Ген человечности - 3

Рядом со мной сидел подполковник Холак.

— Сэр, что дальше? — тихо задал я сакраментальный вопрос, на который ни у кого сейчас не было точного ответа.

— Дальше? Дальше — это будет свободный штат Флорида. Как немного разгребемся — соберемся и подпишем Декларацию о независимости -2. Как думаешь — про нас будут говорить на уроках истории лет этак через сто…

— Вряд ли, сэр…

— А я думаю — будут. Отцы — основатели новой Америки.

Лично я в этом сильно сомневался. Любое крупное государство создается крупным для того чтобы своей величиной пугать возможных завоевателей и обеспечивать совместную оборону. А сейчас — какие враги? Все проблемы, которые были в США — всегда приходили из-за океана. Об этом, по моему мнению, следовало забыть лет на десять — это самый минимум.

Как будем жить? Наверное, в каменный век не свалимся. Жить все будут на земле небольшими поселениями. Все с оружием — но это традиция Америки, оружие у каждого. Почти все будут заниматься сельским хозяйством, той же техники хватит еще ой как надолго. А вот одежду и особенно обувь — придется научиться шит уже сейчас, на это спрос будет. Спрос будет на переделку машин, на оружие. Что-то надо будет делать с патронами — они закончатся быстро А у кого патроны — тот владеет миром, возможно даже патроны заменят валюту.

Армия? А какая к чертям армия? Чтобы содержать армию — нужно государство, а его то как раз наверное и не будет. Современная армия — удовольствие настолько дорогое, что если бы это не случилось — наверное бы мы обанкротились. Потому что армия США — это бездонная бочка. Будет же — примитивное народное ополчение. Лучшее оружие для него — то что можно унести на себе или увезти на машине. Танки долго не продержатся, там турбина — превратятся в неподвижные огневые точки. Вообще, надо выяснить, где складируется старая, еще времен Вьетнамской войны техника, без всяких новомодных наворотов. Может быть, удастся достать LAV-25 первых серий, морпеховский. Таким машинам сейчас — цены не будет. Авиации — тоже не будет, смысл? Нефть — того что в Техасе учитывая резко сократившуюся численность населения — надолго хватит. Плюс скважины в Мексиканском заливе…

— Сэр!

Задумавшись — успел подняться со всеми, приветствуя генерала. Несмотря на всю очевидную бессмысленность — традиции мы хранили и поддерживали. Традиции — это то немного, что нам осталось чтобы не рехнуться окончательно в рехнувшемся мире, то что связывает этот мир и тот.

Снимки рассыпались по поверхности просмотрового стола — выбирай на вкус.

— Липа — заявил генерал не тратя время на политесы — откровенная липа.

Подполковник Холак, наверное самый опытный среди нас офицер в этих вопросах, человек с хорошим опытом штабной работы, молча просматривал снимки один за другим. Остальные — все мы — ждали.

— Скорее всего, вы правы, сэр — сказал и он — нас заманивают в ловушку.

После того, как изображения просмотрели старшие — дошел черед и до нас. Просмотрев несколько, я сразу понял, почему был сделан такой вывод. Удивительно — но камера на самолете — разведчике почему то начала работать сразу после взлета — и теперь перед нами была полная и точная картина (насколько это было возможно) той самой базы, откуда взлетел сбитый нами разведчик. База, по справочникам числившаяся как законсервированная — буквально кишела жизнью. Техника, персонал, огромное количество вертолетов — их было столько, что они стояли лопасть к лопасти.

— Что будем делать сэр? — спросил Холак — понятно, что если мы не попытаемся атаковать базу, они свернут операцию по дезинформации и нанесут удар по нам всеми своими силами. Без авианосца нам не продержаться.

Мысль здравая. Настолько здравая, что хочется выть на Луну.

— Сэр, а что если мы примем игру? — сказал я.

— То есть.

— Нужно выиграть время, так? Мы должны сделать что-то такое, что поможет его затянуть, поможет им понять, что еет нужды торопиться, мы и так готовимся. Не надо нас бить, мы зайдем в ловушку сами.

— Ты говоришь про воздушную разведку? — догадался Холак.

— Да, сэр.

Генерал покачал головой.

— Если послать туда самолет — с ним сделают то же самое, что мы сделали с их разведчиком. Я ре пойду на такое хотя бы потому, что попавший в плен летчик с авианосца вскроет все наши приготовления, всю нашу дислокацию. Черт, я же не могу посадить в кресло пилота человека, который ничего про нас не знает. У меня просто нет таких!

— Сэр, я предлагаю другой план — сказал Холак — наземное проникновение.

— Цель?

— Разведка. Налаживание контактов с сопротивлением.

— Если таковое имеется…

— Сэр, возожжен еще и третий вариант — сказал я — мы может подобраться к этой базе, разведать ее. А по поступлении приказа — ликвидировать первое лицо. Это сорвет их планы.

— Разведать базу… Да у тебя не больше шансов, чем у того же самолета.

— Э, нет, сэр. Они не смогут заткнуть и десятую часть дыр из тех что у них есть. Сейчас никто не может ничего по-настоящему контролировать. Сэр, скажите — вы знаете, что происходит в десяти километрах отсюда?

— Откуда же мне знать? Но ведь эти парни готовились.

— Сэр, подготовка ничего не даст. Для того, чтобы контролировать какую-то территорию — нужна какая-то численность персонала причем опытного персонала. Мы в таких условиях, в каких не бывали уже давно. У нас почти нет людей и у нас куча одержимых. У нас нет ни нормальных разведывательных самолетов, ни доставки снаряжения, ничего. Технические средства контроля не помогут — полно одержимых. Не помогут и мины — из-за того же самого. Кто-то выпустил уголовников, они разбрелись по всем штатам. В таком бардаке, сэр — я буду удивлен, если не подберусь к ним на расстояние выстрела.

Катастрофа, день тридцать девятый

Группа Альфа

Флорида, двести восемьдесят пятая дорога

11 июля 2010 года

Оптимальный состав группы боевой группы — три человека. Это было проверено еще по Вьетнам, там служил полковник Чарльз Беквит, основатель группы Дельта. Тогда Дельта была всего лишь сборищем тех, от кого рады были избавиться в армии[28] — но дело эти ребята делали. Сам Чарли проходил подготовку в британской САС, там работала всегда боевая четверка. По опыту Вьетнама пришли к выводу, что четверка — это больше для разведывательных действий в тылу, а вот для штурмовых действий идеальная именно тройка. Четверка в условиях ближнего боя плохо управляема.

Вот такой четверкой теперь были мы. Группа Альфа — наше название, присвоенное нам на время проведения операции. Примерно в десяти милях от нас — группа «Браво», у нее точно то же самое задание, но свой маршрут, они идут придерживаясь восемьдесят пятой дороги, в глубине континента, мы же — держимся побережья, используем десятую. Кто-то из нас должен прорваться…

На трассе было удивительно тихо — тридцать девятый день беды, и в живых почти никого нет. Кто выжил — тот усвоил, что дорога опасное место и днем на нее не высовывается. Мы тоже поедем по ночам, днем будем прятаться. Сейчас — просто решили выехать пораньше, до захода солнца примерно полчаса…

— Поворот налево одна миля — скучным голосом прокомментировал Родерик.

Кстати, ничего не сказал про численный состав Альфы. Четыре человека, один снайпер, один разведчик, два человека прикрытия. Обычная снайперско-разведывательная группа. Снайпер — Озказьян, если уж он сумел выжить на полной одержимых базе в течение двух с лишним недель, значит выживет везде. Разведчик — ваш покорный слуга. Прикрытие — первый сержант морской пехоты США Стивен Родерик и байкер, бывший лейтенант семьдесят пятого полка Базз Микс. Когда я спросил его, какого хрена он вызвался идти с нами, он сказал что его все задолбало. А по моему он просто псих.

На четверых у нас три снайперские винтовки — моя немка, Барретт, М24А2 Озказьяна, два пулемета, четыре штурмовые винтовки, два штурмовых ружья и два обреза, восемь или даже больше пистолетов, две машины-пикапа, запас жратвы на несколько дней и много, очень много безумия.

Вот и все.

Задача простая. Первый этап — Форт Брэгг. По тому, что произошло там — можно понять очень многое. Кого представляют те, кто засел на законсервированной базе в центре страны? Власть? Если власть — то насколько они убедительны? Каковы их полномочия? Достаточно ли их, чтобы спецы, расквартированные в Брэгге стали работать на них. А если даже и достаточно — что они скажут, когда увидят фото, которые мы везем с собой, фото груды тел, объеденных одержимыми — служащих базы Херлберт-филд, которых хладнокровно перебили. Вообще — есть ли там кто-то в живых? Не дает покоя мысль, что странным образом, среди тех кто не заразился и почти не заразился, оказались военные и заключенные.

Второй этап — сама база. Можно придумать какие-то громкие слова типа «эпицентр зла» или что-то в этом роде — но не хочется. Просто там сидит урод, который сумел убить весь мир. Мир мертв, люди пожирают друг друга — а он сидит в окружении охраны, пьет выдержанный виски и наслаждается жизнью. По моему — это неправильно, черт…

Микроавтобус стоял прямо поперек шоссе, на спущенных шинах, весь исклеванный пулями. Как только я нажал на тормоз, снижая скорость — из разбитого пулями оконного проема вылез здоровый, обожравшийся канюк. В клюве он держал что-то и что это такое — знать я не хотел…

— Сэр, поворот сто ярдов.

Родерика я взял в свою машину — что-то в нем было непонятное. Что-то, что меня настораживало. Даже Микс не вызывал у меня столько вопросов, сколько этот сержант-морпех. Поэтому — пусть будет рядом со мной, так спокойнее. Всем.

Поворот…

По карте эта дорога называлась дорога Боба Сайкса, а кто такой Боб Сайкс и что он сделал чтобы в его честь назвали дорогу — я не знал и знать не хотел. Для меня было важнее то, что мы тай пойдем параллельно десятому шоссе и вокруг нас будут только деревья и ничего больше. Дорога эта все равно выйдет на шоссе — но мы его пересечем и опять поедем параллельно, но уже с другой стороны. Ехать по шоссе — ищите дураков в другом месте.

У нас был Форд Рейнджер. Старый и довольно примитивный пикап с полуторной кабиной и не слишком мощным двигателем. Но в моих глазах он обладал несколькими серьезными преимуществами перед более тяжелой серией Ф. Первое — малый расход топлива. Второе — мало кто помнит, что на этом пикапе форд отрабатывал новую систему качества, привлекая японцев. И это ощутимо, даже в мелочах — машине не меньше десяти лет, а в салоне ничего не скрипит.

— Сэр, вторая машина свернула, едет за нами.

Может, я все таки зря думаю на Родерика…

Хвост самолета я заметил сразу — даже в темноте, через монокуляр. Знаете, гражданские машины очень сложно водить при помощи армейского монокуляра — нет «ночного режима» на панели приборов. Вот-вот только что стемнело, я надвинул на глаз прибор, оглянулся по сторонам чтобы проверить как видно и…

— Опасность справа.

Машина еще катилась какое-то время — Яне мог решить что делать дальше. Потом все же нажал на тормоз — надо посмотреть.

Автоматы у нас лежали на заднем, «полкуторном» сидении, на этой машине есть «полудверцы», они открываются назад, когда передняя дверь открыта. Очень удобно. Прихватив автомат, высунул его из окна, отсигналил фонарем «общий сбор». По договоренности, рацией мы пользуемся как можно меньше: пеленг и прослушивание частот это самое дешевое и доступное в настоящий момент средство, чтобы контролировать пространство вокруг и понять, что что-то не то.

Машина Микса и Озказьяна (старый, Джип-Команч, на базе квадратного Чероки) подъехала и остановилась рядом, поползло вниз стекло.

— Слева.

Миксу было видно лучше, он взглянул и присвистнул только.

— Какого хрена?

— Вот и я тоже думаю — какого.

По левую руку было летное поле, старое и заброшенное, на две полосы. Грунтовое. В одном месте лесополоса, отделяющая дорогу от летного поля, прерывалась — и было видно, что происходит на поле. А там — стоял С130.

— Делаем. Стрелки — в кузов. Если что — сваливаем сразу.

Маловероятно, что там до сих пор засада — но все же…

Поскольку все равно демаскировались — включаю фары на дальний. Подвывая мотором (почва сырая, вязкая) Форд вылезает на ВПП. Ухожу влево, чтобы подъехать к самолету, Микс уходит вправо, чтобы действовать с двух сторон.

Самолет как самолет. На вид — исправный. Задняя аппарель открыта, на полосе стоит ровно. Вокруг — по виду ни души. Прислушался к себе — та самая красная лампочка, которая не раз выручала меня в жизни и не думает на сей раз мигать.

Погасил фары, достал автомат с заднего сидения. Микс поехал дальше, их задача в таких ситуациях — прикрыть нас. У Озказьяна в кузове пулемет, их машина не будет останавливаться, так и будет медленно описывать круги по посадочной полосе, чтобы не стать мишенью. В Ираке это все отработано.

— Пошли. Прикроешь меня.

Аппарель отозвалась под ногами едва слышным шумом, инфракрасный фонарь освещал пустой десантный отсек самолета. Черт, сколько налетал на таких — как дома себя здесь чувствуешь. Никого.

— Держи позицию.

Даже если сейчас на нас бросится толпа одержимых — сбить с позиции Родерика с его М240 будет ой как непросто. Моя же задача — проверить кабину.

Автомат за спину, пистолет в руку. Шаг за шагом — вперед, черт…

На чем-то поскользнулся, посмотрел — так и есть… Порошок! Белый порошок, самое настоящее проклятье. К гадалке не ходи — кокаин. Кокаин, который перевозили бортом ВВС США. Когда разгружали — один из мешков видимо порвался.

Вонь в кабине была насколько чудовищной, что я отшатнулся. Пилот лежал, откинувшись на спинку сидения, больше в кабине никого не было. На пилоте был костюм ВВС, что еще больше убедило меня в том, что самолет армейский. Если бы это были бандиты, маскирующиеся под военных — они бы замаскировали самолет, нот десять к одному, что не подумали бы маскировать пилота. Быстро осмотрел — пуля в голову, пущена сбоку — скорее всего с места второго пилота. Что-то мне подсказывает, что его застрелили как только он посадил самолет.

Преодолевая отвращение, пошарил лучом по кабине — журнала полетов не нашел. Достал из кобуры пистолет и забрал его — они все записаны за кем то, может по нему удастся установить владельца. С облегчением вернулся из гудящей мухами теснины в десантный отсек. Дождался, пока снова поедет мимо Команч, отсигналил фонарем — сбор.

— Труп пилота — коротко сообщил я — на полу просыпанный кокаин из мешка.

Озказьян покачал головой. Микс цинично усмехнулся.

— Приработок закончился худо.

— Трупу не больше десяти дней.

А вот это — заставило задуматься. Получается что кто-то — таскает наркоту в уже погибшую страну. Кого он собирался ею снабжать — одержимых?! И кстати…

— Давайте, посмотрим, что на земле.

Озказьян мрачно посмотрел на лес, совсем рядом — но ничего не сказал. Через несколько минут следы нашел он — и не следы грузовика как можно было бы предполагать. Это были следы шасси от посадки двух тяжелых транспортных вертолетов типа Чинук. Нашли мы и натоптанные дорожки к ним — кокаин перегружали вручную, человек десять.

Настроил рацию, вышел на связь с Эглин.

— Лезвие вызывает Группу два, прошу связи.

Для того, чтобы снизить риск, я использовал старые позывные, не упоминая ни Альфу ни Браво. Если прослушивают — нас примут за ближний разведывательный патруль.

— Лезвие, принимаю чисто — на связи был пришедший в себя после того дерьма с кубинцами Ройсевич — что там у вас?

— Группа два, обнаружен самолет типа сто тридцать, на заброшенном летном поле. По двести восьмидесятой дороге, южнее десятого шоссе. Прошу разрешения продолжать поиски.

Хотя договоренности об игре с Ройсевичем не было — он все понял сразу.

— Лезвие, вас понял, продолжайте поиск, докладывайте обо всем найденном. Прошу оценки возможностей эвакуации самолета.

— Группа два, самолет на вид исправен, точнее сказать не могу.

— Принято, конец связи…

Интересно — что все-таки за дерьмо здесь произошло? Но что бы не произошло — оставаться здесь, особенно после выхода на связь — было небезопасно.

На восьмое шоссе мы должны были выйти в районе Дефуниак Спрингс — но посмотрели на карту и свернули вправо, уйдя на Плезант Ридж. Там нас атаковали одержимые, двое — но из атаки ничего не получилось. Не стреляя, мы проехали дальше — и только проехав Плезант Ридж вышли на что-то, наподобие правильной дороги. Правильная — эта та, которая ведет тебя в нужное место. Эх, как раньше просто было путешествовать по шоссе…

Катастрофа, день сороковой

Василиса, Флорида

11 июля 2010 года

Окончательно заплутавшись в пересечениях второстепенных и третьестепенных дорог, мы остановились у населенного пункта, именуемого Василиса — название красивое, но что оно означает — никто из нас сказать не мог. По времени восточного побережья на часах было уже полдвенадцатого, мы дважды застревали на дорогах за которыми больше никто не смотрел и не ухаживал, и когда солнце было почти что в зените, а мы были измотаны почти что до предела ночной дорогой — только тогда мы и решили остановиться. Еще и потому, что ехать днем — не дело, кто знает, как у противника поставлена разведка. Вообще, надо было остановиться с восходом солнца — но в то время мы объезжали болота, и выбивались из графика.

Василиса представляла собой небольшой поселок на перекрестке второстепенных дорог, с не слишком богатыми, но просторными домами, с зеленью, прикрывавшей их от палящего солнца и от приходящих с залива ураганов. Самое главное — можно было и укрыть машины, и укрыться самим чтобы с наступлением сумерек двигаться дальше.

Из всех меньше всего устал Озказьян, самый старший по званию — хотя просидел за рулем он столько же сколько любой из нас и на размытых дорогах машины из грязного месива повытаскивал. Но сейчас мы были вымотаны до предела, а он, спокойно и деловито достал свою винтовку и начал разглядывать поселок, осматривая сектор за сектором.

Прокляня про себя всю новую жизнь, я взял автомат, вылез из машины и устроился рядом, сев на откинутый борт и прикрывая снайпера от нападения с тыла.

— Психи — прокомментировал Озказьян через какое-то время.