Обещание вечности

Он посмотрел на Альму, потому что та начала поднимать один из подносов, и холодное предупреждение в глазах заставило ее опустить руки и отстраниться.

— Властный, правда? — прошептала Альма дочери, когда они следовали за Максом назад в гостиную.

— У него четкие представления о том, что правильно, а что нет, — сдержанно ответила Клер.

Макс отнес все подносы, затем погрузился в беседу с Хармоном, Стивом и еще несколькими мужчинами. Периодически он глазами находил Клер, в любом месте комнаты, как будто заверяя себя, что она в нем не нуждается.

Клер потягивала «Маргариту» и незаметно поглядывала на часы, задаваясь вопросом, когда они смогут уехать. Прием оказался не таким плохим, как она боялась, но она была утомлена. Сказывалось давление беспокойного дня и напряженной недели. Ободряя себя, она пыталась сконцентрироваться на беседе вокруг.

Кто-то включил стерео, но так как Хармон являлся горячим поклонником блюзов, выбор был ограничен. Туманный жалобный вой саксофона соблазнил нескольких человек на танец. Клер потанцевала с мужем Мартины, затем с лучшим другом отца, затем со старым школьным приятелем. Она пила вторую «Маргариту», когда коктейль забрали из ее руки, поставили на стол, и руки Макса обняли ее.

— Устала? — спросил он, пока они покачивались в такт медленной музыки.

— Просто нет сил. Не будь завтра пятница, вряд ли я смогла бы пережить все это.

— Ты и правда готова уехать?

— Больше, чем готова. Ты не видел маму?

— Думаю, она вернулась на кухню. Производители молока всей страны пришли бы в экстаз, увидев количество съеденного за сегодняшний вечер сыра — сухо добавил Макс.

— Но и ты съел свою долю, я заметила.

Его рот изогнулся в усмешке.

— Я сжигаю калории.

Вздохнув, Клер отстранилась из его объятий.

— Давай отыщем маму. Думаю, мы пробыли здесь достаточно долго, чтобы соблюсти вежливость.

Альма действительно была на кухне, нарезая еще одну кучу сыра маленькими квадратиками. Когда они вошли, она вопросительно взглянула на них, и смесь тревоги и возражения отразилась на лице.

— Клер, вы не можете уехать! — возразила она. — Еще слишком рано.

— Знаю, но завтра рабочий день. — Клер наклонилась, чтобы поцеловать мать в щеку. — Я получила удовольствие. Правда.

Альма посмотрела на Макса в поисках поддержки.

— Разве вы не можете заставить ее остаться еще ненадолго? Я знаю — когда у нее этот упрямый взгляд, она не станет меня слушать.

Рука Макса обвила талию Клер, и он также нагнулся, чтобы поцеловать Альму в щеку.

— Это не упрямый взгляд, а утомленный, — легко объяснил он, используя свое обаяние, пока улыбался Альме, чтобы умиротворить ее. — Это моя вина — я проводил с Клер каждый вечер на этой неделе, и ей надо хорошенько выспаться.

Это сработало, впрочем, Клер никогда и не сомневалась в его способностях. Альма снова просияла.

— О, хорошо, отвезите ее домой. Но вы должны снова навестить нас, фактически у нас не было шанса узнать вас получше.

— Скоро, — пообещал Макс.

Они молчали по дороге к квартире Клер, и когда она предложила выпить кофе, Макс вошел внутрь вместе с ней. После приготовления кофе и переноса чашек в гостиную, они сидели на диване и спокойно потягивали горячий напиток. Клер сняла туфли, и, вздохнув с облегчением, пошевелила пальцами ног.

Пристальный взгляд Макса остановился на стройных ногах, но мысли были заняты другим.

— А почему ты задержалась сегодня на работе? Что-то случилось?

— Масса всего. Просто сегодня один из таких дней, ничего не получалось, потому что Сэм очень нервничал. Он почти уверен, что готовится попытка захвата, и скоро — возросла торговля нашими акциями. И хотя у него есть тайный козырь, ожидание и неизвестность раздражают.

— И что это за козырь? — спросил Макс вялым, совершенно незаинтересованным голосом.

Для Клер такая ситуация была в новинку — спокойно сидеть и обсуждать с кем-то свой рабочий день. Раньше она никогда и никому не рассказывала, как провела время, и даже не могла вспомнить, интересовался ли кто-нибудь этим. Светская беседа была неким видом близости, позволяла кому-то проникнуть в ее мысли, узнать подробности ее жизни, а она всегда инстинктивно держала все при себе. Но с Максом очень легко разговаривать; он слушал, но не пытался влезть в душу.

— Недвижимость, — ответила она, слегка улыбнувшись.

Макс приподнял ресницы, в глазах мелькнул ленивый отблеск интереса.

— Я подумала, что это может заинтересовать тебя.

— Хм, — невнятно согласился он.

— Сэм вкладывал капитал в кое-какую собственность, стоимость которой возросла сейчас в четыре раза. Сегодня мы получили документы со срочной переоценкой, и дела обстоят даже лучше, чем он надеялся.

— Иногда это происходит с ценой на землю. Она скачет вверх-вниз как "американские горки". Хитрость в том, чтобы купить по минимальной цене, и продать по максимальной. Стоимость должна быть действительно астрономической, чтобы хватило на защиту от захвата.

Он выпрямился, ощущая тревогу, и допил кофе.

— Я принесу тебе еще, — сказала Клер, вставая и уходя на кухню, прежде чем он смог отказаться.

Она тут же вновь появилась с чашкой, и Макс наблюдал, как стройная фигурка, изящно двигаясь, приближается к нему. Она выглядела такой спокойной и сдержанной, но теперь-то он знал, что скрывается под этим элегантным платьем. Он видел атласные трусики, поразительно сексуальный пояс с резинками, и тонкие как паутинка чулки. Пояс с резинками, ради Бога! И вновь его тело затрясло от реакции на увиденное, также как тогда. Макс сжал зубы. Невыносимо трудно держать мысли подальше от ее нижнего белья, а руки — от ее тела, перед глазами все еще стоял образ Клер, с платьем на голове, и открытые взгляду стройные бедра и ноги. Жажда заполучить ее в свою постель становилась неконтролируемой, подпитываемая разочарованием, что она совершенно не воспринимает его как мужчину, и гневом, что Клер будет холодна с ним, если он попробует изменить ситуацию. Макс не привык к воздержанию, оно было чуждо его личности.

Клер продолжила беседу с того места, на котором они остановились, снова присаживаясь рядом с ним.

— Я назвала бы стоимость земли астрономической, и мы достаточно маленькая компания, чтобы владеть такими ценностями. Любой, желающий заполучить компанию, должен будет расстаться с несколькими миллионами долларов.

Макс вернулся мыслями к тому, о чем она говорила. Черт побери, фактически она вручила ему нужную информацию на серебряном блюде, а он не мог сосредоточиться на беседе. Он мог думать лишь о том чтобы уложить ее на диван, снова снять платье через ее голову, дать волю рукам и почувствовать мягкость ее кожи… Но с этим придется повременить.

— И во сколько ее оценили? — спросил он.

Он пристально наблюдал за Клер, задаваясь вопросом, ответит ли она. Смелый шаг — напрямую спросить о нужной информации, но главное она уже сообщила, а фактическая стоимость — это детали. Он старательно сохранял незаинтересованное выражение лица, скрывая свою истинную заинтересованность в ответе.

— Почти четырнадцать миллионов.

Проклятье, это все меняло!

— Что они сделали? Нашли там нефть? — пробормотал он.

Она рассмеялась.

— Что-то вроде того.

Смешанное чувство удовлетворения и облегчения заполнили Макса — работа сделана. Быстро и относительно легко. Самое трудное — сдерживать себя и не отпугнуть Клер поспешными шагами, но теперь работа не стояла на его пути, и он может сосредоточиться на ней. Она наверняка попытается скрыться в своей раковине, но теперь он волен преследовать собственные интересы, а Клер и была его интересом. Он хочет ее, и, вне всякого сомнения, получит. Он мастер соблазнения, и ни одна женщина ни разу в жизни не сопротивлялась ему слишком долго, если он прилагал усилия, чтобы очаровать ее и уложить в постель. Но с Клер ему препятствовали профессиональные обязанности, поэтому приходилось сдерживать себя. Она уже привыкла к его обществу, привыкла к его якобы случайным прикосновениям, но она еще очень далеко от того, чтобы позволить самые интимные контакты между мужчиной и женщиной.

Жажда обладания и нужда в ней становились нестерпимыми. И не только физическая потребность в удовлетворении, хотя и это было достаточно сильным ощущением, потому что он не привык к воздержанию. Нет, самой сильной потребностью было примитивное желание привязать Клер к себе до того, как она узнает правду, но он медлил с нехарактерной для себя нерешительностью, обычная самоуверенность исчезла. Что, если он неправильно выбрал время? Что, если она откажет ему? Что, если полностью отдалится? Он потеряет даже ее дружбу, а к собственному удивлению, Макс очень хотел ее дружбы, так же сильно, как хотел ее физически. Он хотел ее всю — и мысли, и тело.

Клер подавила зевок, и он рассмеялся, дотянулся до нее, чтобы помассировать плечи, легкие прикосновения заполнили его удовольствием.

— Тебе пора спать. Почему ты не выгоняешь меня?

Клер свернулась на диване, подогнув под себя ноги, и с удовольствием потягивала кофе. Так спокойно — сидеть с ним рядом, пить кофе и болтать ни о чем. Сердце билось медленно и тяжело, как всякий раз, когда она была с ним, и в этот момент Клер была абсолютно счастлива.

— Мне комфортно с тобой, — ответила она, зная, что лжет.

Нервная система остро и резко реагировала на него, все чувства трепетали от его близости. Она ощущала его запах, теплоту его тела, смотрела на него, и жаждала быть еще ближе к нему. Как глупо, что она влюбилась слишком быстро, слишком сильно, но все произошло вопреки ее воле, и возможно, так было с самого начала знакомства.

Макс потянулся и взял руку девушки, сжимая ее пальцы в своей ладони, и потирая большим пальцем шелковистую кожу.

— Клер, — сказал он тихим голосом, притягивая к себе ее пристальный взгляд.

Ее глаза были темными озерами, мягкими и бархатными.

— Я хочу поцеловать тебя.

Он почувствовал, как дернулась рука в его пальцах, и сжал ее чуть сильней, просто чтобы удержать.

— Я пугаю тебя? — спросил он удивленно.

Клер отвернулась от улыбки на его лице.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала она, голос стал жестким. — Мы просто друзья, помнишь, и…

Он поднялся на ноги, смеясь над нею, потом притянул к себе, забрал кофейную чашку из свободной руки, и отставил ее в сторону.

— Я не собираюсь кусать тебя, — сказал он и поцеловал ее.

Это было легкое быстрое касание, точно такое же, как он целовал ее раньше.

— Ну что, очень больно?

В ярких глазах плясал огонь. Клер расслабилась — он просто дразнит ее. Она подумала, что он имеет в виду разные типы поцелуев, и не смела позволить ему поцеловать себя по-настоящему. Она боялась собственной реакции и ясно осознавала — если Макс поцелует ее с любой степенью страсти, она взорвется в необузданном ответе. И тогда у него не останется никаких сомнений в том, что она чувствует к нему. Он слишком опытен, был со слишком многими женщинами, которые отчаянно пытались удержать его, чтобы не распознать в ней те же самые признаки мучительной влюбленности. Так что намного лучше, если он дразнит ее, а не чувствует жалость.

И тут Макс поцеловал ее снова.

Это был восхитительный, но сдержанный поцелуй, он медленно провел губами по ее рту. Инстинктивно Клер раскрыла губы, с готовностью подчиняясь ему. Рот заполнил вкус его твердых и теплых губ. Удовольствие возрастало, и на мгновение Клер почти растаяла, слегка подняла руки, чтобы обвить его шею. И тут паника скрутила живот: он ни о чем не должен догадаться, или она никогда не увидит его снова! Она стремительно отклонила голову, разорвав прикосновение губ.

Макс прижал губы к виску девушки, сильные руки поглаживали ее спину длинными медленными движениями. Он не хотел подталкивать ее слишком далеко — просто на мгновение Клер ответила ему, и ее вкус ударил в голову как крепкое вино. Тело настойчиво реагировало на ее близость, и он не посмел обнять ее и прижать к себе так сильно, как хотел, потому что не было никакой возможности скрыть возбуждение. Макс неохотно позволил ей отойти, и Клер немедленно отступила на безопасное расстояние, лицо превратилось в застывшую маску. Внезапно Макс понял, что больше не позволит ей отступить, как она делала много раз прежде. Он мужчина и хочет, чтобы она ясно осознала это.

— Почему ты так напрягаешься всякий раз, когда я трогаю тебя? — спросил он, поглаживая пальцем ее подбородок, чтобы Клер не могла отвернуться. Она слишком хорошо научилась скрывать чувства, но он любым способом хотел заполучить хотя бы маленький ключик к ней. Макс хотел иметь возможность видеть ее лицо, ее глаза.

— Ты сам сказал, что хочешь, чтобы мы были просто друзьями, — ответила она натянуто.

— Друзьям запрещено касаться друг друга?

Его странный тон заставил Клер почувствовать, что слишком многое было лишь ее собственными фантазиями. Возможно, так оно и было — если бы не испытывала к нему гораздо большее, чем простую дружескую привязанность. Но она любила его, и даже самые обычные прикосновения мучили ее смешанным чувством удовольствия и тоски.

— Ты сказал, что предпочитаешь дружбу, а не секс.

— Вовсе нет. Я еще не сошел с ума.

Макс мягко потер большим пальцем ее нижнюю губу.

— Я лишь сказал, что не люблю, когда меня преследуют как сексуальный трофей.

Клер была и изумлена, и встревожена. Она настолько неправильно поняла ситуацию? Макс смотрел на нее сверху вниз, явно развлекаясь, и она задрожала.

— Не смотри так испуганно, — успокаивал он, перемещая пальцы вниз, чтобы погладить ее обнаженную руку. — Меня влечет к тебе, и я очень хочу целовать тебя иногда. Это настолько тревожно?

— Нет, — прошептала Клер.

— Отлично, потому что я намерен поцеловать тебя снова.

Ресницы прикрыли глаза, позволяя увидеть только тонкую блестящую бирюзовую линию, но Клер ощутила его горячий триумф и удовлетворение, и еще больше напряглась. Временами так случалось и раньше, когда она видела в нем что-то безжалостное, как будто он вообще был не тем, кем казался. Но торжествующий взгляд немедленно пропал, оставив в душе полную сумятицу и неуверенность во всем.

Макс наклонился, поцеловал ее снова, и ушел, а Клер застыла, уставившись на дверь после того, как она захлопнулась за ним. Он, казалось, решил, что хочет от нее большего, чем простая дружба, и она не знала, как защитить себя. Эмоциональная защита не действовала, оставив ее абсолютно уязвимой к любой боли, которую Макс мог причинить ей. Клер любила, но чувствовала, что совсем не знает этого мужчину.

Глава 6

Сгорая от нетерпения проверить информацию, полученную от Клэр, Макс заказал телефонный разговор с Далласом, как только вернулся в свою квартиру. Он знал, что Энсон сразу же примет меры: к понедельнику поглощение будет запущено. Конечно, его работа еще не завершена: ему придется проследить за передачей прав собственности, договариваться о бесконечных деталях, которые всегда важны для взволнованного персонала приобретенной компании. Но главное препятствие устранено. Макс Бенедикт снова может стать Максом Конроем, и уже без всяких сдерживающих факторов, вплотную заняться отношениями с Клэр.

Клэр. Это была самая неприступная женщина, какую он когда-либо встречал. Клэр отгораживалась от окружающих ее людей, не позволяя никому задержаться рядом достаточно долго, чтобы по-настоящему приблизиться к ней. Но Макс собирался изменить это. Сдержанность, которую ему приходилось проявлять, подходила к концу. Теперь он будет медленно, неторопливо добиваться ее, приучит Клэр доверять ему, его прикосновениям. Какой бы мучительной не была для Макса прошлая неделя, одна положительная сторона все же была — Клэр привыкла к нему, к его обществу. Она могла расслабиться рядом с ним, и, несмотря на мучившее его неудовлетворенное желание, у этих нетребовательных товарищеских отношений, которые установились между ними, было своеобразное очарование.

Клэр не была болтушкой, иногда они с удовольствием проводили время, просто в молчании. Макс хотел ее сильнее, чем когда-либо хотел любую другую женщину, и не знал почему. Клэр не была сногсшибательной красавицей, из тех с кем он обычно предпочитал проводить время, она была симпатичной тихоней, хрупкой, с глазами столь же темными, как ночные глубины, глазами, полными грез. Она не была одарена пышными формами; ее тело было стройным как тростинка, но все же бесспорно женственным. Макс чувствовал ее беззащитность, и это притягивало его. Он хотел заключить ее в объятия и заняться любовью, разрушить глухую стену, которую она возвела между собой и другими людьми. Макс хотел знать ее мысли, что она чувствует, в какую сказочную страну убегает, когда ее бархатно карие глаза становятся темными и далекими. Ко всему прочему она нравилась ему как личность. Макс всегда был неравнодушен к женскому полу, но его ярко выраженная сексуальность иногда мешала дружбе: женщина оказывалась в его постели прежде, чем у них был шанс узнать друг друга. Вынужденные ограничения в отношениях с Клэр, дали возможность развиться прежде всего дружбе и симпатии. Ему нравилось разговаривать с ней, Клэр была вдумчивой, никогда не злилась, им было комфортно друг с другом, даже если в разговоре появлялась длинная пауза. Так приятно было бы проснуться рядом с Клэр, провести ленивое утро, читая газету и неторопливо завтракая, разговаривая, если бы им этого хотелось, или просто сидя в тишине. Он знал лишь одну женщину, с которой ему было так же хорошо и комфортно. Сара Мэтьюз, жена его друга Роума: это была очень добрая и очень сильная женщина.

Макс был практически влюблен в нее, но Сара с самого начала однозначно дала понять, что Роум единственный мужчина для нее, и все, что она могла предложить Максу — это крепкая дружба.

Теперь Сара и Роум — его самые близкие друзья, и их брак более крепкий, более страстный, чем когда-либо.

Максу хотелось бы, чтобы у них с Клэр получилось так же.

Эта мысль встряхнула его. Он сбросил ботинки и растянулся на кровати, уставившись на потолок. Картина, которую нарисовало воображение, была слишком прекрасной, слишком яркой. Клэр слишком сильно зацепила его. Макс не был уверен, что ему нравятся эти новые для него ощущения, но точно знал одно: он должен что-то сделать с этим. Клэр Вестбрук должна стать его женщиной.

Следующим вечером они отправились послушать любимую симфонию Клэр, а потом зашли поужинать в крошечный японский ресторанчик. Вначале вечера Клэр заметно нервничала, и поэтому была более тихой и замкнутой чем обычно, но музыка помогла ей расслабиться. Макс вел себя как обычно: был хладнокровным и собранным, воспринимая мир с ленивой снисходительностью. Клэр чувствовала себя в безопасности, когда он был таким.