Убийцы футбола. Почему хулиганство и расизм уничтожают игру

По-моему, в данном случае мы имеем дело с типичным злоупотреблением четвертой властью — то есть властью над общественным сознанием, которая достигается с помощью СМИ: газет, радиовещания и телевидения. Даже самая возмутительная ложь, которая прошла по всем каналам, впоследствии редко получает официальное опровержение: механизм, как правило, работает в одну сторону. Никто не станет его останавливать и раскручивать обратно ради того, чтобы установить истину. Подобные случаи редки, если не единичны!

Ирония момента заключается в том, что в решении хулиганского вопроса участие СМИ просто неизбежно. Потому что именно они, в отличие от ФА и полиции, имеют ежедневную и непосредственную и ежедневную связь с публикой — с общественным мнением. И хотя эта связь зачастую эфемерна, именно в ней и заключается главная задача издателя — улавливать настроение публики. В связи с этим каждый владелец газеты предпринимает самые отчаянные попытки и готов идти на все ради тиража и престижа.

Последствия в таком случае бывают разными. Так, в Ливерпуле до сих пор брезгуют покупать бульварный «Сан» — после опубликования в 1989 году оскорбительной и лживой передовицы, посвященной трагедии на «Хилсборо». Конечно, СМИ не станут искать решения проблемы хулиганства. Вместо этого они удовлетворенно откинутся в кресле в ожидании следующего футбольного скандала, который оправдает все их морализаторские рассуждения в отношении беспорядков, чему мы уже становились свидетелями тысячекратно. И вновь мы увидим все те же опостылевшие стереотипы, и общественное мнение еще более укрепится против недавних мирных болельщиков, которые, давайте не забывать, формируют костяк поклонников и саппортеров нашей национальной игры.

Это не только трагедия футбола и людей, ему преданных, но и невероятные однобокость и близорукость. По многочисленным поводам в прошлом мы неоднократно наблюдали реакцию публики на газетную кампанию против футбола. И видели, какой отпор дает публика прессе, решившей вылить на футбол очередной ушат помоев. Лучший пример тому — Евро-96, в ходе которого «Миррор» и «Сан» разродились скандальными заголовками о ксенофобии, охватившей публику накануне игры с Германией. И в прежние времена лозунги типа «Ахтунг! Сдавайся, фриц!» могли вызвать бурю негодования, но обе газеты так этого и не уяснили. А дело было не в ксенофобии, а в охватившем страну (наконец-то!) патриотизме, что совершенно ускользнуло от внимания двух этих газет. То есть реальное отношение было диаметрально противоположным.

Время показало, кто прав. Нация как единое целое в один голос откликнулась, защитив национальную игру. И, что еще важнее, Англия защитила саму себя, впервые за долгие годы ожидания.

Даже Крест святого Георгия, который столько раз подвергался нападкам как символ ультраправых, был подхвачен большинством англичан и теперь приветственно трепетал на ветру повсюду, являя себя чуть ли не из каждого окна.

Само собой, пронырливая пресса тут же осознала свою ошибку. Как правило, ей не надо повторять два раза, вот она с ходу и «перестроилась». Теперь она стала насквозь патриотичной. Ее отношение к событиям действительно изменилось, и все же до сего дня у меня имеются некоторые сомнения. Куда бы Англия ни отправилась играть, надежда СМИ на околофутбольный скандал все еще остается животрепещущей, обитая где-то там, в недрах редакторских столов, притаившись заранее заготовленными «болванками» сенсационных репортажей. Свидетельства тому регулярно всплывают повсюду, как только что-то случается в бельгийском Шарлеруа или уэльском Кардиффе.

Правда, все это несколько просроченная и вышедшая из моды надежда, поскольку дни составления списков «хулиганской лиги» и суматошных заголовков, настаивающих на возвращении национальной службы разведки, слава богу, минули безвозвратно. Конечно, еще остались некоторые проблемы с английскими поклонниками футбола как «на дому», так и во время заграничных «гастролей», но в основном печальное прошлое таковым и будет — счастливо забытым. Последний крупный инцидент, к примеру, произошел в Англии во время матча «Уотфорд» — «Л*т*н» в сентябре 2002 года. Столкновения же на самом стадионе и вовсе стали редкостью (возможно, к большой досаде репортеров). То же самое происходит и за рубежом — все реже и реже наши болельщики проявляли себя в качестве «экстремалов» от спорта. СМИ буквально охотились за ними в надежде получить материал, но тщетно. Как правило, репортеры только теряли время, которое могли бы посвятить более пристойным занятиям. Все, что доставалось им на разживу, — несколько пьяных болельщиков, чересчур громко распевавших что-нибудь вызывающее. Тут, скорее всего, проявлял себя национальный дух, нежели национальная игра.

Как результат многочисленных слагаемых — от применения запретов на выезд и бдительного патрулирования вокруг стадионов и вплоть до наскучившего капризной моде стиля «хуле» мы получили новую генерацию путешествующих саппортеров. В группах поддержки теперь можно было встретить женщин и даже целые семьи. Но главное — сопровождали выезды не фанатичное неистовство и ненависть к сопернику, а надежда на победу и гордость за свою команду, не говоря уже о простом желании развлечься и отдохнуть, а не свести с кем-то счеты.

Единственное, что остается непонятным, — почему об этом умалчивают СМИ? Для меня это почти загадка. Пресса, похоже, разочарована. Она не желает видеть в футбольных болельщиках спокойствие и миролюбие, свойственные саппортерам сборной Англии по крикету.[117] Хотя как знать, образ английского болельщика при столь беспристрастном освещении, возможно, только бы выиграл за рубежом.

Пройдитесь взглядом по трибунам стадиона, на котором идет другая игра — крикет. И что вы там увидите? Все те же флаги и транспаранты с именами футбольных клубов всей Великобритании, несмотря на то что при этом одна трибуна при каждом удобном случае гудит и посвистывает, а другая трубит в свои дудки. И, не считая газетных передовиц и графиков с показателями на первой полосе, единственное, чего боятся все СМИ, — это попасть впросак вследствие скудной информированности, оказаться невежественнее зрителей и читателей.

Трагедия же заключается в том, что, несмотря на успех в Японии, Португалии, Стамбуле и повсюду в мире, английская сборная и сопровождающий ее контингент болельщиков везут с собой призрак хулиганства. Страх местной публики перед беспорядками все равно будет преследовать нас во всех заграничных турне. Англичане и без того никогда не пользовались особой популярностью по ту сторону Ла-Манша, оставаясь мишенью для хулиганских группировок по всей Европе. И я с досадой должен признать, что и в ближайшем обозримом будущем никаких отрадных изменений не предвидится.

В самом деле, в связи с приближением Чемпионата мира 2006 года я общался со многими журналистами, просившими меня помочь им внедриться в хулиганские «фирмы» или хотя бы открыто поработать с ними на условиях взаимного доверия, чтобы «обнажить язву расистских настроений» среди выездных саппортеров. Ничего нового в этом нет, просто дохнуло как пылью из старого шкафа, набитого все теми же скелетами. Так происходит перед каждым выездом англичан на международный турнир, и практически всегда они напрашиваются на самый краткий из возможных ответов — «нет». И без каких-либо дальнейших пояснений. Но происходит это вовсе не потому, что я категорически против подобных репортажей, против манеры брать интервью у «участников» и «разживаться сведениями». Нет, причина в другом. Господа журналисты, вам что, больше писать не о чем?

Конечно, хулиганство и расизм на футболе — темы, которые не стоит замалчивать или обходить стороной, просто все должно быть сбалансировано, и уж тем более не стоит спекулировать этим как некой сенсацией. Ничего «горячего» в подобных материалах нет, не было, не будет и быть не должно.

Однако кое-какие изменения все-таки произошли. Наши выездные саппортеры имели мужество показать себя в новом качестве, чтобы доказать иностранцам: мы уже не те и способны изменить имидж нашей игры и ее болельщиков за рубежом. Может быть, все-таки найдутся и в наших СМИ люди (а они уже есть, я в этом уверен) или, еще лучше, хоть один печатный или вещательный орган, который наконец-то вступится за наших болельщиков и снимет с них печать далекого пропитого?

Или в информационном пространстве есть место только для «Бешеной армии»? Во всяком случае, трудно рассчитывать на появление иного образа, кроме того, который исторически предусмотрен столь заботливой прессой.

Глава пятая

Хулиганская литература

Если что и являет собой убедительное доказательство существования футбольного хулиганства — того, что оно существует на самом деле и превосходно себя при этом чувствует, — то в первую очередь это литературный жанр, известный как «хулиганская литература».

К тем, кого следует хорошенько выбранить за появление подобного жанра, в определенной степени относимся и мы с братом. Хотя мы были не первыми, кто стал писать о хулиганстве в своей совместной работе «Куда бы мы ни ехали». Это произошло уже целых шесть лет спустя после выхода в свет превосходной книги Колина Уорда «Steaming in».[118] В самом деле, она легко читалась и рассказывала о происходящем на привычном и понятном языке, а не только задевала чувствительные струны читателей и издателей. Она бросала свет на простую истину: писать книгу, предназначенную для публикации, — вовсе не значит заниматься чем-то мистическим, пуская кольца дыма и уставясь в потолок. И этим занимаются не какие-то странные личности с алкогольными наклонностями, извращенцы или задавленные своей непостижимостью одиночки-индивидуалисты, которым тем не менее живется легко. Наше творчество во многом проходило в крайне оптимистическом ключе под лозунгом «Если не мы, то кто же?».

В результате люди, подобные Кассу Пенанту Мартину Найту, Крису Брауну и сонму других, устремились следом за нами в печать, причем с большим успехом. Так родился новый жанр. В результате книжные полки с «хулиганской» литературой растянулись на всю Великобританию, выступив и за ее пределы. Сегодня они буквально ломятся от всевозможных изданий, начиная от академических студий (знай наших!) до автобиографий и даже пародий на хулиганский стиль жизни, традиции и культуру этого движения. Поверьте, продается подобная литература хоть и совсем не в тех объемах, как «чисто мужская», и уж точно не как «типично дамская», но вполне интенсивно, чтобы прокормить многочисленных издателей. И я уверен, что этот поток иссякнет очень не скоро. Мне также известно, что к Чемпионату мира выйдут еще две книги, за которыми последует великое множество тех, что находятся сейчас в стадии подготовки или просто стоят в планах издательств.

Для авторов книг о фанатах все это — добрые вести, однако есть масса людей, далеко не обрадованных данным явлением. И во главе этой длинной очереди стоят представители власти, убежденные в том, что книги эти содержат по меньшей мере безответственное воспевание хулиганских «подвигов» — зло, которое они пытаются искоренить столь долгие годы. В одних только заглавиях этих книг, как им представляется, скрыты как минимум методические руководства, то есть они представляют собой учебники для потенциальных громил. Однако если признать, что власти возглавляют очередь недовольных, то нетрудно догадаться, кто стоит сразу за ними. Конечно же. Средства Массовой Информации — или хорошо знакомые нам газетчики, репортеры, тележурналисты, о которых было так много сказано, в частности, в данной книге. Совсем недавно, в августе 2005 года, «Дэйли Экспресс» посвятил целую страницу некоему сообщению под заголовком, набранным самым крупным шрифтом: «Книжные развалы для возбуждения молодых хулиганов». Там были приведены выдержки из выступлений многих политиков и бывших полисменов, осуждающих существование подобной литературы, порицающих тех, кто их читает, называя их чересчур впечатлительными и поддающимися дурному влиянию людьми. Сначала СМИ бомбили циничных издателей разгромными статьями, упрекая в «корыстном использовании темы». Примерно такой же ярлык своевременно получили и все авторы, публиковавшиеся под рубрикой «Насилие на стадионе». Энди Николе (Andy Nicholls), автор «Scally»[119] даже лишился права на посещение матчей на своем стадионе «Гудисон Парк»[120] только за то, что он отважился воспеть свои подвиги в составе одной из хулиганских «фирм». Когда газетчики не могут ни попенять на содержание книги, ни укорить автора, они набрасываются на так называемое качество литературного языка. «Грубая, ненормативная лексика», «любительский, поверхностный подход», «подростковый язык» — вот типичные определения, сопровождающие критику хулиганской литературы последних лет. Разнообразием нас не балуют. Журналы типа «When Saturday Comes» («Когда приходит суббота») весьма точно отражают настроение человека, ожидающего выходных, чтобы растянуться на диване с чтивом в руках. Поэтому авторы таких изданий никогда не упускают возможности всласть поиздеваться над очередной книгой о хуле, демонстрируя при этом показное чувство превосходства и неизменное «мы и покруче видали».

Все это достаточно забавно смотрится, учитывая тот вздор, что пишут о футболе сотрудники этого печатного органа.

Ничего удивительного, что я не испытываю особой симпатии к тем, кто верхоглядно критикует книги из разряда «хулиганской литературы». Конечно, есть среди них написанные кое-как, «левой ногой», и можно даже поспорить, заслуживают ли они публикации. Однако лично я хорошо знаю, что значит написать подобную книгу и чего это стоит ее автору. Так что, кем бы ни был человек, которому все-таки удалось и первое и второе, он заслуживает уважения хотя бы за одно это. Тем более что в отличие от книг, имеющих неоспоримую (в глазах критики) «ценность», хулиганская литература не пылится годами на полках, она имеет свой рынок и своего читателя, пользуясь в течение многих лет устойчивым спросом.

Еще важнее учитывать то, что критики часто упускают из виду: книги эти в большинстве своем созданы на документальном материале. И пусть их художественные достоинства бывают порой спорными и вызывают всяческие, в том числе и совершенно справедливые, нарекания. Однако в любом случае их содержание базируется на фактах. Так что нравится вам это или нет, многоуважаемые критики и критикессы, но футбольное хулиганство и выросшая из него кэшл-культура являются важной частью истории футбола. Но и без того ясно, что существование хуле и кэшлс несомненно дополняет великую игру, придавая ей исторический общественный контур. И что странного в том, что книги эти пишут не профессиональные авторы, а люди, которые некогда были проводниками этих традиций?

Что же касается «учебных пособий по хулиганству», то стоит ли здесь что-либо комментировать? Читающий многое почерпнет из этих книг, он узнает кто, что, где и почему, но неужели найдутся люди настолько глупые, что примут эти преисполненные горючей ностальгии книжки, эти воздаяния специфическому окололитературному жанру за провокационные? Неужели их авторы хотели кого-то завербовать, сагитировать, заманить в мир футбольного хулиганства? Неужели такое вообще возможно — при помощи книг? В жизни мне как-то не приходилось сталкиваться с подобными примерами.

Когда-то мне случилось написать сценарий для фильма «Грин-стрит» об американском студенте, роль которого исполнил знаменитый Элайджа Вуд. Молодой американский актер ради этого приехал в Англию, чтобы встретиться с прототипами книжных героев из хулиганской «фирмы» при «ВестХэм Юнайтед». Естественно, в печать просочилась идея, что выпуск фильма может дать старт еще совсем «зеленому» хулиганскому движению в США. Положа руку на сердце следует признать, что такая угроза есть и она остается вполне реальной. Однако сделаем акцент на том, что, несмотря на все свое ворчание и кряхтение, молодая поросль хулиганства в США, главным образом вращается вокруг хип-хопа. В то же время неотвратимо растет число белых тинейджеров, которым явно чего-то не хватает в жизни. Им действительно скучно и неуютно, а хулиганство, точнее, кэшл-культура, с ее стилем в музыке, одежде и поведении, легко могла бы заполнить этот вакуум — с катастрофическими последствиями для футбола в США, естественно.

К счастью, так далеко дело не зашло, и все же это проливает свет на тот факт, что любая литература обладает недюжинным потенциалом воздействия на молодые умы — гораздо большим, чем вся наша документалистика. В ней нет ни образов, ни героев, которым хочется подражать, или, на худой конец, антигероев, с которыми тянет подраться. Авторы же беллетристики вольно или невольно способны создать персонаж, вызывающий симпатию. И для многих читателей эти придуманные образы гораздо дороже сухих отчетов и скупой хроники событий. Между тем именно документалистика излагает реальное течение жизни, ничего не выдумывая и никого не вводя в заблуждение. Напрочь отметая слухи, сплетни, патетику и называя вещи своими именами. Однако далеко не все рискуют направить такое в печать. Тем не менее превосходная повесть Джона Кинга «Футбольная фабрика» имела небывалый успех и определенно вывела как жанр, так и самого автора в литературный мейнстрим, а книга «На выезде» Кевина Сэмпсона была очень высоко оценена критикой. Даже обе мои беллетристические пробы пера — «Команда» и «Самый крутой» — были встречены совсем неплохо, не говоря о других книгах на эту тему, о которых практически ничего не было сказано в последние годы. Что еще удивительнее — права на экранизацию всех четырех были приобретены моментально, и, хотя на экран пока вышла только «Фабрика футбола», возможно, скоро мы увидим и «Команду». Похоже, все идет к этому.

Теперь несколько слов о качестве, в отдельных случаях напрямую связанном с недостатками крайне невзыскательного рынка. Но может быть, проблема заключена в отсутствии писательского таланта?

В конце девяностых я стал вести литературный кружок в Интернете. Моей целью было дать дорогу в печать молодым, сочиняющим на околофутбольные темы или просто пишущим кэшл-документалистику. Между прочим, они создавали вещи, от которых просто дух захватывало, — это в смысле профессионального уровня такой беллетристики. В то же время главная проблема состояла в том, что их беллетристика положительно характеризовала хулиганский стиль жизни и в результате навлекала на себя упреки в апологии описываемых безобразий. И пока большинство авторов получают в свой адрес подобные обвинения, если только они не работают на рекламу книги, такие писатели являются худшим кошмаром для издателей. Возможно, потому, что хулиганство достаточно реально, мрачно и сурово. Каждый может предельно близко познакомиться с ним в любую субботу. И если оно продолжает оказывать разлагающее влияние на великую игру, так зачем же биться головой о стену и провоцировать конфликт, который вам вроде ни к чему?

Много чего в таком духе может быть сказано и о телевидении. Хотя тема хулиганства крайне редко становилась материалом для телефильмов или сериалов, а в тех редких случаях, когда подобные персонажи и характеры все-таки появлялись на «малом экране», мы видели каких-то вырожденцев-экстремистов, настоящих дегенератов, не знающих, чем себя занять в свободное время, кроме как вылить пива, завалиться на стадион и под занавес начистить кому-нибудь рожу. Конечно, использование негативного стереотипа всегда намного легче защищать, нежели что-то более близкое к реальности. И выкиньте из головы любые мысли о том, что хулиганы могут быть нормальными людьми с вполне нормальной работой!

Киноиндустрия, к счастью, не боится противоречий. Напротив — кино усердно их муссирует. Ему нужны конфликты и скандалы вокруг темы и фильма — они позволяют «отбить» в прокате деньги, затраченные на съемки. И неожиданный успех низкобюджетной экранизации «Фабрики футбола» повлек за собой пгум в прессе, отличную рекламную кампанию и появление кучи пиратских копий, продающихся на каждом углу по всей стране. Многие в киноиндустрии взяли это на заметку. Как только разразилась эта кампания, мне тут же предложили продать права на экранизацию двух романов: уже упомянутых «Команды» и «Самого крутого». Я был буквально засыпан предложениями от кинокомпаний. То же самое творилось и с другими авторами, пишущими в нашем жанре.

Когда настало время премьеры «Фабрики футбола» и прогремела новость, что Элайджа Вуд будет сниматься в Лондоне в фильме про хулиганов, все вообще с ума посходили. В течение нескольких недель в производство было запущено еще несколько фильмов на околофутбольную тематику, в том числе даже биография Касса Пеннанта.[121] Кто знает, сколько из них доберется до большого экрана и сколько зрителей придет на сеанс, важно другое — любого охватывает при этом гордость за национальный спорт. Давайте все-таки не забывать, где именно родилась эта игра.

Здесь могут снова появиться сомнения: а не вызовет ли это беспокойство властей? Ведь одно дело — выкроить несколько дней на то, чтобы прочитать книгу, и совсем другое — высидеть два часа кинопоказа. Догадываетесь, о чем речь?

А если еще с комфортом, в домашней обстановке с помощью DVD, да еще с хорошей компанией, прихватившей пивка, — это уже не другое, а третье дело! Можно даже «на бис» повторить любимые эпизоды, причем сколько хочешь. Это так здорово, когда тебе только двадцать… или только тридцать… или всего лишь сорок… Смотришь и сравниваешь с тем, что было, вспоминаешь минувшие славные деньки. Или критикуешь авторов фильма за допущенные неточности. Но если тебе пятнадцать или того меньше, все это имеет для тебя совсем иной, непостижимый смысл — просто потому, что тебе еще не с чем сравнивать. И когда хулиганство представлено столь зрелищно и занимательно, когда оно столь изящно выглядит на экране (а как еще оно может выглядеть в развлекательном художественном фильме?), стоит ли удивляться, что оно влечет к себе зеленых юнцов?

Помимо всего прочего, старые доводы насчет «семейных уз» и «общественных связей», с которыми к нам взывают и которыми заклинают, когда мы молоды, — с тем же самым обращаются и к новому подрастающему поколению. На молодых оказывается общественное давление со всех сторон сразу, и будущее для многих из них тоскливо и блекло. Так почему бы им не стать частью антиобщественного, даже анархического союза — такого, например, как околофутбольная тусовка или фан-сцена? Да, им очень нравятся и сопутствующие «субботам» явления — кэшл-культура, лэд-слайф, просто экзальтированное поведение и даже бытие подонков. А почему бы и нет, учитывая реальное положение вещей? И почему это не должно быть для них привлекательным?

Я ни на миг не подразумевал, что эти фильмы направлены на агитацию среди околоклубной молодежи. Во-первых, хотя бы потому, что она уже сагитирована. Ее уже не оторвешь.

Примите во внимание и тот факт, что большинство стадионов в дни матчей со всех сторон окружены подростками в соответствующей экипировке в стиле «кэшл». При случае эти ребята не стоят в стороне, хотя, конечно, их роль пока мизерна. Проблема для властей состоит как раз в том, что люди хотят смотреть такие фильмы, и киноиндустрия проявляет к ним устойчивый интерес. Главное — ничего с этим не поделаешь, остается только терпеливо ждать, пока с течением времени спадет интерес. Но, судя по всему, случится это еще очень не скоро.

Странно, похоже, единственная отрасль, неспособная наживать капитал на интересе к хулиганству, — это игровая индустрия. В самом деле, насколько мне известно, была лишь одна попытка использовать эту тему под названием «Хулиганы, тучи над Европой». Совершенно легально вышедшая на рынок игра давала возможность собрать собственную хулиганскую группировку и руководить ею в «боевых операциях», прорываясь сквозь Европу в ходе международного футбольного турнира. Замысел великолепен, графика — превосходная, и даже предоставлялась возможность совместной игры с другими геймерами по Интернету.

Однако неделю-другую спустя после ее выпуска в продажу магазины по всей стране просто отказывались брать такие товары на реализацию. С другой стороны, «игры в футбольных хулиганов» в самом скором времени неизбежно обретут культовый статус. Даже те, кто катил на них бочку, вскоре начинали чувствовать нестерпимое желание сыграть в это безобразие. Правда, существует одна проблема: резаться в такие игры довольно быстро становится невыносимо скучно. Так что власти могут сберечь время, предоставив проблемным товарам исчезнуть с прилавков магазинов самостоятельно.

Однако смею утверждать с определенной долей уверенности, что игровая индустрия просто еще не заполнила здесь свою нишу и не ухватилась за тему всерьез. Игры типа «Ходи-руби» — одна из прибыльных статей дохода. Подобных «колотилок», в том числе «стратегий», выпускается немало, и они пользуются достаточно широким спросом. Осталось только взять хулиганство как увлекательнейший социальный феномен, удачно разработать сюжет или хотя бы завязку — и все пойдет в нужном русле. Учитывая полное отсутствие цензуры в игровой индустрии, оставим в покое спальни подростков — здесь нам беспокоиться не о чем.

Глава шестая

Полиция

За последние годы хулиганизм был описан со всех точек зрения и получил многостороннее и, наверное, исчерпывающее освещение. Те, кто был в нем когда-либо замешан, а также те, кто и сейчас участвует в этом процессе, те, кому по душе этим заниматься, и те, кто питает к нему искреннюю ненависть, — все они имеют собственную точку зрения на предмет, ту или иную. И все же есть одна область, до сих пор не получившая достаточного освещения в литературе, а почему — для меня остается загадкой.

Я, конечно же, говорю о людях, которые уже давно и повсеместно признаны самым крупным и наиболее организованным английским мобом за всю историю футбола. Я говорю о полиции. В данном случае меня интересуют не проводимые ею операции, а, скорее, личностная сторона вопроса.

Мне довелось общаться с разными полисменами, да и ветеранам футбольных трибун тоже есть что рассказать на эту тему: немало сохранилось в их памяти удивительных историй. Некоторыми из них я уже воспользовался в предыдущих книгах. К примеру, когда полиция пыталась развести в разные стороны хулиганов «Миллуола» и «Бирмингема» в ходе их памятного матча в 2002 году. До сих пор эти события считаются одним из самых примечательных испытаний, выпавших на долю полиции, прошедшей тогда настоящий экзамен на выдержку и прочность. В то время как подвиги служащих полицейской разведки, секретных агентов, которые дышали в затылок хулиганам и шли бок о бок с их вожаками, проникнув в «систему», — чисто беллетристическая выдумка.

Подобным же образом по личному опыту могу утверждать, что высшие эшелоны властных структур в полиции во время интервью, посвященных проблеме хулиганства, выражаются весьма однозначно, сразу же принимая жесткую и бескомпромиссную позицию. Они вовсе не собираются мириться с этим явлением либо идти на какие-то уступки. Говоря начистоту, я даже уверен в обратном, потому что спрашивал у них сам.

А жаль. Подобно многим другим поклонникам футбола, я всегда живо интересовался, как же воспринимается культура хуле теми, кто имеет с ними дело по долгу службы? Ясное дело, работа не из легких. Наверняка она полна всяческих неожиданностей и профессионального риска.

Для того чтобы понять природу околофутбольного насилия и неистовства, очень важно учитывать опыт тех, кто сражается с этой проблемой чуть ли не еженедельно, кто ведет также скрытую борьбу. Очевидно, это те, кто стоит на страже закона и правопорядка. Их мнение также должно учитываться при выработке объективного взгляда на хулиганизм.

Однако они, по всему видно, неохотно говорят на данную тему, скрывая личный опыт бесконечных столкновений. Все это идеально иллюстрирует одну из фундаментальных проблем, которая традиционно влияет на отношения между болельщиками и полицией, являясь реальным содержанием ситуации «мы и они». Печальный факт, но другого нам не дано. За долгие годы великое множество фанатов рассматривалось представителями закона и правопорядка как нечто откровенно враждебное. Блюстители порядка с крайней неприязнью взирали на это дикое и неугомонное племя. Но это еще полбеды — дело не ограничивалось одними только буйными «субботними парнями». Оно простиралось намного дальше, в том числе и за границу.

Тут мне следует кое-что пояснить. Лично я не в восторге от действий полицейских и никогда не делал из этого секрета. В то же время они — первые, к кому я обращусь за помощью и защитой, если что-нибудь случится со мной или, не дай бог, с моей семьей. И ничего, кроме уважения, эти самоотверженные мужчины (и женщины тоже) не заслуживают. Они охраняют наш покой, занимая переднюю линию на фронте борьбы с терроризмом и организованной преступностью. В этом смысле британская полиция вообще занимает первое место в мире, причем вне всяких сомнений. Что же касается футбола, то здесь дела обстоят несколько иначе. Более того — совсем не так. Большая, надо сказать, разница.

Однако прежде чем углубиться в нее в условиях отсутствия сотрудничества со стороны полиции, мы должны совершить краткий экскурс, уяснив для себя, как же именно полиция справлялась с проблемой хулиганства в прошлом, сыграв столь важную роль в истории футбола.

Думаю, ни у кого не вызовет возражений утверждение, что из всех стран, где существует и живет великая игра, Англия несравненно больше других страдает от футбольного хулиганства. Данную аксиому доказывать незачем. Тут, конечно, и гордиться нечем, однако никого не удивит, что мы — самая многочисленная армия болельщиков, путешествующих по миру. Ни одна другая страна не может тягаться с Великобританией по числу футбольных клубов и процентному соотношению выезжающих болеть за свою команду и сборную на международные турниры.

Печальная ситуация, связанная с этим, имеет место уже не первое десятилетие. Винить можно кого угодно, однако не только я, но и подавляющее большинство болельщиков уверены, что истинные виновники событий собираются по субботам на стадионе. Те самые парни. И если бы они не выволокли насилие на футбол из своих рабочих кварталов и спальных районов еще тогда, в семидесятые, если бы они не поставили его на широкую ногу в восьмидесятые и девяностые, если бы они не поддерживали сложившееся положение вплоть до сегодняшнего дня, вы бы не читали этой книги. Так что все совершенно ясно.

Однако они сделали все, что могли, — и вот вам последствия. Одно заключается в том, что в полиции стали видеть универсальное орудие против хулиганства. Лучшего способа, чем вмешательство различных силовых структур, не придумаешь. Насилие традиционно подавляется насилием — ничего иного никому в голову не придет. Не считая разве что некоторых превентивных мер, впрочем также сопряженных с насилием, — предупреждающие повестки, всевозможные извещения накануне отдельных игр или очередного тура, постоянные проверки, слежка — все это так или иначе отдает насилием, потому что любые методы борьбы с хулиганством связаны с проявлением силы.

Гордиться тут, прямо скажем, нечем. Насилие кристально ясно демонстрирует чье-то бессилие. Однако ничто другое не может с ним справиться, кроме другой, законной его разновидности. Так что проблема все еще висит в воздухе. И никто пока не знает иного подхода к ней, кроме традиционного. Дубинки против кулаков, газ против кастетов. Можно с ходу выдать еще с десяток подобных лозунгов и украсить ими улицы вокруг стадионов в субботу, накануне очередного матча.

Но я утверждаю — возьму на себя такую смелость — и делаю это уже не впервые: не полиция должна отвечать в данном случае за общественный порядок. А кто же тогда? Кто еще, кроме полиции?

За это, в первую очередь, ответственны устроители игры и правительство, а не силовые структуры. Роль же полиции заключается лишь в поддержании порядка в стране. Она должна своевременно вмешиваться в инциденты, происходящие на стадионе, но полагаться на нее, как на палочку-выручалочку, не следует ни в коем случае. Она должна вмешиваться лишь в случае крайней необходимости, а как не довести до этой крайней необходимости — пусть задумываются правительство и устроители спортивных мероприятий.

К настоящему времени полицией накоплен громадный опыт сдерживания и разгона уличных толп, а также задержания «поджигателей» и «провокаторов». Многие из полицейских стратегий были подсказаны правительством, включая самые изощренные техники. Другие же применяли старые проверенные методы, известные любому патрульному и постовому.

В семидесятые-восьмидесятые самым ярким примером использования таких новых технологий стало применение «эскорта» для беспроблемного доставления болельщиков на стадион и последующей их отправки на вокзал или автостоянку по завершении матча. С помощью «эскортирования» предотвращалось и даже снималось множество проблем.

Разъезжающие группы поддержки непременно включали в себя заводил, способных на провокацию и управление сражением. Но полисмены предусмотрительно блокировали их, закрывая дорогу собственными телами, собаками, лошадьми, и заботливо провожали фанатов от самого вокзала — автобусного или железнодорожного — до стадиона. Затем то же самое повторялось в обратном направлении. Весь этот процесс сопровождало невероятное напряжение, так как фанаты стояли буквально на голове во время поездок.

Маршируя по чужим улицам, точно армия захватчиков, особенно в таких городках, как Сток или Дерби, где местные всегда откровенно враждебны и уже заранее настроены на драку, они чувствовали себя самыми крутыми, и мощный приток адреналина был им обеспечен. Особенно когда начинала активно вмешиваться полиция. Бывало и так, что местным, несмотря на полицейские меры предосторожности, все-таки удавалось устроить засаду и внезапно обрушиться на соперников, а иногда и прорываться сквозь оцепление. В общем, для такой работы требуются невероятно крепкие нервы. Следует учесть и то, что полицейские операции очень часто проваливались.

На стадионе же хватает своих проблем. Здесь также идет война, и никогда не знаешь, в какой момент болельщиков прорвет. Причиной может стать несправедливое решение арбитра, спорный момент, да что угодно. События разворачиваются по-разному — они либо заводят, либо, наоборот, остужают страсти. Все зависит от того, куда и с каким клубом приедешь. В былые дни, еще до того, как болельщики научились объединяться, большие мобы на стадионе зачастую были разделены одной-единственной шеренгой полисменов. Последствия были хорошо предсказуемыми. Любой мог догадаться, к какому плачевному результату это приведет в конечном счете. Насилие в те дни привычным образом выплескивалось на игровое поле, и даже судьи и футболисты не миновали его.

На исходе семидесятых болельщики разных команд уже были предусмотрительно разделены проволочной сеткой, растянувшейся паутиной по всему стадиону. Однако воинствующие фанаты — не мухи. Что им какая-то сеть! А полицейские и подавно не пауки. Тем не менее в течение некоторого времени счет стычек, произошедших непосредственно на стадионах, пошел на убыль. Вспыхивавшие на трибунах инциденты удавалось гасить в огороженных секторах, а там, где не помогали перемычки, в борьбу вступали вспомогательные, вооруженные дубинками части. Главное — конфликт удавалось подавлять на относительно небольшом пространстве, обнесенном барьером. А потом уже разбирались, кто прав, кто виноват.

Зачастую полицейских упрекали в том, что они работали по принципу «клин клином», ничего так и не добившись.

В самом деле, из некоторых полицейских участков задержанных фанатов выпускали сразу же — и это после «шалостей», которые в других областях страны привели бы как минимум к суточному аресту.

Но те события минувших дней уже давно и навсегда стали достоянием истории, после того как применение полицейского эскорта стало обычной практикой. Теперь все делается довольно просто, по наработанной схеме: заранее, в определенных местах, в разных частях города и на участках шоссейных дорог выставляются патрули. Примерно то же происходит и вокруг стадиона, с дополнительным старшим полисменом или патрульными-наблюдателями, выслеживавшими подозрительные скопления людей. На сей счет предусмотрены подтянутые к арене фургоны. Точно так же и на самом стадионе все идет к сокращению участия полиции при одновременном увеличении числа служащих стадиона, на которых перекладываются дополнительные функции по поддержанию порядка. Вот кто исподволь следит за нарушителями. И тут же — недремлющее око Старого Билла.[122] Утомительно, однако воздействует довольно эффективно.

Иная тактика используется в ходе превентивных упреждающих мер борьбы с хулиганством. Тут важна роль агентов в штатском. Их задача — собрать информацию, при удобном случае — просочиться в группировку, стать «своим человеком». Этот метод был запущен с легкой руки ФА еще в середине 70-х, когда она потребовала от полиции дополнительных мер. Тогда буквально все (и в первую очередь, конечно, футбольные чиновники) были обеспокоены возросшим количеством инцидентов на выездных матчах. В начале 80-х это стало одним из основных приемов борьбы с хулиганством, грозным и сокрушительным. Главным образом потому, что полиция (на пару со СМИ) отчего-то была убеждена, что организованные хулиганские группы рано или поздно неизбежно превратятся в криминальные группировки. И вот для того, чтобы раз и навсегда разгромить организованные «фирмы» и покончить с волной преступности одним-другим махом, специально отобранных полицейских снабдили новыми документами и инструкциями. Теперь их задачей стало вживание в роль футбольных фанатов. То есть теперь они были должны «тусоваться» в определенных местах, ходить на определенные матчи — и при малейшей возможности стараться проникать в мобы. В 1986 году, после кровавой трагедии на стадионе «Эйзель» и жесткого наезда «Миллуола» на «Лутон», им наконец-то удалось справиться со своим заданием. У них получилось. И вышли они на публику в сиянии прожекторов, зажженных, естественно, СМИ.

Одним из первых клубов, услышавших «стук в седьмом часу утра», стал «Челси». 26 марта 1986 года началась операция «Автогол» (название, странным образом оказавшееся пророческим). Семеро ярых поклонников «Челси» были разбужены и арестованы под прицелами видеокамер как главари знаменитой банды «Headhunters». Их доставили в суд прямо из постелей.

На протяжении следующих четырех лет «Лидс», «Вест Хэм», «Миллуол», «волки», «Манчестер Юнайтед» и «Бирмингем Сити» преследовались подобным образом. Обвинение было однотипным: либо злостное нарушение общественного порядка, либо организация беспорядков. Даже к тем, кто каялся и просил о снисхождении, английская Фемида была крайне немилосердна и поразительно скора на расправу. Приговоры дифференцировались от продолжительного условного срока общественно полезных работ до десяти лет тюремного заключения.

Однако в самом скором времени выяснилось, что не все приговоры смогли обезопасить общество от злостных правонарушителей. Улики, набор которых простирался от интернет-карт до хранения разнообразного холодного и огнестрельного оружия, были разбавлены подделками, и многим зарвавшимся «секретным агентам» пришлось объясняться перед особой комиссией по расследованию внутренних преступлений. Некоторым из них были вынесены служебные взыскания, а кое-кто и вовсе был привлечен к уголовной ответственности. Об этом, кстати, идет речь в моем романе «Команда».

Как следствие, за четыре года была проведена масса полицейских операций, в числе которых «Автогол» («Челси»), «Полное время» («Вест Хэм» и «Миллуол»), «Белая лошадь» («Вест Хэм»), «Задний двор» («Кристал Палас») и «Колпица»[123] («Л*т*н») полностью провалились, и все обвинения с хулиганов были сняты.

Тем не менее, вопреки всем этим дорогостоящим ошибкам и профессиональным провалам, использование агентов в штатском как способ сбора данных и улик жив и посейчас. Однако с организованными группировками полиция и СМИ теперь ведут себя куда осторожнее, поскольку те крайне подозрительно встречают каждое новое лицо.

Еще один способ сбора информации широко используется офицерами футбольной разведки, так называемыми FIOs, впервые применившими его на Евро-88. Ныне он широко используется по всей Европе. Национальная полицейская футбольная разведка тесно сотрудничает с клубами, за которыми закреплены ее агенты, чтобы вычислить и опознать местных хулиганов, а также проследить их передвижение за границей во время международных турниров. Этот метод доказал свою чрезвычайную эффективность за долгие годы применения на практике. Особенно успешно — во время выездных «гастролей» наиболее известных хулиганских «фирм». Однако как оружие этот метод имел массу недостатков. И не только потому, что при виде агентов футбольной разведки у «субботних парней» вставали волосы на загривке. Просто за годы совместных злоключений и тесного сотрудничества агенты футбольной разведки стали для них либо необходимым злом, либо настолько привычным явлением, что фанаты почти перестали обращать на них внимание. Но как бы то ни было, агентам все-таки удалось навести мосты — и отношения с хулиганами, за которыми им было поручено следить, стали чем-то вроде товарищеских. Как я уже упоминал, бывали случаи, когда агенты предупреждали саппортеров о местных полицейских облавах, чтобы не дать «своим» попасть за решетку. Были и другие славные примеры проявления «заединщины» во время загранпоездок. О подобных сюжетах часто сообщалось во время Евро-2000, когда бельгийская полиция точно с цепи сорвалась, открыв сезон охоты на английских болельщиков.

Еще одним недочетом являлось то, что саппортеры раз за разом встревали в ситуации, когда им самим приходилось разыскивать «своих» агентов футбольной разведки и взывать о помощи. Если же тех вблизи не оказывалось, проблемы довольно быстро перерастали в подлинные катастрофы. Самый характерный пример — апрель 2000 года, когда два фаната «Лидс Юнайтед» были зверски убиты в Стамбуле болельщиками «Галатасарая». Многие саппортеры «Лидса», присутствовавшие при этом, позднее утверждали, что незадолго до трагедии сопровождавший их агент футбольной разведки заявил, что дела идут просто прекрасно. По их словам, он был настолько доволен сложившейся ситуацией, что решил прервать наблюдение и с чистой совестью отправился перекусить. Это заявление полностью расходилось с показаниями самого полицейского агента, имевшего на сей счет совсем иную версию. Полисмен утверждал, что был свидетелем случившегося от начала и до конца. Однако его вмешательство ни к чему бы не привело хотя бы потому, что он был без формы и оружия. Неудивительно, что такое несовпадение показаний впоследствии стало причиной многих конфликтов, так как фанаты «Лидса» пришли к выводу, что полиция в штатском действовала по принципу «бей своих, чтоб чужие боялись».

Однако в подавляющем большинстве случаев агенты футбольной разведки различных стран пытались соблюсти баланс между собственными интересами, то есть требованием службы, и необходимостью поддерживать добрые отношения с болельщиками, которые в любой момент могли во что-то вляпаться. Такое взаимодоверие временами выручало фанатов, попадавших за границей в очень сложные ситуации.

Само собой, помимо стандартного полицейского патрулирования понадобились иные средства борьбы с насилием на стадионах. И тут на помощь пришли новые технологии — прогресс не стоял на месте. Действительно, за последние годы мы оказались свидетелями нескольких потрясающих открытий в этой области. Самым «продвинутым» было, конечно, использование уличных видеокамер. Впервые опробованное в середине семидесятых скрытое наблюдение стало одним из самых распространенных и полезных средств в борьбе с хулиганами, причем не только на стадионах. Оно помогало выявить местонахождение группировок, а также определить маршруты их продвижения по городу. К тому же камеры собирали необходимые улики для суда.

В наши дни они следят за потоком толпы, вычисляя примечательных личностей, которые затем идентифицируются с помощью электронной базы данных. Необходимые изображения мгновенно появляются на экранах ультрасовременных систем наблюдения, куда поступает информация с многочисленных, раскиданных по всему городу камер наблюдения.

Съемка идет, когда поток зрителей входит на стадион и когда он покидает его. Дополнительно существуют так называемые «хуливэны» — фургоны со светонепроницаемыми стеклами, припаркованные рядом со стадионом. Из них также ведутся наблюдение и съемка. В «хуливэне» обычно размещаются мобильный штаб операции и контрольный центр слежения. Идея состоит в том, чтобы сдержать хулиганов (прекрасно осведомленных, для чего рядом со стадионом паркуются такие темные фургоны) и воспользоваться информацией, случись что.

Мы стали также свидетелями развития фототелефонной связи в виде SMS-сообщений. Эта система стала настоящим подарком для полиции, которая с невероятным успехом воспользовалась ею во время Евро-96. Она позволяла произвести мгновенный обмен информацией между контрольным центром управления и полисменами на стадионе с помощью электронной системы EPI. Помимо этого, широко использовались камеры, установленные на собаках и лошадях и прикрепленные к шлемам полисменов, и даже прослушивающие устройства, вмонтированные под сиденья на трибунах.

Местность вокруг стадиона «Миллуола» использовалась для испытания компьютерной системы распознавания и идентификации личности, известной как «Мандрагора». (Большая часть этого растения — корень, прячущийся глубоко под землей. Весьма красноречивый образ — аплодисменты полиции.)

Технические открытия в плане своей эффективности вполне могли состязаться с разведкой. Ее специальный отдел по борьбе с непрерывно растущими проблемами, связанными с пребыванием английских фанатов за рубежом, был сформирован в 1989 году. Впоследствии, годом позже, он вошел в состав NCIS — Национальной криминальной полиции. Новое подразделение состояло из шести дежурных полицейских под началом контролирующего офицера. Учрежденная поначалу в 1992 году для борьбы с организованной преступностью, специализированная футбольная секция NCIS не только координировала совместные действия различных служб по всей стране, но и предусматривала разведку во время поездок английских фанатов вслед за сборной на континент.

Ключ к успеху заключался в базе данных, которой обладали агенты полиции. Достаточно сказать, что к 1992 году они располагали более чем 6000 электронных досье с фотографиями скандально известных либо подозреваемых в свершении различных правонарушений личностей. Причем цифра эта неуклонно росла с каждым более-менее примечательным инцидентом. Имена людей, замеченных в беспорядках, а также подозреваемых в участии в них, немедленно заносились туда же. То же самое происходило и в отношении арестованных во время футбольных бесчинств за границей. Было введено соответствующее деление на разряды:

категория А — мирный саппортер;

категория В — подозреваемые в участии в беспорядках;

категория С — чрезмерно активный саппортер либо зачинщик и организатор беспорядков.

Вскоре наладился и международный обмен информацией с полицией других стран в соответствии с подписанными дипломатическими соглашениями. В результате NCIS получила право применения любых «домашних» и даже международных запретов на посещение футбольных матчей по отношению к любому человеку, замешанному тем или иным образом в беспорядках или находящемуся под подозрением. Расширение полномочий английской полиции касалось тех европейских стран, с которыми были достигнуты договоренности. Более того, теперь NCIS отвечала за поддержание определенных европейских директив в отношении насилия на стадионах. Что же касается внутренних мер пресечения, то теперь по всей стране широко применялся арест любого, кто оказался замешанным в футбольных бесчинствах на территории Великобритании.

Хотя еще за день до этого все стало известно в хулиганских кругах, внимание NCIS привлекало совсем другое, а именно — Евро-96 и грандиозная по масштабам операция, имеющая целью пресечь любую хулиганскую инициативу. Это был поход, какого еще не знала местная история футбола, начиная с Чемпионата мира 1966 года. Однако внимание мировой общественности привлек не успех и не масштаб операции, а лишь одна ее стоимость. Сначала ходили слухи о выделенных 10 миллионах фунтов стерлингов, но реальная сумма, как выяснилось несколько позже, составила почти 25 миллионов.

Таким образом, многие люди впервые получили понятие, во что же обходится охрана полиции на стадионе. Предъявляемые счета временами повергали администрацию в состояние шока — взять хотя бы одну лишь премьер-лигу. Входящие в нее клубы выплатили полиции 2,9 миллиона фунтов только за сезон 1996/97 года. Тремя самыми масштабными стали следующие события. Во-первых, беспорядки в Дублине в 1995 году, когда английских саппортеров стали гнать со стадиона во время товарищеского матча со сборной Ирландии. Второй эпизод имел место на ЧМ-98 во Франции — фанаты тогда устроили бесчинства в Марселе, В-третьих, не обошлось без скандала на Евро-2000, окрашенного массовыми беспорядками в Шарлеруа. Хотя, если начистоту, случившееся в Белыии было скорее реакцией на то, как встретили англичан местные, нежели привычным махровым хулиганизмом. Хотя полиция провела масштабную операцию с целью предотвращения беспорядков во время Чемпионата Европы, среди 965 арестованных английских болельщиков нашелся только один располагавший запретом на выезд и всего лишь 35 задержанных были известны в качестве мало-мальски известных хулиганов. В то же время NCIS объявила, что это как раз и является доказательством успеха проведенной ею операции. Дескать, она-то и отсекла вовремя хулиганскую стратегическую головку и удержала известных активистов дома, не допустив их выезда за рубеж. В то же время полиция не скрывала, что именно это и было ее главной целью.

Так что, несмотря ни на что, NCIS продолжала трудолюбиво ползти вперед в своей усердной работе. Когда же ее усилия увенчались конкретным успехом, они радовались, как дети. Впрочем, им действительно было чем гордиться, особенно в отношении путешествующих болельщиков и совместных учений полиции разных стран и служащих стадиона. Этот опыт сразу же взял на заметку FBOA (Football Banning Orders Authority) Англии и Уэльса — специальный орган при правительстве, выдаюший запреты на посещение матчей. Его репутация стала настолько прочной, что он превратился в модель для создания подобных родственных противохулиганских структур для борьбы с бесчинствами болельщиков в различных странах Европы. Однако 1 января 2006 года NCIS вошла в состав более крупной организации SOCA (Serious Organised Crime Agency) — Агентства по борьбе с организованной преступностью и расследованию тяжких преступлений. В результате функции британской футбольной разведки и FBOA слились воедино, породив тем самым Специализированное подразделение футбольной полиции Объединенного Королевства UK FPU (United Kingdom Football Policing Unit).

Данная служба отвечала за ход тактических операций и их координацию, в том числе и в международном масштабе, когда этого требовали обстоятельства. На ней также лежало финансовое обеспечение контрхулиганских операций, проводимых Ассоциацией старших офицеров полиции. В итоге UK FPU взяла на себя разведку и все прочие обязанности, первоначально лежавшие на FBOA.

Неудивительно, что UK FPU появилась, едва на горизонте замаячил Чемпионат мира. Но чтобы увеличить свои шансы на успех, хотя бы в сезоне 2005/06 года, правительство Англии ужесточило законодательство по запретам на выезд за границу и посещение стадионов. Оно заранее пообещало, что на сей раз их число побьет все былые рекорды.

Время покажет, насколько эффективно станет работать UK FPU, однако, судя по отдельным репликам его верховного руководства, они рассчитывают на серьезный успех. Во всяком случае, на международной арене борьбы с футбольным хулиганством.

В самом деле, стоит упомянуть, что ФИФА и УЕФА недавно высоко оценили работу UK FPU на антихулиганском фронте.

И все же, как бы эффективно ни работали такие спецподразделения, они действуют в рамках закона, который позволяет принимать конкретные меры. В свете последних десятилетий законодательство в сфере футбола претерпело весьма заметные изменения. Было сделано все возможное, чтобы облегчить полиции ее работу. Рамки закона были раздвинуты, чтобы обеспечить полиции режим наибольшего благоприятствования. И ситуация с нарушителями правопорядка на массовых футбольных мероприятиях значительно упрощалась. Теперь полиция стала легко справляться со всеми, кто совершал правонарушение или преступление на футболе. И это было важнее всего.

В прежние времена хулиганство сталкивалось с конкретным, прямолинейным законом, беспощадно каравшим того, кто причинял вред человеку или чужой частной собственности. Однако события 1985 года изменили все раз и навсегда. Особенно повлиял на ситуацию брэдфордский пожар, унесший с трибун стадиона жизни 56 болельщиков и оставивший после себя более 200 пострадавших. Напомним также и о беспорядках на стадионе «Сент-Эндрюз».[124] Все это вынудило правительство принять жесткие меры. Правительственный отчет 1986 года сосредоточился на вопросе обеспечения безопасности болельщиков на стадионе. Он также сформировал основу Акта 1989 года (Football Supporters Act), который предоставлял судам право выносить достаточно суровые приговоры любому буйному болельщику, преступившему черту, за которой он вторгается в область чужих интересов и безопасности. Это должно было удержать кое-кого не только на расстоянии от стадиона, но и от выездов за границу. В принятии такого постановления полиция усматривала свою главную и основную победу.

Однако другая мера, рекомендованная Актом, — введение специальной идентификационной карточки болельщика — себя не оправдала. Прежде чем Акт прошел одобрение футбольных лиг, согласившихся организовать такую схему во всех профессиональных клубах, на деле лишь 13 из 92-х попытались выполнить эту рекомендацию. К счастью, невзирая на энергичную поддержку со стороны премьер-министра страны Маргарет Тэтчер, последовавшую после трагедии на «Хилсборо», система карточек была неосуществима. В сообщении лорда Тайлора прозвучали следующие слова: «Все равно что бить кувалдой по орехам».

В то же время положительный, хотя и запоздалый шаг в верном направлении был сделан пару лет спустя, когда Акт дополнило Постановление о футбольных правонарушениях 1991 года (Football Offences Act). Что сильно укрепило закон применительно к трем пунктам: обстрел сигнальными ракетами, вторжение на поле, а также соучастие в расистских выпадах и призывах к насилию.

Пересмотренный и исправленный закон о футбольных беспорядках, а также Акт о беспорядках, изданный в 1999 году, рекомендовали применение международного запрета на посещение стадионов. Процедура такова: получивший извещение о запрете сдает паспорт в полицейский участок и таким образом лишается возможности на посещение матча за границей.

Данный Акт содержал дополнительные рекомендации: любой арестованный во время околофутбольных беспорядков за рубежом по прибытии на родину немедленно задерживается и препровождается в изолятор. А приговор выносится в соответствии с законами страны, где было совершено правонарушение или преступление. Проблема состояла в том, что, невзирая на Европейскую конвенцию о предосудительном поведении болельщика на стадионе (European convention on spectator violence and misbehaviour at sports), большинство подписавших ее стран просто-напросто выпроваживали любого преступившего границы приличия болельщика. Иногда — к великой досаде NCIS.