У вендетты длинные руки

– Вот, во втором ряду. Его считают разновидностью лунного камня. К нему и сережки есть… Вот, посмотрите. Вам очень пойдет, к вашим карим глазам. Вы кто по гороскопу?

– Рак, – ответила одна из девушек.

– Так это же ваш камень! – обрадовалась продавщица. – Берите, не пожалеете. Беломорит оказывает успокаивающее действие на нервную систему и помогает при бессоннице.

– Вер, это же прямо для тебя, – усмехнулась одна из покупательниц, – ты у нас такая психованная в последнее время! Бери, что там! И недорого.

– Конечно, недорого, – поддержала ее продавщица, – и оно так элегантно смотрится на вашей руке. В комплекте с сережками – просто изумительно!

Девушка прикладывала к мочкам ушей сережки, вертелась перед зеркалом, поворачиваясь к нему то правым, то левым ухом. Наконец, она решилась и полезла в сумочку за кошельком. Продавщица упаковала украшения в крохотный целлофановый пакетик, пробила чек и отдала все покупательнице. Затем она спросила даму:

– Вы выбрали бусы? Может, вам что-то подсказать?

– Нет, я еще посмотрю, – дама продолжала пялиться на стенд с таким видом, словно пыталась высмотреть там что-то очень важное для себя.

Продавщица пожала плечами и повернулась ко мне:

– А вы что хотели у нас купить?

– Я ищу что-нибудь с бирюзой, – низким грудным голосом ответила я. Бирюза – единственный камень, который в этот момент пришел мне на ум.

Продавщица обрадовалась:

– С бирюзой у нас очень много изделий! Есть даже в серебре. Вот, посмотрите сюда.

Я тоже склонилась к витрине.

– Вот недорогие сережки и довольно стильные…

– Нет, мне как раз нужно что-нибудь подороже, – оборвала я ее, – я ищу подарок подруге.

– Это хорошо, – снова обрадовалась девушка, – посмотрите на эти серьги. Большие, камень чистый. Примерьте их и посмотрите в зеркало.

– Нет, лучше вы примерьте на себя, а я посмотрю, как это выглядит со стороны, – попросила я.

– Да, пожалуй, так будет лучше.

Продавщица достала из витрины серьги и поднесла их к ушам. Она была очень молодой, просто ослепительно юной. Я бы не дала ей больше двадцати. Чистый высокий лоб, открытый взгляд больших голубых глаз, правильные черты лица. Должно быть, мужчины считают ее просто красавицей. В довершение всего, у нее была стройная фигура и рост чуть выше среднего – золотая середина: не каланча и не пигалица. Волосы, выкрашенные в пепельный цвет, стильно мелированные, собраны на затылке в пышный хвост. Девушка была в черной кофточке, на шее, в ушах и на пальцах у нее красовались изделия с ее же прилавка. Просто ходячая реклама!

– Ну, как вам? – спросила она, сняв свои и вдев в уши серьги выбранные мной.

Серьги с бирюзой шли ей неимоверно. Скорее всего, из-за голубых глаз. И серебро вместе с пепельными волосами смотрелось великолепно.

– Сколько они стоят? – спросила я.

– Всего четыре с половиной тысячи.

Ничего себе «всего»! Как будто речь идет о четырех сотнях! Алена, похоже, уловила мой удивленный взгляд.

– Так это же серебро, не ювелирный сплав. И камень, посмотрите, какой большой. Но если цена вас смущает, есть серьги поменьше, за три сто пятьдесят. А потом, женщина, это же бирюза! В переводе с персидского – камень счастья. Лучший талисман просто трудно придумать. Бирюза укрепляет зрение, избавляет от бессонницы и ночных кошмаров, облегчает головные боли…

А она хорошо уговаривает! Будь у меня с собой деньги, возможно, я бы даже взяла эти сережки. Меня выручила солидная дама, наконец-то созревшая для покупки бус.

– Девушка! Покажите мне вот эти – из авантюрина, зеленые.

Продавщица выпорхнула из-за прилавка, подошла к стенду и ключиком открыла его.

– Пожалуйста, можете даже примерить. Вон зеркало.

Они занялись примеркой бус, а я продолжала стоять и исподтишка наблюдать за Аленой. Она была хорошим продавцом, это однозначно. Умела разговаривать с покупателями, вернее, с покупательницами, так как этот магазин посещали, похоже, исключительно представительницы прекрасной половины человечества.

Вдруг из подсобки вышел мужчина лет тридцати пяти. Он был небольшого росточка, плюгавенький, его редкие волосенки были нелепо зачесаны набок. Темный костюм сидел на нем несколько мешковато. Мужчина обратился к продавщице:

– Алена, там от ювелира привезли новые изделия. Я их принял, сейчас посчитаю нашу наценку, и можем выставлять. Имей в виду: есть изделия из агальматолита и верделита. Да, и одна подвеска с цирконом. Если санут спрашивать – я скоро все оформлю, и будем выкладывать на витрину. Подготовь место.

– Хорошо, дорогой, – машинально ответила Алена, продолжая заниматься с покупательницей.

Наконец та, налюбовавшись своим отражением в зеркале, полезла за кошельком, а продавщица вернулась за прилавок и начала оформлять покупку.

В это время в зал одна за другой зашли сразу несколько женщин, в магазинчике сразу стало тесно, и я незаметно выскользнула за дверь.

Я села в свою машину и принялась рассуждать. Ну, вот я и посмотрела на супругов Дьяченко. И какое они произвели на меня впечатление? Странная пара! Чем? Ну, во-первых, она – красавица, а он – какой-то облезлый бесцветный суслик. Во-вторых, он лет на пятнадцать старше ее. Чем он мог привлечь такую юную красотку? Уж точно – не своей внешностью. Может, он блещет ярким умом и необыкновенными талантами? Может, и блещет, только по нему этого не скажешь. Да и она ответила ему уж слишком равнодушно, скорее автоматически: «Хорошо, дорогой». Значит, здесь замешан денежный интерес, как пить дать. Если у него свой магазинчик, значит, наш суслик далеко не беден, это как минимум. Тогда вообще непонятно: зачем обеспеченным людям убивать бедного артиста? Тем более им не знакомого. Пока я этого не пойму, я не имею права мстить им.

А вдруг это действительно – случайность? Вдруг Валентин Виноградов, выпив шампанского – а мы ведь не знаем, пил он в тот вечер или нет, – осмелел и решил-таки покончить со своими страхами перед какой-то там петардой? И еще один вопрос, на который мне тоже предстоит найти ответ: действительно ли все участники трагедии до того вечера не были знакомы друг с другом? А может, где-то и когда-то они пересекались? Может, Виноградов и Дьяченко учились в одном классе, и Валентин, например, не дал списать Дьяченко контрольную? А может, господин Дьяченко работал раньше в театре, и Валентин отбил у него все ведущие роли?

Насчет театра я, конечно, преувеличиваю, а в остальном… Нет, надо все сначала хорошенько проверить. Смерть артиста, конечно, была ужасной, но ее случайность никем пока не доказана… но и не опровергнута.

Глава 3

Вечером Ариша, как обычно, засобирался в свое казино. Я не испытывала особого восторга по тому поводу, что дед пропадал там по ночам, но и не отговаривала его. Во-первых, это было все равно бесполезно, во-вторых, я прекрасно понимаю, что у Ариши осталось так мало радостей в жизни, что лишать его еще и удовольствия выиграть в покер было бы просто жестоко. Поэтому, провожая деда в казино, я только иногда напоминала ему о необходимости помнить о своем здоровье и, выиграв, не напиваться до эйфорического состояния.

Надо отдать деду должное – он всегда старался добросовестно выполнять мой наказ, другое дело, что это иногда ему не удавалось. Время от времени дед возвращался домой подшофе, но в таком случае утром ему была обеспечена длительная лекция о вреде спиртного в преклонном возрасте.

Впрочем, я не сильно ругала Аришу. Дед – мой единственный родной и по-настоящему близкий человек, мы нежно любим друг друга, потому что любить нам все равно больше некого. Я в свои двадцать восемь так и не смогла найти того единственного человека, с которым мне захотелось пройти по жизни рука об руку. Должно быть, у меня неимоверно завышенные требования к представителям сильной половины человеческого рода или же в нашем городе собрались далеко не лучшие его представители. Так или иначе, но мы с дедом все еще живем вдвоем в нашем большом доме, и что-то менять в нашей жизни лично я пока не собираюсь.

Итак, Ариша отправился в свое казино, а я поднялась к себе и уже собиралась начать готовиться ко сну, как тут зазвонил телефон. Это была Алина.

– Полин, ты еще не спишь? Вот и хорошо. Слушай, я сегодня была еще в двух магазинах, где требуются продавцы. И знаешь, что я тебе скажу: это ужас! Оказывается, они так много работают и так мало получают. Полин, ну посоветуй, что мне делать?

– А ты не пробовала устроиться на какую-нибудь другую должность?

– Какую другую?

– Секретаршей, например. Или курьером.

– А сколько платят секретаршам?

– Понятия не имею. Сходи и узнай.

– Да? Это мысль! Хорошо, завтра я узнаю. А где ты сегодня вечером пропадала? Я тебе звонила.

– Похоже, у меня новое дело.

– Здорово! Расскажешь?

– При первой же встрече. Тем более что мне, возможно, потребуется твоя помощь.

– Тогда я загляну к тебе на днях. Пока!

Положив трубку, я умылась и отправилась в кровать.

На следующее утро я проснулась довольно-таки поздно. И первая мысль, пришедшая мне в голову, была о том, что это утро – субботнее. Конечно, у меня и в другие дни не было необходимости бежать сломя голову на работу, но по выходным это ощущение было особенно приятно. Я долго лежала в постели, потягиваясь и предаваясь размышлениям, потом все-таки заставила себя вылезти из-под одеяла и отправиться в ванную.

Включив тостер и кофеварку, я пошла в комнату деда, чтобы разбудить его и пригласить к завтраку. Но оказалось, что Ариша спал сном младенца и вставать не собирался. Это означало только одно: накануне дед опять «принял» лишнего. Дав себе обещание поговорить с ним как следует на тему о вреде алкоголя, когда он все-таки вырвется из объятий Морфея, я спустилась в кухню. Телефонный звонок прервал мое наслаждение утренним кофе. Звонил дядя Сережа:

– Алло, Полина, как твои дела?

– Хорошо, спасибо. А ваши?

– Мои тоже ничего. Вот немного разгрузил завалы на работе, стал посвободнее. Вы сегодня с дедушкой будете дома? Хочу заглянуть к вам на часок. Не возражаешь?

– Дядя Сережа, ну когда я возражала? Приезжайте, конечно, будем вам рады. Во сколько вас ждать?

– После обеда, на чай.

– А может, на обед? Я приготовлю что-нибудь?

– Насчет обеда не беспокойся и не хлопочи, не стоит. Приеду на чай. Все, ждите.

Дядя Сережа отключился.

Когда через час дед вошел в кухню, виновато пряча глаза, я сделала вид, что не замечаю его. Дед, покряхтывая, опустился на стул, стараясь казаться расстроенным и несчастным. Это была его обычная уловка, чтобы избежать моих нотаций.

– Полетт, а что у нас на завтрак?

– Лекция о вреде алкоголя.

Ариша вздохнул, встал и сам налил себе чай.

– Понимаешь, Полетт, я и сам не понял, как хватил лишку. Это на радостях, поверь! Эрнест Сигизмундович вчера играл с нами после длительного перерыва, он уезжал в Ниццу, помнишь, я тебе говорил?

Я не удосужилась ответить, и дед продолжил свою оправдательную речь:

– Ну, так вот. Мы сели играть. Мне очень повезло, я забрал достаточно большой «банк». А у Эрнеста Сигизмундовича был ничтожно маленький «стэк». У меня же были туз, король, дама и «четверка». Я поставил первым…

Честно говоря, мне было совершенно неинтересно, кто поставил первым и кто забрал «банк». Ариша выпил вчера лишнего, это было главным, и пусть не надеется, что это сойдет ему с рук! Я не разговаривала с ним вовсе не потому, что сердилась на деда, просто я очень его любила и боялась, что с дедом случится что-нибудь нехорошее. Ему было уже почти семьдесят, и я опасалась за его здоровье. Я вовсе не хотела остаться одна.

Дед понимал, что провинился, и пытался заговорить мне зубы своими картежными приключениями.

– …Я хорошо разыграл эту раздачу, а Эрнест Сигизмундович, должно быть, просто потерял навык…

– Дед, ты обещал не пить лишнего, почему ты не держишь слово?

– Полетт! Поверь, мне очень стыдно.

– Тоже мне, узник совести! Посмотри на себя в зеркало – у тебя лицо отекло! Сознавайся: сердце екает?

– Что ты, какое сердце! Я чувствую себя превосходно!

– Ну, хорошо, пей чай, я пошла к себе.

Я вышла из кухни и притаилась за дверью, подглядывая за дедом в щелочку. Он прислушался и, решив, что я уже у себя наверху, встал и полез в шкафчик, где лежала аптечка. Я вошла в тот момент, когда дед капал себе в рюмочку валокордин. Поняв, что его поймали с поличным, Ариша виновато улыбнулся:

– Полетт, это так… для профилактики…

– Именно это я и подумала.

Я заварила деду зеленый чай с шиповником и приготовила тосты с джемом. Поставила все это на стол и усадила Аришу завтракать.

– Сегодня у нас в гостях будет Сергей Дмитриевич.

– Серж?! Я очень рад. Приготовишь нам что-нибудь вкусненькое?

– Что же с вами делать?

Дядя Сережа пришел сразу после обеда, как и обещал. Дед провел его в гостиную в стиле рококо, и мужчины расположились там в удобных креслах с деревянными резными подлокотниками. Ариша достал из бара свою гордость – коллекционный армянский коньяк, а я принесла им рюмки и бутерброды с икрой и беконом. Мы сидели втроем за низким ломберным столиком, вели светскую беседу, а я все ждала, когда же дядя Сережа начнет рассказывать, что ему удалось узнать о чете Дьяченко. Наконец я не выдержала и спросила его об этом прямо.

– Видишь ли, Полина, просьбу твою я, разумеется, выполнил. Но открывшиеся данные такие, что просто диву даешься!

– Что, жутко мрачная проза жизни?

– Наоборот, все как в сказке. Жили-были три брата. Правда, родными между собой были только двое, третий приходился им двоюродным. Их матери были сестрами, дочерьми одного почтенного человека, работавшего в нашем городе в администрации. Фамилия его была Дубинин. Обе его дочери, выйдя замуж, получили такие фамилии: одна – Аникеева, другая – Виноградова. Некоторое время они обе жили в нашем городе, пока старшая, Аникеева, не разошлась с мужем и не уехала с сыном на Север. Ему тогда было восемь лет.

– И что, далеко она уехала? – спросила я.

– В какую-то Тьмутаракань. Зачем она это сделала, сказать трудно. То ли захотела досадить бывшему мужу, то ли еще зачем-то. Но прожили они там довольно долго, двадцать лет. А младшая сестра, Виноградова, так и жила с отцом и своей семьей здесь, в Горовске. За это время господин Дубинин успел овдоветь, но через некоторое время женился во второй раз на одной своей сотруднице, еврейке по национальности. Вскоре они уехали на постоянное место жительства на ее историческую родину, в Израиль. Младшей дочери отец оставил свою квартиру в центре.

– Серж, – вмешался Ариша, – я прекрасно помню ту женщину. Я как-то обращался в администрацию… ну, неважно зачем, и мне довелось познакомиться с ней. Ее звали, насколько я помню, Эсфира Наумовна Короткович.

– Совершенно верно. Так вот, Дубинин взял ее фамилию и уехал, как я уже говорил, с ней в Израиль. У нее там были кое-какие родственники. Супруги Короткович влились в их бизнес, потом открыли свое дело и несколько лет жили, насколько я понимаю, просто прекрасно.

– А потом, как всегда неожиданно, что-то вдруг случилось, – предположила я.

– Ты права, – дядя Сережа взял рюмку, в которую Ариша плеснул еще немного коньяку. Себя дед, разумеется, тоже не забыл.