Охота на ведьм

— Ни в коем случае.

Инквизитор удивленно приподнял брови, а Марк раскрыл ладони, и луч света зайчиком отразился от перстня, повернутого печаткой наружу. Больше можно было ничего не объяснять и не называть никаких имен, но охотнику требовалось не просто доверие и благосклонность старшего брата по церкви, а его полное содействие.

— Что угодно брату моему?

— Вы видели эльфийский лук.

Марк не спрашивал, а утверждал. Инквизитор кивнул:

— Яснее ясного.

— Вы собираетесь обвинить сквайра в ереси.

— Этого требует закон.

— И как скоро?

Иоганн задумался.

— Когда прибудет очистительный отряд.

— Вы уже посылали за ним?

— Намереваюсь в ближайшем времени.

— Я прошу вас о промедлении. Настоятельно прошу.

Инквизитор обошел охотника по кругу и встал за правым плечом.

— В чем причина твоей просьбы, брат мой?

Еще утром, глядя, как монах в серой сутане воскрешает павшую лошадь, Марк ясно понял, с кем его столкнуло провидение. И еще яснее осознал, что все его планы могли разрушиться вмиг, когда сквайр пустил первую стрелу из «шершня». Инквизиция никогда не упускала из своих рук добычу, если только ей не попадалась другая, более лакомая. И пожалуй, охотнику было что бросить в алчно раскрытую пасть церковной ищейки.

— Поручение, которое я исполняю.

— И конечно же ты не можешь открыть мне его суть?

— Зато могу открыть имя поручителя.

— И кто же он?

— Его святейшество, епископ Андерер.

Приступ дрожи, прошедший по телу инквизитора, Марку даже не надо было видеть, потому что его эхо проникло и в голос монаха:

— Сам епископ? И что же он?..

Охотник позволил себе улыбнуться, благо улыбка осталась незамеченной. Итак, старший брат проглотил наживку? Пожалуй, даже слишком глубоко, если так сильно затрясся. Знать бы еще, почему… А впрочем, какая разница?

— Ты ищешь ведьм?

Марк кивнул. Глупо было бы отрицать очевидное. Но инквизитор, похоже, был осведомлен куда больше, чем рассчитывал охотник, потому что спросил, чуть ли не затаив дыхание:

— А у ведьм ты ищешь… кольца?

Марк промолчал, невольно пожалев, что начал эту игру. Впрочем, другого выхода все равно не было: оставь он все как есть, и попытку добраться до Амменира можно было считать провалившейся.

— Такие невзрачные, простенькие кольца. Они совсем ничтожны с виду, но стоит надеть их на палец, и…

Ладонь инквизитора мягко легла на плечо охотника, словно желая уловить смятение духа и плоти, но Марк остался спокоен. Впервые в жизни он был близок к исполнению всех своих желаний, и прежние устремления казались ему сейчас жалкими и презренными. Только бы добраться до кольца Эрхог, и весь мир будет у его ног, даже не замечая, кому служит.

— Можно обратиться, к примеру, в волка. Большого седого волка со шрамами на лапах.

— И в волка, — согласно улыбнулся Марк.

Инквизитор зашел спереди, всматриваясь в безмятежное лицо охотника.

— Ты собрал много колец?

— Я отвечу. Отвечу на все ваши вопросы. Но вы должны обещать, что не станете преследовать сквайра. Хотя бы пока я не выполню последнее поручение.

— Оно настолько важно?

— Я связан присягой.

Инквизитор брезгливо скривился. В свое время он и сам приносил подобные клятвы, правда, исполнения их с него ни разу не стребовали по всей суровости, а вот те, кому не посчастливилось… Они кричали от боли, но не могли нарушить присягу. Легче было умереть.

Марк рисковал, упоминая о нерушимом обете, потому что от последней присяги Андерер освободил его, получив упомянутое волчье кольцо, а новый обет наложить не успел. Или забыл. По крайней мере, охотник честно ждал несколько дней в столице, пока его святейшество соизволит на что-то решиться, а потом потихоньку исчез, рассчитывая, что успеет закончить намеченное дело прежде, чем епископ измыслит новую пакость.

— Но ты знаешь, для чего твоему поручителю нужны кольца?

— Знаю.

— И подтвердишь это перед Советом?

— Да.

Он не колебался ни мгновения. Не колебался и Иоганн, уже предчувствовавший восхождение к самым высоким вершинам по так неожиданно открывшемуся пути.

Конрад опасался, что дознаватель вернется, но день завершился вечером, прошла ночь, наступило утро, а серой сутаны поблизости так и не появилось. Невинное же лицо Марка позволяло понять лишь то, что отпущение грехов завершилось вполне успешно. Да и вообще, новый работник выглядел вполне счастливым человеком, что было особенно непонятным, если учесть, куда он направлялся.

Впрочем, сквайру было некогда раздумывать над странностями чужого поведения: целые сутки поместье жило без присмотра, и неизвестно, что могли учудить другие работники, особенно после воплей селян о мертвяке.

— Нам сюда, — сказал Конрад, сворачивая на развилке с мощеной дороги на утоптанную, но ничем не покрытую тропу.

— Как прикажете, — пожал плечами Марк, присматриваясь к явно меняющемуся окружению и заблаговременно вспоминая, что если уж назвался истребителем живых мертвецов, то не должен более ничему удивляться.

А удивиться хотелось, да еще как. Тропа, свернувшая под полог леса, вдруг захрустела под ногами сухими листьями. Только не осенними, как во владениях эльфов, а похожими на зеленую труху, сохранившую цвет, но лишившуюся всех соков. А потом зелени вокруг не осталось и вовсе.

Дневной свет менялся постепенно, и только пройдя несколько сотен шагов, Марк понял, что еще до полудня очутился в сумерках. Впрочем, они давали возможность разглядеть стволы деревьев, крошащиеся при малейшем прикосновении, нити паутины, густо свисающие с каждой голой ветки, бесчисленные хороводы чахлых поганок и белесые пятна обглоданных костей. Не нужно было спрашивать, чтобы понять: тропа вела в земли, до сих пор принадлежащие нежити.

— Ходячих трупов тут нет, — словно услышав незаданный вопрос, сказал Конрад. — Ну, если не считать моих работников.

— И что же они делают здесь? Не поля же возделывают?

— Собирают урожай, — коротко ответил сквайр, сворачивая на еще более узкую тропинку.

А спустя немногим более четверти часа Марк и сам увидел, чем занимаются работники амменирского поместья.

За частоколом кустов, похожих на решетку, простиралось болото, черное и безмолвное. Даже люди, стоящие по колено в воде и, согнувшись, что-то собирающие в непрозрачной жиже, казалось, не дышали, потому что не было слышно ни единого звука. Правда, когда один из работников выпрямился, оглядываясь на пришедшего хозяина, стало понятно отсутствие явных вдохов и выдохов: лицо каждого человека закрывала плотная повязка, видимо предназначавшаяся для защиты от ядовитых болотных испарений.

— Доброго дня, мылорд, — промычал работник из-под повязки.

— Доброго. Как вчерашний прошел?

— Да мимо вроде, надолго не задерживался.

— У вас будет новый охранник. Взамен Теда.

— Благодарствуем, мылорд, — безо всякой радости ответил работник и вернулся к прерванному занятию.

— Охранник? — переспросил Марк.

— Да. Но если желаешь, можешь идти к ним.

Охотник сделал вид, будто пропустил щедрое предложение мимо ушей.

— А от кого ж здесь охранять? Вы же сами сказали, что…

— Обратно пойдем — увидишь, — пообещал сквайр.

И Марк увидел. Стоило приблизиться к границе, разделяющей мертвую и живую земли, как в доселе тихом лесу поднялся птичий гвалт, а тропу перегородили волки. Они скалились, взрыкивали, показывая, что не позволят пройти тем, кто несет на себе следы вечной смерти. И даже выстрела, сбившего с ног одного из вожаков, не хватило, чтобы отпугнуть стаю. Потребовалось рассечь шкуры еще четверым озлобленным зверям, только тогда остальные расступились, пропуская возвращавшихся с черного болота людей. Но каждый из шедших по тропе еще долго чувствовал на себе пристальный взгляд недобрых желтых глаз.

— Что с ними? — спросил Марк, когда под ногами вновь оказалась мощеная дорога.

— Чувствуют смерть.

— И сами норовят умереть?

— Кто знает, что творится в головах у волков? Но мертвецов они не любят. И тех, кто все время ходит к мертвецам, тоже.

— Так происходит каждый раз?

— Это как повезет, — признал Конрад. — Чаще они ведут себя поспокойнее. Но если поблизости и верно начал шататься кто-то из мертвяков — жди нападения все время.

— Может, легче его выловить, и все снова успокоится?

— Может быть, — согласился сквайр. — Только ловить-то некому. Селяне трусят, а у меня егерей и так по пальцам пересчитать можно.

— Так вот же, инквизитор прибыл. Пусть он ловит.

— Инквизитор… — Конрад хмуро скривился. — Сдается мне, ему живых людей ловить прибыльнее.

«Правильно понимаешь, — подумал Марк. — С мертвяков какой спрос? Да и просители в лучшем случае лишь словесно поблагодарят, потому что с давних пор нечисть и нежить отданы под длань церкви, провозгласившей себя защитницей. А то, что при этом они попались в собственную ловушку, церковные владыки поняли уже много позже, когда охота на нежить стала приносить одни убытки. Вот тогда главной целью инквизиции стало искоренение ереси среди живых, которые, в отличие от мертвых, обладали хоть каким-то, да имуществом».

— Может, мне позволите? У меня сноровка в этом деле есть.

— Почему не позволить? Доведешь людей до дому и свободен до следующего дня. Только учти — платить за отлучки не буду.

— Да я ж не за плату, — широко улыбнулся Марк. — Мне в охотку.

— Ну, как знаешь.

Что ж, все сложилось как нельзя кстати. Можно будет вдоволь шататься по окрестным лесам в поисках места упокоения. А потом, как только оно найдется… Впрочем, дальше Охотник свои действия еще не продумывал.

Некогда вокруг амменирского поместья стояла высокая ограда, но, видно, во время давнего штурма и после него, когда имперская гвардия боролась со скверной, каменную кладку разметали в разные стороны, и теперь то тут то там поднимались поросшие мхом холмики. А расчищена была только главная дорога, по которой работники сквайра возвращались на ночлег.

Во дворе царило запустение, но если поместье близ Аартена, где Марк настиг последнюю ведьму, буйно заросло зеленью, то тут остерегались расти даже кусты, словно памятуя о нечистом прошлом. Чахлая трава, едва доходившая до щиколотки, проминалась под ногами до самой земли и, казалось, неспособна была вновь распрямиться.

Дом с наглухо закрытыми ставнями был черен, словно его пытались сжечь, но только и смогли что опалить огнем, и чудилось, что в воздухе все еще висит запах гари. Похожими на обжитые места выглядели только дворовые пристройки, судя по всему, сколоченные уже много позже выселения нежити: именно туда и направились работники, негромко переговариваясь друг с другом о долгожданном обеде. Сквайр же продолжил бы путь прямо к дому, если бы его не остановил скрипучий оклик:

— Доброй ночи, сынок!

Конрад остановился, медленно обернулся и сурово спросил:

— Что забыла здесь, старая?

— Дык это мы позвали, мылорд, — вступился за седоволосую женщину в пожелтевшем от времени полотняном платье один из работников, имени которого Марк не запомнил при представлении, а лица у всех болотных собирателей были одинаково зелеными и мрачными. — Пусть расскажет, как от мертвяков хорониться, а то не приведи Всевышний…

— От мертвяков только в могиле и схоронишься, — буркнул сквайр, и старуха расхохоталась:

— Ой, верно говоришь, сынок, ой, верно!

— Видели же на селе покойника, что смерть от упыря получил, — начал оправдываться работник. — А вдруг тот и к нам забредет?

— Ну и что ты им присоветуешь? — спросил Конрад оставляя без внимания жалобу.

— Да на болото поменьше ходить.

— Ты бы лучше зверей своих попридержала.

— Так не мои они, — улыбнулась беззубым ртом старуха — Здешние. Лесные. А лес умирать не хочет.

— Потому своих детей вечно на смерть посылает?

— А ты тут что, по собственной воле оказался? — лукаво прищурились водянисто-голубые глаза, и сквайр помрачнел еще больше.

— Шла бы ты…