Война Владигора

Лошадь его медленно валилась на мох. Неподалеку уже сладко спали те четверо, что вошли с ним вместе в лес. Улыбаясь во сне, как младенцы, они спали на мягком мху, слегка придавленные спящими лошадьми, но никто из них даже и не подумал высвободить ногу.

А вот тех, кто вошел в лес раньше, здесь не было.

«Морока, морока все это», — снова очень медленно подумал Ждан и, с трудом пересилив сон, вытащил-таки ногу из-под повалившейся лошади, а потом больно укусил себя за руку.

И сразу рядом что-то зачавкало, зашамкало, прошептало негромко:

— Кровушка! Теплая, сладкая!

Это его и пробудило. Его еще обволакивало тупое желание прилечь прямо здесь на мягкий теплый мох и закрыть глаза, но он уже выплывал из сна. Ему даже достало силы подхватить за шиворот кольчужной рубашки двоих дружинников и, спотыкаясь, пригибаясь к земле, потащить их из леса.

Не так уж много он и прошел, как тяжелая сонливость начала проходить. Да и дружинники — крепкие парни — зашевелились. Жаль только, дороги не стало видно. Но так и положено было, если это не началась новая морока.

Оба парня наконец очнулись, сели, протерли глаза. Ждан, выпрямившись, с тревогой смотрел сквозь густые кусты на дорогу. Дружинников своих он на ней не видел.

«Сам же я приказал им не ждать, ежели мы пропадем», — подумал он, но тревога не исчезала.

— Выспались? — спросил Ждан парней.

Парни продолжали трясти головами и растерянно осматривались.

— А лошади наши где? — наконец спросил один из них. — Мы тут зачем?

— Потом объясню, — сказал Ждан. — А сейчас медлить нельзя, надо остальных выручать. Только так: если вам там или смешно вдруг станет, или сон снова навалится, знайте, все это морок, наше дело одно — хватать их и тащить сюда. Не сможем — все погибнем.

Воины согласно кивнули.

Вместе со Жданом они вернулись вроде бы к тому месту, откуда только что с таким трудом удалось вырваться, но ни спящих дружинников, ни лошадей там не было, лишь свежий непримятый мох и ничего более.

Ждан старался выглядеть спокойным. Оба дружинника испуганно жались к нему. Желания спать никто из них не испытывал.

— Все, — сказал Ждан, — идем к дороге, без князя нам тут не разобраться.

Так они и шли из леса, прижимаясь друг к другу, и Ждан со страхом думал о том, что станет он делать, если и дороги они сейчас не найдут.

Дорога появилась перед ними внезапно. Но прежде под ногами у них прошмыгнула огромная крыса с колючками на хвосте. Она бежала в ту же сторону, куда брели и они.

Зрелище, которое предстало перед ними, было ужасным. Между телами лошадей несколько десятков крыс пожирали порубленные останки их товарищей, повозки были сбиты в кучу, а под ними, скрючившись, сидел единственный оставшийся в живых дружинник. Закрыв глаза, он в ужасе что-то шептал, по-видимому молился богам.

Крыс было немного, но Ждан помнил, сколь опасны они, когда набрасываются стаей, и больше всего ему сейчас хотелось забраться на дерево, вжаться в его ствол и переждать, пока они не насытятся, как сделал это недавно купец Власий.

«Уж не очередная ли это морока?» — подумал он вдруг.

И, чтобы убедиться, рубанул мечом крысу, которая рядом с ним пыталась проскочить сквозь кусты на дорогу из леса. Он рассек ее пополам, а дальше уже все пошло само собою. Выскочив на дорогу, Ждан яростно принялся рубить жирные тела крыс, крутясь во все стороны и не давая им приблизиться. Оба дружинника уже рубились рядом. Он не думал о том, что сейчас сюда могут набежать тысячи новых крыс, как в той давней битве, когда они гнались за Владигором. Все, чего он хотел, — похоронить по-людски хотя бы тех парней, которых бросил на дороге, уйдя в Заморочный лес. А для этого надо было отбить их изуродованные тела.

Уже несколько десятков тушек этой нечисти валялось под ногами, а он продолжал, переходя с место на место, неистово разить мечом. И возможно, испугавшись этой ярости, одна из крыс жалобно запищала, бросилась с дороги в лес, а за нею помчались и остальные.

Ждан брезгливо вытер меч о придорожную траву и приказал:

— Всех сложить на одну повозку, в этом поганом месте хоронить не станем. Вылезай! — скомандовал он дружиннику, продолжавшему сидеть под телегой. — Помоги, да расскажи толком, что тут у вас было?

Дружинник, трясясь, выполз из-под повозки, сел на дороге, закрыл лицо руками и заплакал. Ждан знал его — был он парнем неробким и сильным, а теперь, прислонясь к колесу, всхлипывал словно ребенок.

Пожалеешь его — он и вовсе раскиснет, — понял Ждан и, слегка толкнув его ногой, приказал не грубо, но требовательно:

— Встать!

Хмыша, так звали парня, неуклюже поднялся, руки его безвольно висели, правое плечо пересекала кровавая полоса.

— Грузи убитых! — сказал Ждан более спокойно.

Вчетвером они быстро погрузили посеченных товарищей и, уже не думая об опасности, впряглись в повозку. У них и в соседних княжествах, даже в злобной Борее, было принято, что оставшаяся живой часть войска после большой битвы сама хоронит своих погибших. Похоронщикам как бы объявляли перемирие и даже иногда помогали им. Ждан надеялся, что Заморочный лес поступит с ними так же.

Они двигались к ближнему селению.

ВИД СО СТАРИННОЙ БАШНИ

Дорога, по которой ехал Владигор впереди двух десятков дружинников, петляла по древнему лесу: то между песчаных, поросших соснами холмов и голубых прохладных озер, то между нетопких болот и громадных, посеревших от времени валунов. В давние времена дорога эта соединяла княжества, но князь Светозор выстроил более прямую, скорую, и теперь старым путем мало кто ездил, а многие и вовсе про него забыли. Дорога заросла папоротником, кустами малины, не раз приходилось объезжать поваленные с корнями могучие деревья, но, по расчетам князя, они должны были выйти к селению, ближе других расположенному к Заморочному лесу, где-то около полудня. У въезда в селение, возле древней сторожевой башни, они и наметили место встречи.

Никто не знал, что за народ выстроил эти башни. Казалось, они стояли еще до того, как на земле Синегорья появились первые люди. По крайней мере, в те древние времена синегорцы еще не строили крепостей и замков, а эти башни уже стояли. Отец Владигора, князь Светозор, все собирался выписать из-за южного моря мастеров, знакомых с тайнами нерушимой кирпичной кладки. Климоге Кровавому, предательски убившему старшего брата, было уже не до башен: под ним земля горела все годы правления, и он думал лишь об одном — как удержать захваченную обманным путем власть. «Управлюсь с черной неведомой силой, — думал сейчас Владигор, глядя на вырастающий вдали темный силуэт башни, — и займусь башнями».

Башня стояла чуть в стороне от селения. Возможно, строители, чьи имена давно стерлись из памяти, возвели ее здесь, когда еще и селения не было. Была только неширокая долина речки Кулябки. Многие леса пересекала эта речка, пока не впадала в Звонку. В тот год, когда Владигор родился, в Синегорье пришли строители мельниц. Прежде синегорцы водяных мельниц не знали. Строители запрудили ручей невдалеке от столицы, построили почти игрушечную мельничку, и Светозору она понравилась. Он указал несколько мест, где хотел бы поставить мельницы. Синегорцы помогали строителям возводить плотины, так на речке Кулябке, чуть выше селения, появились и озеро, и мельница. Озеро прозвали Налимьим за то, что в нем очень скоро развелась уйма налимов.

— Заезжайте в село, — приказал князь старшему из дружинников, Гордяте, когда они поравнялись с башней, — порасспросите там аккуратно жителей, да сами попусту не болтайте. Я же буду на башне.

Владигор не стал привязывать златогривого Лиходея. Умница конь и сам никогда бы не бросил хозяина.

Низкий вход в башню закрывала тяжелая дубовая дверь, давно уже почерневшая от времени. Князь не собирался ломать ее, он знал секрет, который запирал эти двери. Отсчитал сверху семнадцатый кирпич, который для непосвященного ничем не выделялся в кладке. Просунул нож в щель между кирпичами и медленно вытянул один кирпич. Теперь осталось просунуть руку в отверстие, ухватиться за кованое металлическое кольцо и потянуть его. Толстый запорный, из черненого железа штырь медленно вылез наружу, и дверь, заскрипев, подалась.

Лестница была узкая, с крутыми ступенями. Едва Владигор начал подъем, как услышал тревожное ржание своего коня.

— Здесь я, здесь! Скоро вернусь! — крикнул князь.

Он вышел на смотровую площадку и ощутил учащенное биение сердца — столь прекрасны были окрестности его княжества. Прямо внизу разгневанно бил копытом Лиходей. Еще бы — сам забрался наверх, к небу, а верного друга бросил.

— Лиходеюшка, я здесь! — попытался успокоить Владигор коня, но тот продолжал волноваться.

Леса, озера, пашни, селения, сверкающие речки — все было видно отсюда князю. Он посмотрел на дорогу, откуда должен был появиться Ждан, и увидел четыре маленькие человеческие фигурки, впрягшиеся в повозку.

«Что это они? — удивился князь. — Или лошадь у них пала?»

Владигор принял их за сельчан, только груз на повозке был странный. Князь вгляделся получше, и ему стало ясно, что за поклажу медленно тащат эти четверо. А уж когда различил среди них своего воеводу Ждана, то окончательно понял, что там, у Заморочного леса, произошло.

Лиходей снова заржал, тревожно и громко. Это заставило Владигора повернуться в сторону селения. И тут только он заметил, какая странная там царит тишина. Ни разу, пока он стоял на башне, не заквохтала курица, не заблеяла коза, не скрипнула дверь. Дружинники его как раз остановились на главной улице и очень медленно стали слезать с лошадей. Гордята, оставленный за старшего, отчего-то сразу улегся на траву возле ближнего дома, рядом примостился другой дружинник, третий. Скоро они все уже лежали чуть ли не поперек улицы, вокруг них понуро стояли брошенные кони, а из домов в это время стали выходить люди в драных серых балахонах, они со всех сторон приближались к спящим дружинникам, зажав в руках толстые суковатые палки.

«Мертвяки!» — с ужасом понял князь и вспомнил, как ребенком продирался через Заморочный лес, с каким трудом ему тогда удалось отбиться от семьи мертвяков, которые жаждали полакомиться его кровью.

Вот когда пригодилась учеба в Белом замке. Князь спрыгнул с башни на землю, перекатился через голову, вскочил и уже через мгновение был в седле.

Не зря так тревожился Лиходей, надо было только понять предупреждение боевого друга.

Еще несколько мгновений понадобилось на то, чтобы оказаться рядом с дружинниками. А уж если знаешь о мороке, если готов к ней, то уже не так легко ей поддаешься.

У седла слева была закреплена перевесь — большая ловчая сеть. Князь нащупал шнурок и освободил ее. В этот миг откуда-то из-за домов выскочил маленький криворукенький старичок-лешачок с морщинистым личиком. Свистнуть он, однако, не успел. Владигор взмахнул сетью, и она накрыла лешачка с ног до головы. Тот отчаянно барахтался в ней, все сильнее запутываясь.

Мертвяки с недоумением замерли, подняв свои дубины, но не решаясь пустить их в ход. А князь гаркнул так, что даже Лиходей вздрогнул от неожиданности:

— А ну, подъем, воины аховые! Чуть жизнь свою не проспали!

Дружинники сразу зашевелились, лошади их тоже проснулись, переступили с ноги на ногу.

— Всем быстро в седла! — продолжал кричать князь, удерживая левой рукой барахтающегося в сети старичка-лешачка. — Мертвяки за вашей кровью явились, а вы тут разоспались!

Только теперь до полусонных дружинников стало доходить, в окружении какой нечисти они оказались.

— Кровушка! Кровушки охота! — зачавкали губастыми ртами мертвяки, услышав слова про кровь, но так и не сдвинулись с места.

— Быстро кончайте это отродье, пока оно вас не прикончило! — крикнул князь, волоча за собой по траве сеть с лешачком.

Лешачок, однако, изловчился внутри сети и громко свистнул. И тотчас замершие было мертвяки задвигались и, размахивая своим тяжелым дубьем, принялись наседать на дружинников.

— Ты на кого замахиваешься? — крикнул возмущенный Гордята одному из них, который шел прямо на Владигора. — Ты же на самого князя замахиваешься!

— Кровушки! Кровушки хочу княжьей! — прочавкал в ответ мертвяк.

Больше он уже ничего не успел сказать: князь отсек ему правую руку, она упала, так и не выпустив из пальцев дубину, а из раны струей полилась лиловая зловонная жидкость.

Оставив на расправу дружинникам остальных мертвяков, князь решил снова подняться на башню, поручив старичка-лешачка Гордяте.

— Смотри не выпусти, он нам еще пригодится.

Лиходей снова остался внизу. И опять, едва Владигор поднялся до середины лестницы, конь тревожно заржал.

— Я быстро, Лиходеюшка, взгляну, что там делается, и вернусь, — крикнул князь коню.

Но тот все тревожнее продолжал звать хозяина.

Владигор ступил на смотровую площадку, глянул вниз и не обнаружил поблизости ничего опасного. Дружинники добивали нежить. Некоторые мертвяки быстро убегали в сторону леса. Оказывается, и среди них тоже были трусы.

— Живым одного берите, в сети! — крикнул князь сверху.

Старичок-лешачок продолжал настойчиво свистеть, и князь понял, что Лиходей тревожится всякий раз после очередного посвиста.

«Уж не беду ли он какую нам насвистывает?» — подумал князь и поглядел вдаль. По его расчетам, Ждан должен был уже приближаться к селению.

Он не ошибся: воевода вместе с тремя оставшимися в живых дружинниками уже катили повозку по направлению к башне, и князь, увидев это, уже собрался спускаться, как вдруг заметил вдалеке какую-то серую змейку, пересекающую дорогу и уходящую в лес. К змейке той тянулись, сливаясь с нею, другие, поменьше.

Владигор пригляделся и понял, что не змейки это вовсе, а стаи крыс, сбегающиеся из разных концов Заморочного леса и, судя по всему, спешащие в сторону селения. Так вот, значит, кого высвистывал старичок!

И тогда, набрав побольше воздуху в грудь, Владигор крикнул с высоты башни, так что голос его полетел над всей округой:

— Ждан! Скорее к башне!

РАЗРУШЕНИЕ ПЛОТИНЫ

Ждан с тремя дружинниками, катившими повозку, быстро приближались к башне. Неожиданно перед ними появились четверо верховых, рядом с каждым бежала пристяжная лошадь.

«Князь послал», — понял Ждан, увидев скачущего впереди остальных Гордяту.

— Бросай повозку, прыгай в седла! — торопливо скомандовал Гордята. — Князь велел торопиться!

Ждан не стал спрашивать, что за поспешность такая, да и после того, как он потерял почти всех своих воинов, было ему не до вопросов. Он вскочил на пегую кобылу, которую подвел к нему Гордята. Его дружинники уже сидели в седлах.

— Постой! — Ждан взглянул на повозку, которая загораживала дорогу. — Ее ж откатить надо!

— Быстрее, не до нее! — крикнул Гордята и с места погнал лошадь назад, к башне.

И все же они не успели. Башня высилась уже совсем рядом, только князя наверху не было, и улица тоже была пуста. Нет, это с первого взгляда им показалось, что улица пуста. На самом деле по ней бегали серые небольшие зверьки. Сначала их было лишь несколько десятков, но неожиданно из-за домов набежало еще с сотню, улица стала заполняться ими, словно широкая шевелящаяся река текла сюда из леса.

— Крысы! — негромко вскрикнул Ждан и тут же понял, что стоит сейчас этим тварям обернуться к ним, как спасения не будет.

К счастью, пока крысы их не замечали. Громко попискивая, толкая и кусая на бегу друг друга, они устремились куда-то выше по речной долине, туда, где, пенясь, с плотины обрушивалась вода.

— Князь где? — коротко спросил Ждан.

Но Гордята только растерянно озирался кругом. И Ждан понял, куда так торопятся крысы, — вдогон за князем они бегут.

— Всем на башню! Лошадей бросьте! — снова закричал князь.

Мгновенно поняв замысел Владигора, Ждан скомандовал:

— Лошадей отпустить, всем в башню! Лошади лучше людей чувствовали опасность. Едва дружинники оставили их, не привязывая, свободных, как, заржав, они помчались в сторону дороги, а там уже по ней стали торопливо подниматься на высокий берег долины.

Десятка два крыс устремились за ними, но, словно получив от кого-то приказ, внезапно повернули назад и снова соединились с общей стаей. Крыс из леса все прибывало. Они уже не помещались в долине, влезали друг на друга, бежали в несколько слоев. Вся эта кишащая масса рвалась к плотине из бревен, земли и камней, перегораживавшей течение речки.

Владигор впервые встретился с крысами в юности, в то лето, когда, мстя за подло убитого отца, за поруганную страну, повел народ Синегорья на столицу, где прятался Климога Кровавый. К счастью, лето было засушливое, и ему удалось заманить их в степь и со всех сторон поджечь сухую траву. Князь помнил, как почти загнал лошаденку, уходя от крысиной стаи, и, если бы не огонь, неизвестно, чем бы та битва закончилась.

Сейчас, увидев с башни, как стремительно движется к селению серая лавина, он понял, что и это сражение будет не легче. К тому же надо было спасать уцелевших людей Ждана. У него не оставалось времени на долгие разговоры с Гордятой.

— Бери четверых людей с запасными конями, скачи навстречу Ждану! — только и крикнул князь с башни и во второй раз за короткое время спрыгнул вниз.

На этот раз приземлился он не так удачно, во время переворота подвернулся небольшой камень и больно врезался в спину, но князю было уже не до боли.

Здесь в долине росли сочные травы, поэтому мысль о поджоге следовало сразу отбросить. Закрыться в пустом доме? Крысы найдут щель и прорвутся. Нет, отсидеться в башне за дубовой дверью не удастся. Легко было представить, как самые ловкие из тварей лезут по стенам, прыгают сверху, другие разгрызают в щепки дверь и все вместе бросаются они на людей, сжавшихся в узком пространстве.

Хорошо было бы применить против них ведьмин порошок, которым черный волшебник Арес собирался взорвать Ладор, но что толку мечтать впустую? Владигор еще раз быстро осмотрел речную долину, в которой стояло селение.