Тамара Габбе
ХРУСТАЛЬНЫЙ БАШМАЧОК
Драматическая сказка в четырех действиях
Действующие лица
Золушка.
Мачеха.
Гортензия и Жавотта — ее дочери.
Фея Мелюзина.
Король.
Королева.
Принц.
Придворный.
Придворный шут.
Придворный историк.
Три городских советника.
Гости короля и королевы.
Кучер.
Пролог
На просцениуме появляется человек с веселым и умным лицом, в дурацком колпаке и пестром, нарочито нелепом костюме. В руках у него гитара. Пощипывая струны, он поет:
Я королевский главный шут, Моя работа — смех. Пусть дураком меня зовут, Но я умнее всех. Умнее принца самого И короля-отца. Нет у него Ни одного На шапке бубенца! Весь двор я шуткой веселю, Дразню насмешкой знать И даже правду королю В глаза могу сказать. Пою у трона «тра-ля-ля», Бубенчиком звеня. Все слушаются короля, А слушают меня. Пусть дураком меня зовут, Но я умнее всех. Я королевский главный шут, Моя работа — смех!.. Занавес раздвигается. Перед зрителем — широкая внутренняя лестница в королевском дворце. Ступеньки устланы ярким ковром. Перила золоченые.
Наверху за балюстрадой сидят в креслах пышно разодетые в парчу и атлас придворные. Они образуют сплошной пестрый ряд. На троне — очень маленький, очень старый, утопающий в длинных локонах парика и складках горностаевой мантии король. Рядом с ним — большая, пышная, моложавая королева. На верхней ступеньке лестницы стоит молодой, стройный, весь в белом принц. Несколькими ступенями ниже — старый и важный придворный. На самой нижней ступеньке усаживается шут. Музыка играет нечто вроде гимна.
Придворный (в зрительный зал). Его величество король, ее величество королева и его высочество наследный принц приветствуют и всемилостивейше благодарят всех собравшихся здесь по случаю совершеннолетия его высочества.
Шут. Да, да, с нынешнего утра наш маленький принц перестанет быть ребенком и сделается совершенно совершеннолетним. Значит, всем капризам конец. Плохо дело! Ему придется пить молоко с пенками и заседать в королевском совете. А вот я, например, бываю совершеннолетним только летом. Уверяю вас! Зимою я совершенно зимний, осенью — совершенно осенний, а весной — совершенно весенний.
Придворный. Помолчите, господин шут.
Шут. Хорошо, господин придворный, я помолчу. Вы отлично замените меня.
Придворный (поворачиваясь в сторону короля, королевы и принца). Ваши величества и ваше высочество! Старшины нашего города просят вашего милостивого соизволения преподнести его высочеству свои скромные подарки.
Принц кланяется. Король и королева слегка наклоняют головы.
(Придворный обращается к зрительному залу.) Пожалуйте, господа!
Из зрительного зала на сцену поднимаются гуськом три городских советника. По росту они составляют лесенку: один высокий, другой поменьше, третий еще меньше. У первого в руках разукрашенное седло, у другого — наборная уздечка, у третьего — серебряные шпоры.
Первый советник. От имени нашего древнего и славного города…
Второй советник.…мы осмеливаемся поднести его высочеству…
Третий советник.…в знак нашей преданности…
Первый советник.…коня под седло…
Второй советник.…серебряную уздечку…
Третий советник.…и шпоры.
Принц опять кланяется.
Придворный. Его высочество выражает вам свою высочайшую благодарность.
Шут. Постойте, постойте, почтенные! Седло и шпоры я вижу, а вот коня что-то незаметно. Этак и я могу подарить нашему совершеннолетнему принцу коня, верблюда, а то и целого слона. Вот вам, ваше высочество, покамест ремешок, а конь, слон и верблюд за мною.
Первый советник. Простите, сударь, коня мы оставили во дворе…
Шут. Отчего же во дворе? У нас при дворе бывают не только лошади, но даже ослы и ослицы.
Придворный. Не обращайте внимания, господа. Вы же видите по его дурацкому колпаку, что это шут.
Шут. Но предупреждаю вас наперед, что на всех дураков у нас не хватает колпаков.
Придворный. Потише, потише, любезный! (Кланяясь принцу.) Ваше высочество, господа придворные историки просят позволения сложить к вашим ногам свой дар — плод долгих размышлений и усердного труда.
Принц кланяется. Придворный опять поворачивается к зрительному залу.
Пожалуйте, господа!
Из зала на сцену поднимаются двое: придворный историк в мантии и берете и писец, нагруженный огромным количеством толстых томов.
Придворный историк. Осмелюсь поднести вашему высочеству это краткое жизнеописание ваших предков. Оно состоит всего лишь из шестидесяти томов, ста двадцати частей и двухсот сорока глав и включает в себя поучительную историю двенадцати достославных королей, от Дидерика Смелого до Будерика Кроткого.
Шут. От Дидерика до Будерика? Это что же — сказки или басни?
Историк (строго и сухо). Это история, господин шут!
Шут. Смешная история?
Историк. История никогда не бывает смешной.
Шут. Что вы! У нас тут на днях такая смешная история вышла! (Прыскает в кулак.) Такие дидерики-будерики, что хоть ложись и помирай. И всего в одном томе, то бишь, в одном доме.
Придворный. Довольно, господин шут! Его величество, ее величество и его высочество от души благодарят господ придворных историков за драгоценный и поучительный подарок. Наш принц с удовольствием прочтет их труд на досуге…
Король (поднимаясь). Но, к сожалению, у королей и принцев бывает мало досуга. Они делают историю, а не читают ее. А нашему наследному принцу предстоит к тому же важная государственная забота: он должен выбрать себе невесту.
Королева. Да, да, невесту!..
Король. Поблагодарите ученых за усердие, господин барон, и объявите собравшимся нашу высочайшую волю.
Придворный (кланяется королю и обращается в зрительный зал). Почтенные и любезные гости! Их величества король и королева приглашают всех девиц города во дворец на веселый и торжественный праздник, который будет продолжаться три вечера подряд. На этом празднике его высочество принц выберет себе невесту. Самая прекрасная и достойная станет наследной принцессой. Двери дворца широко открыты для всех красавиц королевства!
Шут. Милости просим! Милости просим! Я тоже буду на этом балу и, уж конечно, не дам никому соскучиться.
Пусть дураком меня зовут, Но я умнее всех. Я королевский главный шут, Моя работа — смех!.. Занавес
Действие первое
Картина первая
Сцена представляет собой большую комнату с камином, круглым столом, креслами перед каминной решеткой и высокими стоячими часами. Справа и слева — две двери, ведущие в комнаты сестер Золушки — Гортензии и Жавотты. Посередине — дверь на лестницу. Вечер. Почти совсем темно. Тихо. Только в камине потрескивает огонь да где-то в углу скребутся мыши. Из двери, ведущей на лестницу, выходит Золушка со свечой в руке. Часы громко бьют семь раз.
Золушка…Три… четыре… пять… шесть… семь… Семь часов! Надо кончать уборку, и в камин подбавить угля, и утюг поставить на огонь — сестрицы велели. (Подбрасывает в топку уголь, ставит на огонь утюг. Задумчиво напевает вполголоса.)
Когда-то девушка жила В своем родимом доме. На чердаке она спала Под крышей, на соломе… Как тихо у нас, когда сестриц нет дома! Слышно даже, как мыши скребутся, как часы тикают, как жучок точит стенку. Вот теперь можно и перед камином посидеть, как сидели мы с матушкой, когда она была жива. Жаль, что кресла ее больше нет, — его снесли на чердак, а сюда поставили вот это новое, для мачехи. Только моя скамеечка и осталась от всего, что было прежде… (Садится на скамеечку перед огнем и негромко поет в лад своим невеселым мыслям.)
Она мела и двор и дом, В квашне месила тесто, А за обеденным столом Ей не хватало места. Дружила девушка с метлой, С котлом и сковородкой, Кастрюли чистила золой И терла жесткой щеткой. Стирала, гладила белье, Вощила половицы, И звали Золушкой ее Хозяюшки-сестрицы… А хорошо все-таки, когда никто тебя не торопит, никто не кричит: «Золушка, подай! Золушка, принеси! Золушка, унеси!» Сама я себе хозяйка по крайней мере на полчаса или даже на целый час. (Оглядывается по сторонам.) Делать мне как будто больше нечего — вот только метлу поставить в угол да последить, чтобы утюг не перекалился. А комнаты уже прибраны. Нигде ни соринки. Хоть гостей принимай! А что, если бы вдруг на самом деле ко мне хоть когда-нибудь пришли какие-нибудь гости? (Смеется.) Нет, этого и быть не может. Разве в такую игру поиграть, будто ко мне пришли гости… (Поворачивает метлу щетиной вверх.)
Вот и тетушка Метла В гости к Золушке пришла! Ах, какая у вас пышная прическа, сударыня! Даже пышнее, чем у моей сестрицы Жавотты. А какая у вас тонкая талия — тоньше, чем у моей сестрицы Гортензии. Садитесь, пожалуйста, в это кресло перед камином и поставьте ногу на скамеечку, как моя мачеха. Вот так. Надеюсь, вы у нас не соскучитесь. Вы со всеми здесь знакомы? Позвольте вам представить:
Вот это — наша кочерга, Вся черная и ржавая. У кочерги одна нога, По-видимому — правая. Кочерга в руках у Золушки кланяется метле. Метла отвечает ей.
А это — наш старинный друг Горячий, вспыльчивый утюг. Прикладывает ко рту палец, а потом касается утюга. Утюг шипит.
А вот каминные щипцы — Серебряные шпоры. Они лихие храбрецы И славные танцоры. Щипцы звонко щелкают шпорами.
Ах, мои дорогие гости, я так рада вам всем, так рада! Ведь мне некому и слова сказать. Ну, расскажите мне, какие на свете новости. Что слышно при дворе, госпожа Метла? (Меняя голос, говорит басом.) «При дворе, дитя мое? Я нынче подмела там все полы. Во дворце скоро будет бал». Да, да, я слышала. Весь город про это говорит… Ах, как мне хотелось бы хоть раз побывать на балу! Не поехать ли нам туда с вами, госпожа Кочерга, господин Утюг и господа Каминные Щипцы? Что вы скажете на это, тетушка Кочерга? (Снова басом.) «Я бы с удовольствием поехала, дружок, но ведь я вся черная от золы, от копоти. Да и ты, милая Золушка, не лучше меня. Погляди на свои руки, на свой передник. Тебя, чего доброго, примут за трубочиста». (Своим голосом.) Но ведь мы можем умыться и приодеться! (Опять басом.) «Нет, Кочергу, сколько ни мой, не отмоешь. Поезжай со Щипцами и с Утюгом». (Щелкает щипцами и говорит за них звонко и быстро.) «Нет, что вы! Что вы! Что вы! Нам нечего надеть. У нас есть ноги, но нет штанов. А во дворце нужны штаны определенной ширины. Да и тебе, Золушка, не в чем ехать. Где твое бальное платье? У тебя его нет, нет, нет!» (Своим голосом.) А если мы с Утюгом выгладим это, старенькое? Как вы думаете, дорогой Утюг? (Опять меняя голос.) «Нет, Золушка, я не беруессь! Не берусссь гладить такое платье. Нас с тобой во дворце засмеют». (Своим голосом.) За-сме-ют? Засмеют! (Тяжело вздыхает. Потом — решительно тряхнув головой.) Ну, так знаете что, дорогие мои? Останемся лучше дома и постараемся провести время как можно веселей. Щипцы и Утюг сыграют нам что-нибудь хорошенькое, а мы с тетушкой Метлой потанцуем. Ах, что вы говорите, сударыня? Вы не умеете танцевать? Ну, это не беда! Мы с госпожой Кочергой научим вас. Смотрите на наши ноги и старайтесь запомнить. Раз-два-три! Раз-два-три!.. (Танцует с кочергой.)
Дверь открывается, и в комнату входят одна за другой Гортензия, Жавотта и мачеха.
Жавотта. Ты что тут делаешь? Пляшешь, кажется?
Гортензия. С ума сошла!
Золушка. Нет, нет, сестрицы! Я убираю комнату…
Мачеха. Хороша уборка! Грязная метла лежит у меня на кресле, а она прыгает по комнате с кочергой!..
Золушка. Простите, матушка, простите, сестрицы! (Переворачивает метлу, ставит кочергу и щипцы в угол, утюг — на огонь). Вот всё и на месте.
Гортензия. Ас кем ты разговаривала?
Золушка. Сама с собой.
Жавотта. Значит, ты разговаривала с дурочкой!
