Иван — коровий сын

Дуб открыл дупло, как рот: — Вот уже тысячелетье Я живу на белом свете… Сколько так ещё стоять — Ни расти, ни умирать? В Тридесятой стороне Ты не спросишь обо мне? Отвечал Василий: — Ладно, Коли я вернусь обратно… — Дуб старинный замолчал, Лишь ветвями закачал. Вновь Василий в путь идёт Мимо гор, озёр, болот. Где тропинкой, где дорогой Вышел он к реке широкой. Видит — едет по реке Перевозчик в челноке. Голова бела как снег. Молвит: — Добрый человек! Сорок лет как Божьей карой Я прикован к лодке старой… В Тридесятой стороне Вспомни, милый, обо мне. Ты не мог бы там спросить, Сколько мне ещё возить? Отвечал Василий: — Ладно, Коли я вернусь обратно… — Перевозчик замолчал, Головою покачал. Вновь Василий в путь спешит: Долгий путь ему лежит. Вскоре… или же не вскоре Вышел он на берег моря. Через море Рыба-Сом Перекинута мостом. Ну и рыба! Вот так чудо! Море ей мало, как блюдо: Ус один — длиной в версту… Парень подошёл к мосту.
Только взялся за перила, Рыба-Сом заговорила: — В Тридесятой стороне Ты не спросишь обо мне?.. Я лежу уж тут три года, Тьма бессчётная народа — Кто пешком, а кто конём Топчут рёбра день за днём, Спину в клочья рвут копыта, Да в бока перила вбиты… Долго ль мне ещё лежать, Этот тяжкий груз держать? — Что ж, — сказал Василий. — Ладно, Коли я вернусь обратно… День шагал он до хвоста, Наконец, сошёл с моста: Перед ним лежит она — Тридесятая страна! Ни селенья, ни деревни, Всюду кости, черепа… Да за чёрные деревья Вьётся узкая тропа. Шёл недолго он тропою: Видит путник пред собою Частокол из ста колов, А на кольях сто голов. Все глазищами вращают, Голосищами стращают Да живьём грозятся съесть, Если смогут с кольев слезть. Вышла из дому жена Людоеда-Вещуна. — Ты зачем пришёл, несчастный? — Тихо ахнула она.
— Я по Маркову заданью Послан к Вещуну за данью! — Молвит юноша в ответ. Вскрыла женщина конверт. — Не за данью, а за смертью! — Порвала письмо она. — Слава Богу, ты не встретил По дороге Вещуна! — Сделалась хозяйка грустной: — О родной сторонке русской Расскажи, Василий, мне… В Тридесятой-то стране Перемолвить не с кем слова: Никого вокруг живого Не видала десять лет… Ведь супруг мой — людоед! Рассказал Василий ей, Что он слышал меж людей, Да про дуб, и перевоз, Вспомнил и Сома вопрос. Вдруг поднялся ветер сильный. — Лезь скорей в сундук, Василий! Только он залез в сундук… Людоед-Вещун влетает, Гривой спутанной мотает: — Чую в доме русский дух!
— Что ты, — говорит жена, — Я весь день сижу одна, Сам по миру налетался, Разных запахов набрался… А ещё набрался блох — Посмотри-ка сколько… Ох! — Это всё от скверной пищи. Раньше люди были чище, Как ни полечу на Русь, Всякой дряни наберусь… Эх, — зевает людоед. — Портится наш белый свет! — Ты устал, приляг в кроватке, — Говорит ему жена, — Да ответь на три загадки, Снились ночью мне три сна. В первом сне я шла долиной. Дуб спросил меня старинный: Долго ль так ему стоять — Ни расти, ни помирать?! Людоед зевает сладко: — У загадки есть разгадка: Если кто-нибудь толкнёт Дуб былинный на восход, Он и вывернется с корнем И навек в земле уснёт. А его толкнувший смертный Клад под ним найдёт несметный… — А второй был сон такой: Я стою перед рекой… Перевозчик старый-старый Говорит мне: «Божьей карой Я прикован сорок лет… Будет смена мне иль нет?» — Тут разгадка ещё проще — С первым встречным перевозчик Пусть челнок свой оттолкнёт… И тогда домой пойдёт! Людоед клюёт уж носом, А жена опять с вопросом: — Снился мне гигантский Сом, Что лежит в воде мостом… Долго ль так ему лежать, Через море мост держать? Людоед ворчит сквозь сон: — Сам виновен этот Сом: Проглотил среди морей Он двенадцать кораблей. Только Сом их отрыгнёт — Как тотчас на дно пойдёт! Захрапел Вещун. Хозяйка Шепчет Васе: — Вылезай-ка И беги из этих мест… Если муж проснётся — съест! С ней Василий распростился И в обратный путь пустился По тропе, да по мосту, Да на сторону на ту. Лишь сошёл с моста Василий, Шевельнулся Сом: — Спросил Ты, Василий, обо мне В Тридесятой стороне? Был ответ без промедленья. Крякнул Сом от удивленья: Проглотил он целый флот? Сом открыл громадный рот… И под всеми парусами Меж сомовьими усами Побежали корабли К берегам родной земли… Распрямилась Чудо-рыба: — За совет тебе спасибо! Если б знал я, так давно… — Булькнул Сом и лёг на дно. Подошёл к реке Василий. Ждёт старик его: — Спросил ли Ты, голубчик, обо мне В Тридесятой стороне? Отвечал Василий деду: — Расскажу, как перееду! — …И уже на берегу Всё поведал старику.
— Значит, скоро выйдет срок? Вот спасибо, голубок! — Прослезился перевозчик. — Знать, грехи простил мне Бог! Молодец спешит долиной. Машет дуб ему старинный: — Не спросил ли обо мне В Тридесятой стороне? — Вот ответ! — сказал Василий И толкнул его в пол силы… Дуб «спасибо» прошептал, Зашатался и упал. А под старыми корнями — Драгоценностей гора Засияла, словно пламя Разноцветного костра: Жемчуг, золото, каменья, А рубины как поленья. Наверху — размером с таз — Блещет сказочный алмаз! Сел Василий бедный рядом. Что же делать с этим кладом? Ни котомкой, ни ведром Не утащишь всемером!
Лишь подумал — как вдали Показались корабли: Все двенадцать, те, что к Марко Из морей далёких шли. Молодец глазам не верит: Сходит с первого на берег Божий странник, старичок: — Вот и свиделись, внучок! Я тебе не нужен боле! Не забудь о Божьей воле Да с людьми всегда живи По закону и любви! И исчез… Взлетела птица. Тихо поле колосится. То ль пшеница, то ли рожь… В суете не разберёшь.

* * *

Шум и гам. Спускают трапы. И здоровые, как шкапы, Моряки на корабли Мигом клад перенесли. Быстро флот рекой плывёт. А молва бежит вперёд. Марко вскоре доложили, Что живой плывёт Василий И сокровищами он На том свете награждён. Наш богач, узнав про это, Белого невзвидел света: Сам помчался к Вещуну В Тридесятую страну. Вот к реке он подъезжает. Дед с почтением сажает Гостя знатного в челнок, А потом ногою — толк… Марко страшно разозлился: Чем он деду ни грозился, Ни сулил каких наград… Не вернулся тот назад. И богач бесчеловечный По медлительной реке До сих пор, я слышал, вечный Срок мотает в челноке. А Василий и Настасья Прожили в любви и счастье Ровно сто счастливых лет… То ли правда, то ли нет.

* * *

Тихо поле колосится. По реке челнок плывёт. В небесах парит Жар-птица, Ангел или самолёт… Всё подвластно воле Божьей: И стихи, и сказки тоже… С Божьей помощью как раз Мы и кончим наш рассказ.