Успех (сборник)

— Милый братишка, ты, видимо, считаешь, что я отморозила мозги. Даже если продавать корабль такого класса сугубо нелегально, как ворованное, он стоит никак не меньше пяти лимонов. Это без груза.

— Это старое корыто.

— Это старое корыто возьмут у меня за десять, если я немножко подожду. А торопиться мне некуда. Или ты называешь реальные цены, или мы прекращаем разговор.

— Реальные цены — это что такое?

— Я сказала — пять миллионов кредитов. У тебя что-то с ушами?

— Лапочка, таких денег не бывает.

— У тебя — да. Ты всегда был нищебродом и не умел зарабатывать.

— Попридержи язык, сестрёнка…

Кралевский, не веря себе, слушал, как брат и сестра сварливо торгуются. У него кружилась голова.

… - Ну, допустим. Только допустим, что я на это согласен.

— Не виляй. Четыре лимона, и у тебя координаты.

— Как я узнаю, что твоя информация чего-то стоит?

— Ты доверяешь «Галактису»?

— Это те ребята, которые ищут в космосе всякую дребедень?

— Да. Я открою свой файл для их сканера массы. Они просканируют пространство в данной точке и подтвердят наличие объекта в данной точке пространства.

— «Галактис» — солидная фирма… Ну, допустим, они подтверждают, что корабль существует. Как я узнаю, что это тот самый транспорт?

— Идиот. Закажи две проверки с задержкой в неделю. Или в месяц. Если объект не поменяет места дислокации, то это он. Какой корабль будет висеть в одной точке месяц?

— Так он висит в одной точке? Хм, значит, рядом нет массивных небесных тел? Корабль просто болтается в пустоте?

— Именно.

— Тогда понятно, почему его не нашли.

— И не найдут. С тебя четыре лимона.

— Не торопись, моя крошечная. Допустим, «Галактис» подтвердит, что в данной точке находится корабль. Потом ты врубаешь двигатели и прыгаешь в неизвестном направлении. Мои деньги пропали, так?

— Неплохой план, но этого я не могу.

— Ты же сказала, что корабль в порядке.

— Да, в порядке, но… Неважно. Делаем так. Ты переводишь деньги на нейтральный счёт и блокируешь его. Я получаю номер счёта, но снять с него деньги не могу. Право на разблокирование передаёшь представителям «Галактиса», когда они прибудут на место и захватят корабль в ловушку. Координаты я сообщаю тоже им, а не тебе.

— Неплохо. Но ты слишком доверяешь «Галактису». Они, конечно, солидная фирма, но откусить целый корабль они вполне могут.

— Мы не будем говорить, что там висит. Сканер показывает только массу объекта. Разблокирование счёта по сообщению — «объект заданной массы обнаружен и захвачен».

— Их услуги обойдутся тебе недёшево. «Галакси» сейчас дерёт за свои услуги ого-го.

— Их услуги обойдутся тебе недёшево. Моя цена известна, ты на неё согласился. О расходах речи не шло. Проверка нужна тебе, а не мне. Не хочешь лишних расходов — просто переведи мне деньги, и покончим с этим.

— Было бы честно разделить расходы.

Девочка коротко и грязно выругалась. Гортензий расхохотался.

— Ах ты какая жадная сучка. Где открываем счёт?

— В «Первом Межсистемном».

— Ты отстала от жизни, сестрёнка. Давай лучше «Омирон-кредит XXX».

— Сначала я его проверю. Не доверяю рекомендациям.

— Твоё право, детка.

— Свяжусь в удобное для себя время. Ищи деньги. Всё.

— Всё.

Оскар несколько минут приходил в себя. Потом он начал понемногу соображать.

Итак, дрянная девка, которую он любил (на всякий случай он поискал следы этого чувства в душе, но ничего не нашёл) тайно связалась с каким-то субъектом — судя по всему, братом. Она намерена продать координаты его корабля за четыре миллиона кредитов. Сумма, прямо скажем, незначительная, когда речь идёт о целом корабле с грузом, пусть даже и старом. Но девочку, похоже, она устраивает. Каким-то образом она склонила его слугу и ближайшего помощника к предательству. Деньги? Исключено. В этом Оскар был уверен. Секс? Тоже нет. Неважно. Они его предали.

Что теперь? Пока что сделка не состоялась, и координаты транспорта ещё не стали известны этому скользкому типчику по имени Гортензий. Однако, девчонка уже слила информацию этим ребятам из «Галактиса». Это значит, что местонахождение корабля перестало быть тайной. Конечно, просто так Гортензий её не получит: «Галактис» — солидная фирма и не выдаёт секреты клиентов. Но, если Анна-Мария больше не выйдет на связь, «Галактис» рано или поздно захочет проверить, висит ли что-нибудь по указанным координатам. Масс-сканер скажет, что да. Тогда они пошлют сюда свой кораблик с силовой ловушкой. После чего…

Что делать? Единственный вариант — бегство. Разблокировать двигатели и прыгнуть в любом направлении. Он сохранил на складе несколько пилотов. К тому же он сам в последнее время напряжённо изучал астрогацию, так что один прыжок провести сможет… Ну, допустим, сможет. Но тогда две тысячи размороженных им людей поймут, что двигатели работают, и его, Кралевского, рассказы о внезапной катастрофе корабля были ложью. А на этом мифе основана его легитимность как правителя.

Оскар понял, что его царству пришёл конец.

Оставалось только одно. Начать всё заново.

Или, по крайней мере, закончить с прошлым.

VIII

Пить хотелось ужасно. Не есть, нет — о еде даже и думать было невыносимо — а именно пить.

Она лежала, свернувшись в клубочек, в позе обиженного котёнка. В данном случае она не надеялась разжалобить того, кто за ней следил через монитор. Просто это была оптимальная поза для экономии сил. Которых осталось не так уж много: сухая голодовка выматывает очень быстро.

Несколько дней назад — она уже не помнила, сколько времени прошло точно: казалось, прошла вечность — Анна-Мария Ферминале проснулась от какого-то отвратительного поскуливания под дверью. Звук был тихим и жутким: так скулят умирающие животные. Животных на корабле не было. Поэтому Анна-Мария не стала открывать дверь. А через полтора часа, когда звук прекратился, она убедилась, что дверь заблокирована извне и открыть её она не в состоянии.

Потом были те двое. Во всяком случае, ей казалось, что их было именно двое. Один упал в начале коридора, второй почти дошёл до её двери. Тот, что в коридоре, всё время вскрикивал от боли и звал маму. Тот, что дошёл до двери, стонал и ругался. Оба затихли довольно быстро — всего за полчаса. Тела, судя по всему, так никто и не убрал.

Попахивать стало на третий день. Зато больше не было никаких звуков. На корабле стояла мёртвая — в полном смысле этого слова — тишина.

Анна-Мария не задавалась глупыми вопросами. Она просто пыталась выжить. Убедившись, что дверь не открывается, и никто к ней не приходит, она решила экономить силы. Лежать, не вставать, как можно меньше двигаться.

Жажда была мучительной. Она пробовала пить мочу, но её вырвало. Вонь от подсыхающей лужи блевоты немного перебила тошный запах из-под двери, а потом она как-то принюхалась и перестала замечать запахи вообще.

Последние часы она провела в полубессознательном состоянии.

А потом заработали двигатели Дейкстры и она чуть не сошла с ума от боли.

* * *

— Угощайся.

Медицинский робот тихо гудел, прокачивая жидкость через обезвоженное тело Анны-Марии Ферминале.

Оскар сидел рядом, протягивая ей бокал с шампанским.

— Думаю, мы можем прикончить остатки запасов. Больше они не понадобятся.

Анна-Мария помотала головой, потом всё-таки взяла бокал. Шампанское оказалось так себе: дома она привыкла к настоящему земному напитку, благо родители могли себе это позволить. Но это всё-таки было холодное шампанское, и она допила всё до дна.

— Спасибо. Я думала, что умру в той комнате, — просто сказала девочка.

Оскар пожал плечами.

— Я решил так: если ты выживешь, я не стану тебя убивать. Когда я после прыжка зашёл к тебе, ты дышала. Я вколол тебе снотворного и заморозил. У меня были всякие дела, а ты могла опять сделать какой-нибудь фокус.

Девочка попыталась разжечь в себе ненависть к сидящему у её постели мужчине. Ничего не получалось: мешало подлое, постыдное, чисто физиологическое чувство благодарности. Благодарности к человеку, который мог её убить, имел повод убить — и не убил.

Вместо этого он предпочёл убить всех своих подданных.

— Сначала я обработал мясо, которое ела гвардия и служба безопасности, — рассказывал тем временем Оскар как ни в чём не бывало. — Потом добавил то же вещество в еду из системы очистки. Им же я отравил воду. Эта штука начинала действовать примерно через сутки, и довольно медленно. Гуманнее, конечно, было бы дать какой-нибудь быстрый яд. Но тогда мне не удалось бы отравить всех сразу.

Девочке некстати вспомнились стоны под дверью.

— Потом я обошёл все закоулки, — продолжал Оскар, — и добил оставшихся в живых. Тепловой пистолет — хорошая штука. Он почти разрядился, но всё ещё работает. А мне пришлось ещё вскрывать дверь рубки. Дальше было просто. Разблокировал двигатели и прыгнул подальше. Зато теперь нас никто не найдёт. Ну, если мы сами этого не захотим… Ты как себя чувствуешь?

Анне-Марии было хорошо: вино ударило истощённой девочке в голову, и ей казалось, что она плывёт в лёгкой покачивающейся лодке. Она чуть опустила ресницы и улыбнулась.

— Ещё трупы. Две тысячи трупов. У меня было два робота-уборщика, и от обоих мало толку. У меня ушло больше месяца на то, чтобы просто прибрать за собой. Ещё пришлось почистить склады. Прикончить всех, кого я заморозил раньше. Очень жалко девочек из гарема, но мало ли что. Тебе хорошо? Сейчас будет лучше.

Он щёлкнул тумблером, и медицинский робот чуть изменил состав прокачиваемой жидкости, добавив в кровь Анны-Марии эндорфинов. По тому, как посветлели её глаза, Оскар понял, что это сработало.

— Ну, и ещё кое-какие мероприятия. У меня там на холодке лежали старые знакомцы из бывшего экипажа… — он мечтательно улыбнулся. — Пришлось ими заняться по-быстрому. Этот мерзавец Йорве так орал, когда я его засунул в кислотный бак. Зато я получил его череп очищенным. А педику я отрезал… впрочем, ладно. И кстати о приятном: давай-ка ещё немножко.

Он переключил тумблер ещё на одно деление, добавляя эндорфинов.

— У меня были две возможности, — он перешёл к главному. — Я могу начать всё сначала. На складе есть ещё восемнадцать тысяч брёвен, так что поле для экспериментов обширное. С другой стороны, я подумал вот о чём. В конце концов, цивилизация — не такая уж плохая штука, если у тебя есть деньги. Я никогда не был миллионером, и не прочь попробовать. Поэтому я связался с твоим братцем и передоговорился с ним насчёт сделки. Отвратительный тип. Он извёл меня своим упрямством в денежном вопросе. С тобой он был куда податливее.

— Ты продал корабль? — слегка удивилась Анна-Мария. Она поняла, что деньги от неё ушли, но сейчас ей это было безразлично. Главное — она жива…

— Да. За ту же цену. За четыре миллиона. Кстати, этот трюк со спутниками-анонимайзерами меня впечатлил. Я с трудом разобрался разобрался, как оно работает. А эта душка Гортензий пытался сканировать сигнал… Знаешь, я решил выделить тебе небольшую премию. Сто тысяч. За свежую идею, сулящую перемены в жизни.

Анна-Мария снова испытала то же чувство постыдной благодарности. Этот мужчина её не убьёт и даже даст немножко денег. Сто тысяч — этого хватит, чтобы начать свою игру… Впрочем, сначала надо как-то выбраться отсюда. Желательно не вместе с транспортом: неизвестно ещё, кто там стоит за Гортензием и зачем он его приобретает. Интересно, а что будет делать этот тип? Неужели дожидаться корабля с ловушкой? Нет, он не настолько глуп. Надо будет пристроиться в его лодку — по крайней мере, пусть довезёт до ближайшей пристани. Хм, а может быть, губастик всё ещё влюблён в неё? И ждёт обычной женской благодарности? В таком случае болвана можно раскрутить на деньги…

— Сто тысяч? — начала она капризным голосом. — Какой ты жадный…

Оскар молча ударил девочку по губам.

— Й-й-ё, — взвизгнула та от неожиданной боли. — Поняла, — добавила она на всякий случай. — Только не отбирай у меня денег. Лучше побей. Или давай потрахаемся. Только когда я немножко оклемаюсь, ладно?

Кралевский усмехнулся.

— Ты никак не поймёшь, зачем ты мне нужна? Ты мне не нужна. Точнее… нужна, но не за этим. Можно назвать это суеверием. Или внутренним чувством. Или интуицией, будь она неладна. Но мне почему-то кажется: если я отпущу тебя, то сделка пройдёт нормально и я смогу улететь отсюда. С деньгами. Я, конечно, посмотрю, чтобы ты не делала глупостей. Ладно. Лежи, отдыхай.

Он встал и вышел, не закрыв дверь. Запираться было не от кого.

— Я не буду делать глупостей, — пообещала Анна-Мария куда-то в пространство.

* * *

Со стороны корабль казался похожим на незаточенный карандаш: длинный ребристый цилиндр с тупыми концами. К нему медленно приближался маленький кораблик, окутанный мерцающим коконом силовой ловушки. Наконец, он прилепился к одному из торцов и ярко засветился. Кокон расправился в пустоте и оплёл большой цилиндр.

Анна-Мария рассеянно подумала о карандашах. Интересно, а губастый знает, что такое карандаш? Вряд ли…

— Ты знаешь, что такое карандаш? — спросила она Кралевского.

— Знаю. Такая фигня, чтобы писать на твёрдом, — процедил сквозь зубы Оскар. Он был занят: раз за разом посылал запрос в «Первый Межсистемный Банк».

— Счёт заблокирован, — пожаловался он, наконец. — Но ведь они уже захватили корабль? В чём дело? Они нас кинули?

— Подожди ты, — досадливо поморщилась девочка. — Они-то уже распорядились разблокировать счёт, просто банк ещё не обработал запрос. Или не проверил. В любом случае, от нас тут уже ничего не зависит. Сиди, жди.

— Ну, допустим, — Кралевский немного успокоился. — Что ты там говорила про карандаши?

— Ты видел когда-нибудь настоящий карандаш? Деревянный? С грифелем внутри?

— Я знаю, что это такое. Читал, во всяком случае.

— Наш корабль похож на карандаш.

Кралевский без интереса посмотрел в иллюминатор.

— Никогда не думал о том, как он выглядит снаружи… Интересно, что они будут делать, когда найдут все эти трупы?

— Кто? «Галактис» внутрь не полезет. А покупатель… Если это всё-таки мой братишка — просто выкинет.

Оскар и Анна-Мария находились в спасательном боте. Каюта была крошечной: почти всё свободное пространство занимали установки межпространственной связи, аварийные запасы еды, энергии и кислорода, а также удобства: пластиковый пакет для водных процедур, крохотный унитаз с искусственной гравитацией и двухкамерная анабиозная установка. Грузовой отсек тоже был забит — там лежали кое-какие предметы, который Оскар показывать девочке не собирался. В общем-то, места оставалось ровно столько, чтобы один человек мог устроиться за пультом, а второй — смотреть ему через плечо.