Аббатство кошмаров

Сперва он не придал этому значенья, потом любопытство заговорило в нем, и, наконец, однажды, вместо того чтоб  постучаться,  он,  подойдя  к  двери, тотчас приник ухом к замочной скважине и, подобно Основе из  "Сна  в  летнюю ночь", "усмотрел  голос",  который,  как  догадался  он,  принадлежал женщине и, как он понял, не принадлежал Скютропу, ибо голос последнего, куда более низкий, звучал в промежутках. Тщетно попытался  он  было  различить  в разговоре хоть единое  слово  и,  наконец  отчаявшись,  заколотил  в  дверь, требуя, чтобы его немедля  впустили.  Голоса  смолкли,  послышались  обычные раскаты, дверь отворилась, и Скютроп оказался один. Мистер Сплин заглянул во все углы, а затем спросил:

- А где же дама?

- Дама, сэр? - возразил Скютроп.

- Именно, сэр.

- Сэр, я вас не понимаю.

- Не понимаете, сэр?

- Право же, сэр, здесь нет никакой дамы.

- Но эта комната, сэр, не единственная у вас в башне,  и  я  совершенно убежден, что дама наверху.

- Прошу вас, обыщите все углы, сэр.

- А пока я буду их обыскивать, она как раз и удерет.

- Заприте эту дверь, сэр, и возьмите себе ключ.

- А выход на террасу? Она уже сбежала через террасу.

- С террасы нет выхода, сэр. А стены слишком высокие, и  вряд  ли  дама станет через них прыгать.

- Хорошо. Давай сюда ключ.

Мистер Сплин забрал ключ, обыскал все закоулки башни и воротился.

- Ты хитрая  лиса,  Скютроп,  хитрая,  ловкая  лиса.  А  еще  скромника корчишь. Что это за грохот слыхал я перед тем, как ты отпер дверь?

- Грохот, сэр?

- Да, сэр, грохот.

- Сэр, и вообразить не могу, что бы это такое было. Вот  разве  стол  я отодвинул, когда вставал вам открыть.

- Стол! Дай-ка погляжу. Нет уж. Он и десятой доли того шума не  наделал бы. И десятой доли.

- Но, сэр, вы не принимаете в расчет законов акустики; шепот обращается в громовые раскаты в фокусе отражения звука. Позвольте вам объяснить: звуки, ударяясь о вогнутые  поверхности,  отражаются  от  них,  а  после  отражения сводятся  воедино  в  точках,  являющих  фокусы  этих  поверхностей.  Отсюда следует, что ухо, соответственно расположенное, может слышать звук с большей отчетливостью, нежели находясь у  самого  его  источника;  далее,  в  случае вогнутых поверхностей, помещенных одна против другой...

- Глупости, сэр. Что ты мне толкуешь о фокусах? Ну, скажи  на  милость, могут  ли  вогнутые  поверхности  произвести  два  голоса,  когда  никто  не разговаривает? Я слышал два голоса, и один был женский.  Женский,  сэр.  Ну, что ты на это скажешь?

- О, сэр, наконец-то я понял, что  ввело  вас  в  заблуждение:  я  пишу сейчас трагедию и разыгрывал сам с собою одну сцену. Могу вам  ее  показать. Но сперва надобно познакомить вас с планом. Это трагедия в германском  духе. Великий Могол в изгнании и живет в Кенсингтоне с единственной дочерью своей, принцессой Рантрориной, которая  зарабатывает  шитьем  и  держит  школу  без пансиона. Принцесса застигнута на том, что  метит  рубашки  для  приходского священника: на всех будет большое Р. Великий Могол к ней  входит.  Пауза,  в продолжение которой оба многозначительно смотрят друг  на  друга.  Принцесса несколько раз меняется в лице.  Могол  в  безумном  волнении  нюхает  табак. Слышно, как несколько крупиц падает на сцену.  Видно,  как  под  пальто  его колотится сердце. Могол (мрачно взглянув на  свой  левый  башмак):  "У  меня шнурок порвался". Принцесса (скорбно помолчав):  "Я  знаю".  Могол:  "Второй шнурок! Первый порвался, когда я потерял  свою  державу,  второй  разорвался сегодня. Когда же разорвется мое бедное сердце?" Принцесса: "Шнурки, державы и сердца! Непостижимое согласие!"

- Глупости, сэр, - перебил его мистер Сплин. - Те голоса были вовсе  не такие.

- Но, сэр, - отвечал Скютроп, - замочная скважина, верно, так устроена, что послужила акустической трубой, а труба  акустическая,  сэр,  удивительно как меняет звуки. К тому же примите во внимание устройство уха и  природу  и источник звука. Внешняя часть уха представляет собою хрящевую раковину.

- Перестань-ка, Скютроп. Ты прячешь тут девушку,  ну,  а  я  ее  отыщу. Бывают раздвижные стены и потайные ходы. - Мистер Сплин постучал  по  стенам тростью, однако ж ничего не обнаружил. - Мне говорили, сэр, - продолжал  он, - что во время отсутствия моего, тому два года, ты часами запирался с  немым столяром. Вот уж не гадал я, что  ты  тогда  уже  затевал  тайные  связи.  В молодости кто не повесничает? Я и то  в  молодости  повесничал,  но  теперь, когда кузина твоя Марионетта...

Скютроп понял, что дела его плохи. Заткнуть отцу рот, умолять, чтобы он замолчал, во-первых, ни к  чему  бы  не  привело,  а  во-вторых,  тотчас  бы возбудило подозрения, что он боится, как бы  их  не  услышали.  Единственной возможностью, следственно, было заглушить голос мистера Сплина; и,  не  имея другой темы, он углубился в устройство уха, повышая голос по мере того,  как повышал его мистер Сплин.

- Когда кузина твоя Марионетта, - сказал мистер  Сплин,  -  которую  ты якобы любишь, которую вы якобы любите, сэр...

- Среднее ухо, - отвечал Скютроп, - частью костисто, частью хрящевидно,- его...

- ...в настоящее время в нашем доме, сэр; и вы в ближайшем  будущем,  я полагаю...

- ...прикрывает membrana tympani...

- ...соединитесь священными узами...

- ...под которой проходит пятая пара нервов...

- Я говорю, раз вы с Марионеттой скоро поженитесь...

- ...cavitas tympani...

Шум послышался за  книжными  полками,  которые,  к  немалому  удивлению мистера Сплина, разделились посредине и разъехались надвое вместе  со  всеми книгами, подобно театральной сцене, с тяжелым рокочущим звуком (мистер Сплин тотчас признал в нем тот самый звук, что возбудил его любопытство) и открыли вход в потайное помещение, а прекрасная Стелла, выйдя оттуда, воскликнула:

- Как? Он собирается жениться? Распутник!

- Право же, сударыня, - сказал мистер Сплин, - я не  знаю,  ни  что  он собирается делать, ни что я собираюсь делать, да и кто бы то  ни  было;  ибо все это непостижимо.

- Я все объясню, - сказал Скютроп, - и удовлетворительно объясню,  если только вы благоволите оставить нас наедине.

- Ну и ну, сэр, и к какому же акту трагедии о Великом Моголе  относится эта сцена?

- Молю вас, сэр, оставьте нас.

Стелла упала в кресло и разразилась бурными слезами. Скютроп сел  подле и взял ее за руку. Она вырвала руку и повернулась к нему спиной.  Он  встал, обошел вокруг нее и взял за другую руку. Она и ее вырвала и  снова  от  него отвернулась. Скютроп все молил мистера Сплина их оставить; но тот  упрямился и не уходил.

- Полагаю,  -  заметил  мистер  Сплин  сердито,  -  что  наблюдаю  лишь акустический  феномен,  и  юная  леди  есть  отражение  звука  от   вогнутых поверхностей.

В дверь постучали. Мистер Сплин отворил,  и  на  пороге  явился  мистер Пикник. Он искал мистера Сплина и  пошел  за  ним  в  Скютропову  башню.  На несколько минут он застыл в немом изумлении, а затем попросил  объяснения  у мистера Сплина.

- Есть удовлетворительное объяснение, - отвечал мистер Сплин. - Великий Могол поселился в  Кенсингтоне,  и  внешняя  часть  уха  представляет  собою хрящевую раковину.

- Мистер Сплин, это ничего не объясняет.

- Мистер Пикник, это все, чем я располагаю.

- Сэр, веселость ваша неуместна. Я вижу, что над моей племянницею низко насмеялись; быть может, она сама сподобится  внятного  объяснения.  -  И  он отправился на поиски Марионетты.

Положение Скютропа было безвыходно. Мистер Пикник поднял крик по  всему аббатству, призывая жену и Марионетту в башню к Скютропу. Дамы, не  понимая, в чем дело, ужасно всполошились. Мистер Гибель, завидя,  как  бегут  они  по коридору, заключил, что дьявол снова явил свою ярость, и последовал за  ними из чистого любопытства. Скютроп тем временем тщетно  пытался  избавиться  от мистера Сплина и успокоить Стеллу. Последняя порывалась  убежать,  объявляя, что немедля покинет аббатство и он никогда более о ней не  услышит.  Скютроп силой удерживал ее за руку, пока не воротился мистер Пикник, а за ним миссис Пикник  и  Марионетта.  Марионетта,  увидев  Скютропа,  держащего  за   руку прекрасную незнакомку, упала в обморок, в  объятия  миссис  Пикник.  Скютроп поспешил к ней на помощь; Стелла, вконец разгневавшись, бросилась  к  двери, но бегству ее помешало явление мистера Гибеля, распростершего ей  объятия  с возгласом:

- Селинда!

- Папа! - отвечала безутешная девушка.

- К вам сошел дьявол, - сказал мистер Гибель. - Откуда  явилась  к  вам моя дочь?

- Ваша дочь! - вскричал мистер Сплин.

- Ваша дочь! - вскричали Скютроп и мистер Пикник с миссис Пикник.

- Да, - отвечал мистер Гибель. - Дочь моя Селинда.

Марионетта открыла глаза и устремила их на  Селинду;  Селинда,  в  свою очередь, устремила взор на  Марионетту.  Они  помещались  в  противоположных концах кабинета. Скютроп, равно отдаленный  от  обеих,  стоял  торжествен  и недвижим, как гроб Магомета.

- Мистер Сплин, - сказал мистер Гибель, - можете ли вы  объяснить  мне, каким образом оказалась здесь дочь моя Селинда?

- Я знаю не более, - отвечал мистер Сплин, - чем Великий Могол.

- Мистер Скютроп, - сказал мистер Гибель, -  как  оказалась  здесь  моя дочь?

- Я не знал, сэр, что это ваша дочь.

- Но как оказалась она здесь?

- В итоге перемещенья в пространстве.

- Селинда, - спросил мистер Гибель. - Что все это значит?

- Право же, я сама не знаю, сэр.

- Ничего не пойму. Когда в Лондоне я сказал, что присмотрел тебе  мужа, ты сочла за благо сбежать от него, но, по всей видимости, сбежала к нему.

- Как, сэр? Это и есть ваш выбор?

- Именно; если и твой, мы впервые в жизни придем к соглашению. -  Я  не выбирала его. Все права у этой дамы. Я его отвергаю.

- И я отвергаю его, - сказала Марионетта.

Скютроп не знал, как быть. И думать нечего было  пытаться  умилостивить одну, не прогневив безвозвратно другую; а обе ему так нравились,  что  самая мысль лишиться навеки общества любой приводила его в отчаяние; а  потому  он спасался  за  испытанным  покровом  тайны;  хранил  загадочное  молчанье;  и довольствовался тем, что украдкой бросал искательные взоры то на один, то на другой свой предмет. Мистер Гибель и мистер Пикник  тем  временем  требовали объяснения от мистера Сплина, который, как думали они,  их  обоих  водил  за нос. Тщетно пытался мистер Сплин убедить их в совершенной своей  невинности. Миссис  Пикник  старалась  примирить  своего  мужа  со  своим  братом.   Его сиятельство мистер Лежебок, его  преподобие  мистер  Горло,  мистер  Флоски, мистер  Астериас  и  Водолей,  привлеченные   шумом,   поспешили   к   месту происшествия, и  на  них  посыпались  отдельные  и  общие  возгласы  сторон. Разнообразнейшие вопросы и ответы en masse{во  множестве,  целиком} составили  charivari  {кошачий  концерт,  гам,   кавардак},   коему подобающий аккомпанемент мог бы сочинить разве гений Россини, и продолжалось это до тех пор, покуда миссис Пикник и мистер Гибель не увели плененных дев. За ними последовали остальные, исключая Скютропа, который бросился в кресло, положил левую ногу на правое колено, взялся левой рукой  за  левую  лодыжку, оперся правым локтем о подлокотник, упер большой палец правой руки в  правый висок, указательным пальцем подпер лоб, средний палец положил на переносицу, а два других сложил на ладони,  устремил  взор  на  прожилки  левой  руки  и пребывал в этом положении подобно  недвижному  Тезею,  каковой,  как  хорошо известно многим, не учившимся в колледже, а кое-кому даже из  тех,  кто  там учился, "sedet, aeternumque sedebit  {сидит  и  вечно  будет  сидеть}". Надеемся, что любители подробностей в романах и стихах по заслугам оценят наше тщание в передаче задумчивой позы.

Глава 14

Скютроп все еще сидел таким образом, когда вошел Ворон и  объявил,  что кушать подано.

- Я не могу обедать, - сказал Скютроп.

Ворон вздохнул.

- Что-то случилось, - сказал Ворон. - Но на то и рожден человек,  чтобы мучиться.

- Оставь меня, - отвечал Скютроп. - Ступай каркай где-нибудь еще.

- Ну вот, - сказал Ворон. - Двадцать пять лет  прожил  я  в  Кошмарском аббатстве, и вся награда за мою верность "ступай каркай где-нибудь  еще".  А я-то таскал вас на спине и подкладывал вам лакомые кусочки.

- Добрый Ворон, - отвечал Скютроп. - Молю, оставь меня в покое.

-  Подать  обед  сюда?  -  спросил  Ворон.  -  При  упадке  духа  врачи прописывают вареную курицу и стакан мадеры. Но лучше б отобедать с  гостями: и так за столом почти никого.

- Почти никого? Как?

- Его сиятельство мистер Лежебок уехал. Сказал, что семейные  сцены  по утрам и призраки по ночам не дают ему покоя; и что нервы у него не  выдержат такого напряженья. Хотя мистер Сплин ему объяснил, что призрак  был  бедняга Филин, а саван и кровавый тюрбан - это простыня и красный ночной колпак.

- Ну, ну, сэр?

- Его преподобие мистера  Горло  вызвали  для  какой-то  требы,  то  ли женить, то ли хоронить (точно не скажу) каких-то несчастных или  несчастного в Гнилистоке. Но ведь на то и рожден человек, чтобы мучиться.

- Это все?

- Нет. И мистер Гибель уехал, и странная леди тоже.

- Уехали?

- Уехали. И мистер и миссис Пикник,  и  мисс  О'Кэррол  -  все  уехали.

Никого не осталось, только мистер Астериас с сыном, да и те сегодня уезжают.

- Значит, я потерял их обеих!

- Обедать выйдете?

- Нет.

- Прикажете принести обед?

- Да.

- Что прикажете подать?

- Стакан портвейну и пистолет.

- Пистолет?

- И стакан портвейну. Я уйду, как Вертер. Ступай. Погоди. Мисс О'Кэррол мне ничего не передавала?

- Ничего.

- Мисс Гибель ничего не передавала?

- Это странная леди-то? Ничего.

- И ни одна не плакала?