Ночь смерти

К тому времени, как он закончил говорить, Ева уже приближалась к первому повороту. Она заметила узкий ручей, пробивавший себе дорогу сквозь намерзший на скале лед. Редкие дома, деревья на крутых склонах холмов. Вблизи домов — дети с аэросанями и сноубордами.

— И как только люди живут в таких местах? Здесь же ничего нет. Ты видишь это небо? — обратилась она к Рорку. — Нельзя, когда над тобой столько неба сразу. Вредно для психики. А где они едят? Мы не проезжали ни одного ресторана, кафе или магазинчика кулинарии — ничего.

— Вероятно, дома — на своей кухне, — предположил Рорк, улыбнувшись.

— Всегда? Боже милосердный. — Ева передернула плечами.

Рорк рассмеялся и провел рукой по ее волосам.

— Ева, я тебя обожаю.

— Ладно, — она притормозила перед следующим поворотом. — Что мы ищем?

— Третий дом справа. Вот он — двухэтажная сборная постройка с садовым трактором на подъездной дорожке.

Ева сбросила скорость, внимательно рассматривая дом, и, объехав трактор, повернула к крыльцу. Карниз украшен рождественскими гирляндами огней, на двери венок, за окном видна наряженная елка.

— Думаю, нет смысла просить, чтобы ты подождал в машине.

— Нет, — согласился Рорк и вылез из автомобиля.

— Вряд ли Палмеры обрадуются, увидев меня, — предупредила Ева, пока они шли по расчищенной дорожке к двери. — Если откажутся разговаривать, придется на них надавить. В этом случае просто бери пример с меня.

Она нажала на кнопку звонка и зябко поежилась.

— Нужно было надеть пальто, которое я тебе подарил. Теплое, кашемировое.

— Я не ношу его на службе. «Великолепное пальто, — подумала Ева, — но расслабляет. Такая вещь копу только мешает».

Когда дверь открылась, Ева была воплощением полицейского.

Хелен Палмер сменила прическу и цвет глаз. Изменился и цвет кожи. Этого было достаточно, чтобы в первую минуту сбить с толку. Красивое лицо, такое же и у ее сына. Хелен узнала Еву, и приветливая улыбка сползла с лица женщины.

— Вы меня помните, миссис Палмер?

— Что вам здесь нужно? — Хелен уперлась ладонью в дверной косяк, словно хотела загородить вход. — Как вы нас нашли? Мы под защитой.

— Я не собираюсь разглашать тайну. Но ситуация чрезвычайная, вам должны были сообщить, что ваш сын сбежал из тюрьмы.

Хелен плотно сжала губы, а ее плечи опустились, точно она пыталась защититься от холода, проникавшего сквозь открытую дверь.

— Нам сказали, что Дэвида ищут, и заверили, что очень скоро вернут его в тюрьму, снова станут лечить. Его здесь нет. Он не знает, где мы.

— Я могу войти, миссис Палмер?

— Обязательно снова все это ворошить? — Глаза Хелен наполнись слезами. — Мы с мужем только-только начали жить заново. Мы все три года не общались с Дэвидом.

— Дорогая? Кто там пришел? Ты напускаешь холод в дом. — В проеме двери появился высокий мужчина с густыми темными волосами, он улыбался. На нем была старая шерстяная кофта на пуговицах, поношенные джинсы и пара явно новых шлепанцев. Мужчина моргнул, потом еще раз, потом сжал ладонью плечо жены.

— Лейтенант… Лейтенант Даллас, не так ли?

— Да, мистер Палмер. Простите, что пришлось вас побеспокоить.

— Впусти их, Хелен.

— О боже, Том.

— Впусти их. — Он погладил плечо жены, затем притянул ее к себе. — Вы, должно быть, Рорк. — Том протянул руку, и ему почти удалось изобразить на лице улыбку. — Я вас узнал. Пожалуйста, проходите и присаживайтесь.

— Том, прошу тебя…

— Ты не сваришь нам кофе? — Палмер повернулся к жене, поцеловал ее в лоб и что-то прошептал. Она судорожно вздохнула, затем кивнула и вышла.

— Я постараюсь долго вас не задерживать, мистер Палмер, — сказала Ева, когда быстрые шаги Хелен стихли в коридоре.

— Вы были очень внимательны по отношению к нам в те ужасные дни, лейтенант. — Том провел их в маленькую гостиную. — Я этого не забыл. Хелен, моя жена, весь день места себе не находит. Вернее, несколько дней, — поправился он. — С тех пор, как нам сообщили, что Дэвид сбежал. Мы изо всех сил старались держать себя в руках, но…

Том безнадежно махнул рукой и сел.

Ева очень хорошо помнила этих достойных людей, их потрясение и боль, когда они узнали, кем был их сын. Они воспитывали его в любви и заботе, не забывая о дисциплине, а вырастили чудовище.

Ни унижений, ни жестокости — ничего, что могло стать питательной средой для такого монстра. Тесты, проведенные Мирой, и последующий анализ подтвердили ощущение Евы, что перед ними нормальные родители, которые отдавали ребенку свою любовь, обеспечивали материально, помогали как могли.

— Сожалею, но у меня плохие новости, мистер Палмер. Вам будет тяжело это услышать.

Том сложил руки на коленях.

— Он мертв?

— Нет.

— Боже, помоги мне! — Том закрыл глаза. — Я надеялся… Я вправду надеялся, что Дэвид мертв. — Услышав приближающиеся шаги жены, он поднялся. — Я возьму. — Он забрал поднос из ее рук. — Придется нам через это пройти, Хелен.

— Знаю. Ничего не поделаешь. — Миссис Палмер нужно было чем-то себя занять, и она стала разливать кофе по чашкам. — Думаете, лейтенант, Дэвид вернулся в Нью-Йорк?

— Мы точно знаем, что вернулся. — Ева умолкла в нерешительности, затем подумала, что Палмеры и так все узнают из выпусков новостей. — Рано утром на Рокфеллеровской площади нашли тело судьи Уэйнджера. Это дело рук Дэвида, — продолжала она, игнорируя стон, сорвавшийся с губ Хелен. — Он сам передал мне доказательства. Сомнений никаких.

— Его должны были лечить. Держать в изоляции от людей, чтобы Дэвид не мог причинить вред ни окружающим, ни самому себе.

— Иногда система дает сбой, миссис Палмер. Бывает, все делаешь правильно, но все равно терпишь неудачу.

Хелен встала, подошла к окну и застыла, устремив взгляд на улицу.

— Нечто подобное вы уже говорили мне раньше. Нам. Что мы все делали правильно — делали все от нас зависящее. А причина в самом Дэвиде. Вы были очень добры, лейтенант, но вы не можете знать, как это тяжело, не можете знать, что чувствуешь, понимая, что породил чудовище.

«Конечно, — подумала Ева. — Но я знаю, каково это — быть порождением чудовища, которое растило меня восемь лет моей жизни. И я живу с этим всю жизнь».

— Мне нужна ваша помощь, — Ева не стала делиться с миссис Палмер своими воспоминаниями. — Может быть, у вас есть предположения, куда он мог направиться или к кому пойти. Дэвид нашел убежище, — продолжала она. — Укромное место, где он может продолжать свои дела. Частный дом, небольшое здание в Нью-Йорке. В самом городе или поблизости.

— У него ничего нет, — взмахнул руками Том. — При переезде мы продали все. Наш дом, мой бизнес, фирму Хелен. Даже летний дом в Хэмптоне. Мы оборвали все связи. Дом, в котором Дэвид… жил в тот последний год… тоже был продан. Мы живем тут тихо и скромно. Деньги от распродажи лежат на счету. У нас не хватает духу… нам они не нужны.

— У него есть собственные средства, — напомнила Ева.

— Да, наследство. Трастовый фонд. Оттуда Дэвид финансировал свою «работу». — Том протянул руку и крепко сжал пальцы жены. — Мы пожертвовали эти деньги благотворительному фонду. Все места, куда он мог вернуться, теперь принадлежат другим людям.

— Хорошо. Возможно, вы что-нибудь вспомните. Свяжитесь со мной, даже если догадка покажется вам неправдоподобной. — Ева встала. — Я сообщу вам, когда Дэвид снова окажется в тюрьме. А затем забуду ваш адрес.

Ева молчала, пока они с Рорком не сели в машину и не поехали назад.

— Они все еще любят его. Несмотря на то, что он совершил, и на то, что он собой представляет, в глубине души они его любят.

— Да, причем так сильно, что помогли бы тебе остановить его — если бы знали как.

— А нас никто так не любил. — Ева на секунду оторвалась от дороги, и их взгляды встретились. — Мы с тобой не знали подобной привязанности.

— Нет. — Рорк откинул прядь волос с ее щеки. — Пока не нашли друг друга. Не печалься, Ева.

— У него глаза матери, — пробормотала она. — Синие, чистые и ласковые. Думаю, миссис Палмер изменила цвет глаз, потому что не могла каждое утро видеть их в зеркале.

Ева вздохнула и встряхнулась.

— А Дэвид может, — тихо добавила она.

4

В это утро больше не осталось никаких дел — ни новых данных, ни других ниточек для проверки. Завтра будут — она не сомневалась. А теперь остается только ждать.

Ева вошла в спальню, намереваясь немного вздремнуть.

«Нужно спасти хотя бы часть дня, — подумала она. — Устроить рождественский обед, вернуться в нормальную жизнь».

Сильный пьянящий аромат елки напомнил Еве о том, что в это их первое совместное Рождество Рорк хотел соблюсти все традиции. Бог знает, сколько он выложил за живые ели, расставленные по всему дому. А эту, у окна спальни, по его настоянию они украшали вместе.

Почему-то это было для него очень важно. С некоторым удивлением Ева осознала, что разделяет его чувства.

— Елочка, зажгись, — приказала она и улыбнулась, наблюдая за вспыхнувшими огоньками.

Подойдя к дивану, Ева сняла кобуру и бросила на пол. Потом присела на подлокотник и принялась стягивать ботинки. За этим занятием ее застал Рорк.

— Хорошо. Тебе нужно немного отдохнуть. Я должен сделать несколько звонков. Скажешь, когда проголодаешься?

Склонив голову, она рассматривала его фигуру на фоне дверного проема. Затем выпустила из рук второй ботинок и медленно встала.

— Иди сюда.

Заметив блеск в ее глазах, Рорк почувствовал, как желание вскипает в его крови.

— Куда?

— Ты меня прекрасно слышал, хитрец.

— Чем могу быть вам полезен, лейтенант? — пересекая комнату, Рорк не отрывал взгляда от ее глаз.

«Традиции, — подумала Ева, — должны с чего-то начинаться». Она потянула Рорка за рубашку, заставив приблизиться вплотную.

— Я хочу, чтобы ты разделся, и поживее. Так что поторопись, если не хочешь напороться на грубость.

— Может, я люблю грубость. — Его ответная улыбка была не менее дерзкой, и ей захотелось немедленно приникнуть к его губам.

— Да? — Она начала подталкивать его к кровати. — Тогда тебе должно понравиться.

Движение было стремительным — стрельнув глазами, Ева резко дернула за ворот рубашки Рорка, так что пуговицы посыпались на пол. С силой сжав ладонями его бедра, она вонзила зубы ему в плечо.

— Боже, боже, как я люблю твое тело. Отдай его мне.

— Хочешь его? — Он рывком приподнял ее, так что она привстала на цыпочки. — Попробуй возьми.

Закрыв ему рот жарким поцелуем, Ева попыталась вывернуться. Рорк сопротивлялся. Ева нырнула вниз и опрокинула бы его, не предугадай он ее движение. Они уже боролись раньше — и оба оставались довольны результатом.

В конце концов, тяжело дыша, они вновь оказались лицом к лицу.

— Сейчас я тебя повалю, — предупредила Ева.

— Попробуй.

Они снова схватились. Никто не хотел уступать. Инерция подняла их по ступенькам подиума, на котором стояла кровать. Ева просунула руку между ног Рорка и слегка сжала пальцы. Этот прием она использовала впервые. Жар его тела передался ее руке, и она на мгновение отвлеклась. Отклонившись в сторону, Рорк опрокинул Еву на кровать.

Она перекатилась через спину и села на корточки.

— Давай, крутой парень.

Теперь она улыбалась. Ее лицо раскраснелось от борьбы, в глазах вспыхивали золотистые искорки желания, а за спиной светилась рождественская елка.

— Какая ты красивая, Ева!

От неожиданности она заморгала, выпрямилась и во все глаза уставилась на Рорка. Даже мужчина, который ее любил, никогда не называл ее красивой.

— Что?

Больше ничего Ева произнести не успела — Рорк прыгнул на нее и повалил на кровать, обхватив за талию.

— Подлец! — Она едва не рассмеялась, ухитрившись сделать «ножницы» и оказаться наверху. Но Рорк использовал инерцию и продолжил переворот, снова прижав ее к кровати. — И твоя попка красивая.

— Твоя тоже, — упиравшийся в живот локоть сбил дыхание, но Рорк снова набрал полную грудь воздуха. — И все остальное тоже. Я собираюсь заполучить твою красивую попку вместе с остальным.

Ева вертелась и извивалась, и ей почти удалось выскользнуть из-под него. Потом его губы втянули ее сосок сквозь ткань блузки. Ева застонала, выгнулась, крепче прижимаясь к Рорку, а рука, ухватившая его за волосы, не оттолкнула голову, а притянула ближе.