политики, ей бы, конечно же, не было равных в мире. Однако, увы, на такое династия Романовых, в силу своей анти-русскости, оказалась не способна.

Образовавшийся на её осколках Советский Союз унаследовал худшие проявления интернационализма, в результате он просуществовал значительно меньшее количество лет, нежели Российская Империя. В настоящее время по территории, оставшейся у нашей страны, мы откатились приблизительно на уровень второй половины XVII века, а по внутренней сплочённости ещё дальше. От Советского Союза нам достался ухудшенный договорными отношениями вариант федерального устройства. Есть все основания полагать, что через определённое количество лет, он разорвёт страну на мелкие осколки. Возникает, естественно, вопрос, как избежать этой очередной катастрофы? В самом общем плане ответ может быть такой, пора перестать наступать на одни и те же грабли.

* * *

А если говорить более конкретно, то необходимо незамедлительно приступить к русификации страны. В этом плане необходимо осуществить целый комплекс мер: от изменения административно-территориального деления страны и ликвидации существующих национально-государственных образований внутри Российской Федерации, до ассимиляции русскими всех других народов нашей страны. Умиляться по поводу того, что в Москве сейчас находится 140 этнических групп, вовсе даже не следует. Это уже даже не смешно, а грустно и тревожно, так как может закончиться вавилонским столпотворением и катастрофой, которых немало было в истории. Поэтому из истории пора извлекать правильные выводы.

Вполне возможно, что захват заложников в Москве 23-26.10.2002 года является предзнаменованием предстоящего вавилонского столпотворения и обусловленной им катастрофы, если, конечно, не будут приняты энергичные меры по их предотвращению. Здесь нужно всегда помнить, что история человечества альтернативна и непосредственно зависит от деятельности людей. Поэтому народу нужно правильно выбирать путь развития, а власти твёрдо вести народ по этому правильному пути. Всякая ошибка в выборе пути развития чревата катастрофой. В этом отношении история Российской Империи и Советского Союза особенно поучительна.

Правильно ли мы выбрали путь сейчас? Если говорить о переходе к демократии, то безусловно правильно. Все бунты, смуты и революции с XVII по XIX век были результатом борьбы демократической традиции, имевшей многотысячелетние корни н славянском обществе, с самодержавно-абсолютистской системой власти, насаждаемой в нашей стране в этот период, не без содействия заграничного влияния. Следовательно, демократия для нас — русских — это не свет в окошке западного образца, а присущее нам изначально состояние общества. Это состояние в определённой степени сохранилось в казачестве. Мне могут возразить и сказать, что казачество основано на традиции, а современная демократия на законе. Верно, но лишь отчасти, так как традиция это выверенный многолетней практикой закон. А так как сейчас многие традиции утрачены, то наша демократия должна базироваться и на традиции, и на законе. Очень важно восстановить некоторые традиции и на их основе развивать и совершенствовать законы, чтобы они постепенно превратились в традиции.

Следовательно, исходя из исторического опыта развития нашей страны, у нас нет альтернативы демократическому развитию. Однако нынешняя наша молодая демократия больше похожа на плутократию. Плутократия это господство, в данном случае, финансовой олигархии. Всякая олигархия, если она не может обеспечить высокий уровень жизни для народа, быстро трансформируется в диктатуру бананового типа, которая обеспечивает интересы международной финансовой олигархии, подавляя собственный народ. Примеров такого рода в XX веке было предостаточно. Не обошло это зловредное явление и нашу страну. Правление Ельцина, как раз и олицетворяет диктатуру бананового типа. Мы сейчас уходим от этой заразы потому, что в русском народе слишком глубоки корни истинной демократии, а также потому, что Россия не может перестать быть великой державой, которая, в силу своего геополитического положения, призвана сохранять баланс сил в мире.

Однако демократическое развитие сейчас ещё не имеет выверенной путеводной звезды, а поэтому возврат к самодержавному абсолютизму, того или иного толка, или господству олигархии, вполне возможен. Главным пособником этого возврата является химеричность общественного сознания. Сейчас химеры самодержавного абсолютизма династического толка наложились на химеры самодержавного абсолютизма партийного толка. К ним ещё добавились химеры псевдодемократического толка. В результате общество уподобилось компании известной нам по басне Крылова «Лебедь, рак и щука». Куда пойдёт такое общество? Этот вопрос является сейчас главным. Всё пока держится на неприятии сталинских репрессий. Но подобного рода неприятие быстро проходит.

В этой связи крайне важно, как и в каком направлении будет развиваться русское национальное движение? В настоящее время русское национальное движение подвержено: самодержавно-клерикальному влиянию, коммунистическому влиянию, а так же влиянию европейского национал-социализма и исламского агрессивного фундаментализма. Каждая из этих сил стремится оседлать русское национальное движение и на его плечах прийти к власти. Не гнушается использовать русское национальное движение и финансовая олигархия. О пороках самодержавно-клерикального и коммунистического абсолютизма мы уже немало поговорили выше. Пороки европейского национал-социализма хорошо видны на примере Гитлера. Пороки исламского агрессивного фундаментализма показала нам Чечня. Пороки господства олигархии мы на себе хорошо ощущали в 90-е годы XX века.

Следовательно, русскому национальному движению нужна другая идеология, которая была бы избавлена от тех крайностей, которые заключены в упомянутых выше течениях. Но в то же время в ней должны быть сохранены все моменты, которые обеспечивают соблюдение разносторонних интересов русского народа. В первую очередь это касается:

— конституционного закрепления государствообразующей роли русского народа;

— признания факта разделённости русского народа и необходимости его объединения;

— укрепления славянского единства на базе продуманного этноцивилизационного строительства;

— укрепления военной безопасности страны и пресечения антирусской и антигосударственной пропаганды в средствах массовой информации;

— укрепления территориального единства страны на базе реформирования административно-территориального деления;

— повышение темпов социально-экономического развития и уровня жизни людей;

— преодоления демографического спада и повышения рождаемости прежде всего в национально-русских административных образованиях;

— предельного ограничения влияния олигархии на общество и государство;

— скрупулёзного и объективно-критического изучения исторического опыта и развития на этой базе демократии.

Кое-что из этого перечня уже делается, однако многое ещё остаётся нетронутым. А это даёт противникам нынешней власти известные возможности для привлечения русского национального движения на свою сторону. В этой связи будущее демократии находится в прямой зависимости от будущего русского национального движения. Таким образом, будущее демократии прямо зависит от того, куда повернёт и как будет развиваться русское национальное движение в нашей стране. Вместе с этим связано и будущее России. Россия кроме русского народа никому не нужна! Поэтому у России только один хранитель — русский народ. Именно он и должен строить новую, демократическую Россию, так как демократия всегда национальна, интернациональной является только плутократия.

Плутократия (господство олигархии) опирается на международные еврейско-масонские центры, которые в конце XIX и начале XX веков подготовили и осуществили революцию в России. Поэтому не стоит относительно их питать иллюзий. Они же управляли радикально-либеральным переворотом в нашей стране в начале 90-х годов XX века. В последнее время к ним добавились исламистские международные подрывные центры. Главной их задачей является ликвидация России, как государства, и ликвидация русского народа, как этноци-вилизационного образования. От этой цели они не отказались до сих пор и настойчиво ищут средства, способы и методы для реализации этих целей.

Желание Б. Березовского финансировать коммунистов не случайно. Оно продиктовано именно этими силами и именно этими целями. Тем более что авторитет радикального либерализма резко упал. В настоящее время сторонники этого течения вряд ли составляют более одного процента населения. Так что нужна новая опора, которая бы имела массовое влияние в нашей стране. И коммунисты здесь как нельзя кстати, тем более, что они уже доказали ранее свои разрушительные способности. Эти центры имеют большие финансовые средства, разветвлённые связи и влияние почти во всех странах мира. В этой связи опора на русский народ, на его единство и единство славянства, является единственной альтернативой, препятствующей возникновению катастрофических потрясений в будущем.

Международные подрывные центры старой и новой организации, используя свои связи, финансы и влияние, потому и добиваются часто успехов, что действуют скрытно через своих агентов влияния и через организации декларирующие формально благие цели. В этой связи крайне важно вскрывать и освещать их деятельность. Однако, чтобы эта борьба была эффективной, необходимо обратить особое внимание на историческое образование русского народа, чтобы он мог увидеть корни возникновения этих центров и результаты их подрывной деятельности.

Объективно-критическое осмысление нашего исторического прошлого необходимо также для того, чтобы русские люди уяснили: во-первых, что демократия искони присуща славянскому (русскому) обществу; во-вторых, что самодержавно-абсолютистский период обоих толков исторически не неизбежен и не продуктивен; в-третьих, что их дурачили долгое время и теперь настала пора прозрения и избавления от шор Иванов не помнящих родства; в-четвёртых, что истинное историческое знание является прочной защитой от всех псевдопрогрессивных, псевдонаучных, но на самом деле разрушительных учений.

Объективно-критическое осмысление нашего исторического прошлого также покажет нашим принципиальным и потенциальным противникам, что русский народ начал избавляться от прежних химер и не намерен воспринимать новые под какими бы красивыми вывесками они не предлагались. И самое славное, объективно-критическое осмысление исторического прошлого нашей страны поможет избавиться от тех гор умышленной лжи, которые были нагорожены в освещении истории России за последние 400 лет, что даст возможность демократической власти перестать наращивать эти горы лжи и действительно встать на путь её правдивого отображения.

Однако сейчас русское национальное движение, как и весь русский народ, отягощено химерическими представлениями прошлого и не способно правильно сориентироваться и организовать своё развитие на перспективу. К тому же на него оказывают влияние новые силы: европейский национал-социализм и исламский агрессивный фундаментализм. В этой связи многое зависит от власти, от её способности и умения перестроить историческое образование в стране и организовать общественно-политическую деятельность русского национального движения, направив её на решение вышеизложенных задач.

Но чтобы осуществить это, власти самой необходимо избавиться от всех химер, о которых мы говорили выше. В частности от химеры о многонациональности нашей страны. Россия, где до настоящего времени проживало около 82% русских, по определению является мононациональной страной. И пока этого не поймёт власть, она будет действовать против большинства населения собственной страны, подготавливая тем самым собственную гибель. От этого прямо зависит, сможет ли власть и русское национальное движение двинуться в одном направлении, или опять их цели и дороги разойдутся, как это случилось в XIX веке. Чем всё закончилось тогда? Хорошо известно. Остаётся надеяться, что на этот раз всё пойдёт по-другому и мы сможем избежать очередной катастрофы. И этот нужно сделать. Здесь, кстати, уместно вспомнить П. Столыпина. Его крылатое выражение в современной трансформации будет звучать так: «Русскому народу не нужны великие потрясения, но ему нужна Великая Россия!»

Во всяком случае, данная книга направлена на то, чтобы русское национальное движение и власть избежали трагического оборота событий, и нашли в себе силы и возможности идти вместе по пути построения лучшего будущего.

ПриложениеУроки государственных переворотов XVII — XX столетий новой эры

Появление книги Курцио Малапарте (Карла Эриха Зуккерта) «Техника государственного переворота» в нашей стране, в конце 20-го столетия, не является случайностью, так как распад Союза ССР и углубление системного кризиса в Российской Федерации ставит в повестку дня не просто смену экономического курса, а смену всей загнившей ещё в советское время политической надстройки.