Танковый погром 1941 года. В авторской редакции

Таким образом, почти половина немецких таков, вторгнувшихся на территорию Советского Союза, были не только легкими, но и устаревшими.

Средний T-III стал первым по-настоящему боевым танком вермахта и основной боевой машиной в Русской кампании. Опытный образец машины изготовила фирма «Даймлер-Бенц» в 1936 году, в следующем году было выпущено 15 танков T-IIIA, и только в 1938 году началось серийное производство массовой модификации «тройки» — T-IIIЕ. Боевая масса танка составляла 19,5 тонны. 12-цилиндровый двигатель «Майбах» мощностью в 300 л.с. позволял развивать максимальную скорость хода по шоссе 40 км/ч. Танк был вооружен 37-мм пушкой и тремя пулеметами MG 34. Толщина броневых листов на всех основных плоскостях была одинаковой — 30 мм. Экипаж состоял из 5 человек. Такое количество членов экипажа, начиная с T-III, стало стандартным для всех последующих германских средних и тяжелых танков. Немцы первыми добились функционального разделения обязанностей членов экипажа, что давало им преимущество в бою: командир был освобожден от работы заряжающего для выполнения только своих прямых функций. Однако в мировую войну Германия вступила, имея лишь 98 «троек».

С мая 1940 года начали выпускаться модификации T-III, с усиленной до 70 мм лобовой броней и вооруженные 50-мм пушкой. Однако управление вооружений проигнорировало требование Гитлера установить длинноствольное орудие L/60 и выбрало для T-III пушку с длиной ствола 42 калибра и низкой начальной скоростью снаряда. В результате снаряд 50-мм пушки практически не «брал» KB и Т-35 (бронепробиваемость на дистанции 500 метров составляла 36 мм).

Танк T-III использовался на всех театрах военных действий, повсеместно пользуясь любовью немецких танкистов. Удобства, созданные для работы экипажа, можно было считать образцом для подражания. Их не имел ни один советский, английский или американский танк. T-III имел отличные приборы наблюдения и прицеливания с традиционно великолепной немецкой оптикой. Он мог на равных драться с советскими БТ и Т-26 и несколько уступал Т-28. В то же время при столкновении с Т-34 и KB германский T-III имел шансы на победу только в благоприятных условиях — засада, близкая дистанция, захват врасплох.

Ширина гусеничных лент на «тройке» (380 мм) была выбрана исходя, главным образом, из условия движения по дорогам, при этом существенно ограничивалась проходимость по пересеченной местности. В условиях западноевропейского театра военных действий бездорожье, конечно, еще надо было поискать. Но зато на Востоке русские дороги, по признанию Гота, мешали продвижению его танковой группы сильнее, чем русские войска.

На 22 июня 1941 года в частях немецких танковых войск находилось 1440 танков T-III, из них для войны с Советским Союзом было выставлено 965 единиц.

Если танку T-III отводилась роль среднего танка поддержки, то более мощный T-IV должен был выполнять функции танка прорыва. Советские историки и мемуаристы постоянно и упорно записывали его в тяжелые, в то время как 27-тонные Т-28 и Т-34 считали средними.

Танк T-IV начал серийно выпускаться с апреля 1938 года. Это детище фирмы «Крупп» имело боевую массу 20 тонн… Двигатель устанавливался такой же, как на T-III, скорость хода идентичная. Танк вооружался 75-мм пушкой длиной 42 калибра и двумя 7,92-мм пулеметами. Опыт кампаний в Европе показал, что баллистические характеристики короткоствольной пушки не отвечали требованиям современного боя, так как низкая начальная скорость снаряда не обеспечивала достаточной бронепробиваемости на больших дистанциях. Бронирование: лоб — 30 мм, борт — 20 мм (то есть пробить такую броню было под силу любой советской пушке, в том числе 45-мм орудиям легких БТ и Т-26). В 1940–1941 годах лобовая броня была усилена броневой плитой толщиной 30 мм, а новую длинноствольную пушку танк получил лишь в апреле 1942 года. При этом T-IV имел сравнительно высокое удельное давление на грунт и плохое сцепление гусениц с грунтом в условиях распутицы и зимы

На войну с СССР вермахт отрядил 439 танков T-IV. Танковой дивизии двухбатальонного состава полагалось по штату 24 таких машины, трехбатальонной — 36.

Тяжелых танков на вооружении германской армии в 1941 году не было, и не только на вооружении, но и в проекте. Из общего количества немецких танков только 1156 можно назвать действительно новыми машинами. Для всех их были характерны недостаточное для современной войны бронирование и вооружение, а основным боевым качеством — высокая скорость и маневренность. Все немецкие танки предназначались для использования на хороших дорогах в соответствии с «магистральной тактикой». При этом темпу огня придавалось большее значение, чем его мощи. Отсюда многочисленное пулеметное вооружение и установка 20–37-мм пушек.

Вот, в общем, это и есть те «танковые и моторизованные полчища», которые «ринулись на советскую землю» 22 июня 1941 года. Немецкие машины конструировались в соответствии с идеей «блицкрига». Именно высокая динамичность и передовая тактика позволили германским танковым войскам, наполовину и даже более состоящим из легких танков, добиваться успеха в кампаниях 1939–1941 годов. Не превосходя противника по количеству и качеству боевых машин, они переигрывали его тактически.

Да, ведь Германия, оккупировав Францию, захватила большое количество французских машин — около 2000 единиц. Однако боевые качества французских танков немцев не устраивали, и по прямому назначению их почти не использовали. Отсталая военная доктрина французской армии не могла направить конструкторскую мысль на решение основных проблем танкостроения в межвоенный период. Ведущим качеством французских танков являлась броневая защита. Вооружению и скорости придавалось второстепенное значение. По бронированию они превосходили немецкие, но уступали им в скорости движения и скорострельности пушечного вооружения. Тихоходность французских танков серьезно затрудняла их успешные действия в составе крупных танковых соединений.

Так, легкий «Peно» R-35 при массе 10 тонн мог развить максимальную скорость всего 20 км/ч. Толщина брони достигала 45 мм, а вооружение состояло из 37-мм короткоствольной пушки (с начальной скоростью снаряда 388 м/с) и спаренного с ней 7,5-мм пулемета. Теснота, низкая удельная мощность, малая скорость и старая пушка с малой начальной скоростью привели к тому, что R-35, представлявшийся неплохим танком сопровождения пехоты, во Второй мировой войне, с ее широкими маневренными операциями, оказался безнадежно устаревшим. В начале 1941 года немцы переделали 174 трофейных R-35 в самоходные артиллерийские установки, вооруженные 47-мм противотанковыми бывшими чехословацкими пушками, а несколько машин оборудовали 105-мм и 150-мм пехотными гаубицами, превратив в мобильные штурмовые орудия.

Легкий танк «Гочкис»Н-35/39, при весе 12 т, имел такое же вооружение, 40-мм лобовую броню и скорость по шоссе 36 км/ч. Оба основных французских легких танка имели еще один существенный недостаток: экипаж состоял из двух человек. Командир находился в башне один и, кроме выполнения своих непосредственных обязанностей: наблюдение за полем боя, выбор цели, связь, работал как заряжающий и наводчик. Танки R-35 и Н-35 не годились для «блицкрига» и использовались немцами в основном на оккупированных территориях (борьба с партизанами) и в учебных целях.

В немецкой и итальянской армиях использовались также доставшиеся им четыреста средних французских танков S-35 и полторы сотни B1bis. Машина SOMUA S-35 имела боевую массу 20 т, скорость 40 км/ч, броню 20–56 мм и была вооружена 47-мм пушкой и одним пулеметом. Этот танк можно считать одним из лучших в мире танков предвоенных лет. Он был весьма грозным противником для немецких машин.

Однако неправильное применение — для мелких тактических операций — не позволило в полной мере проявиться всем его достоинствам. К тому же хорошо забронированный и вооруженный S-35 имел недостаток, свойственный всем французским танкам, — одноместную башню, в которой командир танка был вынужден работать за троих. Немцы использовали его в качестве учебной машины и во второй линии, в частности, известно, что танки SOMUA из 28-го танкового взвода придавались 45-й пехотной дивизии при штурме Брестской крепости.

Архаичные и громоздкие Blbis больше года пылились на складах, прежде чем их начали использовать в боях с югославскими партизанами и переоборудовать в огнеметные танки и самоходные артиллерийские установки.

Англичане, так же как и французы, оказались не на высоте. Если в 20-е годы Великобритания была законодательницей мод в танкостроении, то затем она сильно сдала свои позиции. Прежде всего в Англии затянулась дискуссия о роли и месте танков в современной войне. Неопределенность по этому вопросу у военных тормозила разработку соответствующих тактико-технических требований и выдачу заказов промышленности. Сыграла свою роль и географическая особенность государства — нападать англичане ни на кого не собирались, а реального противника в Европе у них долгое время не было. Поэтому господствовала концепция Генштаба, считавшего, что воевать придется в основном в собственных колониях.

К тому же с 1937 года по соглашению с Францией на последнюю возлагалась разработка и производство для армий двух стран тяжелых танков, тогда как англичанам поручался выпуск легких машин. Британская промышленность была заинтересована в изготовлении на экспорт дешевых в производстве легких танкеток и танков, приносивших весьма существенную и устойчивую прибыль. Только после нападения Италии на Эфиопию Лондон осознал угрозу «большого конфликта». Однако в 1936 году британская армия располагала лишь 375 танками, в том числе 209 легкими.

Появление на поле боя во время войны в Испании противотанковой артиллерии заставило развитые государства приступить к обновлению танковых парков. Но Великобритания так и не сумела правильно определить генеральную линию развития своего танкостроения, и в итоге к началу Второй мировой войны британская армия не имела ни одного танка, отвечающего современным требованиям. Отставали от реальных потребностей и темпы танкового производства. В результате Англия вступила в войну, имея менее 600 танков, половину из которых составляли легкие «Виккерсы» с пулеметным вооружением и 12-мм броней, уязвимые даже для стрелкового оружия.

Основными типами танков в английской армии были крейсерские и пехотные. Крейсерские танки А9, А10, А13 предназначались для самостоятельных действий в оперативной глубине и прорыва слабо подготовленной обороны. Они были вооружены 40-мм пушками и пулеметами, имели бронирование от 14 до 30 мм и высокую подвижность.

Пехотный танк Мк I «Матильда» (А11) был первым английским танком с противоснарядным бронированием (65 мм лоб корпуса и 65 мм — башни), но вооружен был одним пулеметом и развивал скорость всего 13 км/ч (по хорошей дороге).

Характерными особенностями английских танков были большие габаритные размеры и вес, отсутствие рационального наклона броневых конструкций, невысокая огневая мощь. Броневая защита крейсерских танков не обеспечивала экипаж и основные агрегаты от огня противотанковых средств на средних дальностях. Подвижность пехотных танков была низкой, в силу чего они несли значительные потери на поле боя. Нельзя признать прогрессивной ни конструкцию, ни технологию сборки английских танков. Корпуса и башни собирались при помощи болтов на каркасах, сварка применялась крайне ограниченно. Броневые листы располагались вертикально, без каких-либо углов наклона. Таким образом, ни по броневой защите, ни по огневой мощи танки Великобритании во время войны не могли конкурировать с немецкими.

Ознакомившись с состоянием дел в просвещенной Европе, вернемся к советским «легким танкам устаревших конструкций».

Танки Т-37А и Т-38, выпускавшиеся серийно с 1933 по 1939 год, были, безусловно, легкими: боевая масса 3,3 т, экипаж 2 человека, броня 6–8 мм, вооружение — 7,63-мм пулемет ДТ. Предназначались они для ведения разведки и поступали на вооружение разведывательных подразделений. Можно считать их устаревшими, так же как и немецкий T-I. Однако, в отличие от «германца», наши танки еще и плавали.

Танк Т-26 производился серийно с 1931 по 1941 год и был предназначен для непосредственной поддержки пехоты в составе стрелковых соединений, а также для выполнения самостоятельных тактических и оперативных задач.

Его конструкция была проста, танк отличался легкостью управления и не требовал большого ухода. Боевая масса в самом распространенном однобашенном варианте составляла 10,2 тонны, экипаж «машины боевой» состоял из 3 человек. Мощность двигателя в 97 л.с. позволяла развивать скорость 30 км/ч. Броня — 15 мм. Танк вооружался 45-мм пушкой и двумя 7,62-мм пулеметами.

В ходе нескольких модернизаций в конструкцию машины были внесены значительные изменения, повышавшие ее тактические характеристики. Так, в 1938 году цилиндрическая башня была заменена конической и установлен телескопический прицел со стабилизацией по вертикали; в период войны с Финляндией за счет установки дополнительных экранов была усилена броневая защита. По своим боевым качествам Т-26 был в состоянии на равных противостоять большинству танков вермахта, за исключением T-III и T-IV. Броня у него была, конечно, слабовата, но вот 45-мм пушка при благоприятных условиях позволяла поражать и самые новые немецкие танки.

В общем, до войны советские генералы считали «двадцатьшестые» вполне приличной машиной (и была она самой массовой в РККА), а вот усевшись через двадцать лет писать мемуары, генерал Болдин пишет: «Да и что можно требовать от Т-26? По воробьям из них стрелять?» Значит, германские 20–37-мм пушки — это вершина конструкторской мысли, а десять тысяч «сорокапяток» на Т-26 — ни на что не годятся. Кстати, и на новейшем танке Т-70 образца 1942 года, который в советской литературе называют лучшим легким танком Второй мировой, стояла точно такая же 45-мм пушка образца 1934 года.

Главная деталь любого оружия — голова его владельца. Генерал Болдин своим оружием воспользоваться не сумел. А немцы нормально воевали на трофейных Т-26 и их союзники румыны тоже. Самыми массовыми танками «двадцать шестые» были в финской армии, танковый парк которой вообще на 80% состоял из советских трофеев. В Финляндии Т-26 состояли на вооружении еще в 1960 году.

На основе машин гениального американского конструктора Кристи в Советском Союзе было создано семейство легких быстроходных колесно-гусеничных машин типа БТ, которые выпускались с 1931 по 1940 год. Первым в этой серии был БТ-2. Его боевая масса составляла 11,3 тонны, экипаж 2 человека. Особенность всех «бэтушек» заключалась в томг что они могли передвигаться как на гусеничном ходу, так и на колесах-катках. 12-цилиндровый карбюраторный двигатель в 400 л.с. позволял развивать максимальную скорость на гусеницах 52 км/ч и превышать 72 км/ч при движении на колесах.

Эти боевые машины предназначались, в соответствии с теорией глубокой наступательной операции, для совершения глубоких прорывов в составе самостоятельных механизированных соединений.

Корпус танка БТ-2 представлял собой коробку, собранную из броневых листов, соединенных между собой клепкой. Толщина лобовой и бортовой брони составляла 13 мм, клепаная круглая башня имела такое же бронирование. Стандартным вооружением БТ-2 была 37-мм пушка и 7,62-мм пулемет ДТ. Эксплуатация танка в войсках выявила множество недостатков. Капризные и ненадежные двигатели часто выходили из строя, разрушались траки гусениц, изготовленных из некачественной стали. Несмотря на все недостатки и сложности, БТ полюбились танкистам за свои превосходные динамические качества, которые они использовали в полной мере.

Выпуск БТ-2 продолжался чуть более полутора лет, а с 1933 года ему на смену пришла новая модель — БТ-5. Последний являлся, по существу, все тем же БТ-2, но с совершенно новой башней, в которой устанавливалась 45-мм пушка и пулемет. Конструкция ходовой части и бронирование остались прежними, масса танка возросла на 200 кг.

В начале Великой Отечественной войны в строю находилось 2282 единицы БТ-2 и БТ-5. К этому времени они устарели, и их действительно уже нельзя рассматривать как полноценные боевые машины. Но воевать на равных с легкими немецкими танками они вполне могли.

С 1935 года серийно выпускался танк БТ-7, имевший боевую массу 13 тонн. Конструкция его корпуса была существенно модернизирована: изменена конфигурация носовой и кормовой части, многие броневые листы соединялись сваркой. Верхний лобовой лист имел толщину 22 мм. Вместо двигателя М-5 танк получил более надежный М-17Т. С 1937 года БТ-7 получили конические башни с броней в 15 мм. Скорость БТ-7 практически не изменилась, но благодаря увеличению емкости топливных баков запас хода увеличился в 2,5 раза.

Параллельно с основной модификацией с 1936 по 1938 год было выпущено 154 артиллерийских танка БТ-7А с башней увеличенного размера, с 76-мм пушкой и тремя пулеметами.

С декабря 1939 года начался выпуск танка БТ-7М, внешне почти неотличимого от БТ-7. Основное и кардинальное отличие новой модели заключалось в наличии только что разработанного и пущенного в производство танкового дизеля В-2 мощностью 500 л.с. Скорость танка БТ-7М достигла 86 км/ч на колесах и 62 км/ч на гусеницах. Масса составила 14,6 тонны.

Танк БТ-7 был выдающимся танком своего времени, не имевшим себе равных в мире по маневренным качествам. Он стал гордостью и заслуженным символом автобронетанковых войск РККА в предвоенные годы, поскольку в наибольшей степени соответствовал представлению о танках как о главной ударной силе сухопутных войск. Поэтому непонятно, как БТ-7, выпущенный в 1940 году, оказался «устаревшей» и ограниченно боеспособной машиной, а его ровесник, немецкий T-III — чудом современной техники. Между тем именно этой причиной обосновываются высокие потери в советских танках летом 1941 года. Вот вспоминает войну генерал-полковник Драгунский: «…большинство составляли Т-26 и БТ — машины, уже давно (?) устаревшие и, как мы шутили, с «фанерной броней».

Но если сравнить характеристики танков, то невооруженным глазом видно, что, уступая «германцу» в броневой защите, БТ-7 существенно превосходил его по скорости, маневренности и мощи вооружения. Не слишком спасала положение и новая 50-мм пушка, которой к июню 1941 года было перевооружено небольшое количество немецких «троек». Ее бронебойный снаряд массой 2,06 кг при начальной скорости 685 м/с с расстояния 500 м пробивал 47-мм броню. А 1,93-кг бронебойный снаряд нашей 45-мм пушки, покидавший ствол со скоростью 760 м/с, пробивал эти же 47 мм с расстояния 1000 м (а нашим генералам все бы по воробьям стрелять!).

Таким образом, в июне 1941 года БТ-7 был в состоянии эффективно бороться с немецкими танками. Тем более что среди последних было немалое количество куда более слабых. Правда, «бэтушкам» так и не пришлось сбросить гусеницы и рвануть по европейским автострадам в глубокие прорывы, война оказалась другой. И все же факты их боевого применения в оборонительных сражениях первого периода войны дают основание утверждать, что при грамотной тактике использования и хорошей подготовке экипажа БТ-7 мог успешно противостоять всем типам немецких танков. Тем более что в распоряжении советских командиров было более 5000 машин серий БТ-7 и БТ-7М.

В «безнадежно устаревшие» попал и советский средний танк Т-28, выпуск которого прекратили в 1940 году. Танк весил 27,8 тонны, экипаж — 6 человек. Скорость хода по шоссе 45 км/ч, мощность двигателя 500 л.с. Вооружение состояло из размещенных в трех вращающихся башнях 76,2-мм пушки и четырех пулеметов. Бронирование: лоб — 30 мм, башня и борт — 20 мм. На основании опыта Зимней войны танки оборудовали броневыми экранами. Толщина лобовой брони корпуса и башни была увеличена за счет этого до 50–80 мм, а бортовой и кормовой — до 40 мм. По вооружению и бронированию танк Т-28 абсолютно превосходил все противостоящие ему немецкие машины. На вооружении состояло 504 «двадцать восьмых» (и это несколько больше, чем было у немцев T-IV).

Тяжелый пятибашенный Т-35 вообще сравнивать в немецкой армии не с чем. Танк весил 50 тонн, имел на вооружении одну 76,2 и две 45-мм пушки, а также шесть пулеметов. Бронирование — 30–40 мм (с 1937 года стали устанавливать броню увеличенной толщины и двигатель повышенной мощности — 580 л.с). Правда, выпущено их было действительно немного — 61 единица.

И вот эта, согласимся, не всегда новая бронетехника в количестве 23 тысяч единиц была объявлена непригодным для войны хламом! Но и это еще не все. Оказывается, многие из этих машин «находились к тому же в неисправном состоянии… исправные же танки старых образцов составляли не более 27%». Это сколько же металлолома числилось на балансе РККА? И как за такое вредительство не поставили к стенке все Автобронетанковое управление и Генеральный штаб в придачу.

А еще наши танки были страшно огнеопасны. Об этом свидетельствуют почти все советские маршалы и генералы. Подтверждает и Министерство обороны СССР: «Опыт первых недель войны показал, что использование в качестве горючего бензина делало танки легко воспламеняемыми; малокалиберные пушки (меньше 45 мм ничего и не было, а сколько ж надо?) были малоэффективны при борьбе с танками врага».

Совершенно потрясающее открытие в исследовании этого вопроса сделал генерал-полковник Л.М. Сандалов. Оказывается, немецкие боевые машины с карбюраторным двигателем «Майбах» заправлялись каким-то совершенно новым видом горючего! — каким, выяснить так и не удалось. Но достоверно известно, что «у нас боевые машины заправлялись бензином и при попадании снарядов мгновенно воспламенялись, а враг использовал тяжелое (?), а значит, и менее огнеопасное топливо».

Между тем на всех танках вермахта устанавливались бензиновые моторы. До конца войны немецким конструкторам так и не удалось создать пригодный к эксплуатации танковый дизель, как и конструкторам всех других стран. На самом деле в реальной боевой обстановке танки с дизелем горели ничуть не хуже бензиновых. Уже в ходе войны советская промышленность выпускала боевые машины и с карбюраторным двигателем — легкие танки Т-60 и Т-70 и созданные на их базе СУ-76 и СУ-76М.

Горели и гибли в своих машинах танкисты всех воюющих стран. Самоходная артиллерийская установка СУ-76 образца 1943 года, которая получила солдатское прозвище «сука» (водитель в ней располагался между мотором и бензобаком и при первом попадании сгорал заживо), считалась вполне приличной боевой машиной и была самой массовой советской самоходкой. Вот письмо немецкого танкиста: «…сквозь шум, вибрацию и грохот ты слышишь удар снаряда в броню. Когда они попадают в наши танки, по большей части раздается глубокий затяжной взрыв, а затем ревущий гул вспыхнувшего бензина, гул, слава богу, такой громкий, что мы не слышим вопли экипажа».

Из этого следует, что говорить о высокой пожароопасности советских танков несерьезно. И все равно, то в одних, то в других мемуарах советских полководцев обязательно наткнешься на фразу типа: «Как свечи, горели Т-26 и БТ, работавшие на бензиновых двигателях». Все-таки, наверное, советские танки горели как-то особенно. Может быть, из-за «фанерной брони»?

Лишь две машины наша историография считает новыми и достойными сравнения с танками вермахта — Т-34 и КВ. Действительно, ни у немцев, ни у любой другой армии в мире не было ничего подобного.

Т-34, созданный конструкторами М. Кошкиным, А. Морозовым и Н. Кучеренко, считается лучшим средним танком Второй мировой войны. Кошкин поставил под сомнение необходимость применения колесно-гусеничного движителя. Воспользоваться колесным ходом вне дорог не всегда представляется возможным, и на деле ни один советский танк его ни разу не использовал в боевых условиях. Зато, отказавшись от громоздких колесных редукторов, можно было использовать высвободившийся вес на увеличение толщины брони, в том числе и на дополнительную защиту ходовой части. Советские конструкторы первыми подошли к концепции основного боевого танка, сочетающего в себе качества машины прорыва, крейсерского и сопровождения пехоты.

Серийное производство Т-34 началось в 1940 году. Танк имел боевую массу 26,5 тонны, экипаж 4 человека. На нем был установлен дизель В-2, который позволял развивать скорость 54 км/ч (кстати, об огнеопасности, ввиду нехватки дизелей на Т-34 завода «Красное Сормово» устанавливался авиадвигатель М-17). Танк имел корпус, сваренный из катаных броневых листов. Толщина брони составляла 45 мм. Верхний лобовой лист располагался под углом 60 градусов, верхняя часть борта шла под углом 45 градусов. Рациональные углы наклона имела и башня.

Первоначально в танк ставили 76-мм пушку Л-11 с длиной ствола 30,5 калибра, начиная с февраля 1941 года стали устанавливать 76-мм пушку Ф-34 с длиной ствола 41 калибр. Имелось и два пулемета ДТ.

На испытаниях обстрел корпуса «тридцатьчетверки» снарядами 45-мм противотанковой пушки показал, что танк стоит на грани непоражаемости. Немецкая 37-мм пушка не пробивала броню Т-34 с любых расстояний. Между тем 76-мм снаряд советского танка поражал броню основных машин Германии на всех дистанциях прицельного огня. Короткоствольное 75-мм орудие танка T-.IV, в силу весьма низкой начальной скорости снаряда, также не обеспечивало успешной борьбы с Т-34. Благодаря применению широких гусениц удельное давление на грунт танка Т-34 было меньше, чем у 9-тонного немецкого T-II, что позволяло советской машине свободно передвигаться по целине и снегу.

Таким образом, по сравнению со всеми немецкими танками летом 1941 года «тридцатьчетверка» имела лучшую подвижность, проходимость, в несколько раз больший запас хода, а также абсолютное превосходство в броне и вооружении.

Это подтвердили все танковые генералы противника. «Исключительно высокие боевые качества, — заявил начальник штаба 58-го танкового корпуса генерал Милентин, — мы ничего подобного не имели».

«Самый лучший танк в мире», — оценка генерал-фельдмаршала фон Клейста. (Что же не ловит мух гестапо? Это же «преклонение перед техникой недочеловеков».)

«Очень тревожные донесения о качестве русских танков… Превосходство материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику» — это Гудериан.

«Танк Т-34 произвел сенсацию… — писал генерал Эрих Шнейдер. — Русские, создав исключительно удачный и совершенно новый тип танка, совершили большой скачок вперед в области танкостроения… Попытка создать танк по образцу русского Т-34 после его тщательной проверки немецкими конструкторами оказалась неосуществимой».

А вот вздох немецкого солдата: «Когда у противника танк лучше — это страшно».

У Т-34 были свои недостатки, например, теснота, плохая оптика и неудачное размещение смотровых приборов. Однако главная причина, по которой этот танк не смог проявить в полной мере свои выдающиеся качества летом 1941 года, — бездарное применение. Кстати, ввиду нехватки дизелей, на «несгораемые тридцатьчетверки» в 1941 году ставили бензиновый авиационный двигатель М-17, такой же, как на танках БТ.

Тяжелый KB успешно прошел испытания в войне с Финляндией и стал производиться серийно с февраля 1940 года. Танк весил около 50 т, имел экипаж 5 человек и развивал скорость 35 км/ч. Сварной корпус имел толщину брони 75 мм, толщину брони башни довели к 1941 году до 105 мм! Броня KB вообще не пробивалась ни танковыми, ни противотанковыми пушками врага. Зафиксированы случаи, когда этот танк выходил из боя, имея до 200 попаданий. Недаром генералы вермахта запрещали немецким танкистам вступать в поединки с советскими тяжелыми машинами. Для борьбы с KB немцы применяли 88-мм зенитные орудия. В период битвы под Москвой советская танковая бригада захватила несколько таких орудий с надписью: «Стрелять только по КВ». Отсутствие равноценного противника на поле боя привело к тому, что в 1942 году KB модернизировали, уменьшив толщину броневых листов ради прироста скорости.

KB-1 вооружался 76-мм пушкой и четырьмя пулеметами, а для борьбы с дотами был создан «артиллерийский танк» КВ-2 с 152-мм гаубицей.

До июня 1941 года было выпущено 1225 танков Т-34 и 636 «ворошиловых», соответственно 967 и 508 этих первоклассных машин находилось в западных военных округах. Немцы и близко ничего не могли им противопоставить (самых лучших T-III и T-IV на границе было чуть больше тысячи). Но, оказывается, их было «слишком мало»! Во всем мире нет ни одного такого танка, а в СССР их 1800, и производство поставлено на поток сразу на нескольких заводах, и все равно мало. Вот не хватало еще ровно 16 600, и только KB и Т-34. Уж тогда бы… Интересно, сколько в современной российской армии танков, принятых на вооружение в 1999 году? А в американской или немецкой? Основной танк армии США М1А2 «Абрамс», сошедший с конвейера в 1994 году, является дальнейшей модернизацией образца, созданного в 1976 году.

РККА уже и так задыхалась от такого количества бронетехники, для ее эксплуатации в армии катастрофически не хватало технического персонала и командных кадров, несмотря на то что в стране было развернуто шестнадцать(!) танковых училищ, и все они перешли на двухгодичный срок обучения. В одном Саратове находились 1, 2, 3-е танковые, два училища разместились в Ульяновске. Недоставало горючего; на подготовку механика-водителя танка выделялось всего пять ходовых часов.

Но упрямы советские маршалы: «Это количество новой техники не могло удовлетворить потребности танковых войск…» Почему же маршал Ротмистров был такой неудовлетворенный? Да все по той же причине — «противник превосходил наши войска по средним и тяжелым (?) танкам в 1,5 раза». Ну, это мы уже слышали. Между прочим, в ноябре 1942 года в наступлении под Сталинградом участвовало около 950 советских танков всех типов, под Москвой и того меньше — 800.

Кроме различных образцов танков, на вооружении Красной Армии состояло множество бронеавтомобилей, находивших в то время широкое применение. Производственной базой для их выпуска служила автомобильная промышленность. В Советском Союзе в годы индустриализации вступил в строй Горьковский автомобильный завод, что позволило начиная с 1931 года создавать бронеавтомобили различных типов: легкие, средние и тяжелые. К началу войны в строю находилось более 5000 этих машин. Наиболее распространенными были БА-10 и БА-11, вооруженные 45-мм пушкой.

Таким образом, летом 1941 года немецкий вермахт действительно был сильнейшей армией мира, что делало его очень серьезным противником. Но ни количественного, ни качественного превосходства в боевой технике по сравнению с Красной Армией он не имел. Все было совсем наоборот. Однако подготовка личного состава и эксплуатация этой техники в германской армии стояла неизмеримо выше, чем в РККА.

Такое положение было не только с танками, но и с артиллерией, и авиацией. Например, Советский Союз имел накануне войны 24 488 боевых самолетов, а Германия — 6852. Тем не менее все мы наслышаны о немецком господстве в воздухе, которое сорвало выполнение контрударов нашими механизированными корпусами. Впрочем, по вышеизложенной методике, «красная профессура» может убедительно рассказать о самолетах новейших и устаревших конструкций, какие из них надо считать, а какие не следует принимать в расчет и какой процент из них вообще не мог летать. И где-то среди этих процентов постоянно теряется главный вопрос: об использовании всей этой многочисленной техники Красной Армией, об умении ею правильно распорядиться.

СКОЛЬКО ТАНКОВ БЫЛО У СТАЛИНА?

Сталин сам объявил народу 6 ноября 1941 года, что танков у немцев все же больше; видимо, ему не докладывали. В книге маршала Г.К. Жукова «Воспоминания и размышления» мы тоже не найдем конкретной цифры; видимо, начальник советского Генерального штаба был не в курсе. Наконец, крупный знаток вопроса, главный маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров сообщил, что «наши танки по качеству превосходят немецкие танки… но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев». Другой специалист, бывший начальник Оперативного управления Генштаба, генерал армии С.М. Штеменко уточнил: «…к началу войны мы еще значительно уступали противнику в численности современных танков».

Количество немецких танков известно. Поэтому складывается впечатление, что либо маршалы этой цифры не знали и считали, что у Германии около 100 тысяч танков, либо что у СССР было не более тысячи машин. И то и другое неверно, маршалы просто лукавят. Им неудобно было сказать, что Красная Армия под их руководством отступала до Волги и Кавказа, имея четырех-, пятикратное превосходство над противником.

Наконец Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС издал историю Великой Отечественной войны и закрыл вопрос на долгие годы. В этой «истории» было установлено, что в западных приграничных округах перед войной было «1800 тяжелых и средних танков… Кроме того, имелось много легких танков устаревших типов с ограниченным моторесурсом». Для множества трудов советских историков эта формулировка стала канонической.

Вновь вернемся в 1929 год, который ознаменовался многими важными историческими событиями. Вот на Западе, например, разразилась Великая депрессия, а Советский Союз в это время начал развертывать невиданную по масштабам программу военного строительства.

Товарищ Сталин объявил, что классовая борьба по мере приближения к вожделенному коммунизму обостряется, а международная обстановка характеризуется «усилением агрессивности империалистических государств и резким обострением противоречий империализма». Чем более глубокий кризис испытывает мировой капитализм, тем сильнее ему хочется на нас напасть и разрешить «все противоречия, вместе взятые, за счет СССР». А далее пошли разъяснять политруки: «Учитывая вероятность нападения на нашу Родину, партия приняла срочные меры по техническому оснащению Вооруженных сил и повышению их боевой готовности».

Надо сказать, что на первое в мире государство рабочих и крестьян все время кто-то собирался напасть, и пролетариату все время надо было вооружаться. Сколько себя помню, агрессивность империализма все возрастала и возрастала от съезда к съезду, пока коммунистическая партия стояла у руля. Напомню, что до 1933 года весь мир сотрясал невиданный экономический кризис, в Америке разорившиеся буржуи выбрасывались из окон небоскребов, в Германии еще не было настоящей армии, не верховодили нацисты, а Гитлер подумывал о самоубийстве. Страны Запада притворно и цинично сокращали и ограничивали вооружения, подписывали Вашингтонские и Лондонские соглашения и всякие конвенции. Но партию эти вражеские происки не обманули.

И не могли обмануть. Ведь кризис, экономическое ослабление Европы — самые лучшие условия для распространения «бацилл большевизма». Ленин, пять лет как умерший, но все равно «вечно живой», завещал пролетариату вооружаться и объяснил для чего: «Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстания против капиталистов, выступая даже с военной силой против эксплуататорских государств». И далее вождь объявил, что такая война «за социализм, за освобождение других народов будет законной и справедливой», — что значит юридическое образование.

Верные ученики-ленинцы, уничтожив в стране все другие партии, разгромив всяческие оппозиции, укрепив свое внутреннее положение, начали ускоренными темпами «организовывать социалистическое производство» и готовиться к новому походу. Именно для этого в стране проводится индустриализация, коллективизация и культурная революция. Ради великой цели «победивший пролетариат» получил семидневную рабочую неделю и был прикреплен к станку с 14 лет. Ради этого у крестьян отобрали землю, хлеб и паспорта и согнали в колхозы. Для этого возводились великие стройки, развивалась тяжелая индустрия, совершенствовалась топливно-энергетическая база и невиданно усиливалась эксплуатация всех слоев населения. Наряду с трудом крепостным все шире применялся рабский труд «детей ГУЛАГа».

15 июля 1929 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О состоянии обороны СССР», за ним последовало решение Реввоенсовета, в соответствии с которым было предусмотрено организовать производство танкеток, малого, среднего, тяжелого и мостового танков. В соответствии с этими решениями штаб РККА разработал «Систему танко-, тракторно-, авто-, броневооружения РККА». На ряде заводов были созданы танковые конструкторские бюро. Так, авиамоторный отдел завода «Большевик» был преобразован в танковый, костяк отдела составили инженеры, переведенные из Москвы. Головную роль в проектировании танков, которую ранее осуществляло Московское бюро, с конца 1929 года взял на себя ОКМО, возглавляемый Н.В. Барыковым.

В целях централизации руководства перевооружением армии в том же году было создано Управление механизации и моторизации РККА, начальником которого стал И.А. Халепский.

Радикальной экономической модернизации советской экономики очень помог и мировой кризис. Советские представители за границей скупали за валюту у американских, британских, итальянских, германских и прочих буржуев новейшие технологии и образцы вооружений: самолеты и двигатели, корабли и торпеды, пушки и системы наведения, танки и броневики. Ради того, чтобы добыть валюту, вымирала от голода Украина и распродавались сокровища Эрмитажа. За годы первой пятилетки около 95% советских предприятий получили западную помощь в виде техники, технологий и специалистов. Сотрудничество с западными фирмами и использование дешевого труда советского населения позволили заложить основу современной тяжелой промышленности. Возникшие заново целые отрасли, особенно машиностроение, стали, в первую очередь, базой для создания мощнейшего военно-промышленного комплекса и развертывания военного производства. Общий прирост производства ВПК за 1933–1937 гг. составил 286% по сравнению с общим промышленным приростом в 120%.

В начале 30-х годов на основе английских и американских образцов было разработано целое поколение советских танков всех весовых категорий. В соответствии с подоспевшей военной теорией, в основу боевого применения танков был положен принцип активных действий в наступлении, как во взаимодействии с пехотой, так и самостоятельно. Для того чтобы танки могли наносить удары по всей глубине обороны противника, необходимы были машины с более высокими боевыми характеристиками, чем МС-1.

В короткий срок были конструктивно доработаны и поставлены на серийное производство танкетка Т-27, малый плавающий танк Т-37, легкий пехотный танк Т-26, легкий быстроходный колесно-гусеничный танк БТ, средний Т-28 и тяжелый Т-35. Броня малых и легких танков была рассчитана на защиту от ружейно-пулеметного огня, а средних и тяжелых — от артиллерийского огня пушек малых калибров (противотанковой артиллерии еще не существовало в природе).

Понятно, что перевооружение армии и оснащение ее новыми видами боевой техники обусловили необходимость подготовки высококвалифицированных специалистов. Поэтому все в том же знаменательном 1929 году было создано специальное бронетанковое отделение на артиллерийском факультете Военно-технической академии им. Дзержинского. Через год, 6 мая 1930 г., при этой академии был сформирован факультет механизации и моторизации РККА, а 13 мая 1932 года в Москве организована Военная академия механизации и моторизации. 1931 год можно считать первым годом массового советского танкостроения: заводы дали 847 машин пяти типов (в 1930 году всего 170, в основном МС-1), а в 1932 году уже 3032. И это было лишь начало. В соответствии с первой программой выпуска бронетехники к концу первой пятилетки в Красной Армии должно было быть 5500 танков. В действительности за 1929–1933 годы было изготовлено 7500 боевых машин!

23 февраля 1933 года К.Е. Ворошилов в докладе «15 лет Красной Армии» с законной гордостью подвел итоги пройденному пути: «Красная Армия совершенно не имела танкового вооружения. Нельзя же было считать в самом деле танковым вооружением несколько десятков танков, притом различных марок и образцов, отбитых нами у Деникина, Врангеля, Юденича и на других фронтах у белогвардейцев и интервентов во время Гражданской войны… Эти несколько десятков танков были теми единственными образцами, на которых «просвещалась» и училась вся Красная Армия. Эти танки мы показывали на наших парадах… Все эти «Рено», «Рикардо» и другие системы, которыми мы счастливо обладали, были, конечно, не боевым оружием, а совершенно ненужным хламом». А вот теперь у Климент Ефремыча голова не болит, теперь у Красной Армии есть настоящее «боевое оружие», причем в таком количестве, что Западу и не снилось. Гитлер напал на Польшу, имея вдвое меньше танков, но это будет через шесть лет, а пока у него нет ни одного.

Поэтому «…мы можем считать задачи танкового вооружения Красной Армии разрешенными вполне удовлетворительно».

Кстати, почему всего лишь «удовлетворительно»? А потому, что в августе 1931 года кремлевские мечтатели пришли к выводу, что «ход исторического процесса» вынудит пролетарское государство «перейти к нападению» буквально в ближайшие два-три года. Промышленности была поставлена задача в 1932 году изготовить 10000 танков всех классов, а «в угрожаемый период» довести их количество в вооруженных силах до 40 000! Не потянули.

На 1 января 1933 года советские вооруженные силы имели в своем составе 2 механизированных корпуса, 5 мех-бригад, 2 отдельных танковых полка, 12 механизированных полков, 15 отдельных танковых батальонов, 69 механизированных и танкетных дивизионов. И это было только начало, процесс «вооружения пролетариата» шел в геометрической прогрессии, и не только танками. В 1934–1937 годах советская оборонная промышленность производила ежегодно 3500 самолетов, более 5000 артиллерийских орудий и 3139 танков. Наиболее многочисленными типами боевых машин Красной Армии в 30-е годы были легкие танки Т-26 и БТ.

Серийный выпуск танка Т-26 начался в 1931 году. В ходе производства он неоднократно модернизировался, всего было выпущено двадцать три модификации этой машины. Образцом послужил приобретенный комиссией Халепского английский танк «Виккерс 6-тонный», вместе с которым купили лицензию на производство; технологию разработали свою. Выпуск новой машины был организован на ленинградском заводе «Большевик», затем на заводе № 174 им. Ворошилова и Сталинградском тракторном заводе.

Подавляющее большинство Т-26 было вооружено 45-мм пушкой. С 1938 года их стали оснащать телескопическим стабилизированным прицелом, позволявшим повысить точность стрельбы на ходу. Были выпущены также модификации, вооруженные огнеметами, часть машин оснащалась зенитными пулеметами и радиостанциями. На базе Т-26 были спроектированы бронетранспортеры для перевозки пехоты и грузов, бронетягачи и мостоукладчики. Т-26 стал самым массовым предвоенным танком, он находился в производстве вплоть до 1941 года, всего было выпущено более 11 000 машин. На 22 июня 1941 года в РККА находилось 9998 танков Т-26.

Производство колесно-гусеничного танка БТ было налажено на Харьковском паровозостроительном заводе. Два образца с технологической документацией и правом производства в СССР на этот раз приобрели у американского конструктора Кристи. Этот танк характеризовался прежде всего высокой подвижностью и предназначался для глубоких рейдов по тылам противника. На нем был установлен мощный авиационный двигатель, обеспечивающий большую удельную мощность. Скорость танка БТ достигала на колесах 72 км/ч, на гусеницах — 52 км/ч. До весны 1940 г. Красной Армии было передано более 8000 таких машин. На 22 июня на вооружении стояло 7519 танков БТ.

Средний трехбашенный танк Т-28 был поставлен на производство на заводе «Красный путиловец» и выпускался серийно с 1933 года. Было изготовлено 533 машины. Танк предназначался для преодоления сильно укрепленных оборонительных полос противника и состоял на вооружении отдельных танковых бригад. На 22 июня в строю находилась 481 машина.

Тяжелый танк Т-35, прототипом которого послужил британский А1 «Индепенденс», имел наибольшую массу из всех советских танков. Его делали в Харькове небольшими партиями, и если масса опытного образца составляла 42 тонны, то к концу производства в 1939 году она возросла до 55 тонн. Вооружение танка размещалось в пяти вращающихся башнях. Тяжелые танки считались резервом Главного командования и должны были применяться для прорыва особо сильных и заблаговременно укрепленных оборонительных полос в составе тяжелых танковых бригад. Всего был выпущен 61 танк, к началу войны на вооружении состояло 59 машин.

Для начала 30-х годов характерно увлечение военных плавающими танками и танкетками. Законодателями этой моды были англичане. Чтобы не изобретать велосипед, у них и приобрели в 1932 году плавающий танк «Карден-Лойд». И вновь «порядок в танковых войсках»: с 1931 по 1939 год было произведено 7309 танкеток и плавающих танков типа Т-27, Т-37А и Т-38. К началу Великой Отечественной войны на вооружении Красной Армии состояло 5836 таких машин.