От Русичей к Россиянам

Таким образом, одна глупость следовала задругой. Разумеется, российская общественность видела эти глупости и всё более агрессивно и нетерпимо относилась к правительству Александра II. И когда он необдуманно начал крестьянскую реформу, это вызвало вспышку революционных настроений. С самого начала крестьянская реформа пошла наперекосяк, так как оказалась половинчатой. Крестьяне освобождались, но без земли. А кто хотел иметь землю должен был её выкупать. Отсутствие денег у крестьян превращало такое желание в мечту. Не обошлось без провокационных слухов утверждавших, что «господа настоящую золотую грамоту о воле утаили», а показывают подложную «без царской печати и без земли». В результате повсеместно начались крестьянские волнения и бунты.

При подавлении этих бунтов и волнений весной 1861 года убитые и раненые исчислялись сотнями во всех концах России. Это в частности к «опросу о том, что самодержавие не применяло репрессии по отношению к своим подданным. Я уж не говорю о тех десятках тысячах, которые были прогнаны сквозь строй и скончались от этих издевательств, что хорошо было бы знать господину Изместьеву, И хотя потом крестьянство успокоилось и постепенно начало выкупать землю, это всего лишь отсрочило на несколько десяткой лет массовое недовольство крестьян малоземельем, что вынужден признать Изместьев. Воспользовавшись недовольством крестьян, радикально-революционные круги в 1862 году стали распространять прокламации, призывающие к террору против правительства и его сторонников. Именно в это время появилась прокламация «Молодая Россия», которая делила всё общество страны на две партии: «императорскую», в которую зачисляла всех обладателей собственности и «народную», состоящую из «неимущих и угнетённых классов».

В ней говорилось: «Революция начнётся штурмом Зимнего дворца, чтобы истребить живущих там, но если императорская партия встанет за Государя, мы издадим один крик: в топоры! и тогда вся императорская партия подвергнется истреблению всеми способами...» Так что планирование захвата власти состоялось задолго до того, как появились большевики, реализовавшие этот захват. Правительство Александра II приняло репрессивные меры. Аресты и ссылки вызвали озлобление у революционеров и сочувствие к пострадавшим в обществе. В то же время русские революционеры установили связи с поляками, которые готовили восстание против России. В 1863 году восстание началось, но было подавлено. Правительство Александра II, в этой связи, начало проводить в Польше крестьянскую реформу. На этот раз был учтён опыт 1861 года и польские крестьяне получили землю на более выгодных условиях, чем русские. Именно поэтому польское крестьянство оставалось лояльным к российскому самодержавию вплоть до первой мировой войны. Но данный пример это также показатель того, что для самодержавия русские были хуже поляков.

С началом крестьянской реформы начинают предприниматься энергичные меры по строительству железных дорог. Развёртывание строительства железных дорог было непосредственно связано с опытом Крымской войны, когда неразвитость путей сообщения существенно сковывало доставку пополнений на фронт. Но это был единственный правильный вывод, который был сделан по результатам этой войны. До 1858 года было построено 979 вёрст железных дорог. В 1863 году их уже было 3071 верста, в 1867 году уже 4.243 версты, в 1870 году — 7654 версты, в 1876 году уже 176.58 версты, а в 1881 году — 21900 вёрст. В 60-х годах строилось по 500 вёрст в год. Постройка железных дорог велась почти исключительно частными концессионерами. В результате качество железных дорог было низким. Часты были аварии разного рода и разрушения железнодорожных сооружений. Какого-либо продуманного плана строительства железных дорог не существовало. Поэтому не удивительно, что начавшийся бум железнодорожного строительства не коснулся Сибири и Дальнего Востока. Строительство транссибирской магистрали началось только в конце века. Следовательно, запоздало на 30 лет. Запаздывать с принятием такого рода решений нельзя ни в коем случае.

Во время польского восстания европейские государства предложили Александру II посредничество в решении польского вопроса. Удивительное дело, что Александр II отказался его принять. Дело в том, что попытка европейских государств вмешаться во внутренние дела России вызвала в русском обществе подъём патриотических настроений, игнорировать которые Александр II просто не мог. В этой связи революционное движение потеряло поддержку значительной части общества и на некоторое время затихло. Воспользовавшись этим затишьем, Александр II в 1864 году проводит судебную реформу, по которой дарует «суд скорый, правый и милостивый». Однако таковым суд не стал.

Очень скоро в нём обосновались либералы, многие из которых имели еврейское происхождение. Поэтому суд вскоре начал защищать антиправительственные элементы. Либера-лизм судопроизводства не позволил покончить с радикально-революционными организациями, которые, действуя в подполье, даже смогли организовать покушение на Александра II. Это покушение совершил в 1866 году Каракозов. В 1864 году Александр II совершил ещё одну глупость, когда отправил свою эскадру в США для оказания помощи северянам. Этим он показал, что искал союзников не там, где было нужно, а именно в среде потенциальных врагов Российской империи. Посылка парусной эскадры к берегам Америки, в условиях бурного развития броненосных флотов, принесла России полную потерю престижа. Американские «союзники» первыми в зловредном тоне высмеяли нашу парусную эскадру. И такое издевательство Александр II снёс молча. Вообще его недальновидность во внешней политике, если не сказать близорукость, просто удивительна. Что касается американцев, то они умышленно злорадствовали по поводу российской парусной эскадры, чтобы доказать отсталость России и тем самым оказать психологическое давление на Александра II в вопросе отторжения Аляски от России.

Параллельно с судебной реформой была проведена и земская реформа. Она вводила широкую и либеральную децентрализацию страны. Александр II добровольно уступал либеральной общественности те направления организации общественной жизни, где, как он полагал, общественная деятельность может оказаться полезнее правительственной, в силу того, что «местный лучше судит». Столь широкий либерализм на много десятилетий опережал «передовую Европу», где о подобной либеральной инициативе не могли ещё и мечтать. Но этим сразу же воспользовалась либеральная и радикально-революционная общественность. Земства очень скоро оказались в их руках и стали довольно сильным антиправительственным орудием. Как это похоже на наши современные региональные власти, ратующие за договорную федерацию. Вывод из ошибок Александра II и нынешних ошибок состоит в том, что земские (региональные) власти должны быть заземлены на решение социально-экономических проблем регионов, но ни в коем случае они не должны быть допущены к решению вопросов национально-государственного строительства.

В 1866 году Александр II вновь совершил крупную ошибку во внешней политике. В этом году разразилась война между Австро-Венгрией и Пруссией. Причина была в том, что соперничество Австро-Венгрии и Пруссии за лидерство в германском мире рано пли поздно должно было привести к столкновению. И вновь для России складывалась исключительно выгодная международная обстановка, которая давала возможность отторгнуть от Австро-Венгрии Галицию и подчинить своему влиянию Румынию. Однако Александр II вновь не смог воспользоваться выгодно сложившийся обстановкой. В 1859 году вступить в войну против Австро-Венгрии помешало неприязненное отношение к итальянским «карбонариям». В 1866 году причины вовсе непонятны. Складывается впечатление, что Александр II и его окружение вообще не были способны здраво размышлять. Так самодержавный абсолютизм вновь упустил возможность серьёзно укрепить свое международное положение и расположить к себе русскую общественность.

В это же время Александр II начинает реформировать и армию. Реформа армии его периода имеет два этапа: домилютинский и милютинский. В домилютинский этап происходило сокращение вооружённой силы, сокращение сроков службы с 20 до 12 лет, организационные изменения соединений, частей и подразделений, переоснащение войск нарезным оружием и децентрализация управления войсками (повышение роли корпусных и дивизионных командиров). При Д.А. Милютине децентрализация вооружённых сил приобретает определённую систему. По его записке децентрализация началась с военного министерства. За ним остались контроль и определение общего направления развития вооружённых сил. Все исполнительские функции передавались в местные органы — военные округа. Военный округ призван был стать связующим звеном между центром и войсками.

Командующий войсками округа имел права командира отдельного корпуса (командующего армией). На него возлагалось исполнение обязанностей военного генерал-губернатора и начальника внутренней стражи. В то же время упразднялись высшие командные инстанции полевой армии. В частности штабы 1-й и 2-й армий и штабы корпусов. Высшим войсковым соединением он предлагал иметь дивизию. В то же время, для организации тылового управления войсками, он предлагал создавать отряды разной численности и разного состава применительно к объёму решаемых задач. Эта идея возникла у него не на пустом месте. Д.А. Милютин имел солидный опыт войны на Кавказе, в ходе которой получил ранение, к тому же обладал хорошими административными способностями. В остальном он не особенно выделялся в среде тогдашнего генералитета.

При князе Барятинском он занимал должность начальника штаба Кавказской армии. Именно опыт боевых действий Кавказской армии и был положен им в основу идеи создания отрядов в случае ведения полевой войны. Впервые отряды на Кавказе были применены Ермоловым. Опираясь на выучку войск и их командиров, Ермолов часто формировал отряды всего в составе нескольких батальонов и эскадронов (сотен), чтобы своевременно наносить удары по скопившимся силам горцев и постоянно наносил им жестокие поражения. В результате «отрядная» тактика привилась в войсках Кавказской армии. Причём даже полки, имевшие по 6 батальонов, часто действовали отрядами. Именно отсюда идёт в нашей армии применение отрядов (оперативных групп). Необходимость формирования таких отрядов (оперативных групп) вызывается условиями местности (горы, леса) и необходимостью упредить противника в тех или иных действиях. При этом в составе отрядов (оперативных групп) могли действовать высокобоеспособные войска и хорошо подготовленные опытные командные кадры.

В Кавказской армии такие кадры были, так как именно туда самодержавие ссылало всех подозрительных, начиная с Ермолова. Находятся теоретики, которые упрекают Д.А. Милютина в том, что он привил в русской армии «отрядоманию», не понимающие в то же время сути «отрядной» тактики, зависимость её от уровня подготовки командного состава и войск, необходимых для реализации такой тактики. Для того, чтобы к ней перейти, нужны были мозги и соответствующий боевой опыт. А их то в высших эшелонах самодержавия как раз и не оказалось. Все вышеизложенное является существенной частью милютинской реформы и без сомнения самой лучшей её частью. К тому же нужно иметь в виду, что при определенной доработке «отрядной» системы, она легко могла быть трансформирована в систему армейских корпусов, которые стали появляться во второй половине первой мировой воины. Они стали включать от 3 до 5 дивизий. В Гражданскую войну у нас армейские объединения Красной Армии тоже включали от 3 до 5 дивилий. Так что «отрядная» система Милютина опережала время почти на полвека. Однако «отрядная» система полового управления поиск и «отрядная» тактика не могли быть успешно реализованы в тогдашней русской армии только по одной простой причине — отсутствия в армии достаточного количества высокообразованных офицерских кадров и высокобоеспособных войск.

Вторая часть милютипской реформы была значительно слабее. Она была направлена на накопление резервов, сокращение количества нестроевых, организацию запаса армии и военно-учебную реформу. Рекрутская повинность не обеспечивала накопление мобилизационных резервов. Планами предполагалось иметь армию военного времени в 1377 тысяч человек. В действительности молено было выставить только 769 тысяч человек, что было сопоставимо с армиями Австро-Венгрии и Пруссии, имевшими численность населения гораздо меньшую, чем Россия. С этой целью в 1868 году срок службы для солдат был сокращён до 10 лет. Однако это тоже не решало проблемы. Разгром прусской армией Франции в 1870 году явился тем толчком, который переломил ситуацию о сторону принятия всеобщей воинской повинности. Эта всесословная воинская повинность была введена только в 1874 году. Общий срок службы определялся в 15 лет. Из них 6 лет в строю и 9 лет в запасе.

Закон о всеобщей воинской повинности предусматривал самые широкие льготы по семейному положению. В результате половина военнообязанных не попадала в ряды армии, а поэтому людские ресурсы России, с точки зрения военной подготовки, были задействованы ниже удовлетворительного уровня. Самое же плохое состояло в том, что по этому закону предоставлялись громадные льготы по образованию. Вольноопределяющиеся I разряда служили всего 6 месяцев. Что из них могло получиться? В лучшем случае посредственные прапорщики запаса. Но ещё хуже была организована военно-учебная реформа. К сожалению, воспитанный в частном пансионе Д.Л. Милютин придавал большое внимание общеобразовательному процессу в ущерб воинскому образованию и воспитанию. Он почему-то полагал, что штатский гувернёр вполне может заменить офицера-воспитателя. Он абсолютно не понимал важности воспитания в офицере стремления быть «смолоду и всей душой в строю».

В результате из 17 кадетских корпусов остались всего два, 12 преобразованы в военные гимназии, а 3 — в пехотные военные училища. Военные гимназии, составлявшие основную массу военно-учебных заведений, стали заведениями с чисто гражданским укладом жизни. В них были отменены строевые занятия, роты названы «возрастами», упразднены воинские звания фельдфебелей и вице-унтер-офицеров. Офицеры-воспитатели в основной массе были заменены штатскими преподавателями. Всё это привело к тому, что воинский дух, присущий кадетским корпусам, исчез. Вместо тяги к армии, штатские преподаватели стали развивать тягу в университеты и на гражданскую службу. Уже не могло быть речи о качестве офицеров, которые отстаивали Севастополь. Теперь на таком уровне оказались единицы.

Здесь можно констатировать, что Д.А. Милютин, выдвигая «отрядную» систему полевого управления и «отрядную» тактику, в то же время в организации военно-учебного дела тел в обратном направлении. Его военно-учебная система не подготавливала и не воспитывала знающих, инициативных, полевых и ответственных офицеров. Соответствовали его военно-учебной системе и мероприятия, связанные с организацией работы Генерального штаба. Роль офицеров Генерального штаба, как контролёров Военного министерства, была повышена. Должности адъютантов в войсковых, окружных штабах и управлениях были предоставлены исключительно офицерам Генерального штаба. Однако, сам Генеральный штаб, в вопросах использования войск, их обучения и обобщения опыта боевых действий, самостоятельности не получил. В результате он превратился в один из министерских канцелярских «столов», который мог действовать только по указке царственных и приближенных к ним особ. Второстепенная роль Генерального штаба не могла не сказаться крайне отрицательно на всём последующем развитии русской армии.

В этой связи необходимо сравнить милютинские реформы с таковыми же в Пруссии, но которые были осуществлены гораздо раньше. Во время наполеоновских войн в окружении Александра I находилось немало прусских генералов. В частности Штейн, Шарнгорст, Пфуль, Клаузевиц и т.д. Они не только энергично проталкивали идеи Священного Союза, но так же скрупулёзно изучали опыт боевых действий и организацию вооружённых сил России, их недостатки и положительные стороны. В частности, Шарнгорст не раз в деле наблюдал казаков и проникся к ним уважением. А так как казаки были иррегулярным формированием русской армии, то Шарнгорста удивляла их боеспособность. Поэтому он очень внимательно отнёсся к организации жизни казаков. Этот опыт он постарался перенести на немецкую почву.

***

До XIX века Пруссия имела наёмную армию, вербовавшуюся, в основном, из иностранцев. Такая армия не могла быть многочисленной, а поэтому она не могла выстоять против многосоттысячных национальных армий наполеоновского периода. Нужно было создать новую систему комплектования и организации армии. Но для создания национальной германской армии вначале нужно было немецкое бюргерство приобщить к военному делу. Вот тут-то Шарнгорст и предложил применить в обучении бюргеров казачью систему, с которой он познакомился в России. Естественно, с некоторыми изменениями. Введение всеобщей воинской повинности было следующим шагом строительства прусской армии в XIX веке, так как система Шарнгорста заложила уже под неё арочное основание.

Чтобы эта повинность дала соответствующий эффект, была проведена реформа образования, которая стала приучать учащихся к дисциплине и воспитывать в них пангерманские настроения и устремления. В дополнение к этому, на законодательном уровне, были приняты меры, согласно которым никто не имел права занимать государственные должности, даже выборные, не имея звания офицера или унтер-офицера запаса. Этими мерами устанавливалась прочная связь армии с обществом. Так родилась прусская армия солдат-граждан. Собственно, подобная система строительства вооружённых сил в настоящее время сохраняется в Израиле, где никто не имеет права занимать государственные должности, в том числе выборные, если он не отслужил положенных сроков в армии.

Теперь для того, чтобы управлять многосоттысячными и даже миллионными армиями, необходимо было правильно организовать работу высших военных органов государства. Немецкий генералитет, непосредственно наблюдавший некомпетентное вмешательство Александра I в дела армии, выработал систему предотвратившую, до определённого времени, воздействие дурости царствующих особ на дела армии. Органом предотвращения этой дурости, как раз и явился Большой Генеральный штаб Германии. Для службистов Большого Генерального штаба и, тем более для его начальника, не было авторитетов. Сам Большой Генеральный штаб был авторитетом для всех, в том числе и для царствующих особ. Уже в начале XIX века к будущему кайзеру Вильгельму I был приставлен в качестве наставника генерал Клаузевиц, ставший впоследствии выдающимся военным теоретиком.

В этой связи вооружённые силы Пруссии, а затем и Германии, очень быстро стали лучшими не только в Европе, но и в мире. Их превосходство в 1866 году ощутили на себе австрийцы, а в 1870 году французы. Это превосходство продолжало наращиваться пока во главе Большого Генерального штаба были Мольтке Старший и Шлиффен. При них каждый офицер Большого Генерального штаба был образцом и примером знания дела для всей армии. И только после того, когда Вильгельм II в 1905 году отправил в отставку Шлиффена и установил свой контроль над Большим Генеральным штабом, вооружённые силы Германии начал захлёстывать авантюризм.

Абсолютно по-другому обстояло дело в Российской империи. Милютин не довёл децентрализацию до того уровня, чтобы предоставить Генеральному штабу самостоятельность в вопросах обобщения опыта предыдущих войн, строительства вооружённых сил, организации боевой подготовки войск и учёбы командного состава, в разработке теоретических основ применения вооружённых сил. В результате Генеральный штаб Превратился в один из канцелярских «столов» Военного министерства, для которого авторитетом являлась любая приближенная к царю особа. Нечего удивляться, что в армии господствовало некомпетентное мнение этих лиц, а Генеральный штаб погряз в рутине и схоластике.

Подводя итоги мнлютинскпм реформам, следует сказать, что они в перспективе позволяли выставить многомиллионную вооружённую силу. Однако они не обеспечивали соответствующего качества этой вооружённой силы. Боеспособность войск и особенно уровень подготовки командного состава, в первую очередь высшего, оставался низким. Вследствие этого Россия с такой вооружённой силой могла выиграть войну только у слабого противника. Если противник в количестве сил не уступал, а в качестве к тому же превосходил, вооружённые силы России ждала катастрофа. Этот как раз и подтвердилось в ходе всех последующих войн.

Для правильной оценки всех прошедших войн, нужен был критический анализ деятельности командующих и государственной власти в целом. Однако этого самодержавный абсолютизм позволить себе не мог. Это расценивалось как подрыв самодержавия. Следовательно, самодержавие было препятствием на пути тех военных реформ, которые нужно было проводить. Особенно это сказалось на внешней политике. Некоторые восхищаются завоеваниями в конце 50-х начале 60-х годов на Дальнем Востоке и в Средней Азии. Однако эти завоевания проводились без должного закрепления данных территорий, прежде всего в военном отношении. Присоединив к себе Приамурскую область и перенеся туда из Николаевска-на-Амуре все военно-морские управления во Владивосток, Александр II превратил его в главный оплот на Тихом океане.

Однако Владивосток таковым быть не мог, так как с юга он блокировался Китаем, а с востока Японией, начавшей свой социально-экономический подъём. В то же время Камчатке и Аляске не было уделено должного внимания. Официальные историки, видимо не решаясь попортить благостный образ Александр II, почти не упоминают об утрате при нём Аляски. А между тем это была трудно с чем сравнимая утрата. Американские еврейско-масонские круги прекрасно видели, что социально-экономический подъём, начавшийся в России, мог привести к тому, что Аляска была бы прочно прикреплена к России. Это, естественно, их не устраивало. Они уже тогда задумывались над установлением своего контроля над северной частью Тихого океана. Зная импульсивный и увлекающийся характер Александра II, через своих лиц при дворе, они предложили продать Аляску Соединенным Штатам за 5 млн. долларов.

Не проанализировав последствий этой сделки, Александр II согласился. В 1867 году Аляска с формулировкой «за ненадобностью» была уступлена США за 5 млн. долларов. Таким образом, США не только отхватили громадный кусок территории России с богатейшими природными ресурсами, но благодаря этому очень легко смогли установить свой контроль над северной частью Тихого океана, который до этого принадлежал России. Какой ущерб экономического и геополитического характера, от этого, прямо скажем, недальновидного поступка Александра II, понесла Россия, даже трудно себе представить. К тому же в лице США был приобретён недоброжелатель, который не желал усиления России на Тихом океане, а поэтому искал любые способы, методы и средства, чтобы ослабить и разрушить Российскую Империю. Как это делалось, будет показано ниже.

Это доказывает, что самодержавие не имело сколько-нибудь вразумительной «тихоокеанской политики». Спасло положение то, что поблизости от занятых русскими регионов не было пока серьёзных противников. Уже тогда вырисовывалась настоятельная необходимость строительства транссибирской железной дороги. Однако к её строительству приступили тридцать лет спустя, когда уже эти противники появились и стали угрожать непосредственно Приморью. На западе эта политика была ещё хуже. После Крымской войны самодержавие в этом плане впало в анабиоз и не только не готовилось к какому-либо серьёзному применению силы, но даже и не следило за развитием событий в Европе. А если и следило, то реакции никакой практически не было, что мы как раз выше и показали.

С большим опозданием, осознав свой просчёт, Александр II в 1864 году предложил Пруссии союз и план войны против Австрии, Франции и Англии. Таким образом, он хотел помочь северянам в войне с южанами в Америке, да ещё и поквитаться за поражение в Крымской войне с Францией к Англией. Похоже, эти планы были навеяны ему теми же американскими силами. В этом же году он послал эскадру парусных кораблей к берегам Америки на помощь северянам. С парусной эскадрой вышел полный конфуз. Собственно такой же конфуз постиг планы Александра II втянуть Пруссию в войну с Францией, Англией и Австрией. Ничего более глупого в то время придумать было невозможно. В то время Пруссия ещё не была готова для войны одновременно с Австрией, Францией и Англией.

К тому же нужно было иметь в виду, что на стороне Франции и Англии немедленно бы выступила Турция. И тогда основные силы России были бы повёрнуты против неё. В этом случае Пруссия почти наедине оставалась бы против Австрии, Франции и Англии. Посоветовавшись с Бисмарком, король Пруссии отклонил предложение Александра II. Российский самодержец мыслил категориями коалиций и союзов, в то время как нужно было, преследуя национально-государственные интересы России, научиться бить противника по частям, используя при этом выгодно складывающуюся международную обстановку. Однако этого важнейшего принципа внешней политики Александр II и его приближённые как раз и не понимали. Поэтому они пропустили подготовку Пруссии к войне с Австрией и не воспользовались ситуацией, сложившейся в 1866 году, когда Пруссия разгромила Австро-Венгрию.

В 1870 году, когда Германия нанесла тяжёлое поражение Франции, предоставлялась ещё одна возможность посчитаться с Австро-Венгрией. Но Александр II не смог воспользоваться выгодами международной обстановки. На всё, что он смог решиться, было аннулирование унизительной статьи Парижского договора, воспрещавшей России иметь флот на Чёрном море. Однако в практическом плане ничего существенного сделано не было. И начиная войну с Турцией в 1877 году, Александр II оказался без флота на Чёрном море. Более того, победа Германии над Францией была оценена абсолютно неправильно. Александр II и его окружение восприняли Франкфуртский договор между Германией и Францией, как нарушение равновесия в Европе в пользу быстро развивавшейся Германии. В результате петербургским кабинет воспротивился идеям Бисмарка добить Францию в 1875 году.

Дипломатические демарши были подкреплены сосредоточением 7 дивизий Виленского округа на прусской границе. Германия вынуждена была отказаться от реализации своих далеко идущих планов, так как Бисмарк и Мольтке хорошо понимали, что войну на два фронта им не выиграть. С этого момента начинает укрепляться роковая дружба с Францией и расти враждебность с Германией. Причём отношения с последней самым неблагоприятным образом скоро отразились при заключении Берлинского договора, когда Бисмарк лишил Александра II всех плодов побед его армии в войне с Турцией в 1877-78 годах.

Такой была в общих чертах внешняя политика петербургского кабинета в период от поражения в Крымской войне до капитуляции в Берлине: в 1878 году. В заключении необходимо признать, что внешнюю политику Александра II и его канцлера Горчакова даже издали нельзя сравнить с внешней политикой их замечательных современников: Бисмарка, Кавура, Андраши и Дизраэли, которые мастерски заправляли европейскими делами за счёт России.

Теперь самое время коротко остановиться на русско-турецкой войне 1877-78 годов. Милютинская военная реформа, в части реализации закона о всеобщей воинской повинности, могла дать свои результаты не так уж быстро. Закон был принят в 1874 году, а война началась в 1877 году. За прошедшие три года мобилизационных резервов создать не удалось. И армия вступила в эту войну почти в том же количестве и качестве, что и в период Крымской войны. Несколько лучше дела обстояли с оснащением армии нарезным оружием и подвозом пополнений на фронт. Ускоренное строительство железных дорог значительно повысило эти возможности.

* * *

Поводом к развязыванию боевых действий послужило восстание сербского населения в Боснии и Герцеговине. Турки применили жесточайшие методы при подавлении восстания. Этим возмутилась Россия, а Сербия и Черногория объявили Турции войну. Однако силы были неравны и сербам понадобились помощь. Русское общество живо откликнулось на бедствия родственных ему славян. Около 7 тысяч русских добровольцев встало в ряды сербов. Сербскую армию возглавил герой Туркестана генерал Черняев. Но всё равно превосходство турок в численности войск было подавляющим После поражения сербской армии под Дьюнишем 17 октября 1876 года, Черняев телеграфировал князю Мизану о безнадёжности дальнейшего сопротивления. Россия 19 октября объявила Порте ультиматум, в соответствии с которым предлагалось прекратить боевые действия в течение 48 часов.

1 января 1877 года Александр II повелел провести частичную мобилизацию русской армии. В дело вмешались европейские государства, среди которых были и сторонники Турции (Англия). Чувствуя их поддержку, Турция продолжала наглеть, развязав руки башибузукам и черкесам. Резня усилилась. Это переломило общественное мнение Европы. Собравшиеся в Лондоне представители великих держав 19 марта подписали протокол, обязывающий Турцию заключить мир с Черногорией, распустить иррегулярные формирования башибузуков и черкесов и провести реформы. Турция отказалась признать лондонский протокол, потребовала демобилизации русской армии и невмешательства России во «внутренние дела» Турции. Разрыв России с Турцией становился неизбежным. Турция потребовала от Румынии выступить против России. Однако Румыния решила по-иному и 4 апреля 1877 года заключила соглашение с Россией о пропуске русских войск через свою территорию, пользовании румынскими железными дорогами и устройстве в районе Бухареста главной базы действующей русской армии. Румынская армия должна была сосредоточиться у Калафата и прикрыть правый фланг русской армии. 12 апреля 1877 года Александр II обнародовал манифест о войне с Турцией.

Военное министерство России было плохо осведомлено о состоянии вооружённых сил Турции. Информация о них была случайной, главным образом из иностранных газет. Поэтому турецкая армия оценивалась деморализованной, а численность определялась в 200 тысяч человек, из которых против русской армии предположительно могло быть выставлено около 80 тысяч. Ввиду «слабости» турецкой армии Милютин полагал справиться с противником силами 4 корпусов. За основу планирования боевых действии он взял забайкальский поход Дибича 1829 года. Главнокомандующим был назначен брат Александра II великий князь Николай Николаевич. Тем временем Турция успела приготовиться. Её армия насчитывала 150 тысяч регулярных и около 100 тысяч иррегулярных войск. Из этих сил около 300 тысяч находились на Балканах, а 200 тысяч из них могло быть задействовано против русской армии.

***

Действующая русская армия, по плану Милютина, должна была после занятия Румынии форсировать Дунай на участке Никополь-Систово и затем стремительно наступать к Шипке — главному проходу на Балканах. Нужно отдать должное великому князю Николаю Николаевичу, он осознавал недостаток сил действующей армии и просил усилить её тремя корпусами. Но в этом ему было отказало. Милютин здесь никак не дотягивал до пруссака Мольтке, который в войнах против Австрии и Франции уже в самом начале боевых действий вводил в дело превосходящие силы. Отсутствие оперативно-стратегического кругозора отныне и навсегда станет неизлечимой болезнью высшего командования русской армии. Это как раз и был главный результат наплевательского отношения к военному образованию и увлечения общеобразованщиной.

Главные силы турок были сосредоточены в четырёхугольнике крепостей: Силистрия, Рушук, Шумла и Варна. Но они не предпринимали активных действий. Это давало возможность русским войскам быстро занять Систово, Тырново, Шипку, Никополь, Плевну, Ловчу и помочь румынским войскам форсировать Дунай, чтобы выставить заслон против турецкой армии в Сербии. Но Николай Николаевич не был Дибичем, а поэтому упустил момент и позволил турецкой армии Османа занять Плевну, которая стала костью в горле действующей армии. Теперь уже действительно сил не хватало и продвижение за Шипку становилось опасным. И тем не менее в захвате Шипки отличился передовой отряд генерала Гурко.

Неудачный первый штурм Плевны и растянутость русских войск на фронте 300 верст могла дорого им обойтись, если бы турки предприняли активные действия. Однако качество командования в турецкой армии было ещё хуже, чем в русской. Всё, что они смогли сделать, так это попытались отбить Шпику. Туда была двинута армия Сулеймана (40 тысяч человек при 54 орудиях). Шипку защищал первоначально отряд численностью 4 тысячи человек (Орловский полк и остатки болгарского ополчения) при 28 орудиях. Положение могло стать катастрофическим. Но командовавший обороной на Балканах генерал Радецкий своевременно двинул к Шипке 14-ю пехотную дивизию Драгомилова и другие части, чем и спас положение.

Казалось бы, главнокомандующему Николаю Николаевичу нужно было немедленно пересмотреть весь план боевых действии. Ограничившись блокадой четырёхугольника крепостей и обороной проходов на Балканах, все подходящие резервы двинуть к Плевне, окружить и блокировать её частью сил, а другую часть сил двинуть на Софию для того, чтобы соединиться с сербами. Затем от Софии можно было успешно действовать в тыл турецких войск блокировавших перевалы. Но этого сделано не было. Все резервы шли на то, чтобы взять Плевну. Николай Николаевич показал здесь свою полную некомпетентность. Он, похоже, представления не имел, как действовали германские армии под Седаном в 1870 году.

* * *

После подхода резервов 30 августа 1877 года был предпринят 3-й штурм Плевны, в котором отличился Скобелев и показали свою полную несостоятельность все остальные высшие командиры, действовавшие у Плевны. Третий штурм Плевны произвёл удручающее впечатление на командование армии, включая Николая Николаевича. Он высказался за отступление и прекращение кампании до будущего года. Тут впервые Александр II проявил себя положительно, так как понял, что отступление явилось бы слишком жестоким ударом по престижу русской армии и России. Однако вместо того, чтобы частью сил окружить и блокировать Плевну, а остальными силами начать активные действия, было решено под Плевной действовать осторожно и стянуть туда как можно больше войск.

Теперь уже 17 дивизий, не считая румын, для взятия Плевны, казалось недостаточно. Только после подхода гвардейского корпуса в октябре 1877 года Плевна была блокирована полностью. Блокада со стороны Софии осуществлялось отрядом генерала Гурко. Возглавлявшим осаду Плевны герой Севастополя генерал Тотлебон был, конечно, выдающимся военным инженером, но он не был полководцем. Потому, взявшись за осаду Плевны, он требовал сосредоточения сюда максимума сил. В противовес ему генерал Гурко смотрел на войну глазами полководца. Он хорошо понимал опасность зимней стужи, которая могла застать войска в горах, в случае промедления наступления.

26 августа 1877 года генерал Гурко представил Александру II план, в соответствии с которым предлагалось выделить из под Плевны гвардейский корпус и двинуть его на Софию. Затем усилить его отрядом Карцова и выйти в тыл турецкой армии, находившейся у Шипки и, тем самым, помочь Радецкому преодолеть Балканы. План генерала Гурко был одобрен Александром II, который предоставил самому Гурко этот план реализовать. Войска под Плевной были разделены. Большая часть, под командованием Тотлебена, оставалась под Плевной и была названа Отрядом обложения. Меньшая часть, под началом Гурко, образовала Западный отряд, численность которого составляла 35 тысяч человек при 174 орудиях.

Не мешкая Гурко перешёл в наступление. 10 и 11 ноября у Новачина, Правца и Этрополя он разбил передовые части начавшейся формирование в Софии турецкой армии. Его план начал спешно осуществляться. Однако главнокомандующий Николай Николаевич остановил наступление отряда генерала Гурко по причине ожидания скорой развязки под Плевной, как будто это было окончание войны. В результате целый месяц был потерян даром. В горах тем временем установилась стужа и русские войска стали нести большие потери от обморожения. Потери только 24-й гренадерской дивизии, входившей в отряд Радецкого, составили 6213 человек.

Однако турки в районе Плевны оказались в ещё худшем положении. Окружение и блокада Плевны уже через месяц дала спои плоды. Припасы подошли к концу. Турки на своём военном совете приняли решение прорваться. 28 ноября 1877 года они атаковали гренадерский корпус, но были отбиты с большими потерями. Погибло около 6 тысяч человек. После этой неудачи командующий турецкой армией Осман принял решение о сдаче в плен. Сдалось 10 пашей (генералов), 128 штабных и 2000 старших офицеров, а также 41200 низших чинов.

Взятие Плевны и настоятельные требования генерала Гурко о продолжении наступления, наконец-то развязали руки Николаю Николаевичу и он принимает решение о широком наступлении через Балканы. Отряды Гурко и Радецкого получили значительное усиление. 13 декабря перешли в наступление войска генерала Гурко, а 24 декабря войска Радецкого. 23 декабря войсками Гурко была взята София. Радецкий разделил свои войска на три отряда. Отряд у Шипки возглавил сам. Правый отряд было поручено возглавить Скобелеву, а левый — Святополк-Мирскому. Наступлением правого и левого отрядов Радецкий решил охватить с флангов турецкую армию, расположившуюся южнее Шипки у Шейново. 27 декабря, преодолев перевал у Горна, отряд Святополк-Мирского завязал бой с турецкой армией и стал её теснить.

28 декабря правый отряд Скобелева, преодолев перевал у Имитлии, с тыла обрушился на турецкую армию. Турок охватила паника и они сложили оружие. В плен сдалось около 31 тысячи человек при 104 орудиях. После этой победы балканская кампания по существу была решена. Дорога на Царьград была открыта. Здесь следует сказать, что, возглавлявший средний отряд генерал Скобелев, при наступлении на Адрианополь мастерски использовал имевшуюся у него кавалерию. После занятия Эски-Загры, он двинул в глубокий рейд на Адрианополь 1-ю кавалерийскую дивизию генерала Струкова, который действовал стремительно и разрушил все планы турок по сосредоточению своей армии у этого города. 8 января 1878 года Адрианополь был взят Струковым. Вскоре туда подошла 2-я гвардейская кавалерийская дивизия из отряда Гурко.

Скобелев двинул Струкова на Константинополь. А 2-ю кавдивизию на Родосто. Этими действиями Скобелев показал, что кавалерия может заниматься не только разведкой я прикрытием флангов, но также может использоваться как решительное средство для стремительного разгрома противника. Действия кавалерии Скобелева предвосхитили действия конных армии периода гражданской войны в России 1918-20 годов. Разгром турецкой армии был полный. Турецкие войска были отведены к Константинополю. Русские войска находились в 10-15 километрах от него. К концу этой войны выделилась целая плеяда талантливых русских военоначальников: Гурко, Радецкий, Скобелев, Струков, Драгомиров и т.д. Из них Скобелев был, несомненно, самым выдающимся. Однако их опыт в последующем не был, да и не мог быть правильно обобщён и внедрён в управление войсками. 19 февраля 1878 года в Сан-Стефано был заключён мир на выгодных для России условиях. Но тут вмешалась Европа.

Австро-Венгрия и Англия заняли открыто враждебную позицию. Британцы отправили в Мраморное море свою эскадру из 3 броненосцев, затем ещё прибыли 3. Премьер-министр Англии Дизраэли заявил, что «русские в Константинополь не войдут». Это заявление Дизраэли и действия англичан можно было бы посчитать блефом, если бы они опирались только на свою броненосную эскадру. Однако Дизраэли менее всего на неё рассчитывал. Его заявление, в первую очередь, учитывало деятельность английского клуба в России, в который принимались все представители высших кругов Российской империи, имевшие влияние при дворе и способные формировать общественное мнение в интересах английской короны. Вот почему российская дипломатия ориентировалась не на силу армии, а на равновесие в Европе и громкие заявления британской короны. Случилось тоже, что и в Крымскую войну. Российская дипломатия, боясь настроить Европу против России смелостью, настроила её против России своей робостью.

Провокация англичан в Мраморном море позволяла занять Константинополь, установить батареи на берегах Босфора и Дарданелл, минировать их, как в начале кампании был минирован Дунай, благодаря чему было подорвано несколько броненосцев Турции и обеспечена переправа через него действующей армии. После чего продиктовать Турции новые, более тяжёлые условия мирного договора с отторжением в пользу России Босфора и Дарданелл. Одновременно развернуть часть войск против Австро-Венгрии. И вся бы Европа проглотила эту пилюлю за милую душу. Однако петербургский кабинет и Александр II были на это не способны. Армия была остановлена. Николаи Николаевич из-за «болезни» был смещён со своего поста и заменён на Тотлебена.

В конце весны Турции были возвращены все военнопленные около 145 тысяч человек. В мае армия турок у Константинополя имела уже около 120 тысяч человек. Видя нарастание сил турок, Тотлебен стал готовиться к обороне. А в это время обострились отношения с Румынией. Россия вернула себе Южную Бессарабию и этим окончательно ликвидировала условия парижского мирного договора. И хотя Румынии уступалась Добруджа, обеспечившая ей выход к Черному морю и втрое превосходившая территорию Измаильского уезда, тем не менее, Румыния была недовольна. В Валахию пришлось двинуть войска. В это время Бисмарк и предложил своё посредничество между Россией, Турцией и Европой.

Разумеется, Бисмарк преследовал в первую очередь национально-государственные интересы прежде всего Германии и того союза, который он собирался создать, пристегнув к Германии Австро-Венгрию. Ну и конечно посчитаться с Россией за её помощь Франции в 1875 году. И петербургский кабинет пошёл в Берлин извиняться не столько за победу своей армии, сколько за ту бездарную внешнюю политику, которая осуществлялась в 1856 года, с момента окончания Крымской войны. В Петербурге уже тогда воспринимали Европу единой и понятия не имели об игре на противоречиях европейских стран. Берлинский трактат свёл к нулю условия Сан-Стефанского договора. К России отходили Карс, Ардаган и Батуми. Всё остальное возвращалось Турции. Территория Болгарии уменьшалась наполовину и она лишалась выхода в Эгейское море. Сербия получила незначительное приращение. В то же время Австро-Венгрия получила Боснию и Герцеговину. Таким образом, почва для её союза с Германией была подготовлена.

Англия за провокацию в Мраморном море получила остров Кипр, ценнейший опорный пункт в восточной части Средиземного моря. Дизраэлн за организацию этой провокации и приобретение Англией Кипра получил титул лорда Бикоснфильда. Вот пример внешней политики, которую должно вести каждое государство. Однако петербургский кабинет на такую внешнюю политику способен не был. Но в то же время он оказался даровит на изобретение разного рода мифов. В частности, эта английская провокация имела ещё и то последствие, что она позволила самодержавию изобрести оправдание своим просчётам и уступкам, свалив всё на то, что у России не было флота на Чёрном море, а поэтому пришлось уступить. Этот миф в пользу флота играет свою отрицательную роль до сих пор.

Нет необходимости разбирать все отрицательные моменты этой войны. Достаточно сказать, что в сравнении с забалканским походом Дибича, самодержавие на этот раз проигрывало не только в военно-политическом стратегии, но и в оперативно-стратегических вопросах, которые во времена Дибича решались ещё достаточно хорошо. Отрицательно было организовано обеспечение армии продовольствием. Милютин доверил это важное дело еврейскому товариществу «Коган, Грегор, Горвиц и К». В результате войска были обворованы и терпели недостаток во всём. В то же время «товарищество» загребало золотые горы. Если иметь в виду, что контрактом с этим «товариществом» предусматривалось за неделю вперед извещать его агентов о местоположении частей и маршрутах их движения, то только чудо спасло от роковых последствий. Избежать роковых последствий удалось потому, что турки не пользовались услугами еврейско-масонских организаций. Не лучше обстояло дело и с санитарным обеспечением.

Все эти просчёты, ошибки, казнокрадство, робость перед Европой, болезненно переживались не только в армии, но и во всём русском обществе того времени. Кроме того, подливала масла в огонь конституция Болгарии, принята ею после освобождения. В России таковой не было. Были лишь проекты Лорис-Меликова, о которых мало кто что знал. Вновь страна ощутила национальное унижение. Настроение общества мало чем отличалось от после-севастопольского. К этому времени начала давать свои плоды и реформа образования, которая была осуществлена Александром II в 1876 году. По этой реформе в среднюю гимназическую школу была введена система «классицизма». Эта система просуществовала до 1903 года.

Эта система характеризуется увлечением древними языками при почт полном пренебрежении к опальным предметам. На латынь и древнегреческий отводилось 2600 часов гимназического курса. И то же время на историю Отечества, географию и словесность только 600 часов. Таким образом, создавался тип лишних людей, многому учившихся и ничему не наученных. Тип того самого «чеховского интеллигента», исследователя чужой старины, сторонника чужой культуры, презирающего всё русское вначале но незнанию, а затем по убеждению. Эта образовательная система сыграла громадную роль в подрыве национального духа русского общества, породив поколение революционеров начала XX века.

От этой образовательной системы сильно пострадала армия, так как офицерский корпус стал пополняться боявшимися знаний гимназистами. В советское время среднее образование поразила другая болезнь. Эта болезнь называется чрезмерным увлечением точными науками, при таком же забвении истории Отечества, так как причины катастроф этого Отечества вообще не изучались. К поверхностному прохождению предлагалась приглаженная норманистско-самодержавно-коммунистическая схема, страшно далёкая от действительной истории, а поэтому неспособная воспитать гражданина-патриота своей страны.

Оценивая всю пореформенную и военную деятельность Александра II, можно твёрдо сказать, что делалось не то, не так и не в той последовательности, как нужно было. Если бы не было ликвидировано крепостное право и не начато массовое строительство железных дорог, то его царствование было бы даже хуже, чем царствование Александра I. В результате реформы «Царя-Освободителя» не только не остановили революционного движения, но даже косвенно способствовали ему. Следовательно, когда Изместьев, восхищаясь реформами Александра II, всю вину возлагает на российскую общественность, прежде всего революционную и либеральную, он, тем самым, обнаруживает вопиющую неосведомлённость в вопросах тогдашнего реформирования, заложившего для Российской империи гибельные последствия. В стране, где господствовал самодержавный абсолютизм, где отсутствовала стратегия национально-государственного развития, а также вменяемая военно-политическая стратегия, по иному и быть не могло. Всё делалось на авось и как бы не обидеть Европу.

Бомба, брошенная революционером-террористом евреем Гриневицким, оборвала жизнь Александра II 1 март 1881 года. Так Александр III, волею трагических обстоятельств вступил на окровавленный трон отца. ИI уже 8 марта 1881 года было созвано особое совещание, на котором был определён дальнейший курс правительства и судьба либерального проекта Лорис-Меликова. На совещании слово было предоставлено К. И. Победоносцеву, который обрушился не столько на проект Лорис-Медикова, но и на все реформы Александра II. И всё-таки большинство членов совещания высказались за реализацию этого проекта. В результате было решено создать новую комиссию для доработки проекта. Однако эта комиссия так и не была создана.

Причины такого оборота событий крылись в личности самого Александра III. Его воспитателем был клерикал Победоносцев, который вполне естественно привил ему неприязнь не только к революционным, но и к либеральным течениям, К этому добавлялась гибель отца. Александр III решил сам управлять страной, без каких-либо комиссий и даже министры были поставлены под жёсткий контроль императора. Тем более, что во многих случаях вмешательство царя было просто необходимым. В этом случае способности Александра III приобретали особое значение.

Как мы уже говорили, воспитателем Александра III был клерикал Победоносцев, который привил ему, как монарху, ответственность за империю. Но в то же время церковно-при-ходское и гимназическое образование не давало ему военных и других знаний, необходимых для управления государством. Однако Александр III обладал инстинктом государственного деятеля. Во многих случаях он на лету схватывал складывающуюся обстановку и не боялся принимать решения. К тому же обладал добротой, справедливостью и непреклонной волей. Вместе с тем в вопросах внутренней и внешней политики он был чрезмерно осторожен и сдержан. Свои решения он принимал после длительного обдумывания вопроса.

После принятия решения он твёрдо проводил ею в жизнь. К тому же его слова не расходились с делом. Он не терпел высокопарных и красивых слов и не любил много говорить. Своих помощников Александр III оценивал по делам, как он их сам понимал. Он придерживался того мнения, что помощники должны были высказывать своё мление откровенно. Не сердился, когда они это мнение высказывали в резкой форме. В то же время сам не стеснялся в своих выражениях, распоряжениях и резолюциях. Всё-таки, несмотря на ряд столь положительных качеств, ему явно не хватало знании в военных делах, которые в то время играли исключительно важную роль. К сожалению, рядом с ним в юности не оказалось человека подобного Клаузевицу. Таким образом, самодержавие становилось заложником собственной системы образования, которая по идее должна была обеспечить «вечность» его самого.

Александру III от его отца осталось тяжёлое наследство. Особенно тягостное впечатление производила внешняя политика. Берлинский трактат не только отнимал у России победу в Русско-турецкой войне 1877-78 годов, но и создавал на её западной границе враждебный союз Германии, Австро-Венгрии и Румынии. В 1879 году Германия заключила с Австро-Венгрией союз, к которому через 3 года присоединилась Италия. Так образовался «Тройственный Союз», к которому затем примкнула Румыния. Более того, видя неспособность России удержать победу в своих руках, Сербия и Болгария отшатнулись от неё. Сербия при короле Михаиле Обреновиче стала тяготеть к Австро-Венгрии, а Болгария — к Германии. Дело дошло до того, что в Болгарии прорусские настроения стали преследоваться правительством.

Разумеется, такое положение на западных границах сложилось не только, и не столько из-за слабости России, сколько из-за уступок, допущенных министерством иностранных дел, делами которого заправляло масонство. Александру III хватило ума понять это и вопросы внешней политики взять на себя. Должность государственного канцлера была упразднена. Министр иностранных дел Гирс фактически был низведён до письмоводителя при Александре III. Ему, конечно, удалось несколько поправить дело. Однако коренных изменении достичь не удалось. В деле с Болгарией он не нашёл ничего лучшего, как прервать дипломатические отношении. Здесь как раз и выявилась его слабая военная подготовки. Он не смог проявить, себя, командуя Рущукским отрядом, и оказался не и состоянии применить силу, когда ото было крайне необходимо.

Весь «тройственный Союз» того времени имел более или менее серьёзную силу только и лице Германии. Ни Румыния, ни Италия, ни даже Австро-Венгрия серьезной военной силы тогда не имели. В Болгарии и Сербии всегда были сильны прорусские настроения. Стоило Александру III двинуть войска и Румынию, как Болгария и Сербия тут же встали бы на его сторону. Да могла возникнуть война с Германией и Австро-Венгрией. Но Франция здесь могла выступить союзницей. Думается, до войны бы дело не дошло, так как Бисмарк вряд ли согласился бы воевать на два фронта, да ещё имея перед собой таких полководцев, как Скобелев и Гурко.

Не случайно, когда в 1883 году Россия лишилась Белого Генерала (Скобелева), это вызвало взрыв ликования в Австро-Венгрии и особенно в Германии. Там поняли, что не стало человека, способного напоить своего белого коня в волнах Шпрее. Берлинский «Биржевой курьер», торопясь поделиться с читателями этой радостной новостью, писал: «Ну, и этот теперь не опасен! Пусть панслависты и русские слависты (sic!) плачут у гроба Скобелева. Что касается нас, немцев, то мы честно в том сознаёмся, что довольны смертью рьяного врага. Никакого чувства сожаления мы не испытываем. Умер человек, который действительно был способен употребить все усилия к тому, чтобы применить слова к делу».

Таким образом, Александр III имел все для победы, хороших полководцев и опытную армию. Но его личная военная посредственность не позволила ему сделать большую политику и стать хозяином Балкан, чем самым, сузив возможности «Тройственного союза» до крайности. Александр III упустил очень важный момент, который позволял ему повернуть историю к пользе Российской Империи. Именно поэтому его внешнюю политику нельзя оценивать выше удовлетворительно. Отсюда восхищения по поводу, что при Александре III не было войн, не более чем эмоции людей, не осознавших того, что этот император оказался посредственностью в военных вопросах, побоявшийся применить силу для действительного утверждения авторитета Российской Империи в Европе и в мире. Более того, он отдавал инициативу в руки противников России.

И если бы эти противники воспользовались предоставленной им возможностью, то будущее России трудно даже было бы предугадать. В 1888 году на германский престол иступил Вильгельм II. Он и его окружение, опираясь на растущую мощь германской армии и «Тройственный союз», настаивали на развязывании воины против России. Поэтому Вильгельм II отказался подписывать с Россией какие-либо договора после 1890 года. К тому времени качество командного состава русской армии резко понизилось. В этой войне против России могли выступить: Германия, Австро-Венгрия, Румыния, Турция при враждебном нейтралитете Болгарии и Сербии. Такая коалиция уже могла успешно действовать, даже если на стороне России выступила бы Франция.

Однако против войны с Россией выступил Бисмарк, который, видимо, недооценивал мощь германской армии и созданного им «Тройственного союза». Кроме того, у него перед глазами постоянно маячила трагедия Наполеона. Бисмарку пришлось уйти в отставку, но его упорство поколебало решимость Вильгельма II начать войну с Россией. Но если бы началась эта война, то Россия наверняка потерпела бы тяжёлое поражение. Уже тогда от неё были бы отторгнуты земли до Днепра и Западной Двины, Крым и многие области на Кавказе. Союз России с Францией становился неизбежным. В 1892 году с Францией было заключено тайное соглашение, дополненное военной конвенцией. Силы несколько выровнялись. С этого времени мир стремительно покатился к мировой войне.

Александр III чувствовал, что надвигаются грозные события и стремился подготовиться к ним как мог. Для этого им были проведены некоторые социально-экономические, военные и другие реформы. Он хорошо понимал, что Россия может сохранить роль великой державы, если начнёт интенсивно развиваться экономически. Чтобы подтолкнуть экономическое развитие страны, его правительство сделало значительные шаги в развитии финансово-кредитного дела. Был учреждён Государственный банк, открывший свои отделения по всех больших городах страны. Помимо государственного появилось немало частных банков. В городах, являвшихся торговыми центрами, были открыты биржи. Были приняты энергичные меры к дальнейшему развитию отечественной промышленности.

При нём начали приниматься меры но защите отечественной промышленности от иностранной конкуренции. Была изменена таможенная политика. Иностранные фабричные изделия облагались высокой пошлиной. Кроме того, отечественным товаропроизводителям предоставлялись льготы и пособия. Александра III мучило распространившееся в русском народе пьянство. Он повел решительную борьбу с этим негативным явлением. Александр Ш также хорошо понимал, что огромную страну необходимо связать надёжными путями сообщения. Такими путями тогда были железные дороги. И этой связи строительство железных дорог, прерванное в связи с русско-турецкой войной 1877-78 годов, было возобновлено. В 1881 году протяженность железных дорого составляла около 23 тысяч вёрст, а в 1904 году уже имелось около 60 тысяч вёрст. То есть увеличение составило 37 тысяч верст. Таким образом, в год строилось по 1500 вёрст железнодорожных путей.

Ввиду некачественного строительства железных дорог частными обществами, было решено начать выкуп железных дорог государством и в дальнейшем их строительство вести за государственный счёт. В 1891 году, хотя и с большим опозданием, началось строительство транссибирской железнодорожной магистрали от Челябинска до Владивостока. Принятые меры дали хорошие результаты. Стала быстро развиваться металлургическая промышленность, добыча каменного угля и нефти, а также производство разных машин и предметов ширпотреба. За период с 1881 по 1904 годы выплавка чугуна увеличилась в 4,3 раза, добыча каменного угля в 6,3 раза. Оборот внешней торговли в 1,5 раза.

Быстро начала расти численность рабочего класса, что требовало введения рабочего законодательства. И оно было введено. В 1882-86 годах для защиты рабочих от произвола предпринимателей в царствование Александра III был принят целым ряд таких законов. Такого рабочего законодательства в то время не имела ни одна европейская страна, включая США. И если оценивать деятельность Александра III на социально-экономическом поприще, то его успехи здесь самые значительные, чего нельзя сказать о других направлениях его деятельности.

Нужно отдать должное Александру III, что он одним из первых начал понимать, что для укрепления единства страны мало иметь хорошие пути сообщения, нужно ещё иметь и однородное население. В этой связи выдвинутый им лозунг «Россия для русских» не был случайностью. Русификация страны началась с введения русского языка в Прибалтике и Финляндии. Но собственно этим и ограничилась, так как никакой глубокой проработки этого вопроса не было. Всё делалось по наитию самого Государя. В то время, как для успеха дела, требовалось осуществить целый комплекс мер. Большое значение здесь имела реформа образования. Каким оно было на уровне средней гимназической школы, мы видели выше. Те же меры в сфере образования, которые были приняты с подачи клерикала Победоносцева, скорее всего, вели к обратному результату.

По его настоянию в области народного образования было признано желательным увеличение количества церковноприходских школ и усиление надзора за земскими школами. Его стремление укрепить самодержавие посредством изучения Библии, вело к тому, что в этих школах прославлялся Израиль. В результате было воспитано не только веротерпимое отношение к евреям, но евреев-революционеров русские люди стали защищать. Более того евреи-революционеры превратились в нового Мессию, стремящуюся спасти русских людей. Всё это Победоносцев чувствовал и даже говорил по этому поводу: «Россия — ледяная пустыня и по ней бродит лихой человек». Но вот осознать, что он сам превращал Россию в ледяную пустыню и содействовал этому лихому человеку, был, конечно, не в состоянии.

Здесь нужно сказать, что церковь, отказавшись от ведического мировоззрения в XVII веке и восприняв христианство, превратили себя в заложника грядущей катастрофы. И когда Александр III начал русификацию страны, церковь оказалась плохим помощником ему в этом крайне важном деле. По существу она отказалась вести активную деятельность по русификации окраин. Сейчас церковь, которая у нас исповедует христианство, называем себя Русской Православной церковью, что не соответствует её доктрине. Если иметь в виду, что доктриной этой церкви является христианство, то она должна называться Российской Христианской церковью.

В этом плане уже давно настала пора реформации этой церкви. Реформация может быть поверхностной, но может быть и глубокой. Поверхностная реформация должна обеспечить приведение названия в соответствии с доктриной. То есть название должно отражать суть доктрины, а поэтому церковь должна называться Российской Христианской Церковью. Если же оставлять прежнее название, то необходимо проводить глубокую реформацию и менять христианское мировоззрение на ведическое (славянское) мировоззрение. Из вышесказанного видно, что церковь, причём любая, очень часто мимикрирует, чтобы обрести себе побольше прихожан. В результате происходит надувательство граждан. И если государство взялось защищать права граждан, то оно должно прекращать подобного рода надувательство. В этой связи было бы вполне логичным и оправданным иметь в государстве комитет по делам церквей и религий, который бы не просто наблюдал за их деятельностью, но также требовал, чтобы их деятельность, доктрина и название соответствовали друг другу. Разумеется, этот комитет в обязательном порядке должен пресекать деятельность изуверских и тоталитарных сект.

Наряду с действием косной системы образования началось ущемление предоставленных ранее свобод. В 1884 году была упразднена университетская автономия. Дворянство было вновь признано «первенствующим» сословием. Для поддержки дворянских землевладений был открыт дворянский банк. Земство было поставлено под контроль административной власти. Был принят также ряд ограничительных мер по отношению к евреям, Таким образом, внутренняя политика Александра III была направлена на успокоение страны и укрепление самодержавия. Однако ограничение свобод всем без разбора и введение косной системы образования, хотя временно и укрепляли самодержавие, в перспективе несли в себе разрушительные последствия.

Не менее неудачной была и военная реформа. Собственно по-другому и быть не могло, так как военная реформа во многом зависит от той системы образовании, которая существует в стране. Коль в образовании господствуем схоластика, обучение отвлечённым наукам, не дающим необходимых для деятельности знаний, то отношение к ним складывалось отрицательное, как собственно и к науке вообще. Не обошло такое отношение и военную науку. Собственно, отрицательное отношение к военной науке было заложено ещё во времена Александра I. В царствование Александра III не было недостатка и крупных военных деятелях. Белый генерал — Скобелев ушёл из жизни в 1883 году. Это сильно ослабило армию. Победитель Балкан генерал Гурко командовал войсками Варшавского военного округа, то есть находился на передовой. В этой связи он был удалён от строительства армии и от разработки военной теории.

Начальником Генерального штаба, в течение всего царствования Александра III, был генерал Обручев. Александр III к Обручеву питал большую симпатию, хотя Обручев считался отчаянным либералом. С именем Обручева связаны все сколько-нибудь положительные мероприятия военного характера: строительство стратегических дорог, сооружение крепостей на западной границе, военная конвенция с Францией. Однако, несмотря на близость Обручева к Александру III, ему так и не удалось добиться самостоятельности Генерального штаба и усиления его роли в боевой подготовке войск в обобщении опыта прошедшей войны. Таким образом, военную политику, в основном, определяли люди, возглавлявшие Военное министерство и работавшие в военной академии.

Начальником военной академии до 1889 года был Драгомиров. Боевую репутацию ему создали Зимница и Шипка, которые показали блестящую подготовку его 14-й дивизии. Драгомиров имел большие достоинства, но и большие недостатки. Недюжинный ум у него уживался с отсутствием интуиции. Этот недостаток как раз и сделал его влияние на армию отрицательным. Драгомиров полагал, что военной науки, как таковой, вообще не существует. В этой связи его можно вполне считать анархистом военного дела. Отсюда он воспринял суворовскую «Науку побеждать» односторонне и доктриински, а истину о первенстве духовного элемента свёл к отрицанию военной науки вообще, и стратегии в частности. Все военное искусство низводилось им до тактики, а тактика к тому, чтобы «брать нутром».

Тактика «брать нутром» на практике отдавала предпочтение штыковым атакам без какой-либо подготовки её огнём. Отсюда шло противостояние духа и техники. В результате в бою это приводило к огромным потерям. В конечном счёте эти взгляды, озвученные с кафедры заслуженным профессором, а потом и начальником академии, имели самое отрицательное влияние на формирование целого поколения офицеров Генерального штаба — будущих «минотавров» первой мировой войны. Эти взгляды Драгомирова касались не только обучения тактике, но и строительства вооружённых сил.

Полагая, что техника непременно ведёт к упадку духа, Драгомиров весь свой авторитет употребил противодействию принятия магазинного ружья и скорострельной пушки. Как это похоже на маршала Кулика, который тоже противился принятию на вооружение автоматов. Однако, вопреки ему скорострельные орудия были приняты. Но ему удалось добиться того, чтобы они были без щитов, по его мнению, «способствующих робости». На полях Манчжурии такое решение привело к большим потерям среди наших артиллеристов. Система воспитания войск по Драгомирову тоже оказалась порочной. Став командующим Киевским военным округом, он всячески подавлял инициативу подчинённых ему командиров.

* * *

Сосредоточив внимание на индивидуальном воспитании солдата, по его выражению «святой серой скотинки», Драгомиров сознательно игнорировал офицера. Нарочитым, умалением и унижением авторитета офицеров Драгомиров надеялся создать себе популярность в солдатской массе и обществе.

Не удивительно, что в вопросах воспитания драгомиловщина особо пышно расцвела в советский период развития вооружённых сил. Собственно в этом нет никакой случайности, так как многие ученики Драгомирова оказались потом у истоков создания Красной Армии. Из школы Драгомирова вышли Сухомлинов, Рузский, Бонч-Бруевич, Ю. Данилов и т.д. Влияние Драгомирова было очень велико и даже выходило за пределы России. Активным сторонником драгомировских идей во французской армии был генерал Кардо. Драгомировщина, как идейное течение военной мысли, потому и имела достаточно широкое распространение в русском армии конца XIX века, что она не противостояла идейным основам самодержавия. При этом она опиралась на низкую образованность в военных вопросах большей части офицерского корпуса.

Сменивший Драгомирова на посту начальника военной академии генерал Леер, был ему полной противоположностью. Он отдавал явное предпочтение стратегии, которую не признавал Драгомиров. Его можно вполне считать у нас в России отцом стратегии, как науки. Им разработано учение о главной операционной линии. Строго осуждено понятие стратегического резерва — «в стратегии резерв — явление преступное». Разумеется, это утверждение верно только для использования уже подготовленных соединений. Те соединения, которые находятся в стадии подготовки, могут быть задействованы только в крайнем случае. Вот они то и должны составлять стратегический резерв.

Военное министерство и Генеральный штаб России того времени практически почти не занимался боевой подготовкой войск. Поэтому они не организовывали таких полевых поездок, которые практиковались в германской армии начальниками Большого Генерального штаба Германии Мольтке и Шлиффеном. В ходе таких поездок вырабатывались единые взгляды на применение войск. Скрупулёзное изучение опыта предыдущих войн являлось при этом путеводной звездой. В русской армии того времени боевой подготовкой занимались командующие военных округов. В результате был страшный разнобой в боевой подготовке и боеспособности войск. Чтобы знать состояние дел в военных округах, по настоянию Леера, были введены полевые поездки офицеров Генерального штаба.

И хотя им было далеко до полевых поездок организуемых Мольтке и Шлиффеном, тем не менее, они значительно расширяли кругозор офицеров Генерального штаба применительно к практической стороне дела. Кстати, эта практика была возобновлена во время Великой Отечественной войны, когда офицеры Генерального штаба направлялись в войска для оказания им практической помощи в планировании боевых действии. Эта практика сыграла большую положительную роль. Стратегический глазомер Леера, чётко вырисовывается из его записки, поданной Милютину в 1876 году, где он предостерегался от сосредоточения незначительных сил при подготовке войны с Турцией — «ибо лучше иметь слишком много войск, чем слишком мало».

Однако Милютин счёл её «недостаточно разработанной», так как Леер изложил суть дела, но пренебрег мелочами, на которые в высокой канцелярии как раз обращали главное внимание. Стоит упомянуть и о редактировании им «Военной энциклопедии» в 8 томах, которая явилась важным источником для пополнения военных знаний строевым офицерством. Так как стратегия Леера прямо затрагивала деятельность высших эшелонов власти, то к нему и этих эшелонах относились настороженно. А коль ему не пришлось участвовать и проявить себя на войне, поэтому его считали «кабинетным теоретиком». Это явилось причиной того, что Леер был совершенно не понят и не оценён в должной мере своими современниками. В результате в армии господствовала драгомировщина.

С точки зрения стратегии войну вообще нельзя было изучать. Главнокомандующим был брат Александра II и дядя Александра III. Рассматривать объективно его плачевное руководство и бесчисленные ошибки главной квартиры на занятиях было совершенно невозможно, так как это вело к подрыву престижа самодержавия. Абсурдный план войны, посылка войск по частям, неиспользование мобилизованных резервов было делом рук Милютина. Но Милютина раз и навсегда было условлено считать «благодетельным гением» русской армии. Этим самым перед преподавателем стратегии ставилась неразрешимая задача, состоявшая из сплошных запретов, преодолевать которые ему было запрещено.

Такие же трудности встречал и преподаватель тактики. Криденер, Зотов, Крылов, Лорис-Меликов были заслуженными генерал-адьютатами, ошибки которых показывать так же запрещалось. Поэтому в исследованиях русско-турецкой войны 1877-78 годов критический метод, единственно продуктивный, был заменен описательным методом, простым изложением событии без излишнего мудрствования. В результате слушатели военной академии того времени, почти ничего полезного не смогли для себя извлечь из столь недоброкачественного материала.

Таким образом, русская армия вступила н войну на Дальнем Востоке оттираясь, в основном, на опыт Крымской войпы, да ещё гражданской воины в США. До чего боялись показать правду о русско-турецкой войне 1877-78 годов, говорит тот факт, что её описание не было закончено даже в 1914 году. Вследствие чего многие ошибки стратегического характера, выявившиеся в той войне, повторились уже в более неприглядном виде в первой мировой войне. Так что самодержавие само стало препятствием для развития самой важной части военного дела, а именно военной науки. В этом плане абсолютно ничего не изменилось к лучшему со времён Александра I. Вот на таком парадоксально-противоречивом военно-теоретическом фундаменте, не учитывающем опыт только что прошедшей войны, Александр III развернул строительство вооружённых сил России в конце XIX века.

Развитие международной обстановки того времени характеризовалось тем, что Россия по существу находилась в международной изоляции, которая явилась следствием крайней нерешительности Александра III в международных делах. Что как раз и выразилось в его знаменитой фразе: «У России есть лишь два верных союзника — её армия и её флот». На количественное увеличение этих двух составляющих вооружённых сил государства и направил Александр III свои основные усилия. Реализовать на практике идеи Александра III было поручено генералу Ванновскому, не проявившему себя сколько-нибудь значительно в бытность начальника штаба Рущукского отряда, которым командовал в период русско-турецкой войны цесаревич Александр Александрович.

Ванновский был полной противоположностью Милютину. В сравнении в последним он был своего рода «военным Победоносцевым». В высшей степени грубый и придирчивый, он деспотически обращался с подчинёнными. Служба с ним была очень тяжёлой. Редко кто выносил его сколько-нибудь длительное время. Ванновский неоднократно говорил: «Ведь я собака, я всех кусаю, никому дремать не даю, а потому и порядок такой, какого, может быть, ни у кого нет; когда вы будете начальниками, советую вам тоже быть собаками».

Несмотря на массу отрицательных качеств Ванновский смог сделать и кое-что полезное для армии. Но несомненной заслугой явилась отмена военно-учебной реформы Милютина. Ванновскому, бывшему ранее начальником Павловского военного училища, была видна слабая строевая подготовка воспитанников милютинских гимназий. К тому же штатские воспитатели не прививали своим питомцам соответствующего военного духа, в результате чего после окончания гимназии многие уходили «на сторону». В 1882 году военные гимназии вновь были преобразованы в кадетские корпуса. Гражданские воспитатели были заменены офицерами, введены строевые занятия. Вскоре качество выпусков резко улучшилось. Молодые офицеры вновь обрели воинский дух и строевую выправку.